Между любовью и одержимостью (Somewhere Between Love And Abuse)

Брюс с головой ушел в работу и патрулирование, Альфред заметил это сразу же. И разговор на эту тему поднял куда раньше, чем обычно – Брюс, конечно, не стал кривить недовольно губы, когда тот припер его к стенке в кабинете Уэйн Энтерпрайз, но был к этому близок. Скрестив руки на груди, он сверлил Альфреда взглядом, недвусмысленно давая понять, что к беседе сейчас не готов. – Все это уже становится смешным, – заявил Альфред, на что Брюс прикусил кончик языка, дабы не ляпнуть что-то, о чем впоследствии пожалеет. – Я работаю, – заметил Брюс, нарочито переведя внимание на экран компьютера. Находящийся по ту сторону письменного стола Альфред даже не шелохнулся, и Брюс буквально кожей почувствовал, как тот взглядом прожигает в нем дыру. – Я расскажу им. Просто не прямо сейчас, – медленно произнес Брюс, стараясь сдержать раздражение из-за возникшей ситуации. С тех пор как Джокер приезжал в поместье, прошло уже почти две недели, и все это время Альфред доставал Брюса идеей рассказать обо всем остальным членам семьи, Брюс же по мере возможности старался его избегать. Смелость, которую он ощутил тогда в библиотеке, исчезла почти так же стремительно, как появилась, и Брюс опять остался наедине со страхом, что его семья снова его отвергнет. Он просто хотел, чтобы Альфред позволил ему не торопиться. – Лучше раньше, чем позже, – заметил Альфред, и Брюс едва сдержал вздох облегчения, когда осознал, что разговор на этом пока закончен. – Полагаю, до вечера вы будете отсутствовать, так что, может, вы хотели бы передать Тиму что-нибудь конкретное? – спросил Альфред и многозначительно приподнял бровь, когда Брюс мельком на него посмотрел. – Скажи ему, что я кое с кем встречаюсь, – ответил Брюс, выключая компьютер. Раз уж Альфред подловил его и высказал свое мнение, притворяться, что работает, больше не было смысла. Встав с кресла и взяв вещи, Брюс обогнул стол и вместе с последовавшим за ним Альфредом направился к частному лифту. – Вы куда-то едете? – спросил Альфред. Брюс, поразмыслив немного над ответом, кивнул – Альфред может подвезти его до следующего пункта назначения. Брюс отправил Джокеру сообщение, спрашивая, где тот находится, ответ пришел уже через несколько секунд – он был дома. Едва оказались в машине, Брюс назвал Альфреду адрес, и тот тронулся с места, не став вызнавать подробности о пункте назначения. Брюс молчал всю дорогу и держал телефон под рукой на случай, если Джокер попытается с ним связаться. Новых сообщений от него не было, а Альфред доставил Брюса на место чуть быстрее, чем он того ожидал. Он поблагодарил его и хотел было выйти из машины, как Джокер резко распахнул дверцу и сунул голову в салон. – Тебе надо это увидеть! – Его лицо буквально светилось от восторга, и такой взгляд Брюс обычно замечал у него, когда тот совершал какое-нибудь особенно ужасное преступление. – Тебе тоже, – бросил Джокер Альфреду и скрылся из виду. Обменявшись с Альфредом обеспокоенными взглядами, Брюс вышел из машины. Вскоре Альфред последовал его примеру, дважды проверив, закрыты ли все двери. Джокер уже успел дойти до припаркованного за углом автомобиля и сейчас разговаривал с Джонни и еще одним членом банды, чье имя Брюс еще не знал. Внутри с каждым шагом начал нарастать ужас. Брюс чувствовал также и беспокойство идущего за ним следом Альфреда и начал жалеть, что попросил его подвезти. Джокер жестом показал им подойти ближе. Нацепив на лицо маску сбитого с толку человека, Брюс улыбнулся и заслонил Альфреда собой. Джокер нырнул в салон, и Брюс приготовился ко всему. Джонни, смерив его любопытным взглядом, переглянулся со вторым типом. – Ну, разве это не самое очаровательное существо из всех, кого ты видел? – проворковал Джокер, доставая щенка – выглядел тот совершенно жалким. Шкура в проплешинах, глаза мутные и, что очевидно, воспалены, тощий до безобразия, но Джокер все равно смотрел на него так, словно в жизни не встречал ничего лучше, и протягивал щенка Брюсу, явно полагая, что их мнения совпадают. К этому Брюс готов не был. – Конечно, – ответил он, засовывая руки в карманы, чтобы ему не пришлось трогать собаку. Джокер еще некоторое время подержал ее на вытянутых руках, после чего решил перехватить ее иначе, и Джонни со вторым парнем тут же сняли куртки и накрыли ими щенка, чтобы шерсть не попала на одежду Джокера. – Брюсси, Джонни, Хаппи*, Дживс, – сказал Джокер, жестом обводя всех присутствующих. Брюс махнул рукой, приветствуя остальных мужчин. – Мы зовем его Хаппи, потому что он делает босса счастливым, – заметил Джонни и в ответ на свирепый взгляд Хаппи адресовал ему ухмылку. – О, он делает меня очень счастливым. – Джокер подмигнул Хаппи, повернувшись к нему, и тот лишь терпеливо улыбнулся в ответ на флирт. Брюс слегка сощурился, переведя взгляд с Джокера на Хаппи, чтобы незаметно его оценить. Тот был на дюйм или два выше самого Брюса и выглядел скорее как вышибала, чем уличный громила, но Брюс решил, что без проблем одолеет его при необходимости, ну, только если тот не ниндзя. – У меня все еще есть жена, – заметил Хаппи, на что Джокер закатил глаза, а опершийся о машину Джонни попытался сдержать смех. – Я могу ее пристрелить, – предложил Джокер. Брюс знал – предложение искреннее, и задался вопросом, стоит ли ему узнавать, как обстоят дела с безопасностью жены Хаппи. – Не. Мне вроде как нравится, что она следит за детьми, – отшутился Хаппи, и у Брюса возникло ощущение, что это их старый прикол. Джокер надулся, но уже через мгновение расплылся в широкой улыбке и повернулся к Брюсу. – Так ты хочешь удочерить со мной собаку? Я о том, что оставлю ее себе, но ты можешь забирать ее к себе, когда я в Аркхеме, мы можем обсудить права на посещение* и прочее, – выдал Джокер, и Брюсу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что тот не шутит. Глянув на несчастного щенка в его руках, он вздохнул. – Ты же не будешь держать эту собаку, – сказал он и, когда лицо Джокера вытянулось, подобрался, приготовившись к спору. – Собаки, знаешь ли, приносят пользу психическому здоровью. Ты разве не хочешь, чтобы я выздоровел? – Джокер выглядел потрясенным поведением Брюса. Ему ничего не осталось, кроме как широко развести руками и отрицательно помотать головой, но, к его ужасу, Альфред скрестил на груди руки и приподнял бровь, глядя на него в упор. – Почему ты не хочешь, чтобы я выздоровел? – потребовал ответа Джокер. Брюс не смог удержаться от смеха. – Какая-то собака не сможет тебе помочь, – ответил он, приложив все силы, чтобы не выйти из себя и не разозлиться на Джокера. – Откуда ты знаешь? Мы еще даже не пробовали, – возразил тот. – О собаке нужно заботиться, так? Ее нужно кормить, гулять с ней и дрессировать, и делать это нужно каждый день, а не только по настроению. Ей необходимо участие. Ты должен быть в состоянии заботиться о другом живом существе и его благополучии, а ты, без обид, но ты этого не можешь. – Брюс понял, что не стоило этого говорить в то же мгновение, как Джокер закрылся. Изменения не были видимы, но Брюс хорошо его знал, он знал, что означают эта напряженная улыбка и лишившийся блеска взгляд. – Если бы сейчас у меня не были заняты руки, я бы тебя ударил, – произнес Джокер. Голос прозвучал легко, вот только ощущалась в нем жестокая нотка. Брюсу захотелось извиниться, он не хотел обидеть Джокера, и ему было известно, что тот способен заботиться о других, по крайней мере в какой-то степени, что вполне доказывали их отношения. – И если ты на самом деле думаешь так, какого хрена я все еще с тобой? – продолжил Джокер, делая шаг вперед, отчего у Брюса появилось чувство, словно из него резко выбили весь воздух. Он не знал, что сказать, не был уверен, что вообще смог бы произнести хоть слово, даже если бы знал. Все, что он знал, – он не сможет пережить еще один разрыв отношений с Джокером. Джонни и Хаппи напряглись, приготовившись тут же вмешаться, если того потребует ситуация. Альфред отступил на шаг от Брюса, Джокер же не отводил от него пристального и слишком холодного взгляда. Брюс уже открыл было рот сказать, что ему жаль, но тут увидел едва заметную боль в глазах Джокера и вдруг понял, что поспешных извинений будет недостаточно. – К сожалению, мастер Брюс немного побаивается собак, – вдруг сказал Альфред, вставший с Брюсом плечом к плечу. – У нас был один случай с чихуахуа, после чего собаки у нас под запретом. – Брюс уставился на Альфреда так, словно тот его предал. – Расскажи поподробнее, – попросил Джокер. В голосе прозвучало скорее любопытство, чем злость, так что Брюс засчитал это за маленькую победу, пусть и сомневался, что ему это нравится. Брюс уже хотел положить конец дискуссии – до того, как всплывут некоторые смущающие детали, – как вдруг услышал из багажника машины приглушенный крик о помощи. Все застыли. Брюс приготовился потребовать у Джокера объяснений, но тот, медленно повернувшись к Хаппи, уставился на него широко распахнутыми глазами. Хаппи явно почувствовал себя неуютно, приглушенные крики продолжали доноситься, и с каждой секундой молчания самого Хаппи выражение лица Джокера становилось все более недоверчивым. – Ублюдок пытался похитить мою малышку, – рявкнул в итоге Хаппи. Джокер, сделав вид, что в ужасе, резко вдохнул. – Как он посмел? – покачал он головой и, обменявшись взглядом с Джонни, протянул ему собаку. – Все нормально. Я сам все улажу. Просто припугну его маленько, – запротестовал Хаппи, едва Джокер двинулся в сторону машины. Брюс на всякий случай оттеснил Альфреда на пару шагов назад. – А я хорошенько его припугну, – ответил Джокер, резко распахивая крышку багажника. Призывы о помощи тут же превратились в крики ужаса, Джокер же спокойно уселся на край багажника и, словно все происходящее в порядке вещей, шикнул на мужчину внутри. Брюс коротко взглянул на Альфреда, чтобы проверить, как он, и хотя Альфред выглядел обеспокоенным, Брюс решил, что если Джокер не выйдет из себя, все будет в порядке. – Слушай, я тут пытаюсь общаться с друзьями, но из-за тебя мы едва можем услышать друг друга. Будь любезен, просто нахрен заткнись, чтобы мне не пришлось заставлять тебя сделать это. Я тут стараюсь произвести хорошее впечатление, – непринужденно высказал Джокер. Человек в багажнике заскулил и принялся извиняться, в его голосе явно слышались слезы. – Просто заткнись. Это все, что мне от тебя нужно, – ободряюще кивнул Джокер мужчине. – Конечно, я заткнусь. Я буду вести себя тихо, только, пожалуйста, не причиняйте мне боль, – принялся умолять тот. Джокер вздохнул и страдальчески посмотрел на Джонни. Джонни ответил ему тем же, Хаппи же, покопавшись на заднем сидении автомобиля, вытащил рулон клейкой ленты и протянул его Джокеру. – Так, похоже, у нас с тобой есть некоторые разногласия в определении слова «заткнись». Поэтому я покажу, что имею в виду под этим словом, а ты будешь учиться. К сожалению, у нас нет с собой большого круглого леденца, который можно было бы засунуть тебе в рот, так что у нас не получится поиграть в «конфетку»* и попытаться подставить Мэрилина Мэнсона за твое убийство, но, надеюсь, ты простишь нас за это, – сказал Джокер, после чего оторвал большой кусок скотча и, сладко улыбнувшись мужчине, заклеил ему рот. Мужчина, несмотря на ленту, что-то кричал, и Джокер оторвал еще одну полосу, чтобы заклеить ему рот еще раз. Он продолжал делать так до тех пор, пока пленник не умолк. Брюс насчитал шесть полос. – Что, было так трудно? – потрепал Джокер мужчину по щеке. Затем спрыгнул на землю, захлопнул багажник и, бросив рулон скотча Хаппи, переключил внимание на Альфреда и потер руки. – Чихуахуа? – вежливо спросил он. Альфред уставился на Джокера в некотором шоке и не ответил, даже когда тот наклонил голову. – Это было безумие. Она пыталась меня съесть, – ответил вместо него Брюс, поскольку Альфред не подал ни единого признака, что собирается говорить. Джокер перевел на него удивленный взгляд, и Брюс мысленно выругался на Альфреда за то, что тот вообще вспомнил о той собаке. – У одной девушки, с которой я встречался какое-то время, была эта крохотная собачка. Она принесла ее в поместье и та накинулась на меня и попыталась загрызть, так что нет, я не большой любитель собак, – пояснил Брюс, не став упоминать, что в свое время пережил нападения и укусы множества собак, а не только одного кровожадного монстра размером с наперсток. – Но это же не чихуахуа. Это милая маленькая дворняжка, которой нужен дом, – ответил Джокер. Сейчас, растерявший злость, он выглядел куда более терпеливым, и до Брюса медленно дошло, что он не собирается отговаривать его брать собаку. Он расслабил плечи и, прежде чем сдаться, прикрыл на секунду глаза. – Она не переедет ко мне, как только тебе надоест, – сказал он, на что Джокер радостно вскрикнул, обнял его за шею и поцеловал в щеку. Альфред напрягся, из-за чего Брюс больше внимания уделил не Джокеру, а его подельникам – не был уверен, что те не нападут на Альфреда, если посчитают его угрозой Джокеру. – Я мог бы отвезти собаку к ветеринару, – предложил Альфред. Расплывшийся в улыбке Джокер кивнул, и Джонни молча передал щенка Альфреду. Тот поудобнее перехватил его и понес к машине, и Джокер потащился за ним, напрочь позабыв о Брюсе. – Убедись, что ей введут все вакцины. Еще же еда. Убедись, что ей дадут поесть. Держи меня в курсе всего происходящего, – раздавал указания Джокер, Альфред же, надо отдать ему должное, реагировал на это совершенно спокойно. – Я дам вам знать, как все пройдет, – пообещал он и, коротко кивнув Брюсу, сел в машину. У Брюса создалось впечатление, что тот старается как можно быстрее отсюда сбежать. Он не мог винить его в этом желании, хотя был несколько обескуражен готовностью Альфреда оставить его одного в подобной ситуации. – Он ведь не поедет в полицию, так? – спросил Джонни, прикуривая сигарету и снова прислоняясь к машине. Он говорил тихо, словно опасался, что Джокер сможет его услышать. – Нет, – ответил Брюс, поворачиваясь к нему лицом. Находиться рядом с ними без бэткостюма было очень странно, и Брюс не был уверен, что ему это нравится. Ему приходилось верить, что Джокер держит их в узде, хотя в целом не думал, что тот позволит им причинить ему вред, но ситуация была для него в новинку, и он не совсем понимал, какую линию поведения выбрать. А ведь он еще даже не добрался до того мужчины в багажнике. – Нам нужно будет купить ей еды. И, пожалуй, несколько игрушек, – рассеянно обшаривая карманы, обратился Джокер к Джонни. Тот кивнул и, вытащив пачку ментоловых сигарет, протянул ее Джокеру. – Вот спасибо. Я знал, что не просто так держу тебя под рукой. – Прикурив, Джокер предложил пачку Брюсу и после того, как он отклонил предложение, засунул ее себе в карман. – Итак, объясни это, – потребовал Джокер, махнув в сторону багажника машины. Хаппи вздохнул и щелкнул пальцами Джонни, который протянул ему пачку собственных сигарет. – Я поехал забрать Иззи из детского сада, а там этот ублюдок уже пытался затащить ее в свою машину. Ну, я схватил биту, вырубил его и запихнул в багажник. Но надо было сперва отвезти Иззи домой, а потом Джонни попросил его подвезти. Думал, что к этому времени мы уже катаемся с трупом, – пояснил Хаппи. – Ты мог сказать, что в машине труп, – пожаловался Джонни, и Хаппи в ответ застонал. – Он не помер. – Но ты ведь думал, что помер, – заметил Джонни. Джокер рассмеялся и снова запрыгнул на багажник. Пока Джонни и Хаппи были заняты спором, Брюс подошел к Джокеру. Тот переключил внимание со своих парней на Брюса, и его улыбка стала несколько более нежной. Дотянувшись до него, Джокер притянул Брюса ближе, и тот встал у него между ног. – Так чем хочешь сегодня заняться? – спросил Джокер, на что Брюс лишь пожал плечами – все еще слишком беспокоился о том, что в багажнике кто-то был, а Джокер о мужчине словно напрочь успел позабыть. – Хочешь пойти наверх? Я могу станцевать для тебя. Или связать тебя, если тебе хочется попробовать, – тихим, едва ли не соблазнительным голосом произнес Джокер, не отрывая взгляд от Брюса и выдыхая сигаретный дым. – Мы можем пойти наверх, но связывать меня ты не будешь, – отозвался Брюс, не позволив себе поддаться недовольству Джокера. – Нам придется поговорить об этом позже, – кивнул сам себе Джокер. Брюс не стал говорить, что ни за что на свете не даст ему себя связать. Ему этого и в облике Бэтмена хватило, теперь у него развилось стойкое отвращение к мысли о том, чтобы быть связанным или хоть как-то еще ограниченным в движениях. Брюс позволил притянуть себя и поцеловать. Ласково убедив его открыть рот, Джокер – требовательно, собственнически – вцепился в волосы у него на затылке, отчего часть Брюса захотела поддаться его воле. Но большая его часть боялась того, что могло произойти. Он знал, что Джокер не причинит ему вреда, но получил уже слишком много негативного опыта подобного рода, чтобы сама мысль об этом не приносила дискомфорта. Брюс признавал: капелька страха могла вызвать будоражащие чувства, – но пока он их с Джокером не испытывал. И сомневался, что этот день когда-то настанет. В ответ на настойчивую руку в своих волосах Брюс положил ладонь на горло Джокера. У того – как он и ожидал – от этого жеста перехватило дыхание, и он подался навстречу прикосновению. Доверие со стороны Джокера заводило едва ли не сильнее, чем та власть, которой обладал над ним Брюс. Он слегка сжал ладонь на горле и проглотил звук, сорвавшийся с губ Джокера. Иногда Брюс никак не мог поверить, что тот позволяет ему проделывать с собой подобное. Джокер разорвал поцелуй, когда не смог больше нормально дышать. Взглянув на полностью истлевшую сигарету, он выбросил окурок и прикурил новую. – Мы могли бы выпить, – предложил он, на что Брюс согласно кивнул. Джонни и Хаппи спор уже прекратили и старались в их направлении не смотреть. Джокер отклонился назад, разлегся на машине и выдохнул в воздух струю дыма, пялясь в темнеющий небосвод. Джонни и Хаппи тихо обменялись парой реплик, но хоть и не пришли к согласию, Джонни всё равно подошел к Джокеру и прочистил горло. Не надо быть детективом, чтобы понять – беспокоился из-за возможной реакции. – Нам вроде как надо ехать. – Джонни постарался, чтобы голос звучал ровно. Что-то промычав, Джокер повернул к нему голову и выдохнул еще одну струю дыма. – Я не прочь выпить, – произнес Брюс, поскольку Джокер ничем не дал понять, что собирается вставать. Тот посмотрел на Брюса и – после секундного размышления – спрыгнул с багажника. – Тогда пойдем выпьем, – возвестил он с улыбкой, выбрасывая окурок. После недолгого изучения персоны Брюса Джонни обменялся с Хаппи странными взглядами, отчего у Брюса сложилось впечатление: те только что пришли к выводу, что он им не слишком нравится. Следуя за Джокером внутрь здания, Брюс бросил еще один последний взгляд на скрывающийся за углом автомобиль. Он не ждал, что услышит, что произойдет с мужчиной в багажнике, но если то, что Хаппи рассказал о своей дочери, правда, тогда Брюс хотя бы может оправдаться тем, что человека из багажника нельзя назвать самым невинным из людей. – Они его всего лишь припугнут, – не оборачиваясь на Брюса, заметил Джокер. И Брюс уже не в первый раз разозлился из-за того, насколько тот был проницательным. Решив поверить Джокеру на слово, он выбросил эту тему из головы.

***

Выдавший Брюсу выпивку Джокер слонялся по квартире добрый час, прежде чем немного угомониться, при этом он настоял, чтобы Брюс все время держал телефон под рукой, на случай, если Альфред позвонит с новостями о его собаке. Но час спустя от Альфреда все еще не было ни слова, потому Джокер потребовал ему позвонить. После короткого спора Брюс уступил, но наткнулся лишь на автоответчик, а спустя пару минут пришло текстовое сообщение, что с собакой все в порядке, но ветеринар сейчас берет анализы, чтобы убедиться, что та полностью здорова. Настроения это Джокеру не прибавило. Брюс подивился тому, насколько Джокер зациклился на собаке. Забота о ком-то беспомощном и невинном с его характером не вязалась. Возможно, это всего лишь мимолетное увлечение и через несколько дней он от нее устанет. Но Джокер был прав – собаки действительно помогали людям с психическими отклонениями, так что, может быть, это несчастное существо и правда могло помочь ему как-то. Тут телефон Брюса зазвонил, и Джокер в мгновение ока оказался рядом, требуя немедленно ответить на звонок и поставить телефон на громкую связь. Брюс, с надеждой, что у Альфреда хорошие новости, так и сделал. – С собакой все будет хорошо. Ветеринар сказал оставить ее на ночь, чтобы они могли последить за ее состоянием, и, если все будет в норме, завтра ее можно будет забрать. Ей вкололи антибиотики и помыли, чтобы избавиться от блох и сыпи. Она немного истощена и обезвожена, но в остальном в порядке, – сказал Альфред, и Брюс облегченно выдохнул. – Завтра я первым же делом хочу ее вернуть, – заявил Джокер, и Брюс едва сдержался, чтобы не отпихнуть его от себя. – Постараюсь это устроить, – пообещал Альфред. Брюс поблагодарил его и повесил рубку. – Видишь? С твоей собакой все будет нормально, – сказал он, поворачиваясь к Джокеру. Тот уже успел уйти за бутылкой вина, которую достал – но не удосужился открыть – ранее. Пока тот открывал вино, Брюс сходил за бокалами и протянул их ему. Наполнив бокалы, Джокер почти полностью опустошил свой одним глотком и наполнил снова. Брюс уселся на диван и принялся наблюдать, как Джокер бесцельно слоняется по комнате. Тот достаточно часто посматривал на него, и было в его взгляде что-то такое, отчего волосы на затылке Брюса встали дыбом. – Что? – спросил он, когда ему надоела эта игра. Джокер остановился, поболтал вино в бокале и наклонил голову, уголки его губ при этом приподнялись в улыбке. – Хочу сделать твое фото, – ответил он. Какая-то нотка в его голосе Брюсу не понравилась, но он не стал заострять на этом внимание. – Ты уже фотографировал меня раньше, – сказал вместо этого он. Джокер пожал плечами и отпил немного вина. – Да, но я хочу симпатичную фотографию, – ответил он, отчего Брюс почувствовал надвигающуюся тошноту. Джокер называл симпатичными фотографии Барбары, сделанные им, когда ее парализовало. Он называл симпатичными снимки Харли – избитой и покалеченной после того, как он выбросил ее из окна. А еще был случай, когда он зарезал целую семью и потом фотографировал их, поставив в понравившиеся ему позы. Чтобы выиграть немного времени, Брюс допил вино и снова наполнил свой бокал. – Это всего лишь фотография, – тихо засмеялся Джокер, словно не мог поверить, что Брюс не воспринял идею с тем же энтузиазмом. – Что ты подразумеваешь под «симпатичной фотографией»? – Брюс предпочитал понимать, на что подписывается. – Я не сделаю тебе больно, если ты беспокоишься именно об этом, – засмеялся Джокер. Брюсу от этого не сильно полегчало, особенно если учесть, что Джокер, похоже, снова умудрился прочитать его мысли. Но, возможно, пока он может пойти у Джокера на поводу. – И когда ты собираешься сделать это фото? – спросил он, на что тот пожал плечами. – Я дам тебе знать, – подмигнул Джокер и вышел из комнаты. Брюс проводил его хмурым взглядом – эта часть ему точно не понравилась. Спустя несколько минут Джокер вернулся с фотоаппаратом в руках. Брюс заставил себя улыбнуться в ответ на игривую улыбку, но вышло жалко, и он снова спрятался за бокалом вина. Он сам не мог понять, почему раздувает из мухи слона с этой идеей с фотографией, и это беспокоило его почти столь же сильно, как Джокер с фотоаппаратом в руках. Положив фотоаппарат на стол, Джокер забрал у Брюса бокал и поставил его рядом с камерой. Одарив Брюса странным взглядом, он раздвинул его ноги и забрался к нему на колени. После этого зарылся руками в его волосы, поцеловал и начал медленно двигать бедрами. Брюс в мгновение ока позабыл про фотоаппарат. Через пару секунд Джокер отстранился, и Брюс не смог сдержать вырвавшийся из горла звук недовольства. Джокер засмеялся и потрепал его по щеке. – Вообще-то я хочу, чтобы ты словил кайф, – ласково улыбнулся он Брюсу, отчего его настроение почти тут же снова упало. – Ты хочешь накачать меня наркотиками? – недоверчиво спросил он. Джокер наклонил голову на один бок, затем – на другой, делая вид, что обдумывает его слова, а после снова улыбнулся. – Если хочешь попробовать наркотики, я могу достать тебе наркотики. Я скорее думал о том, чтобы покурить травку, но могу найти и что-то посерьезнее, если тебе хочется, – пожал он плечами. Брюс едва не рассмеялся – он не мог поверить, что Джокер хочет словить кайф, хотя в целом в этом не было ничего удивительного. – Сделай мне одолжение. Просто расслабься и получай удовольствие. – Джокер подтолкнул Брюса в плечо. – Не говори мне, что ты никогда не был под кайфом, я не поверю. Ты богатый, и ты ходил в колледж. Брюс вздохнул, придя к выводу, что ложь не пойдет ему на пользу. – Был, – признал он, немного расслабившись. Это он мог себе позволить. – Отлично! У меня тут отличная штука, а не то дерьмо, что у парня с хот-догами рядом с твоей башней. – Джокер спрыгнул с коленей Брюса, который открыл и закрыл несколько раз рот, пока не сообразил, что происходит. – Я ни на что не соглашался, – заметил он, но Джокер его уже не слушал. Брюс стиснул зубы и нахмурился, гадая, что нашло на Джокера на этот раз. Тот вернулся с небольшой жестяной коробкой в руках и, усевшись на пол, поставил ее на столик. Прикончив остатки вина, он открыл коробку и принялся рыться среди небольших мешочков с травкой и таблетками – их Брюс идентифицировать не смог. – Нашел. – Вытащив мешочек с травкой, Джокер с триумфальной улыбкой потряс им перед лицом Брюса. – Ее выращивает Плющ, и если ты хоть кому-нибудь об этом расскажешь, я буду пытать тебя, пока ты не заплачешь, но ее травка самая лучшая, – продолжил Джокер, начиная скручивать косяк. Брюс сделал глубокий вдох и откинулся на спинку дивана. Через несколько минут Джокер закрыл коробку, взял фотоаппарат, поднялся на ноги и кивнул в сторону красивого эркера, полукругом выступающего из дальней стены. Он не стал смотреть, идет ли за ним Брюс, и у того на мгновение появилась мысль остаться на месте, вот только было что-то такое сегодня в Джокере, что говорило: не подчиниться его желаниям – плохая идея. Так что он поднялся и направился за ним. Тот открыл одну из створок, уселся, скрестив ноги, на подоконник и жестом велел Брюсу присоединиться. После секундного колебания он последовал его примеру, хотя и остался куда менее расслабленным, чем был Джокер. Смерив его взглядом, Джокер фыркнул и прикурил косяк. Вдохнув дым, он задержал дыхание и протянул косяк Брюсу. В глазах Джокера были вызов и расчетливый блеск, который Брюс не видел уже какое-то время, потому решив, что риск разозлить Джокера того не стоит, он взял предложенное. Он уже «предвкушал», как будет объяснять все это Альфреду. Джокер, довольный, что добился своего, хмыкнул и прислонился головой к стеклу. Брюс бросил на него последний непокорный взгляд и сделал затяжку, позволив дыму заполнить легкие. Голова стала легкой, а время замедлилось – на это не ушло слишком много времени. Брюс непроизвольно расслабился. Это было лучше, чем он ожидал. – Одно из лучших лекарств от стресса, тревожности и плохих дней, – произнес Джокер. С этим было не поспорить, так что Брюс лишь пожал плечами и передал ему косяк обратно. Докуривали в тишине, обмениваясь лишь короткими фразами и наслаждаясь обществом друг друга. Когда легкость в голове Брюса сменилась невероятной тяжестью, Джокер поднялся и пошел за вином. Взяв предложенный бокал и сделав глоток, Брюс стал наблюдать, как Джокер закуривает сигарету. – Я когда-нибудь рассказывал тебе, что Харли приперла меня к стенке после нашей ссоры? – спросил вдруг Брюс на удивление ясным голосом. Джокер в ответ слегка приподнял бровь. – Ты избил ее, – продолжил Брюс. Джокер лишь закатил глаза, как будто Брюс вел себя по-идиотски, беспокоясь о состоянии Харли. – Это была твоя вина. Не надо было выводить меня из себя. – Неверяще уставившись на Джокера, Брюс оттолкнулся от стены. – Твое отсутствие самоконтроля не моя вина, – спокойно и серьезно заявил он. Джокер скривился – хотел было начать спорить, но передумал и вместо этого перевел взгляд на окно перед собой. Брюс бы продолжил спор, если бы у него была более ясная голова, но на данный момент вопрос не казался настолько уж важным. Докурив сигарету, Джокер подполз к нему, забрался на колени и поцеловал, и Брюс едва не уронил бокал – так спешил поставить его на пол и обнять Джокера. Из-за смешения алкоголя и наркотиков он потерялся в Джокере быстрее, чем обычно, а из-за слегка поплывшего сознания сидящий на нем Джокер ощущался словно якорь в реальности, некая константа в этом постоянно изменяющемся мире. Так было всегда, но почувствовать это в полной мере Брюсу удалось впервые. Джокер прикусил его губу до крови, а когда переключился с поцелуя на вылизывание ранки, Брюс застонал, совершенно не думая, что делает. Почувствовав кожей довольную улыбку Джокера, он в ответ обхватил его рукой за горло. Не сжал, лишь надавил, но вполне ощутимо, а затем оттолкнул его, чтобы заглянуть ему в лицо. И как всегда, когда он проделывал подобное, Джокер замер, его глаза потемнели, и он нарочито прижался плотнее к ладони Брюса у себя на горле. Брюс понимал, что это не подчинение – не совсем оно, по крайней мере – Джокер, скорее, просто позволял ему вести, пока сам наслаждался поездкой. Брюс не знал, когда именно удостоился возможности проделывать с Джокером подобное, но не собирался задавать вопросы. Хотя, глядя на ошалевшее лицо Джокера, продолжал размышлять об этом – просто ничего не мог с собой поделать. И ему пришло в голову, что Джокеру это просто нравится. Нравится, несмотря на неистребимую потребность держать все и вся вокруг под неустанным контролем и стоять у руля. Осознание оказалось настолько внезапным, что Брюс на мгновение замер, уставившись на Джокера широко распахнутыми глазами, после чего его губы начали расползаться в триумфальной улыбке, что привело Джокера в замешательство. Чтобы все понять наконец-то, ушли годы борьбы, несколько месяцев в отношениях, а еще понадобилось напиться и покурить травку. – Что смешного? – спросил Джокер и, озадаченно нахмурившись, отстранился от Брюса. – Я тебя раскусил, – заявил он, несколько чересчур гордый собой. Джокер издал смешок – обычно, услышав этот резкий звук, Брюс начинал опасаться за свою безопасность. – Ну расскажи, – сказал Джокер, возвращаясь на свое место и поднимая бокал вина, чтобы занять себя чем-то. Брюс не удержался: молча сделал глоток из собственного бокала, чтобы улучить время и внутренне немного позлорадствовать, – и лишь затем переключил внимание на Джокера. – Ты фанатик контроля. – Брюс был уверен в своем открытии, вот только Джокер фыркнул и обвел жестом свою квартиру. – Оглянись вокруг, это не про меня. Ты думаешь об Эдди, что, если честно, несколько беспокоит и оскорбляет, – ответил он. Брюс вздохнул и, в угоду Джокеру, осмотрел царящий в комнате упорядоченный беспорядок. – Я имел в виду, что ты не выносишь, когда не контролируешь людей вокруг себя. Люди, которые на тебя работают, боятся тебя и не осмеливаются тебе перечить, Харли бежит по первому щелчку пальцев. Если ты хочешь увидеть Бэтмена – достаточно что-то взорвать, – проговорил Брюс и посмотрел в окно. – Я все задавался вопросом, почему ты настолько зациклился на том, что я от тебя ушел. Думал, может, это синдром покинутости или что-то вроде, и, может, так оно и есть, но ты не мог вынести мысль, что я ухожу, несмотря на твои угрозы убить меня. И я честно думал, ты так и сделаешь. – Переведя взгляд на Джокера, он наткнулся на тщательно выверенную нейтральную улыбку. Это должно было бы его обеспокоить, и достаточно сильно. – На самом деле ты никак не можешь контролировать мои действия. Ну, ты можешь угрожать Альфреду или детям, но ты знаешь, что я никогда не прощу и возненавижу тебя за это, а тебе бы этого не хотелось. Я о том, что если ты не можешь добиться от меня того, чего хочешь, приставив к моей голове дуло пистолета, то как вообще ты собираешься меня контролировать? Это сводит тебя с ума. В этом-то все и дело. – Брюс видел, что Джокер напряжен, но не обратил на это внимания. Он был слишком горд собой, а еще чересчур пьян и под кайфом, чтобы мыслить ясно. – Готов поспорить, именно поэтому ты объявил мне бойкот, когда я сказал тебе не угрожать мне расправой, – улыбнулся Брюс. – Я пытался сдержаться и не прикончить тебя, – поправил его Джокер, чей голос прозвучал одновременно раздраженно и оборонительно. – Так же, как ты пытался не убить меня после того, как меня похитили? Скажешь, тебя разозлило, что я зажал тебя и делал с тобой все, что мне захотелось? Мне показалось, что тебе понравилось. – Брюс с довольной улыбкой подался вперед. Не стоило этого делать – лицо Джокера дернулось, и выражение вмиг сменилось на разъяренное. Слух Брюса наполнился звуком разлетающегося вдребезги стекла – бокал вместе с бутылкой слетели на пол – и он тут же почувствовал, как одна рука Джокера впивается ему в горло, а у лица появляется нож, который тот держит второй. – Ни хрена ты не знаешь, – прорычал Джокер, прижав лезвие к уголку рта Брюса. Тот замер, осознав, что, похоже, зашел слишком далеко, но отказываясь разорвать зрительный контакт. – Думаешь, можешь так вот запросто расставить аккуратно галочки в клеточках проблемы и противоречия и понять меня, а? Думаешь, если соберешь достаточно клеточек, то сможешь меня исправить? – прорычал Джокер и зашелся пронзительным смехом. Брюс же изо всех сил пытался не обращать внимания на прошивший тело озноб, стараясь одновременно с этим придумать лучший план действий. Скидывая Джокера на пол, он не столько о себе беспокоился, сколько хотел не дать ему сделать то, о чем он впоследствии пожалеет. Тот недоуменно вскрикнул – осколки стекла глубоко впились в кожу, – и Брюс, намереваясь как можно скорее забрать у него нож, оказался на нем сверху до того, как Джокер успел осознать, что произошло. Вот только Джокер уже давно привык бороться с Брюсом, когда он был в своих доспехах, новых же трюков у него в запасе не было, ничего, с чем бы Джокер еще не сталкивался. Более того, чтобы уворачиваться от ножа в отсутствии костюма, Брюсу приходилось прилагать дополнительные усилия. В итоге Джокер прижал его к полу, отчего осколки впились ему в руки и спину, разрывая не только ткань, но и кожу, и из ран тут же полилась теплая кровь. Брюсу едва удалось вцепиться в руку Джокера, когда тот нацелил нож ему в лицо. Клинок замер в каких-то дюймах от его глаза. На комнату обрушилась тишина, нарушаемая лишь их загнанным дыханием. Брюс широко раскрытыми глазами таращился на лезвие ножа, прекрасно понимая, что не сумеет помешать ему продырявить свой череп. Брюс усилием воли заставил себя перевести взгляд с ножа на шокированное лицо Джокера. Он не думал, что Джокер вообще осознавал, что делает, и, судя по выражению его лица, тот пришел в ужас, едва его накрыло – сбивая с ног – мощной волной понимания. Брюс отодвинул немного нож и нажал на болевые точки на руке Джокера, заставляя его уронить клинок. Джокер зашипел, нож же ударился об пол рядом с головой Брюса. Какое-то мгновение они неподвижно таращились друг на друга, а затем Брюс сбросил с себя Джокера и врезал ему по лицу с такой силой, что тот болезненно застонал. Ткнув его мордой в пол, Брюс заломил ему руку за спину и надавил на плечо – приложи он чуть больше силы, вывихнул бы сустав. Джокер издал протестующий звук, но после нескольких тщетных попыток сбросить Брюса с себя замер и наградил его вопросительным взглядом. – Успокоился? – Брюс дождался кивка и только после этого ослабил захват. Он дал Джокеру возможность перевернуться на спину, но тут же схватил его за локти и прижал к полу. Джокер выглядел раздраженным таким поворотом событий, но Брюсу нужно было, чтобы тот снова начал себя контролировать, вот только – из-за едва не воткнувшегося в глаз ножа – сомневался, что Джокер способен сделать это самостоятельно. Не дожидаясь жалоб, Брюс его поцеловал – грубовато, требовательно, практически кусая. Джокер попытался отвернуться, но Брюс схватил его за подбородок, чтобы не дать этого сделать. Джокер зарычал и попробовал отпихнуть его свободной рукой, но Брюс навалился всем весом и – благодаря этому преимуществу – не сдвинулся с места. К тому времени как Джокер успокоился, их губы были искусаны до крови. Брюс прижался к его лбу своим, до него начало медленно доходить, что в его ладони засели осколки и что они впиваются в руку Джокера. Но пока у него не было ни капли сил, чтобы шевелиться, хотя хватку он немного ослабил, чтобы минимизировать наносимый Джокеру ущерб. Тот обхватил его освободившейся рукой за плечи, а спустя мгновение расслабил ноги, стиснувшие талию Брюса, движения были медленными и не таили в себе угрозы. Брюс ничем не выдал, что против, так что тот попытался притянуть его ближе. Вот только, пусть Джокер и касался его осторожно, едва ли не робко, Брюс знал, что это очередная попытка манипулировать им, и когда он не поддался прикосновениям, мелькнувшая в глазах Джокера вспышка раздражения это лишь подтвердила. – Прекрати это делать, – попросил незло Брюс, но Джокер тут же отвел взгляд. Вздохнув, Брюс уткнулся лицом ему в волосы, втянул носом знакомый запах и позволил себе немного расслабиться. – Слушай, я всего лишь хочу сказать, что если ты любишь меня, то хотя бы постарайся не быть такой манипулирующей сучкой, – пробормотал Брюс в волосы Джокера, надеясь, что тот хотя бы посмеется. И он добился чего хотел – Джокер недоверчиво хохотнул, а следом Брюс ощутил, как к его шее прижимаются улыбающиеся губы. – Поверить не могу, что ты назвал меня сучкой, – засмеялся Джокер, стискивая Брюса сильнее и принимаясь играться пальцами с волосами у него на затылке, пачкая все при этом вином и кровью. Прежде чем отправиться домой, Брюсу придется принять душ. – И я на самом деле тебя люблю, – Джокер сказал это так тихо, что Брюс едва расслышал. – В этом-то и проблема. Нотка грусти, прорезавшаяся в его голосе, заставила Брюса приподнять немного голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Он успел ухватить взглядом потерянное выражение лица Джокера, но оно тут же сменилось отточенной годами улыбкой. Брюс продолжал пристально всматриваться в его черты, но видел лишь то, что Джокер позволял ему увидеть. – Поговори со мной, – Брюс попросил серьезно, но не требовательно, и не получил ответа. – Ты должен рассказать мне, что творится в твоей прелестной головке. – Брюс улыбнулся при виде того, как Джокер закатил глаза. Он дал ему время подумать, надеясь, что алкоголь и наркотики в его организме сделают его более покладистым. – Просто ты такой… – Джокер раздосадовано фыркнул, покачал головой и нахмурился, глядя на Брюса, и тот с любопытством приподнял бровь. – Нормальный, – закончил Джокер. У Брюса сложилось впечатление, что Джокер сам не до конца верит в то, что говорит. – Я и нормальность несовместимы, – Джокер сказал это так, будто это вина Брюса, что у него кризис из-за их отношений. – Я думал, что я странный, – ответил Брюс. – Да, но при этом ты нормальный. Просто старый добрый Брюс, – отозвался Джокер. Брюс понял, что тот имеет в виду, хоть и сделал вид, что это не так. Харли стала особенной после того, как Джокер разодрал ее разум на кусочки. Бэтмен – особенный, уникальный, как и сам Джокер. Но Брюс Уэйн – просто человек, который оказался в отношениях с клоуном-убийцей. – А что, если бы я не был нормальным? – несколько нерешительно спросил Брюс. Он не позволит Джокеру перекроить себя на его вкус, но это был неплохой способ проверить, насколько хорошо тот примет правду о Бэтмене. – Я вроде как хочу, чтобы ты оставался нормальным, – категорично заявил тот, что заткнуло Брюсу рот – он даже не успел начать обдумывать версию рассказать Джокеру правду. – А еще я хочу, чтобы ты с меня слез, – продолжил он, и до Брюса не сразу дошло, что они все еще лежат на полу в луже вина и крови, а в кожу впиваются осколки, с которыми стоило бы что-то сделать. Поднявшись на ноги, Брюс протянул Джокеру руку, которую тот с готовностью принял, позволив помочь себе встать. – У меня есть кое-что для… этого, – Джокер взмахнул рукой, указывая на Брюса и затем на себя. Брюс кивнул и, усевшись на подоконник, проследил взглядом за уходящим Джокером. Ему нравилось смотреть на его удаляющуюся спину – было что-то в его качающейся походке, что ему всегда нравилось, и теперь, когда появилось разрешение смотреть на него вот так, он в полной мере пользовался этим преимуществом. Наркотическое опьянение сошло на нет, но Брюс все еще ощущал воздействие алкоголя. Он огляделся в поисках бутылки вина, но та разбилась, когда упала на пол. Обдумав ситуацию, Брюс поднялся и поплелся в сторону красивого, старинного деревянного шкафчика, который – он был в этом уверен – Джокер украл у какой-нибудь светской персоны. Брюс на ходу вытащил из ладони осколок стекла и, подойдя к шкафчику, вытер руку об одежду. Открыв стеклянную дверцу, он увидел бутылку скотча, которая – он узнал ее – когда-то находилась в его собственной коллекции. Брюс имел полное право пить свой скотч, даже если тот находился в – вероятно, украденном – шкафчике Джокера. Взяв бокал и схватив бутылку, он вернулся к окну, стараясь не наступить на осколки на полу. Налив скотч в бокал, он осушил его одним глотком, а затем наполнил его во второй раз; вторую порцию он пил не спеша, смакуя напиток. Джокер, вернувшийся с пинцетом, нитью и парой стерильных игл, при виде него вскинул бровь. Брюс не совсем понимал, что чувствует по поводу того, что оказался весь изранен стеклом из-за Джокера, но он ведь сам подтолкнул его за грань – вопреки тому, что видел предупреждающие сигналы. Так что не факт, что у него есть основания для жалоб. Джокер же, освободивший руки от поклажи, сосредоточил все внимание на нем, отчего у Брюса сложилось впечатление, что его тщательно изучают. Предоставив Джокеру делать то, что ему хочется, Брюс переключил внимание на город и бокал в руках. Солнце уже зашло, и сейчас город освещали яркие неоновые вывески. Взглянув вниз, Брюс увидел несколько проехавших мимо машин и группу подростков, плетущихся позади членов какой-то местной группировки. Брюс осознал, что Джокер сдвинулся с места, только услышав щелкнувший затвор фотоаппарата. Повернувшись, он улыбнулся Джокеру. Судя по играющей на его губах легкой, счастливой улыбке, Джокер все-таки заполучил фотографию, которую так хотел сделать. – Ты ведь знаешь, что вид с другой стороны лучше, верно? – пошутил Брюс. Джокер оторвался на миг от фотоаппарата, а затем сделал еще один снимок. Снова улыбнувшись, он отложил камеру, поднял пинцет и взял руку Брюса. – Ты ведь знаешь, что делаешь? – Брюс задал вопрос скорее для того, чтобы заполнить тишину, на самом деле он особо не волновался по поводу навыков Джокера. – Заткнись и пей свой скотч, – ответил тот, и Брюс сделал то, что было велено.

***

До Брюса дошло, что на самом деле он еще ни разу не ночевал у Джокера, только наутро: когда проснулся всё еще в засохшей крови и с похмелья. Потому что Джокер, конечно же, после того, как обработал самые глубокие порезы, не смог отказать себе в удовольствии забраться к нему на колени и начать целовать до потери памяти. Брюс не мог сказать этого вслух, но из всего, чем они занимались в последнее время, это было более всего характерно для них обоих. В его представлении, именно так могли завязаться их отношения: оба в крови, катаются по полу, вцепившись друг в друга под восторженный смех Джокера. Брюс не жаловался, ему было весело, но последний бокал, возможно, был лишним. А может, три последних бокала – он уже ни в чем не был уверен. Доплетясь до душевой, он неторопливо смыл с себя кровь и пот. Когда же вернулся в спальню, Джокер все еще крепко спал, так что он – по возможности тихо – принялся рыться в его одежде. Он вдруг обрадовался склонности Джокера красть его одежду: с легкостью нашел чистую кофту и пару тренировочных штанов – когда-то своих – и лишь понадеялся, что Джокер сильно возражать не будет. Джокеру, судя по виду, было очень хорошо, поэтому Брюс не стал его будить – вместо этого выскользнул из комнаты, но тут же замер: по кухне кто-то ходил. Брюс напрягся и, несмотря на головную боль и тошноту, бесшумно двинулся в ту сторону. По пути, проходя на цыпочках мимо наполненной солнечным светом гостиной, он заметил, что кто-то убрал наведенный ими вчера беспорядок. Увидев готовящего кофе Джонни, Брюс расслабился, прислонился к косяку и принялся ждать, пока мужчина повернется. – Господи! – Джонни аж подпрыгнул на месте, заметив Брюса, и тут же прижал ладони ко рту. Брюс коротко ухмыльнулся и, оттолкнувшись от дверного косяка, вошел в кухню. – Тебя никогда не учили не подкрадываться к вооруженным людям? – приглушенным голосом раздраженно спросил Джонни, словно пытался компенсировать свою вспышку мгновением ранее. – Вообще-то нет, – ответил Брюс, наливая себе стакан воды и усаживаясь за стол. Бросив на него свирепый взгляд, Джонни снова переключил внимание на булькающую на стойке кофеварку. – Я тебе не нравлюсь, – заметил Брюс, на что плечи Джонни напряглись. Он довольно долго стоял, не шевелясь, но затем все же повернулся, и Брюс не преминул состроить дружелюбное выражение лица. – Мне необязательно должно нравиться каждое из случающихся у него кратковременных наваждений, – ответил Джонни и шагнул к Брюсу, смерив его ледяным взглядом. – Потому что, что бы он ни говорил, ты всего лишь такое вот наваждение. Как та собака. Но пока он не выбросит тебя из головы, у него есть ахиллесова пята в виде плейбоя, а это большая проблема для меня. – Остановившись прямо перед Брюсом, Джонни положил одну руку на стол, вторую – на спинку его стула и подался ближе, нависая над Брюсом. – Я не знаю, видит ли он это, но ему просто наплевать или же он полностью слеп, когда дело касается тебя, но что-то с тобой явно не так, и я не позволю тебе причинить вред моему боссу. И даже если ты хотя бы просто задумаешься о чем-то подобном, я выслежу и убью тебя, и никто никогда не найдет твой труп. – Джонни серьезно, не моргая, смотрел Брюсу прямо в глаза, и тот знал, что он не шутит. – Ладно, – ответил Брюс. Джонни еще какое-то время сверлил его взглядом, но затем кивнул и вернулся к стойке, чтобы налить себе кофе. Он наполнил чашку и для Брюса, после чего уселся за стол, вытащил телефон и полностью сосредоточил внимание на нем. Телефон Брюса пропищал, сигнализируя о входящем сообщении, и он едва не вздохнул с облегчением – атмосфера становилась слишком напряженной, на его вкус. Вытащив телефон, он пролистал сообщения от Альфреда. Он не удивился, увидев тонкие намеки на то, что его не хватает дома, а также сообщение, что собаку можно будет забрать в полдень. Что означало – он нужен дома. – Тебя подвезти? – спросил Джонни. Мысль, что надо позвонить Альфреду еще даже не успела оформиться в голове Брюса. Взглянув на Джонни, Брюс увидел, что тот даже не оторвал взгляд от своего телефона и продолжал пить кофе, будто и не угрожал немногим ранее его жизни. – Я могу позвонить Альфреду, – ответил Брюс, откладывая телефон. – Все в норме. Мне все равно надо ехать, заглянуть в химчистку и все такое. Но за бензин платишь ты, – сказал Джонни, допил кофе и поднялся. Брюс последовал его примеру. – Ты случайно не знаешь, где моя одежда? – спросил Брюс, натянув ботинки и схватив свое пальто со спинки дивана, куда бросил его накануне вечером. – В химчистке, как я и сказал, – ответил Джонни. Дождавшись, пока Брюс выйдет за дверь, он тихо ее запер, а затем вывел его из здания. В машине Джонни Брюс молчал во время поездки, он лишь сказал ему отвезти его в поместье, да протянул деньги за бензин, про которые тот говорил. Напряженную тишину в салоне заполняли только звуки радио. Брюс, конечно, был рад, что на стороне Джокера был кто-то настолько лояльный, но все же опасался за собственную безопасность. Джонни высадил его у входной двери, и Брюсу удалось незаметно проскользнуть в свою комнату, где он переоделся и привел себя в относительно презентабельный вид, прежде чем показаться на глаза Альфреду. Он ничего не смог поделать с раной на руке и тонкой царапиной на щеке, но был вполне уверен, что сможет объяснить Альфреду их появление. Альфред обнаружился на кухне за поздним завтраком в компании Тима и, к удивлению Брюса, Дика. Брюс поприветствовал присутствующих и направился к своему привычному месту, сцапав по пути булочку с блюда, стоящего в центре стола. – Ты завел собаку? – спросил Дик, прежде чем Брюс успел сесть. – Я думал, что после того случая с чихуахуа ты больше никогда не впустишь в дом собак. – Усевшись на свое место и откусив кусочек булочки, чтобы выиграть время, Брюс бросил сердитый взгляд на Альфреда за то, что тот рассказал о собаке. – Она не моя, – ответил в итоге он. Дик подался вперед, ему, очевидно, было очень любопытно. Он был готов вытащить правду из Брюса и – более того – судя по выражению лица, наслаждаться процессом. – Тебя не было всю ночь, – заметил Дик, но Брюс отказался как-то подтвердить его слова. – Ты никогда не отсутствуешь всю ночь напролет, только если не патрулируешь город, но ты не был на патрулировании, и в пентхаусе тебя тоже не было. Я проверял около четырех утра. Так что или у тебя есть секретное убежище, о котором мы не знаем, или у тебя появилась девушка. – Твои дедуктивные способности выше всяческих похвал, – проговорил Брюс с каменным лицом, на что Дик ухмыльнулся. Поблагодарив Альфреда, налившего ему чашку кофе, Брюс сделал глоток. Ему вдруг захотелось, чтобы перед ним лежала газета, за которой он мог бы укрыться. – И у меня нет девушки, – заметил он и вытащил телефон проверить ленту новостей. Настоящая бумажная газета предоставила бы ему несколько иной эффект, но за неимением лучшего он довольствовался тем, что было под рукой. – Значит, или у тебя есть секретное убежище, о котором мы не знаем, или у тебя появился парень, – сказал тогда Дик. Брюс уже хотел отпереться от этой идеи, но решил, что оно того не стоит. Он лишь одарил Дика, а затем и Тима, который беззвучно смеялся над их перепалкой, испепеляющим взглядом. – О Боже, у него есть парень, – воскликнул Тим в притворном шоке, а Дик ахнул, имитируя ужас. Брюс же слишком страдал от похмелья для всего этого. Альфред поднялся со словами о каком-то срочном незаконченном деле. Брюс едва не обиделся на него за это – теперь он не мог рассчитывать на его помощь. – Мы его знаем? – спросил Тим, на что Дик закатил глаза. – У него нет друзей, ты не забыл? – заметил он. – Но он же ведет социальную жизнь. Своего рода. Он много времени проводит с преступниками. Может быть, возникла искра. Какой-нибудь ночной разговор на крыше, кто-нибудь начал флиртовать, ну, ты знаешь, как это происходит, – ответил Тим, и Брюс едва не напомнил им, что он все еще здесь. – Ты когда-нибудь видел что-то подобное? – спросил Дик. Они, кажется, совершенно позабыли о присутствии Брюса. – Нет, но, может быть, это был приватный флирт, – ответил Тим, и оба сделали вид, что обдумывают мысль. Брюсу хотелось заткнуть обоих, но он не знал, как сказать им перестать, чтобы никого не разозлить и не выдать как-то себя. – Так что это кто-то с криминальным прошлым, кто регулярно проводит время наедине с Бэтменом, я бы сказал, в течение долгого времени, и кто достаточно чокнутый, чтобы хотеть флиртовать с человеком, который любит хандрить и одеваться как летучая мышь, – не в меру задумчиво сказал Тим. Дик что-то промычал и, нахмурившись, потер подбородок. Брюса вдруг прошиб озноб, он стиснул зубы, чтобы промолчать, пытаясь убедить себя, что лучшее, что он может сейчас сделать, – это изо всех сил игнорировать подтрунивания. – Есть только один человек, который подходит под описание, – торжественно заявил Дик. Тим кивнул, и оба синхронно посмотрели на Брюса. – Так и каково это, провести ночь с клоуном? – спросил Дик. Им с Тимом удалось сохранять невозмутимые лица добрых десять секунд, прежде чем не выдержать и начать хохотать. Брюс мог просто отшутиться и забыть об этом. Было необязательно говорить им о Джокере. Но было бы так легко рассказать им сейчас, раз вопрос уже поднят, да и он так устал от всех этих секретов. Надеясь, что Альфред прав, Брюс быстро принял решение и сделал глубокий вдох. – Вполне неплохо, – ответил он. В кухне внезапно наступила полнейшая тишина, более гнетущих ощущений Брюсу испытывать еще не приходилось. Он уставился в свой кофе – вдруг понял, что не в силах смотреть в глаза Тиму и Дику. Он услышал полузадушенный звук, который издал Тим, скрежет ножек отодвигаемого стула и топот ног вылетающего из комнаты Дика. – Если ты… не знаю, спишь с ним или еще что, тогда почему ты не позвонил ему, когда он меня похитил? – спросил Тим тщательно сдержанным голосом. Справедливый вопрос. Брюс поднял взгляд на его растерянное лицо. – Он не… – Брюс умолк, когда Дик снова появился на кухне и холодно уставился на него. – На самом деле он не знает, что я Бэтмен. И я пытался до него дозвониться. Непрерывно. Он не брал трубку, – ответил Брюс, надеясь, что этого для Тима будет достаточно. – Он не знает, что ты Бэтмен? – недоверчиво хохотнул Дик. – Вот теперь смешнее просто некуда, – продолжил он, вот только голос веселым не был. – Погоди, а как насчет того раза, когда он был с Харли? Ты сказал, что у тебя было свидание, – сказал Тим. Брюсу пришлось прикусить кончик языка, чтобы не застонать вслух. Он ни за что не признается, что сидел тогда в машине с ними, но вот отрицать, что виделся с ним в тот день ранее, он не может. – Мы поужинали вместе. А потом поссорились немного из-за того, что он кинул меня, чтобы повидаться с Харли. Я был так зол, что решил сходить выпить, чтобы остыть. – Брюс убедил себя, что так будет лучше, по крайней мере пока. – А та неделя, когда в Аркхеме все стояли на ушах, а ты вдруг исчез, тоже как-то связана с Джокером? – спросил Тим, и Брюс поморщился от воспоминаний. – Да. Я вроде как столкнул его с лестницы, так что отвез его в пентхаус, потому что у него было сотрясение мозга. Я просто не мог выходить на патрулирования, пока он находился рядом. Альфред узнал о нас, когда заехал туда, – признался он. – Что ж, это объясняет, почему он был таким напряженным, когда вернулся, – пробормотал Тим, и Брюс едва не извинился за это. – А собака? – спросил Дик. Брюс немного расслабился, поскольку его лжи поверили. – Не знаю. Она появилась у него вчера, и она важна для него, поэтому я не стал спорить, – ответил Брюс. Тим и Дик не перестали с ним разговаривать, все шло не настолько плохо, как он себе это представлял, и он позволил себе еще немного расслабиться. – Что случилось с твоей рукой? – указал Тим на перевязанную ладонь Брюса. – Бутылка вина разбилась. Я был пьян и не особо обращал внимание на то, что делаю, – объяснил он. Им необязательно знать всю правду. – Вы, похоже, приняли все куда лучше, чем я ожидал, – заметил Брюс, поскольку ему было несколько неспокойно из-за того, что никто на него почти не злится. – Ну, я, можно сказать, знал, что так будет, – сказал Тим и пожал плечами в ответ на ошарашенный взгляд Брюса. И правда, пора перестать его недооценивать. – Я не знаю, что чувствую, – сказал Дик, проведя рукой по волосам. – Я не особо удивлен: видел же, как вы гарцевали вокруг друг друга годами. Думаю, я просто не предполагал, что это и в самом деле может к чему-то привести. Но я признателен тебе за твою честность. – Брюс в ответ улыбнулся. – Но ты должен предупредить, если соберешься привести его сюда, потому что если мне придется находиться с ним рядом, мне нужно знать об этом заранее. – Брюс кивнул, он был полностью готов подчиниться этой вполне обоснованной просьбе Дика. – Я на самом деле думал, что мы могли бы поужинать все вместе или что-то типа. Не устраивать счастливый семейный ужин, но мне надо убедиться, что он знает, как себя вести рядом с вами. – Брюс умолк и крепче стиснул зубы в ожидании ответа. Тим с Диком обменялись взглядами, будто беззвучно обсудили предложение Брюса, после чего повернулись к нему. – Не прямо сейчас. Мне нужно немного времени, чтобы справиться с этим, – ответил Дик, и Тим согласно кивнул. Брюс понимал их, поэтому без колебаний принял ответ. – Дайте мне знать, когда будете готовы, – ответил он и сделал глоток кофе. Тот оказался холодным. Брюс скривился, но решил, что оно того стоит, поскольку Тим коротко улыбнулся, а Дик хмыкнул. – Только дай я сам расскажу Барб. Не думаю, что она будет тебя слушать, если ты сам попробуешь ей все объяснить, – попросил Дик, поднимаясь из-за стола. Брюс немного поколебался, но все же согласился. Кивнув, Дик помахал на прощание и с задумчивым выражением лица вышел из кухни. – Дай мне знать, если он приедет. Тогда я решу, хочу ли с ним встретиться. И расскажи ему правду, ладно? Не хочу беспокоиться о том, что меня забьет до смерти твой парень. – Дождавшись, пока Брюс согласно кивнет, Тим так же встал и вышел вслед за Диком. Брюс со стоном уронил лицо в ладони, он чувствовал, что безумно вымотан, но одновременно с тем с плеч будто камень упал. Он полагал, что Дик с Тимом разозлятся на него, когда полностью осознают ситуацию, но все же, возможно, все будет не настолько плохо, как он предполагал изначально. – Собаку можно забирать, – вырвал Брюса из мыслей голос Альфреда. Подняв голову, он встретился с его взглядом и удивился, увидев, с каким мягким выражением лица тот на него смотрит. – Они разозлятся, когда полностью осознают реальность, но затем простят вас. А сейчас давайте съездим за собакой, – сказал Альфред. Брюс сделал глубокий вдох, поднялся и вышел вслед за ним из кухни. Все будет хорошо.