Между любовью и одержимостью (Somewhere Between Love And Abuse)

Альфред дал Тиму воды, вправил вывихнутые суставы, обработал несколько инфицированных ран, а также набор синяков и порезов, в целом он считал, что в долгосрочной перспективе с Тимом все будет в порядке. Он приказал ему не вставать несколько дней, чтобы дать телу возможность восстановиться от полученного стресса, в чем Брюс поддержал его без сомнений. Тим выполнил свою угрозу и разболтал Альфреду про плачущего Джокера, в результате Брюсу достался испепеляющий взгляд. Брюс оправдался бы, если бы только знал как. Альфред, глядя на него, разочарованно покачал головой, а после сказал, что им всем нужно немного поспать, и помог Тиму покинуть пещеру. Брюс все же увидел, что Альфред едва сдерживает улыбку, но настроение от этого не улучшилось. Вздохнув, Брюс помассировал виски и наконец-то уступил накопившейся за эти дни усталости. Он едва не уснул по дороге, но все же умудрился доплестись до кровати, а вот сил снять одежду уже не осталось. Проснулся он десять часов спустя, чувствуя себя чуточку лучше. И ему даже было все равно, что Тим успел рассказать Дику и Барбаре о срыве Джокера. Дик нашел это уморительным, и даже слова Барбары о том, что Джокер, наверняка, мог заплакать как по команде, не ослабили его веселье. Брюс же просто был счастлив, что его семья снова в безопасности. Ему понадобилось три дня, чтобы набраться смелости и включить телефон Джокера. Уровень заряда батареи был низким, но не смертельно. Поставив телефон на зарядку, Брюс запустил программу дешифровки, чтобы обойти пароль. Он не планировал вынюхивать что-либо, хотел лишь найти номер Джонни, чтобы как можно скорее выследить его, но любопытство взяло верх, и он набрал собственный номер, чтобы посмотреть, под каким именем Джокер его записал. Брюс улыбнулся, увидев, что под его номером было указано сладенький, смайлик и сердечко. Также к номеру была прикреплена фотография, на которой Брюс крепко спал, зарывшись лицом в подушку. И Брюс разозлился бы, если бы в этот момент не ощутил разливающееся внутри тепло. Это было так по-детски, так глупо, но Брюс понял, что теперь влюбился в Джокера еще чуть сильнее, и благодаря этому боль и гнев, все еще испытываемые Брюсом из-за того, что тот сделал с Тимом, немного ослабли. Найдя номер Джонни, Брюс записал его на листке, и уже хотел было убрать телефон, как вдруг решил поддаться прихоти. Он начал пролистывать фотографии, ища сделанную Джокером наутро после его похищения. Он не обращал внимания на другие фото, твердя себе, что это не его дело, и вскоре нашел искомое: он на кухне – волосы все еще в беспорядке после сна – улыбается словам Джокера. Брюс никогда прежде не видел себя настолько счастливым и довольным. Несправедливо, что делал его таким не кто иной, как Джокер. Брюс выключил телефон и спрятал его – не хотел, чтобы тот попал в чужие руки. Он отдаст его Джонни сегодня ночью. В пещеру спустился Тим, вырвав Брюса из мыслей и вернув его к реальности. Брюс сел чуть прямее. С тех пор как вернулся, Тим был не особо разговорчив, и Брюс не знал, как спросить, хочет ли тот поговорить. Но он сомневался, что спросил бы, даже если бы знал как. Тим продолжал бросать на Брюса взгляды, когда думал, что он этого не видит. Его словно что-то беспокоило, но он боялся об этом заговорить, и Брюс не был уверен, что хочет знать о том, что же творится в его голове. В итоге они оказались в весьма неудобной ситуации, поскольку оба не говорили о том, о чем на самом деле думали. – Я уеду с Диком в Бладхейвен на несколько дней. И Барбара сказала, что у нее что-то для тебя есть, – сообщил Тим, не глядя Брюсу в глаза. – Я поговорю с ней, – пообещал Брюс, улыбнувшись Тиму. Тот кивнул и помахал на прощание – замешкался на мгновение, словно хотел сказать что-то еще, но в итоге передумал. Когда Тим вышел из пещеры, Брюс вздохнул, его раздражала собственная неспособность справиться с ситуацией. Он должен был бы знать, как спросить у Тима, в порядке ли он, но понятия не имел, как при этом подойти к проблеме Джокера. Ему еще не доводилось делать подобного, и он никогда не думал, что придется разбираться с тем, как разговаривать на эту конкретную тему в данных обстоятельствах. Брюс позволил себе несколько минут побарахтаться в своих несчастьях, потом взял себя в руки и позвонил Барбаре. – Тебе захочется посетить заседание совета директоров Аркхема, – вместо приветствия заявила Барбара, и Брюс прикрыл глаза. – Что ты нашла? – спросил он, заранее страшась ответа. – Ничего на самом деле. Их финансы и журналы медицинских обращений в полнейшем порядке, но что-то не сходится. Например, они утверждают, что используют определенные препараты, вот только уже некоторое время не пополняли их запасы. И в финансах все, кажется, чисто, но общая сумма потраченных денег не складывается, – в голосе Барбары читалось явное недовольство. – Я схожу и все проверю, – пообещал Брюс и отключился. Он надеялся, что Аркхем оставил в прошлом свои темные делишки, после того как Стрейндж из директора превратился в пациента, но этого, похоже, не произошло. Брюс уведомил Аркхем о своем намерении присоединиться к заседанию совета директоров, отбросив начинающее нарастать внутри беспокойство. Он не любил появляться в Аркхеме в качестве Брюса Уэйна. Это заставляло его чувствовать себя слишком незащищенным и уязвимым, но ничего не поделаешь, он должен быть уверен, что с пациентами Аркхема обращаются хорошо. До встречи оставалось еще несколько недель, и хотя это давало возможность не торопясь подготовиться к ней, у него также появилось слишком много свободного времени, и теперь он не знал, чем себя занять, раз уж Джокер был в Аркхеме. В какой-то момент он привык проводить время в компании с самим собой. Тим уехал на выходные в Бладхейвен, и Брюс немного успокоился – одним поводом для беспокойства меньше. Он занялся изучением присланных Барбарой документов, чтобы совет Аркхема не смог сбить его с толку. Когда же солнце село, он облачился в костюм и направился на поиски Джонни. Брюс не стал посвящать в то, чем занимается, ни Альфреда, ни Барбару – думал, какое-то время они не смогут нормально относиться ни к чему, что хоть как-то связано с Джокером. Выследив телефон Джонни, Брюс с удивлением обнаружил, что тот находится в клинике, куда он отвозил Джокера после его стычки с Кроком. Держась в тени, чтобы оставаться никем не замеченным, Брюс ждал снаружи, когда Джонни выйдет из клиники. Наконец тот показался, закрыл за собой дверь и направился к своей машине. Вместо того чтобы перехватить его до того, как Джонни сядет в салон, Брюс дождался, пока он заведет двигатель, и, спланировав со своего места, тяжело приземлился на машину. Тактика запугивания в преступном мире играла существенную роль, и если Брюс иногда и наслаждался процессом, то это только его дело. Выругавшись, Джонни опустил стекло, чтобы посмотреть, что упало на машину, увидев же не кого иного, как самого Бэтмена, выругался еще громче и – явно признавая поражение – покачал опущенной головой. Брюс позволил себе мимолетную ухмылку и тут же скорчил суровую мину. – Я не имел никакого отношения к тому, что случилось с Робином, – сказал Джонни, вылезая из машины. Брюс спрыгнул на землю. Возвышаясь над Джонни, он ждал, пока тот начнет нервничать, после чего бросил ему телефон. Джонни был настолько удивлен, что едва не выронил его. – И меня не изобьют? – осторожно, полным надежды голосом спросил Джонни. Брюс несколько долгих мгновений молчал. – Не в этот раз, – наконец ответил он. Джонни нервно сглотнул, чем доставил Брюсу определенное удовольствие. Нынешнему главному приспешнику и водителю Джокера лучше не давать расслабляться. – Спасибо, – поблагодарил Джонни, когда Брюс повернулся, чтобы скрыться в тени. Брюс слушал, как тот забирается обратно в салон и уезжает так быстро, как только осмелился. Улыбнуться Брюс себе позволил, только оказавшись в укрытии тени.

***

Следующие две недели текли очень медленно, и к тому времени, как Брюсу пора было идти на заседание совета директоров Аркхема, он был скорее расстроен, чем обеспокоен. Альфред предложил его подвезти, но натягивающий пальто Брюс покачал головой. – Мне нужно, чтобы ты поработал с Барбарой и присмотрел за Аркхемом. Следите за камерами и средствами связи. Мне нужно знать, затевают ли они что-то, – попросил он, коротко улыбнувшись. – Хорошо, – кивнул Альфред, отходя от Брюса на шаг. – Стоит ли мне позвонить Тиму, если дела пойдут плохо? – спросил Альфред, прежде чем Брюс успел выйти за дверь. Он замер и снова повернулся к Альфреду: – Нет, дай ему отдохнуть. А если он сам предложит помочь, скажи, пусть сосредоточится на учебе. Это должно его занять. – Альфред кивнул и коротко улыбнулся, так как верил: Брюс знает, что делает. Помахав на прощание, Брюс вышел и поспешил к машине. Он приедет немного раньше, но именно это ему и было нужно. По дороге в лечебницу Брюс убедился, что ничего не забыл, и попросил Барбару прогнать для него все еще раз. Она кратко охарактеризовала ситуацию, Брюс поблагодарил и попросил не устраивать очередных соревнований с Альфредом, кто лучше ему помогает. Первый раз был довольно напряженным, и пусть даже сами Альфред с Барбарой считали, что было весело, Брюсу не хотелось повторять этот опыт. Он доехал до Аркхема достаточно быстро и припарковал машину там, где при необходимости мог с легкостью до нее добраться. Ему не верилось, что встреча пройдет в соответствии с его пожеланиями, хотя сейчас старое доброе скучное заседание совета директоров – именно то, чего ему хотелось ради разнообразия. Но речь шла про Аркхем, здесь редко что бывало столь просто. Брюсу понадобилось несколько секунд, чтобы сделать пару глубоких вдохов, после чего он вышел из машины. Дважды проверив и убедившись, что все двери заперты, Брюс пересилил себя и твердым шагом направился внутрь лечебницы. Ему пришлось подождать, пока его зарегистрируют и выдадут пропуск. После того, как он ознакомился с надлежащими протоколами, охранник сопроводил его в конференц-зал, где должна была состояться встреча. Брюс был рад, увидев, что прибыл не последним. По крайней мере пока все шло так, как ему того хотелось. Брюс поприветствовал действующего директора лечебницы, невысокого человека средних лет по фамилии Роджерс, чье эго было уж слишком раздутым для того, кто руководил психиатрической больницей. – Как любезно с вашей стороны, что вы решили приехать, – пожав руку Брюса, поприветствовал его Роджерс. Создалось впечатление, что тот на самом деле так вовсе не думает, но Брюс оставил подозрения при себе и улыбнулся. – Я подумал, почему бы не взглянуть, на что уходят мои деньги сейчас, при новом руководстве, – ответил Брюс. Роджерс продолжал улыбаться, но лицо его ожесточилось. Еще раз кивнув, он выпустил руку Брюса. – Я уверен, вы будете рады узнать, что мы сосредоточены на благополучии наших пациентов, – произнес он и отошел к доктору Лиланд, та выглядела измученной. Поймав ее взгляд, Брюс легко ей улыбнулся, та, улыбнувшись в ответ, переключила внимание на Роджерса. Брюс отошел в угол, откуда мог бы наблюдать за всеми находящимися в помещении, не привлекая лишнего внимания. Он старался не думать, как близко сейчас от него Джокер, сейчас они оба находились в лечебнице. Это не принесет никакой пользы, он должен оставаться сосредоточенным на поставленной задаче. Сложив на груди руки и приняв максимально расслабленный вид, Брюс принялся наблюдать за общением присутствующих в попытке выявить союзы и разногласия внутри совета. На то, чтобы появились остальные и все заняли свои места, ушло еще минут пятнадцать. Брюс слушал о таких обыденных вещах, как текущий персонал и количество пациентов, состояние лечебницы и суммы, необходимые, чтобы все работало гладко. Последнее вызвало у Брюса интерес, и он прислушался к словам Роджерса – тот говорил совету, что им следует потратить средства на более совершенную систему безопасности, дабы не позволять заключенным столь просто устраивать побеги. – Нынешняя система безопасности является лучшей на рынке и была установлена примерно за месяц до того, как вы присоединились к Уэйн Энтерпрайз. Бесплатно, могу добавить, – заметил Брюс. Его слова на миг сбили Роджерса с толку. Бросив на Брюса испепеляющий взгляд, тот вернулся к своим бумагам. – Число случаев побега и в самом деле уменьшилось, – произнесла Лиланд и умолкла, дожидаясь, пока Роджерс на нее посмотрит. – Проблема в том, что в отделении строгого режима находятся высокоинтеллектуальные скучающие преступники, и у нас нет ресурсов, чтобы предложить им надлежащее лечение или досуговые мероприятия. С системой безопасности все в порядке. – Как тогда вы объясните то, что они выходят погулять, как только им захочется? – рявкнул Роджерс. – Как я и сказала, им скучно. Возьмем Нигму для примера. Каждое обновление системы безопасности – это для него новая головоломка. А он их обожает. Крейн и Квинн знают лечебницу лучше всех других пациентов, а Джокер рассматривает это место как пятизвездочный курорт с бесплатными лекарствами. Если вы хотите потратить на что-то деньги, потратьте их на улучшение качества лечения, – ответила Лиланд. Она все это время продолжала держаться профессионально, Роджерс же выглядел так, словно хотел скрестить руки на груди и надуться. Если бы мог, Брюс бы сказал, что согласен с ней, но предполагалось, что у Брюса Уэйна нет достаточного понимания того, какой должна быть надлежащая психиатрическая помощь. За столом забормотали, несколько человек высказали согласие, и долю секунды Роджерс выглядел едва ли не оскорбленным. – Нам придется с этим разобраться, – наконец произнес Роджерс, голос его прозвучал напряженно и подчеркнуто нейтрально. – Раз уж мы затронули эту тему, мой бухгалтер обнаружил некоторые расхождения в вашей системе бухгалтерского учета, – заметил Брюс. Ответом ему стала напряженная тишина. Внимательно наблюдая за реакцией каждого, он ждал, пока кто-нибудь что-то скажет. Лиланд выглядела уставшей, а Роджерс, к удивлению Брюса, казалось, был искренне ошеломлен обвинением. Тот был не настолько хорошим актером, чтобы подделать выражение лица. Брюс взглянул на остальных. Начальник службы безопасности, Паркер, закрылся и смотрел прямо перед собой, что вызвало у Брюса некоторые подозрения. Нэнси Картер, новая начальница отделения психиатрии, смотрела на членов совета чересчур спокойно, по мнению Брюса. Она ему никогда особо не нравилась – он всегда считал, что женщина была замешана в махинациях Стрейнджа, но доказать этого так и не смогли. Брюс бы не удивился, узнай он, что именно она стояла за всеми проворачиваемыми сейчас в лечебнице махинациями. Большинство других членов совета выглядели растерянными, но даже те, кто не занимал высоких постов в штате или самом совете директоров, в данный момент продолжали вызывать беспокойство Брюса. – Я понятия не имею, о чем вы говорите. – Роджерс перевел взгляд на начальника отдела финансов для подтверждения, но тот лишь недоуменно пожал плечами в ответ. – Может, нам стоит сделать перерыв, чтобы мы смогли в этом разобраться? – вмешался Паркер, на что Картер согласно кивнула. Брюс обратил внимание на всех, кто поднялся с места прежде, чем услышал мнение остальных. – Заседание продолжится через пятнадцать минут! – прокричал вслед уходящим Роджерс. Брюс дождался, пока остальные займутся своими делами, и вышел. Доставая телефон, чтобы позвонить Барбаре, он оглядел коридор, дабы убедиться, что никто его не подслушает. – Что-то определенно происходит. Проверь Картер и Паркера, и новенького, который занимается финансированием Аркхема. – Брюс еще не успел закончить предложение, как Барбара уже начала набирать что-то на клавиатуре. Прислонившись к стене, Брюс принялся терпеливо ждать, пока она закончит. Он продолжил краем глаза следить за происходящим вокруг, нацепив на лицо скучающее выражение, на случай, если кто-нибудь присматривает за ним. Сделав глубокий вдох, Барбара начала говорить, но не успела она произнести даже первый слог, как связь прервалась. Нахмурившись, Брюс проверил телефон – не выключился ли, – нет, и батарея была полностью заряжена. Единственное, что было не в порядке, – внезапная потеря сетевого соединения. Брюс понятия не имел, что произошло, но у него появилось плохое предчувствие. Взгляд метнулся по сторонам, однако никто, по-видимому, не заметил, что что-то не так. Он решил вернуться в конференц-зал: убедиться, что с остальными все нормально, а также узнать, были ли у кого-то еще проблемы со связью. В лучшем случае окажется, что его телефон вдруг просто сломался, и все хорошо. Вот только более реалистичная часть разума продолжала твердить, что вот-вот произойдет что-то плохое. Оттолкнувшись от стены, Брюс максимально беззаботно двинулся в сторону конференц-зала, но едва он потянулся к ручке двери, как завыла сирена. Брюс застыл. Мгновение ничего не происходило, но затем коридор наполнился суматохой, и весь совет Аркхема поднял шум, пытаясь выяснить, что случилось. Роджерс повысил голос, чтобы его услышали, безрезультатно впрочем, но не оставил попыток достучаться до остальных – продолжал говорить всем, чтобы они сохраняли спокойствие, пусть даже в собственном голосе и выражении лица явно читалась нервозность. Прошмыгнув мимо Роджерса и стащив по пути его ключ-карту, Брюс продолжал следить краем глаза за небольшой толпой. Он собирался выбраться из лечебницы и вернуться в качестве Бэтмена, но ему не удалось сделать даже пары шагов прочь от паникующих членов совета, как его остановила вцепившаяся ему в руку Нэнси Картер. Брюс без колебаний взглянул ей в глаза, ожидая, что она скажет. Когда же та заговорила, он едва не упустил из виду тайком улизнувшего Паркера. – Служебный выход в той стороне. Он находится подальше от палат, – сказала она с клинически вежливой улыбкой, которую обычно приберегала для своих пациентов. От Брюса не ускользнуло, как она тянула его за руку, ожидая, что он сделает то, чего ей хотелось, так что он улыбнулся в ответ, кивнул и позволил ей увести себя от остальных. Брюс сомневался, что смог бы отделаться от нее, не вызвав лишних вопросов, потому решил, что может и последовать за ней. Он в любом случае уже знал, что она как-то замешана в происходящем в лечебнице, потому застать его врасплох, если попытается что-то предпринять, у нее не получится. Брюс бы не удивился, если бы узнал, что именно она включила сирену. Картер провела Брюса через несколько дверей и начала спускаться по лестнице, объяснив это тем, что, когда включается сирена, лифты не работают. Брюс и без того уже знал об этом, но говорить ничего не стал. Не стал он упоминать и о том, что она вела его вовсе не к служебному выходу. Чем дальше они заходили в недра лечебницы, тем сильнее нарастало беспокойство Брюса, когда же они миновали еще один лестничный пролет, он понял, что у него проблемы. Коридор, в котором они оказались, вел в отделение строгого режима. – О Боже. Кажется, я пропустила поворот, – извиняющимся тоном произнесла Картер, но Брюс не купился на это. – Все нормально. – Он не стал указывать ей на ложь, но отошел от нее на пару шагов – не совсем понимал, каковы ее намерения. Он слышал отголоски беспорядков, происходящих в других частях лечебницы, но в отделении строгого режима пока еще было тихо. Не понимая причин, Брюс слегка повернулся в сторону тяжелых защитных дверей и прислушался. Он пытался услышать хоть какие-то звуки из палат, но всё, что мог уловить, – шум продолжающегося где-то за стенами бунта. Брюс слишком погрузился в окружающие звуки и потому заметил, что делает Картер, только после того, как она провела своей карточкой по слоту кнопочной панели на стене, отчего защитные ворота закрылись, и он оказался заперт в коридоре. Сделав шаг к воротам, Брюс уставился на Картер, не без удовольствия отметив, как та отпрянула. – Ничего личного, просто я не могу позволить тебе совать нос в дела, которые тебя совершенно не касаются. – Вероятно, это были первые правдивые слова, адресованные ею Брюсу. Вытащив рацию, она одарила его извиняющейся улыбкой, видеть которую тому совершенно не хотелось, и покачала головой. – Выпускай их, – произнесла она в рацию, и Брюс услышал голос Паркера, подтверждающего приказ. – Прощай, – бросила Картер, после чего поспешила прочь. Брюс едва не позвал ее, но лязгающий звук, донесшийся со стороны палат отделения строгого режима, заставил его передумать. Брюс застыл на секунду, но почти тут же метнулся к воротам, вытаскивая карточку-ключ Роджерса. Используя собственный перекрывающий код – технически несуществующий, равно как и его карточка, – Брюс достаточно легко открыл ворота. Затем снова захлопнул их и скрылся на лестнице за миг до того, как двери палат открылись, выпуская заключенных. Прислонившись к стене рядом с дверью, Брюс молча слушал доносящиеся из коридора звуки. До него донесся голос Нигмы. Брюс сомневался, что ворота смогут надолго его задержать, но если ему повезет, Крейн и Дент отвлекут Нигму на несколько секунд. Брюс не стал ждать, чтобы узнать, насколько быстро Нигма сможет взломать систему безопасности. Он поспешил вверх по лестнице, ступая как можно тише и тщательно прислушиваясь к доносящимся из коридоров звукам. Идея прорываться через главный вход не казалась хорошей, лучше будет подняться повыше и проверить, сможет ли он связаться с Альфредом или Барбарой. Ему нужно знать, что происходит в лечебнице и сколько заключенных находится вне камер, так что кто-то должен взломать систему видеонаблюдения и оценить ситуацию. Брюсу удалось добраться до верхнего этажа незамеченным, но и там связь не ловила, открыть же хоть одно из окон, чтобы проверить, поможет ли это, Брюсу не удалось. Вздохнув, он прикинул свои варианты. Выйти через главный вход не получится, но можно попытать удачу со служебным входом. Брюс решил, стоит попробовать.

***

Ему удалось также незамеченным вернуться к лестничному пролету у отделения строгого режима. Несколько раз его чуть не обнаружили, но он уже давно научился держаться вне поля зрения людей, к тому же не сказать, что заключенные мастера в умении подкрадываться. Когда их группа прошла по коридору, Брюс затаился на лестничной клетке. Он настолько сосредоточился на медленно затихающих звуках за дверями, что не услышал тихих шагов за спиной. Волосы на затылке встали дыбом – это стало первой подсказкой. Второй – ему закрыли глаза, а голову оттянули назад. Забыв про осторожность, Брюс резко ткнул напавшего локтем. Разворачиваясь к нему, он в процессе добавил еще один удар, третьего же тот избежал только потому, что Брюс замер в шоке, оказавшись лицом к лицу с без меры удивленным Джокером. На мгновение мир замер, но затем Джокер потерял равновесие. Брюс попытался поймать его, но опоздал, и все что ему осталось – с ужасом смотреть, как Джокер падает с лестницы. Он рухнул на пол лицом вниз, после чего в воздухе повисла жутковатая тишина. Стоящий наверху лестницы, замерший не в силах двинуться с места, Брюс молился, чтобы Джокер пошевелился. Но он не шевелился. Дыхание Брюса перехватило, весь мир сузился до распростертого у подножия лестницы тела Джокера. Еще секунда ушла на то, чтобы заставить ноги двигаться, после чего Брюс сбежал вниз по лестнице и упал на колени рядом с Джокером. Тот все еще дышал, и Брюс облегченно выдохнул. Рука Джокера была вывернута под неестественным углом, и у него шла кровь, но он дышал – и это все, что имело для Брюса значение. Он протянул руку – хотел убрать с лица Джокера прядь волос, но замер, рука зависла над щекой. Брюсу не хотелось навредить ему еще сильнее, возможности же выяснить, какой ущерб он уже нанес, не было. Джокер вполне мог повредить шею или позвоночник – Брюс не осмелился даже прикоснуться к нему. Но тут Джокер дернулся и застонал, отчего Брюс почувствовал себя гораздо лучше. – Не двигайся, – тихо приказал Брюс, и как можно мягче положил ладонь ему на плечо. К его облегчению, Джокер замер и медленно открыл глаза. Он выглядел ошеломленным, но, послушавшись Брюса, не шевелился. Дождавшись, пока он немного придет в себя, Брюс убрал руку и заставил себя улыбнуться, улыбка вышла дрожащей. – Как думаешь, сможешь сесть? – спросил Брюс, отказываясь начинать беспокоиться из-за того, что Джокер лишь продолжал пристально смотреть на него расфокусированным взглядом, но спустя довольно долгое время тот наконец-то кивнул. Брюс помог ему сесть и прислониться к стене, затем проверил, сильно ли тот пострадал. Насколько он мог сейчас судить, самые серьезные травмы – это сотрясение мозга, вывихнутая лодыжка и поврежденное плечо, – но он бы не удивился, узнай, что Джокер сломал парочку костей. Дождавшись, пока Джокер перестанет выглядеть настолько оглушенным, Брюс уселся на ступеньку, уткнулся локтями в колени и скрестил руки, так как не знал, куда их деть. Он пытался решить, что делать дальше. Джокер опустил голову, выглядящие слишком безжизненными волосы завесили лицо. Брюс забеспокоился, не потерял ли тот сознание, но Джокер вытер кровь с губ дрожащей рукой – в итоге лишь размазал ее по лицу. Если изо рта текла кровь, то он как минимум прикусил язык или щеку. – Не уверен, что сделал что-то, что могло бы оправдать попытку убийства, – произнес Джокер после длительной паузы. Его голос звучал слишком невнятно, чтобы это выглядело естественно. Скривившись, Брюс сдержал стон. – Я не понял, что это ты, – извиняющимся тоном ответил он, уловив, как дернулись губы Джокера. – Мне от этого должно стать лучше? – Джокер бросил взгляд на Брюса и продемонстрировал нечто, должное, похоже, означать улыбку. Брюс едва не скривился из-за того, насколько вынужденной была эта показная беспечность Джокера. – Полагаю, что нет, – тихо ответил Брюс, уставившись на свои ладони. Ему хотелось извиниться перед Джокером, но он не был уверен, за то ли, что чуть не убил его всего несколько минут назад, или за то, что случилось в их последнюю встречу. Он понятия не имел, как начать разговор на любую из этих тем. – Ты все еще злишься, – сказал Джокер через несколько минут напряженного молчания, и Брюс едва не подпрыгнул от звука его голоса. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но остановился и задумался на секунду. Он не думал, что все еще злился, но предпочел быть точно уверенным в этом. Переведя взгляд на Джокера, он впервые за долгое время хорошенько к нему присмотрелся. К своему удивлению, Брюс не обнаружил больше и следа злости ни из-за испорченного свидания, ни даже из-за похищения Тима. Он ожидал, что та пустота, которую он ощущал, при виде Джокера превратится в гнев или боль, но ничего подобного не произошло, и выяснять причины этого Брюс сейчас не собирался. – Я не злюсь, – правдиво ответил он. – Тогда почему ты пытался меня убить? – парировал Джокер, на секунду уставившись Брюсу в глаза, но тут же опустил свой взгляд. – Я не пытался тебя убить. – Брюс приложил все силы, чтобы говорить спокойно. Джокер насмешливо фыркнул и закашлялся кровью, ему, похоже, было хуже, чем полагал Брюс. – Я даже не знал, что ты здесь. В новостях не упоминали, что ты за решеткой, – продолжил Брюс еще через некоторое время. Джокер фыркнул, с оттенком веселья в глазах взглянул на него и пожал плечами: – В то время это казалось хорошей идеей. Брюс был заинтригован: – Ты хотел оказаться в Аркхеме? Почему? – Он приложил максимум усилий, чтобы скрыть большую часть своего любопытства. Когда оставлял его здесь, то так и не понял, почему Джокер хотел этого, и до сих пор не понимал этого его желания. – Не считая бесплатных колес? – Джокер ушел от ответа, и единственная причина, почему Брюс не стал акцентировать на этом внимание – он все еще паршиво чувствовал себя из-за того, что едва его не убил. – Но как ты оказался здесь в этот раз? – вместо того, чтобы давить, спросил Брюс, на что Джокер ухмыльнулся. Кровь окрасила его подбородок в красный, и отчего-то это беспокоило сильнее, чем должно бы. – Фальшивые слезы – мой конек, – гордо заявил Джокер и добавил настойчиво: – Так и есть, – неправильно интерпретировав причину, по которой вытянулось лицо Брюса, хотя он даже не думал его поправлять. – А как, по-твоему, я добился того, что Харл была рядом так долго? Пара слезинок, несколько всхлипов и нужные слова – и всё, поддастся кто угодно. – Джокер снова закашлялся, после чего прислонился головой к стене и прикрыл глаза. Брюс же чувствовал себя настолько глупо, что даже не напомнил тому не спать. Стены приглушали раздающиеся где-то звуки бунта, создавалось такое впечатление, что Брюс и Джокер находятся не на одном уровне существования с остальным миром. Брюс чувствовал что-то сродни умиротворению, через какое-то время он расслабился, даже несмотря на увещевания внутреннего голоса сохранять бдительность. – Ты можешь съебать сейчас, – вдруг сказал Джокер, что выбило Брюса из колеи даже быстрее, чем обычно. – Прости? – уставился он, нахмурившись, на Джокера с явно написанным на лице замешательством. – Ты мне не нужен, – не открывая глаз, ответил Джокер. Брюсу захотелось назвать его лжецом. Он знал Джокера достаточно хорошо, чтобы понимать – тот не может смириться с мыслью, что кто-то способен бросить его, и если бы на Брюсе был бэткостюм, он сказал бы это ему в лицо. Брюс прикусил язык, сдерживаясь. Он не может сказать подобное Джокеру, не здесь, но он все равно не позволит ему себя оттолкнуть. Он не оставит Джокера здесь, не тогда, когда тот одинок и ранен, а лечебница захвачена бастующими заключенными. – Я тебя не оставлю, – заявил Брюс, но Джокер никак не показал, что слышал его. На мгновение Брюс, стиснув зубы, уставился в пол, но затем принял решение. – Давай же, детка. – Джокер резко поднял на Брюса удивленный взгляд, и тот улучил секунду, чтобы погордиться тем, что смог застать его врасплох. – Я не собираюсь оставлять тебя здесь, когда ты ранен. И хватит уже изображать королеву драмы из-за какой-то глупой ссоры. Давай просто согласимся, что мы оба погорячились и забудем об этом, хорошо? – Брюс уставился на Джокера с выражением, которое не оставляло места для спора. Джокер встретился с ним взглядом, и в его улыбке впервые за долгое время появился намек на искреннее веселье. – Ты «погорячился» сильнее, – спустя мгновение заметил Джокер, Брюс улыбнулся. – Ладно, – ответил он, и в Джокере что-то, очевидно, изменилось. Едва заметно коснулось глаз, да плечи расслабились на секунду. Но Брюс понял, что между ними все снова в порядке, он более или менее прощен. Брюс сполз на пол и, встав на колени рядом с Джокером, убрал с его лица окровавленные волосы, после чего мягко поцеловал его в лоб, обхватив щеки ладонями, – просто потому, что мог сделать это. Джокер тихо вздохнул, и Брюс замер на несколько секунд, уткнувшись носом в его волосы и вдыхая запахи крови, Аркхема, пота и огромного количества химикатов. Подняв руку, Джокер коснулся его подбородка, и Брюс сделал вид, что не заметил, что тот едва заметно дрожит. – А сейчас мы можем уже убраться отсюда? – тихо спросил Брюс. Джокер усмехнулся и кивнул, убирая руку. Слегка отстранившись, Брюс ласково ему улыбнулся. Джокер все еще пребывал в растерянности, но в его взгляде появилась мягкость, и она не имела никакого отношения ни к сотрясению мозга, ни к препаратам, которые ему давали, отчего Брюсу захотелось его поцеловать. – Ты не против позволить мне встать? – прежде чем Брюс успел что-либо сделать, спросил Джокер. Секунда ушла на то, чтобы понять, о чем он, затем Брюс поднялся. Он протянул Джокеру руку, но тот от нее отмахнулся. Для поддержки оперся на стену, прикусил губу и начал вставать, концентрируясь на том, чтобы не упасть. Поднявшись, Джокер покачнулся, но ему удалось найти точку равновесия, и он отстранился от стены. Едва оказался на своих двоих без малейшей опоры, Джокер победно улыбнулся Брюсу, в голове которого мелькнула мысль, что он не должен быть столь удивлен. – Я в полнейшем порядке, – заявил Джокер, делая шаг к лестнице. Секунду действительно казалось, будто все нормально, но затем колени Джокера подогнулись, и Брюсу пришлось поймать его, пока он снова не упал. Джокер сердито пыхтел, изо всех сил цепляясь за плечи Брюса. Он удерживал его на весу, пока тот снова не смог тверже встать на ноги. Но даже когда Джокер перестал опираться на него всем весом, Брюс его не отпустил, да и сам Джокер, похоже, не собирался разжимать рук. Шум, раздавшийся в коридоре где-то над ними, заставил Брюса вернуться к реальности, и на него тут же обрушилось осознание их положения. Быстро прикинув, какие у него есть варианты, Брюс сделал глубокий вдох. – Обхвати меня руками, – сказал он Джокеру, но тот хмуро посмотрел на него и не пошевелился. Не теряя терпения, Брюс проигнорировал шум, раздавшийся вверху лестницы. – Я тебя понесу, а ты будешь говорить мне, куда идти, – пояснил Брюс и умолк, дожидаясь, пока Джокер справится с накрывшими его весельем и удивлением от этой идеи. В итоге Джокер пожал плечами и обнял Брюса за шею. Дав ему время подготовиться, Брюс поднял его на руки. – Я сломаю тебе ноги, если ты меня уронишь, – непринужденно заметил Джокер. Брюс не стал говорить, что у него было много практики, и он частенько таскал его на руках, но одарил его обнадеживающей улыбкой. – Нам надо идти в подвал, – сказал Джокер, крепче обняв направившегося к лестнице Брюса. Доверив Джокеру приглядывать за тылом, Брюс сосредоточился на том, чтобы издавать как можно меньше шума. На первом этаже Джокер его остановил, сообщив, что нужно пересечь всю лечебницу. Брюс в меру способностей скрыл свою нервозность. Он не осмелился предложить служебный выход в качестве альтернативы тому, который имел в виду Джокер, – не знал, как объяснить, откуда так хорошо осведомлен о планировке Аркхема, если Джокер вдруг спросит об этом. – Все будет нормально, – заверил его Джокер. Брюса хоть и сбивала с толку легкость, с какой тот считывал его эмоциональное состояние, но не так сильно, как могла бы. – Дверь заперта, – заметил Брюс, вызвав смех Джокера. – Никогда еще не встречал запертой двери, которая могла бы меня удержать, – заявил он, слезая с рук Брюса. Брюс позволил ему этот маневр, но все же придерживал его за поясницу, пока тот осматривал замок, чтобы не свалился. Когда Джокер покачнулся из-за дезориентации, должно быть, вызванной сотрясением, Брюс вытащил из кармана стащенную у Роджерса ключ-карту и протянул ее Джокеру, не собираясь просто стоять и смотреть, как тот перенапрягается только из-за того, что сам он попал в неприятности. Джокер несколько секунд пялился на карту, а после перевел взгляд на Брюса. – Поднялась паника, и я подумал, что она может пригодиться, – пожал Брюс плечами. Джокер недоверчиво приподнял бровь, но принял эту версию и взял карту. Замок открылся, и Брюс уже хотел снова взять Джокера на руки, но тот лишь отмахнулся от него. – Мне нужно пройтись, – произнес Джокер, сделав глубокий вдох. Брюс встал к нему вплотную и приобнял рукой за талию для поддержки, не обратив внимания на адресованный ему звук протеста. – Ты даже один шаг не можешь сделать, не упав при этом, – напомнил Брюс, и Джокер тут же умолк. – Хотя бы обопрись на меня. – Обдумав его слова, Джокер снова вздохнул и обхватил Брюса рукою за плечи. Следуя указаниям Джокера и следя в оба, Брюс шел по, к счастью, пустым коридорам Аркхема. Здесь вопли и крики, наполняющие лечебницу, слышались куда громче. Брюс напрягся, невольно приготовившись к тому, что в любой момент на них может кто-нибудь выскочить. Глянувший на него краем глаза Джокер обошелся без комментариев. По лабиринту коридоров лечебницы Джокер вел Брюса куда медленнее, чем вел бы обычно. Когда к коридору, в котором они находились, приблизилась небольшая группа заключенных, Джокер втолкнул Брюса в маленькую кладовку с чистящими средствами и поручил ему внимательно прислушиваться ко всем звукам за дверью. Обращающий куда больше внимания на проходящих мимо шумных заключенных, чем на Джокера, Брюс очень удивился, когда тот снова возник рядом с бутылкой, в которой успел намешать каких-то химикатов. – Все чисто? – шепотом спросил Джокер, на что Брюс медленно кивнул. Все его внимание было приковано к бутылке, которую тот сейчас закрывал крышкой. – Черт, – скорчил Джокер недовольную гримасу и, глянув на бутылку, пожал плечами. – Может, позже, – пробормотал он и, улыбнувшись Брюсу, прижался к двери ухом. Дождавшись, пока Джокер счел, что выйти достаточно безопасно, Брюс медленно и осторожно открыл дверь, осмотрелся по сторонам и, выйдя из кладовки, снова притянул Джокера поближе к себе. Бутылку тот взял с собой, и, продолжив свое путешествие по коридорам лечебницы, Брюс лишь надеялся, что воспользоваться ей возможности не представится. Джокер открывал по пути двери, Брюс же следил за происходящим вокруг. Джокер все еще нетвердо стоял на ногах, из-за чего Брюс беспокоился о том, что произойдет, если они вдруг наткнутся на кого-то из заключенных. Брюс знал, что Джокер обладает огромным влиянием в лечебнице и что мало кто рискнет его тронуть. Вот только Джокер был ранен, из-за чего заключенные вполне могли наброситься на него. Брюс бы предпочел избежать второго сценария. Джокер выглянул за угол и кивнул, Брюс поддержал его и, свернув за угол, они продолжили свое путешествие. Путь им преградили еще одни ворота. Подойдя к ним, Брюс принялся ждать, пока Джокер вытащит карточку и откроет замок, внимательно при этом следя за окружающей обстановкой. Но Джокер не стал открывать ворота, вместо этого он прислонился к ним и задумчиво пожевал губу, отчего ранка снова открылась. – Нам придется пройти через камеры, – непривычно серьезно проговорил Джокер, отчего Брюс слегка выпрямился. – Держись поближе ко мне, и все будет в порядке, – продолжил он, глядя Брюсу прямо в глаза, чтобы убедиться – тот его понял. – Хорошо, – ответил Брюс, и даже кивнул для убедительности. Джокер еще на пару секунд задержал на нем взгляд и только после этого повернулся к воротам и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Брюс забеспокоился, что сотрясение свалит его прежде, чем они выберутся из лечебницы. Он, конечно, знал, что сможет вытащить Джокера, даже если тот будет без сознания, но это будет нелегко. В конце коридора показался Нигма, заметивший его Брюс вдруг ощутил облегчение: Джокер еще не успел открыть ворота. Губы Джокера расплылись в широкой улыбке, но сам он напрягся. Он максимально осторожно передал Брюсу бутылку, которую так и продолжал таскать с собой, и пошевелил пальцами, приветствуя Нигму. Взяв бутылку, Брюс встал позади Джокера и положил ладонь ему на спину для поддержки. В качестве благодарности Джокер одарил его быстрой, едва заметной улыбкой. – Только посмотрите, это же Эдди Спагетти собственной персоной. Думал, к этому времени тебя здесь уже не будет, – сказал Джокер, когда Нигма подошел к воротам. Брюс же сделал вид, будто ему не по себе и он очень встревожен происходящим. Брюс терпеть не мог находиться рядом с Нигмой в личине Брюса Уэйна – тот был вторым после Джокера человеком, который вполне мог раскусить, кто такой Бэтмен. Так что Брюс избегал любых контактов с ним, за исключением необходимости предотвращения преступной деятельности. Брюс понимал – единственная причина, почему Джокер все еще не сложил дважды два: просто не хотел знать, кто такой Бэтмен. Брюсу даже казалось, что Джокер целенаправленно избегал правды, вот только у Нигмы подобных проблем не было. – Два вопроса. Почему ты выглядишь, как после крушения поезда, и почему с тобой Брюс Уэйн? – Нигма перевел цепкий взгляд с Джокера на Брюса и обратно. – Мне пришлось пробивать себе путь через армию зомби, а Брюсси отвезет меня домой. Потому что у него есть машина, – ответил Джокер, прислонившись лицом к решетке. К удивлению Брюса, Нигма расхохотался и подался ближе к Джокеру. – Угадай, что у меня есть? – спросил Нигма. Джокер задумчиво замычал, делая вид, что обдумывает ответ. – Нижнее белье Сороки*, выданное ей явно не в Аркхеме, – ответил Джокер, снова вызвав смех Нигмы. – Нет. Это твое увлечение, не мое, – отозвался Нигма. Джокер фыркнул и подмигнул Брюсу, явно намекая на что-то непристойное. Брюс прикусил губу, стараясь не представлять, как Джокер будет выглядеть в женском белье. Для подобных мыслей сейчас явно было не то время и не то место. – У меня есть пароли к компьютерной системе. – Нигма явно был чрезвычайно горд собой. Брюс сделал мысленную пометку написать Барбаре, как только выберется отсюда. – Рад за тебя. – Голос Джокера так и сочился сладостью, едва Брюс услышал его, собственная вежливая улыбка превратилась в гримасу. Но Нигма то ли не заметил ничего, то ли ему было наплевать. Он снова переключил внимание на Брюса. – И все-таки, если серьезно, что ты хочешь от Брюса Уэйна? – Нигма выжидательно уставился на Джокера. Тот вздохнул и ударился головой о решетку. – Мне нужен кто-то, кто отвезет меня домой. У него есть машина, он милый, он достаточно богат, чтобы купить мне по дороге панини, а еще он отличный заложник на случай, если снаружи у ворот околачивается Горди. Счастлив? – Джокер начал терять терпение, Нигма это заметил, поэтому оставил тему, хоть и не был удовлетворен ответом. – Я собираюсь узнать, что скрывают эти некомпетентные придурки, – спустя минуту заявил Нигма, кивнув. – Итак, ты собираешься уже открыть эти ворота, или я все должен делать сам? – продолжил он, на что Джокер продемонстрировал ему ключ-карту. – Сбавь обороты, лузер, я на целую милю впереди тебя. – Джокер расплылся в улыбке, увидев, как вытянулось лицо Нигмы. Открыв ворота, Джокер отклонился, прижимаясь к ладони Брюса и безмолвно прося его не двигаться, пока Нигма проходит мимо. – Увидимся снаружи, – остановился Нигма, поравнявшись с Джокером. Тот раскинул в стороны руки, призывая его себя обнять. Но Нигма, заартачившись, поднял ладони в защитном жесте, отчего Джокер скорчил самую грустную физиономию, на какую был способен в данном состоянии. – Ты же знаешь, как я отношусь к биологическим жидкостям. – Нигма сделал шаг назад, и Джокер опустил руки. – Ну ты и чудик, – вздохнул Джокер с улыбкой, так что Нигма не принял замечание на свой счет. Он не стал задерживаться, чтобы узнать, есть ли Джокеру еще что сказать. Дождавшись, когда Нигма скроется за углом, Джокер с тяжелым вздохом навалился на Брюса всем весом. Тот обнял его и практически поднял, только чтобы Джокер смог немного передохнуть. – Я в порядке, – наконец сказал Джокер, и Брюс помог ему выйти за ворота. В этот раз они двигались еще медленнее, но Брюс не стал никак это комментировать. Когда они дошли до тяжелых дверей отделения общего режима, Джокер ненадолго сел на пол. Чтобы не возвышаться над Джокером, Брюс пристроился рядом. Тот опустил голову между коленей, и Брюс забеспокоился, что его начнет тошнить или он вырубится. Ему нужно вытащить Джокера отсюда на свежий воздух как можно скорее. – Держись рядом со мной, – наконец произнес Джокер, голос звучал спокойно, выверенно ровно. Брюс кивнул. – Позаботься о том, чтобы я выглядел так, словно способен ходить самостоятельно. Обо всем остальном позабочусь я, – продолжил Джокер, слегка повернув голову, чтобы краем глаза видеть Брюса. Брюс молча дождался, пока Джокер почувствует, что готов подняться и, едва это произошло, встал с пола и в меру своих способностей сделал все, что тот ему велел. Джокер обхватил локоть Брюса своим и после секундного размышления для пущей надежности вцепился ему в запястье. Открывая дверь, он перенес большую часть веса на Брюса, который, перешагивая порог и вступая в царящую по ту сторону двери суматоху, приготовился ко всему. Хоть это и было отделение общего режима, это не имело особого значения, поскольку никто из заключенных не находился сейчас в камерах. Брюс заметил нескольких заключенных других отделений, они запугивали менее агрессивных пациентов. Ему хотелось им помочь, но Джокер подтолкнул его в сторону стены и повел в обход бунтующих. Те немногие, кто обращал на них внимание, тут же старались убраться с дороги Джокера, и никто, похоже, не заметил, что рядом с ним как приклеенный идет Брюс. Джокер слегка развинтил крышку на бутылке с химикатами и держал ее наготове, на случай, если кто-нибудь решит что-то предпринять, но хоть они и перехватили несколько взглядов, никто не осмелился пересекаться с Джокером. Брюс затаил дыхание, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать его торопить. Ему не хотелось, чтобы тот пострадал еще сильнее, и также не хотелось, чтобы Джокер причинил вред кому-то из заключенных. Им удалось пройти половину пути через отделение, когда первый человек решил попытать счастья, выступив против Джокера. Громила со штампом «отделение строгого режима» на одежде с решительным выражением лица приблизился к Джокеру. Брюс едва не встал между ними, но не успел пошевелиться, как Джокер шагнул вперед и засадил мужику коленом в пах, чтобы тем самым сбить громилу с ног. Затем он сунул ему в рот бутылку с химикатами, опрокидывая их в глотку. Брюс заставил себя стоять неподвижно, пока мужчина захлебывался ядовитыми веществами, а Джокер молча оглядывал остальных, бросая им вызов. – Кто еще хочет поиграть? – этим своим приторно-слащавым голосом спросил Джокер – неудивительно, что никто больше не осмелился к нему подойти, – недолго посверлил толпу перед собой пристальным взглядом и, вернувшись к Брюсу, снова взял его под руку. От внимания Брюса не ускользнуло, что Джокер едва заметно дрожит всем телом, и он ощутил вспышку злости на сейчас уже мертвого заключенного. Он сможет попечалиться из-за произошедшего с ним и потом, когда они окажутся в безопасности, а Джокер не будет на волосок от обморока. Джокер стискивал зубы и держал голову высоко поднятой, даже когда на лице выступила испарина, а сам он едва мог сделать один шаг без поддержки Брюса. Джокер шел через отделение словно на буксире, и Брюс чувствовал к нему безмерное уважение. Он всегда знал, что благодаря целеустремленности Джокер может пройти через любые препятствия, стоящие у него на пути, опираясь лишь на силу воли. Но видеть воочию, как тот, убедив полное людей отделение, что он в полнейшем порядке, идет сквозь толпу, хотя сам едва может стоять... Это все равно наполняло Брюса странным чувством гордости. Они без каких-либо новых проблем прошли отделение до конца, и Джокер открыл дверь. Он продолжал стоять прямо до тех пор, пока та не захлопнулись за его спиной, оставляя их в блаженно пустом коридоре, после чего, тяжело дышащий и дрожащий, рухнул на пол. Брюс стоял рядом молча – решил дать Джокеру время собраться с силами и взять себя в руки. Тот сплюнул, кашляя, кровь, и Брюс уже подумал, что его вырвет или он потеряет сознание. – Можешь идти? – мягко спросил Брюс после того, как Джокер перестал кашлять. Чуть поразмыслив над ответом, тот, не глядя на Брюса, покачал головой. Джокер выглядел едва ли не сломленным, но, по крайней мере, был честен, Брюс мог оценить жест, особенно учитывая текущую ситуацию. Он поднял Джокера на руки, не спрашивая, не возражает ли тот, и пошел ко входу в подвал. Джокер возмущаться не стал, и Брюсу стало интересно: из-за того ли, что слишком устал, или ему просто было все равно? Джокер молчал до тех пор, пока они не дошли до двери в подвал. Брюс ожидал, что тот как минимум спросит, откуда он знал, куда идти, и его внезапное молчание испугало Брюса сильнее, чем он готов был признать. Так же, не говоря ни слова, Джокер протянул ему ключ-карту. Брюс открыл дверь и, по-прежнему с Джокером на руках, зашел в подвал. Дверь позади захлопнулась, погрузив их в гнетущую темноту. – Слева от тебя есть выключатель, – сказал Джокер. Пришлось поставить его на пол, чтобы отыскать выключатель. Брюс включил свет, и в тусклом, мерцающем свете прикрученных к потолку ламп стала видна узкая лестничная клетка. Снова подняв Джокера, Брюс спустился по лестнице, но, едва достигнул пола, остановился в ожидании указаний Джокера, куда идти дальше. Брюс знал, что у заключенных есть свои секретные проходы из Аркхема, но не знал, где они. Каждый раз, как они заделывали одну дыру в стенах лечебницы, как тут же появлялась дюжина новых. – Иди по коридору слева до самого конца и найди белый кирпич на задней стене, – велел Джокер, и Брюс пошел в указанном направлении. Он знал, что этот коридор вел к женскому отделению в новом здании, которое построили не так давно. Брюс испытал облегчение, когда это случилось, поскольку это вполовину сократило количество побегов, устраиваемых Харли с Джокером друг для друга. Джокер молчал все то время, что Брюс нес его по коридору, и ему несколько раз приходилось проверять, в сознании ли он. Дойдя до конца, Брюс не стал терять время: усадил Джокера на землю, нашел, где включить свет в подвале женского отделения, и, как только слабый свет озарил помещение, отыскал белый кирпич, про который говорил Джокер. – Что мне делать теперь? – спросил Брюс, поворачиваясь к Джокеру, который с мгновение пялился в пустоту, но затем жестом попросил Брюса приблизиться. Он тут же подчинился, поднял Джокера на руки и вернулся вместе с ним к стене с белым кирпичом. Брюсу было любопытно, что Джокер будет делать дальше. Тот заставил поставить его, и, пусть Брюс и поддерживал большую часть его веса, Джокер все же стоял прямо, что несколько успокаивало. Он слегка расфокусированным взглядом осматривал пространство возле стены, пока не заметил стоящую вплотную к ней определенную коробку. – Отодвинь ее в сторону, – Джокер указал на коробку с белой точкой в нижнем углу. Сдвинув ее, Брюс обнаружил крышку люка старой заброшенной канализационной системы, проведенной под лечебницей. Джокер сказал Брюсу поднять крышку люка, которая, к его удивлению, оказалась гораздо легче, чем он ожидал. Брюс помог спуститься в люк Джокеру и последовал за ним. Закрыв за собой крышку, он тут же пожалел, что у него нет с собой ни фонарика, ни чего-то подобного – едва можно было разглядеть собственную руку. Но тут Джокер включил – должно быть, спрятанный здесь кем-то – старый фонарик. – Мы выберемся через следующий люк, – сказал Джокер и опасно покачнулся, так что Брюс снова поднял его на руки. Джокер направил луч фонарика в нужном направлении, Брюс по пути поглядывал на потолок, чтобы не пропустить люк. Он заметил его минут пять спустя и ссадил Джокера, получив подтверждение, что это тот самый люк. Не теряя времени даром, Брюс открыл крышку и сдвинул ее в сторону, чтобы Джокеру было легче выбраться. Лицо обдал порыв свежего ветерка, и Брюсу пришлось моргнуть – солнце только начало садиться, и свет оказался слишком ярким. Где-то вдалеке слышался вой сирен, Брюс задался вопросом: прибыла полиция, чтобы разбираться с бунтом, или произошло что-то еще? Вот только в данный момент ему было плевать, он плюхнулся на сухую траву рядом с Джокером, наслаждаясь возможностью находиться за пределами лечебницы. Он рассеянно задумался, то же ли самое ощущают заключенные после побега. – Брюс? – Голос Джокера звучал еще слабее, чем прежде. Повернувшись к нему, Брюс заметил, насколько изможденным тот выглядит. – Да? – столь же тихо отозвался Брюс. Ему захотелось стереть с лица Джокера кровь, чтобы тот перестал выглядеть так, будто вот-вот помрет, и он начал вспоминать, клал ли в карманы что-то вроде салфеток. – Не смей везти меня в больницу, – сказал Джокер, на что Брюсу захотелось возразить. Джокеру нужно в больницу, это было бы ясно кому угодно, вот только Брюс понимал точку зрения Джокера. И он решил, что и сам сможет справиться с его сотрясением и сломанной лодыжкой. – Ладно, – согласился он. Одарив его кривоватой улыбкой, Джокер прикрыл глаза. – Нам надо добраться до машины, – заметил Брюс. Джокер кивнул. Брюс дал ему еще минуту, чтобы немного отдохнуть, после чего встал и снова поднял его на руки. Он пошел на парковку вдоль стены лечебницы. В отдалении все еще звучал вой сирен, но, к счастью, на парковке полицейских машин не оказалось. Отыскав свою машину, Брюс открыл дверь, запихнул Джокера на пассажирское сидение и как можно быстрее забрался в салон и сам. Он покинул территорию Аркхема еще до того, как успела прибыть полиция, а до Нэрроуз* добрался раньше, чем Джокер вырубился. Тут Брюс чуть ускорился; он ехал прямиком в пентхаус, совершенно позабыв и про Альфреда, и про Барбару, которые ждали новостей о том, жив ли он еще.