Между любовью и одержимостью (Somewhere Between Love And Abuse)

– Я, по правде сказать, ожидал, куда больше возмущений будет из-за наших отношений, а не из-за сделки, которую я с ним заключил. Но вы, похоже, справляетесь с этим гораздо лучше. И сейчас негодования было намного меньше, – заметил Брюс как-то ночью после возвращения из патруля. Тим пожал плечами, не спеша снял ботинки и только после этого повернулся к нему лицом. – Мы всегда знали, что у вас странные отношения, и ты рассказал нам правду о них. Ту сделку ты несколько лет держал от нас в тайне и принимал решения относительно наших жизней, не спрашивая нашего мнения. Разница в этом. Да и не сказать, что мы довольны положением вещей, просто ничего не можем с этим сделать, по сути, – одарил Тим Брюса далеко не радостным взглядом. Брюсу не нужно было лишний раз напоминать, что его семья им недовольна. Барбара разорвала с ним все связи, не сказав ему ни слова. Дик, все обдумав, на следующий день попросил Альфреда передать, что ему понадобится время, чтобы справиться со всем этим. Тим – единственный, кто все еще с ним разговаривал, но общение получалось натянутым и оставляло после себя неприятный осадок. Брюс специально старался не упоминать Джокера, надеялся, что благодаря этому все наладится, но пока это не работало. Он сел, чтобы избавиться от обуви. Похоже, подавленность и прострация отразились у него на лице – Тим вздохнул и плюхнулся в кресло. – Как там собака поживает? – спросил он натянуто. Брюс сделал глубокий вдох и провел рукой по волосам. Он взглянул на Тима убедиться, что тот действительно хочет поговорить об этом. Тому, судя по виду, было несколько неловко, но он все же подался вперед с написанным на лице вежливым любопытством. – Она мне не нравится. Она кусается и лает на меня все время. И Джокер назвал ее Тыковкой. Какой человек назовет собаку Тыквой? – Брюс вздохнул и покачал головой. Веселая улыбка Тима настроение не улучшила. – Ты ведь понимаешь, что говоришь сейчас о Джокере, да? – заметил тот. Брюсу не надо было напоминать об этом. – Он позволяет ей спать в постели, – пожаловался Брюс, на что Тим уже в открытую засмеялся. Брюс прикусил губу, чтобы не сказать ему умолкнуть, и встал с намерением снять костюм и дать Тиму время взять себя в руки. – Ты хуже, чем мои одноклассники. – В ответ на эти слова Брюс едва не бросил на него через плечо оскорбленный взгляд. Сравнить его с группой подростков! Да еще таких же, как Тим. Брюс переоделся в джинсы и футболку и перестал обращать внимание на Тима, который, сняв костюм, отправился принимать душ. Брюс сфокусировался на завершении текущего расследования, после чего, вспомнив мельком об одиноком файле под названием Аркхем, выключил компьютер. Ему нужно будет поговорить с Барбарой, чтобы получить остальную информацию по этому делу, но сейчас ему не хватало духу посмотреть ей в глаза, а отправлять сообщение или е-мейл казалось неправильным. – Слушай, если тебе надо поговорить с кем-то, я могу, ну там, выслушать или еще что, – раздался за спиной согревший сердце Брюса голос Тима. Он развернулся, благодарно ему улыбнулся и кивнул, по достоинству оценив жест, хоть и сомневался, что когда-нибудь примет это его предложение. – Я не говорю, что мне нравится, что ты… Ладно, не суть, но Дик может просто оставаться в Бладхейвене, а Барбара – помогать, не выходя из дома. Для меня же единственный способ держаться от всего этого подальше – переехать, но я не хочу переезжать. Я просто пытаюсь понять, что ты в нем нашел. – Судя по голосу, Тим был едва ли не растерян, и Брюс развернулся к нему, чтобы убедиться, что тот в порядке. Но какие бы эмоции ни бушевали у Тима внутри, они были тщательно скрыты под маской спокойствия. Брюсу оставалось только подивиться, когда тот успел настолько в этом преуспеть. – Если есть что-то, что ты хочешь узнать, просто спроси, но я не знаю, что такого тебе сказать, чтобы тебе стало легче, – честно, едва ли не извиняющимся тоном произнес Брюс и заработал в ответ безрадостную улыбку. – Просто скажи, что ты в нем нашел, – сказал Тим. Прежде чем ответить, Брюсу пришлось сделать глубокий вдох. – В нем кроется намного большее, чем просто клоун-убийца. Когда мы с ним только вдвоем, в нем проявляется нечто большее. – Брюс понимал, что его слова звучат как полная чушь, но это лучшее, что он мог предложить. Обдумав их несколько мгновений, Тим медленно кивнул, но если и не понял, что хотел донести до него Брюс, ничем этого не показал. – Ладно. Я пошел спать. Через несколько часов мне надо быть в школе. – Махнув Брюсу рукой на прощание, Тим оставил его в одиночестве. Выждав пару минут, Брюс вслед за Тимом покинул пещеру и отправился прямиком в спальню, намереваясь поспать хотя бы несколько часов, прежде чем делать что-либо еще. Он как раз решал, не принять ли быстро душ перед тем, как рухнуть в кровать, когда телефон пиликнул, а через пару секунд тишины пиликнул снова. Почти тут же пришло и третье сообщение, и Брюс не смог сдержать легкую улыбку. Приезжай Мы можем устроить вечеринку с ночевкой Тыковка может поспать на диване Брюсу бы стоило проигнорировать сообщения и, если Джокер спросит, просто сказать, что спал и не слышал телефон, но он все же уселся на край кровати и написал, что пытается поспать. Он знал, что это не остановит Джокера и тот будет и дальше его донимать, но он хотя бы не сдастся сразу, без боя. Брюс удивился, что Джокер не ответил ему тут же, и уже снова вернулся к мыслям о душе, но тут телефон зазвонил. – Я пытаюсь поспать, – заметил Брюс вместо приветствия. – Но я соскучился по тебе. Мы могли бы построить крепость из подушек, – ответил Джокер. Брюс лишь закатил глаза, увидев же пытающиеся пробиться сквозь шторы первые лучи восходящего солнца, едва не застонал. – Я заеду через несколько часов. Просто дай мне выспаться хоть раз, – в надежде, что Джокер прислушается, попытался уговорить его Брюс. – Но я соскучился по твоей симпатичной мордашке. – Брюс по голосу понял, что тот надулся. – Ну же, сладенький, я и ты, и любая плоская поверхность в зависимости от настроения. – Джокер умолк. – Ты звонишь, чтобы предложить приехать потрахаться? – спросил Брюс, едва сдерживая смех. – Я старался тонко намекнуть на это, – ответил Джокер. Брюсу действительно стоило поспать, если это именно то, что готовил для него грядущий день. – Дай мне час, – вздохнул он вместо этого и после того, как Джокер смог позлорадствовать по поводу своей победы, повесил трубку. Брюс доплелся до ванной, где принял душ и почистил зубы, затем надел чистую одежду. Порадовавшись, что Альфред и Тим крепко спят, он оставил им записку с предупреждением о своем уходе, веря: они поймут, что именно он имел в виду. Мельком заглянув на кухню, чтобы захватить что-нибудь пожевать, он улизнул из поместья. На улицах по пути к дому Джокера было тихо и пустынно, и Брюс наслаждался этим временным спокойствием. Пока он проезжал через город, тот начал медленно оживать. Брюс тормознул у небольшой – уже открытой в этот час – пекарни, чтобы что-нибудь купить, и приветливая девушка за стойкой порекомендовала взять пирог. В здании было темно, так что по пути на верхний этаж Брюс отказался от необходимости ступать легче. Едва он успел постучать в дверь, как та распахнулась, и Джокер дернул его на себя, затаскивая внутрь и тут же принимаясь целовать, прижимая его к двери. Брюс едва не уронил пакет на пол – спешил обнять Джокера и притянуть его еще ближе, а все следы усталости тут же испарились. Джокер прервал поцелуй слишком быстро, но не отстранился, и на какое-то время они замерли, наслаждаясь моментом. – Ты принес завтрак, – наконец с улыбкой на губах заметил Джокер, и Брюс в ответ кивнул. – Ты такой милый, – рассмеялся Джокер и, прикрыв глаза, легко поцеловал его в уголок губ. – Мой сладкий, заботливый, дорогой возлюбленный, – тихо произнес он, не отрывая губ от кожи, а Брюс вдруг ощутил озноб. – Что это было? – спросил Брюс, молясь, чтобы Джокер не заметил, как он напрягся. Тот, вопросительно хмыкнув, слегка отклонился, чтобы заглянуть ему в глаза, и после секундного замешательства поспешил отшутиться. – Ты очарователен, – улыбнулся Джокер, кажется, совершенно не обращая внимания на душевное смятение Брюса, вызванное тем, что Джокер никогда никого, кроме Бэтмена, не называл «дорогой», и Брюс поверить не мог, что станет исключением. Он не стал ни о чем спрашивать – слово могло просто сорваться невзначай с языка. И он также не хотел знать, знает ли Джокер правду, не сейчас, не в этот момент. Он просто улыбнулся, притворившись, что все в порядке и, когда Джокер снова его поцеловал, усилием воли загасил в себе страх. Джокер привел Брюса на кухню, забрал у него пирог и поставил на стойку, после чего обернулся к нему с выражением лица, которое обычно сулило неприятности. – Где Тыковка? – спросил Брюс, чтобы выиграть немного времени перед тем, как Джокер раскроет причины своего поведения. – Джонни пошел погулять с ней в парке. Их не будет какое-то время, – ответил тот, делая шаг к Брюсу. – Пирог остынет, – заметил Брюс. – Хорошо, что у меня есть микроволновка. – Джокер замер в каком-то дюйме от Брюса. – Может быть… – Заткнись уже, – рявкнул Джокер. Выражение его лица на мгновение стало злым, но он тут же поспешил отшутиться. – С чего это ты прикидываешься скромняшкой? – наклонив голову, спросил он слащаво. – Ты делаешь такое лицо, – ответил Брюс, на что Джокер с любопытством приподнял бровь. – В девяти случаях из десяти это не сулит мне ничего хорошего, – пояснил он. – В десяти случаях из десяти тебе это нравится, – возразил Джокер. И ведь не поспоришь, но Брюсу не особо хотелось, чтобы Джокер снова расцарапал ему всю спину или напоил его до невменяемого состояния в такую рань, когда большинство людей даже не успели еще прийти на работу. – И этот раз тебе понравится, – пообещал Джокер. В этом Брюс сомневался, что, должно быть, отразилось у него на лице – Джокер фыркнул и закатил глаза, а затем достал наручники. Брюс в ответ одарил его пустым взглядом. – Я уже говорил тебе, что не хочу, чтобы ты меня связывал, – сказал он, на что Джокер лишь терпеливо кивнул. – Я помню. Я также знаю, что ты любишь держать ситуацию под контролем и, кажется, у тебя странный пунктик на тему того, что я тебе не доверяю, – ответил Джокер, и Брюса медленно накрыло осознанием, о чем тот говорит. – О. – Он прикусил губу, не уверенный, что делать дальше. Джокер, крутящий у него перед носом наручниками, выглядел уж слишком самодовольным. – Я решил, что ты просто новичок во всем этом, так что пока я просто дам тебе одну пару наручников. Хотя, если ты захочешь проявить фантазию… – Тон был такой, словно Джокер оказывает ему огромную услугу. Брюс задался вопросом, стоит ли говорить Джокеру, что он прекрасно знает, что такое бондаж, несмотря на то, что тот не ошибся, и у него действительно не было в этом никакого опыта. У него никогда не было партнера, которого ему хотелось бы связать, пусть даже он прекрасно знал, как это сделать, а некоторые из них, возможно, были бы не против попробовать. Но Джокер – совсем другое дело. Идея связать его вдруг стала казаться очень привлекательной, в чем Брюс обвинил годы противостояния друг другу. Вот только существовала одна проблемка. – Наручники – плохая идея. Они повредят твои запястья. Именно поэтому для связываний делают специальные наручники. И веревки или что-то подобное. Но эти наручники травмируют твои запястья, – заметил Брюс. Отразившееся на лице Джокера удивление – лучшее, что ему пришлось видеть за последние несколько дней. – А ты свое дело знаешь. – Было настолько очевидно, что Джокер впечатлен, что Брюсу пришлось приложить усилия, дабы не очень-то загордиться собой, еще он почувствовал облегчение, когда тот отдернул наручники от его лица. – То, что я об этом знаю, не означает, что я это пробовал, – заметил Брюс, решив, что честность – лучший вариант в данном случае. – Ну, тогда тебе повезло, что я пробовал, – ответил Джокер. Брюс едва не сказал ему, что не хочет этого делать, но ему и самому было ясно, что это ложь, так что он промолчал. Оставалось лишь надеяться, что они оба не напортачат. – Раз уж ты никогда этим не занимался, тебе не надо связывать меня по рукам и ногам или что-то типа того. Я дам тебе связать мне руки, и если ты хорошо с этим справишься, то подумаю о том, чтобы позволить тебе сделать большее, – сказал Джокер. – И ты прав насчет этих наручников, но, к счастью, у меня многолетний опыт их ношения – я не собираюсь дергать в них руками и травмировать себя. Можешь надеть на меня их, только убедись, что я на них не лежу. Изучая взглядом лицо Джокера, Брюс втянул носом воздух. Он ожидал, что поймет что-то по его лицу, но в чужом расчетливом взгляде видел лишь доверие. Брюс осознавал, что у Джокера есть пока непонятный ему скрытый интерес, но сама идея сковать Джокера наручниками начала казаться все более и более привлекательной. И, может быть, ему необязательно полностью понимать каждую из игр, в которые играет Джокер. Время от времени он может уступать ему в этом. Джокер сделал шаг вперед, оказавшись к Брюсу вплотную, и потянулся к его губам, но замер в считанных миллиметрах от них. Брюс застыл в предвкушении, он ждал, что Джокер сократит оставшееся расстояние, но тот оставался неподвижен, лишь с игривым блеском в глазах смотрел на него сквозь завесу ресниц. – Давай же, сладенький, – промурлыкал Джокер, слегка касаясь его губ своими, отчего по позвоночнику Брюса прокатилась волна дрожи. – Поиграй со мной. Брюс поцеловал его, надеясь застать этим врасплох, но Джокер лишь рассмеялся и отступил на шаг. Брюс нахмурился и, схватив его за руку, притянул обратно к себе. Джокер же быстро чмокнул его и, вывернувшись из его рук, снова отступил, на этот раз за пределы досягаемости. Озадаченный его поведением, Брюс нахмурился лишь сильнее. – Мне следует уточнить, что ты можешь надеть на меня наручники, только если и вправду сможешь это сделать, – чересчур слащаво улыбнулся Джокер, бросил наручники Брюсу и медленно попятился от него. Брюс немного расслабился. Эту игру – одну из любимых игр Джокера – он знал, это была разновидность «поймай меня, если сможешь», и Брюс был в ней очень хорош. А еще он осознал, что Джокер не ожидает, что ему удастся одержать в ней победу, и Брюсу вдруг захотелось доказать ему, что он неправ. Он подождал, пока расстояние между ними увеличится еще на пару шагов, и сам шагнул вперед, притворяясь, что понятия не имеет, как играть в эту игру. Он не стал выжидать, чтобы дать Джокеру почувствовать себя в безопасности, но продолжал притворяться, что у него нет ни шанса поймать его. Это был своего рода танец, шаги в котором оставались неизменными, даже если сценарий был совершенно новым. Брюс делает шаг вперед, Джокер – шаг назад, Брюс движется вправо, Джокер – влево. Выждав, когда тот откроется, Брюс резко метнулся вперед и схватил Джокера за руку. Тот издал удивленный возглас, и это было лучшее из всего, что Брюс слышал за этот день. Вывернулся Джокер, как и ожидалось, достаточно легко, но горящий восторгом взгляд стоил того, чтобы его отпустить. Брюс, гордый тем, что ему удалось удивить Джокера, хмыкнул. – Неплохо, – рассмеялся, отступая, Джокер, и Брюс не стал его удерживать. Следуя за ним на тщательно выверенном расстоянии, он позволил ему выскользнуть из комнаты. Брюс мог бы напрыгнуть на него и прижать к полу, но, как он объяснял когда-то Дику и Джейсону, суть была не в этом. Джокеру нравилась погоня сама по себе, и Брюс на горьком опыте усвоил, что лучше немного подыграть, чем хватать его при первой же возможности. Он последовал за Джокером в гостиную. Преследуя и пытаясь его поймать, он наслаждался ощущением того, насколько хорошо знакома ему эта ситуация. Один раз ему почти удалось прижать его к дивану, но Джокер ускользнул из его хватки и, восторженно посмеиваясь и пританцовывая, отошел подальше. Оставаясь ровно на таком расстоянии, чтобы быть вне досягаемости, дразня Брюса тем самым и подначивая его попробовать себя поймать. Брюс наблюдал за Джокером, выжидая, пока тот снова откроется, чтобы схватить его. Сейчас они кружили вокруг дивана, и Брюс подумывал, не использовать ли его в качестве преимущества. Вряд ли Джокер догадывается, как быстро Брюс может перепрыгнуть спинку. Решив, что помимо этого он также может ускорить и саму игру, Брюс осуществил задуманное и мимолётно улыбнулся при виде шокированного выражения лица Джокера. Несмотря на удивление, Джокер, как ни в чем не бывало, тут же улепетнул на кухню – именно на такой исход и надеялся Брюс. В помещении поменьше загнать Джокера в угол будет куда проще. Спеша за ним, Брюс решил рискнуть проиграть ради возможности поймать Джокера побыстрее. Он позволил ему обойти стол и притворился, что хочет попробовать преградить ему путь, отходя от дверного проема и давая таким образом Джокеру шанс проскочить обратно в гостиную. Джокер без колебаний воспользовался открывшейся возможностью, а Брюс тут же кинулся наперерез и успел обхватить его за талию до того, как тот успел выскочить из кухни. Когда Брюс оторвал его от пола и стремительным движением защелкнул на его правом запястье браслет наручников, Джокер удивленно вскрикнул. Но, хоть ему и удалось оттолкнуть Брюса, сбежать он уже не мог – Брюс продолжал удерживать его за браслет наручника. Когда Джокер осознал, что произошло, Брюс, ухмыльнувшись, улучил мгновение, чтобы насладиться раздраженным выражением его лица, после чего дернул Джокера на себя. Это было непросто, но Брюсу все же удалось прижать его к стене, заломить свободную руку ему за спину и наконец-таки застегнуть браслет и на втором запястье. В ту же секунду, как обе его руки оказались скованы, Джокер неподвижно застыл. Брюс перевел дыхание, а затем сосредоточил внимание на Джокере, который выглядел едва ли не ошеломленным ситуацией. – Я честно не ожидал, что тебе удастся это сделать. – Он одарил Брюса взглядом, в котором cмешались восхищение и подозрительность. Брюс же в ответ поцеловал чувствительное местечко у него за ухом. – Я могу их снять, если хочешь, – предложил Брюс. В данный момент ему не хотелось ничего иного, кроме как взять Джокера, но он не был настолько жесток, чтобы заставлять его делать то, чего ему не хотелось. – Я могу снять их быстрее, чем ты, – ответил Джокер, и Брюс понял, что это, скорее всего, правда, а также то, что это могла быть одна из причин, почему веревкам тот предпочитал наручники. Факт, что Джокер все еще оставался в них, Брюс счел хорошим знаком. И пока тот решал, что же хочет делать дальше, Брюс поцеловал его в шею. Джокер был напряжен – и куда сильнее, чем во все те разы, когда Брюс видел его в наручниках, и он понятия не имел, что же такого сделать, чтобы его успокоить. Он принялся мягко выводить пальцами круги на его бедрах и, устроив голову у него на плече, легко, открыто ему улыбнулся. – Я надеюсь, ты осознаешь, что я на самом деле еще никогда никому не позволял это делать. – Это не стало для Брюса сюрпризом, но сердце переполнили эмоции, названия которым ему пока не хотелось подбирать. Он поцеловал Джокера, поцелуй вышел смазанным из-за неудобного угла, но им обоим было на это плевать. – Ну, так ты собираешься меня трахнуть или на этом все? – спросил Джокер, когда Брюс отстранился. Брюс на мгновение замер, глядя на уверенное, хоть и несколько опасливое выражение его лица. Убедившись, что Джокер серьезен, он кивнул и снова прижался к его шее губами. Тот вздохнул и наклонил голову, давая ему больше доступа. – Только не испорти мой костюм, он дорогой, – улыбнулся Джокер Брюсу поверх плеча. – Я куплю тебе новый, – пообещал он. Джокер на это хохотнул, но смех тут же перетек в стон – Брюс накрыл ладонью его скрытый тонкой тканью брюк пах. Джокер попытался пару раз задействовать руки, но быстро сдался. Брюс прижал его тело к себе теснее и начал двигать бедрами, наслаждаясь при этом каждым резком вдохом Джокера. – У меня есть идея, – нетерпеливо сказал Джокер, вжимаясь бедрами в пах Брюса. – Что за идея? – не особо обращая внимания на его слова, спросил Брюс – он предпочитал продолжать начатое: метить чужую шею. – Я тебе отсосу, – ответил Джокер. Брюс замер. Эта идея ему была очень даже по душе. Он уже не один раз представлял себе этот конкретный сценарий, но все же слова Джокера его немного удивили. Брюс сделал шаг назад, развернул Джокера лицом к себе и впился в губы поцелуем, зарывшись одной ладонью в его волосы, а вторую положив ему на спину. Джокер попытался коснуться его руками, но это ему не удалось, отчего он издал раздраженный звук, Брюс же, не отрываясь от его губ, расплылся в широкой улыбке. Он разорвал поцелуй и выпустил Джокера из объятий, только когда легкие начали гореть от нехватки кислорода. Он толкнул Джокера вниз, на колени, и молниеносно, быстрее, чем когда-либо в жизни, расстегнул ширинку. Брюсу едва удалось приспустить джинсы до бедер, как Джокер тут же заглотнул его член и поднял на него едва ли не победоносный взгляд. Брюс понятия не имел, что все это означает, и также не мог заставить свой мозг соображать достаточно хорошо для того, чтобы нормально обдумать происходящее. Джокер отсасывал ему, двигая головой вверх и вниз в мучительно томительном ритме, прижимая язык к нижней стороне его члена, с опасным блеском в глазах подводя Брюса к грани. Это сводило с ума, и Брюс уже решил – еще чуть-чуть, и он просто лишится рассудка, но тут Джокер вдруг замер и расслабил губы. Брюс, выругавшись, одарил его свирепым взглядом, а тот в ответ ухмыльнулся – так, как он это умел, – и Брюсу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Джокер приподнял бровь и медленно отодвинулся, так что в итоге кончик члена Брюса уперся ему в губы. Брюс еще какое-то время сверлил его пристальным взглядом, но затем решил, что не даст Джокеру выиграть этот раунд. Обхватив его лицо ладонями, Брюс вывел пальцами несколько успокаивающих кругов на коже, после чего, удерживая его голову на месте, принялся проталкивать член обратно в рот. Джокер промычал что-то и медленно моргнул, и Брюс практически услышал его отличная работа, сладенький – он знал, что Джокер сказал бы это сейчас, если бы его рот не был занят. Брюс продолжал проникать внутрь так же медленно, затем Джокер немного повернул голову, подстраиваясь, и слегка кивнул. Сделав глубокий вдох, Брюс сжал его лицо чуть сильнее, а затем двинулся дальше, проникая в его горло. Джокер поперхнулся. В воображении Брюса эти звуки и близко не были столь же хороши. Он застонал, вытаскивая член из его рта, а затем снова двинулся внутрь. Но Брюсу еще хватало здравого смысла, чтобы присматривать за выражением лица Джокера, чтобы быть уверенным – тот нормально себя чувствует, пока он, Брюс, трахает его рот. И, судя по стонам, Джокер чувствовал себя куда лучше, чем простое «нормально». Брюс ощутил приближение оргазма, дыхание перехватило, и он уже задумался о том, чтобы обкончать Джокеру все лицо, но все же принял другое решение. Он вытащил член из его рта, тут же испытав сожаление, что больше не чувствует его тепла. Джокер же издал недовольный звук и попытался вернуть член на место, но Брюс сильнее стиснул ладонями его лицо и приподнял его голову, чтобы он посмотрел ему прямо в глаза и немного притормозил. От вида Джокера, с припухшими губами, размазанным гримом и мокрым подбородком, дыхание у Брюса перехватило. Джокер пристально смотрел на него снизу вверх, и расчетливый блеск глаз не скрывала даже туманящая взгляд похоть. – Нормально? – просто для уверенности спросил Брюс. Джокер рассмеялся и ухмыльнулся ему. – Если когда-нибудь меня сможет остановить пара наручников, я хочу, чтобы меня в этот же день пристрелили на месте. – Веселье в голосе Джокера подсказало Брюсу, что тот в полном порядке, и одновременно напомнило, что в его руках всего лишь иллюзия контроля. Еще несколько секунд он смотрел на Джокера, после чего помог ему подняться и, впившись в его губы грубым поцелуем, начал теснить в сторону стола. Джокер догадался, что делает Брюс, и засмеялся в поцелуй, наслаждаясь каждым мгновением происходящего. Опрокинув Джокера на столешницу лицом вниз, Брюс убедился, что тот не сможет пораниться из-за невозможности использовать руки. Он не старался особо осторожничать, сдергивая с Джокера штаны. Когда Брюс доставал из кармана небольшой тюбик принесенной с собой смазки, его руки слегка дрожали. Растягивая Джокера, он действовал чуть торопливее и грубее, не заботясь о том, чтобы тому было полностью комфортно, но комната полнилась его смехом и стонами. Для Брюса это был словно аудионаркотик. Он развел ноги Джокера шире и протиснул член внутрь его тела раньше, чем, вероятно, следовало. Джокер не жаловался, но Брюс все же дал им обоим время немного привыкнуть. При этом он воспользовался возможностью и вытер руку о рубашку Джокера, к неудовольствию последнего – тот бросил на него свирепый взгляд поверх плеча. – Я куплю тебе новую, – пообещал Брюс и, склонившись над Джокером, поцеловал его прежде, чем тот успел что-то ответить. Брюс выждал еще несколько секунд, продолжая просто целовать Джокера и водить рукой вверх и вниз по его спине, но затем вцепился в его бедра и разорвал поцелуй. Медленно вытаскивая член почти до самого конца и затем с силой вгоняя его обратно, Брюс продолжал внимательно следить за выражением лица Джокера, дыхание которого – к удовольствию Брюса – перехватило. Он продолжал двигаться в медленном ровном темпе, наслаждаясь окружающим его плоть жаром и тем, что Джокер сдерживался и старался не показать раздражения из-за медленного темпа. – Давай же, сладенький. Покажи мне, на что ты способен, – едва ли не насмешливо произнес Джокер, и Брюс, поддавшись его желанию, вогнал в него член куда быстрее. Джокер засмеялся – тогда Брюс навалился на него всем телом и начал вколачиваться в него жестче, быстрее, и смех сменился стонами. Дыхание Джокера перехватило, он умолк на мгновение, но тут же снова засмеялся. Он лежал, вжимаясь лицом в стол, и его смех звенел в комнате. Все это напомнило Брюсу, как тот смеялся во время их драк. Он еще несколько секунд наслаждался звуками его голоса, а после зарычал, обхватил горло Джокера ладонями и слегка стиснул его, и тот сразу же замолчал. Брюс растворился в этом моменте и спустя совсем немного времени почувствовал надвигающийся оргазм. Он застонал и начал надрачивать Джокеру, отказываясь кончить раньше него. Тот застонал, посылая вибрацию от звука прямо в руку Брюса, напрягся всем телом и, благодаря паре уверенных движений кулаком, кончил, заляпав весь стол, собственную одежду и чужую ладонь. Брюс последовал за ним спустя всего пару секунд, и ему едва удалось воплотить в жизнь пришедшую вдруг в голову идею – успеть вытащить член и кончить на скованные руки и одежду Джокера. Тот еще не успел прийти в себя, чтобы осознать, что только что произошло. Брюс разжал руку на его горле и, совершенно не беспокоясь об учиненном беспорядке, положил голову ему на плечо, чтобы восстановить дыхание. – Ты платишь за костюм, – пробормотал Джокер. Брюс кивнул, не отрываясь от мягкой ткани его рубашки, и слегка повернул голову, чтобы дышать стало чуточку легче. – Душ? – спросил Брюс, на что Джокер согласно промычал и ткнул его локтем. Брюс уже собрался спросить, нужна ли ему помощь, чтобы избавиться от наручников, как Джокер вытащил из-под его тела руки и потянулся – наручники все еще болтались на одном запястье. Брюс подобному больше не удивлялся. Он просто помог Джокеру подняться со стола, сбросил джинсы и размял затекшую шею. Джокер последовал его примеру, стащил с себя всю одежду и направился в ванную, совершенно не заботясь о том, идет ли Брюс за ним следом. Брюс лишь закатил глаза, как мог быстро убрал устроенный беспорядок, схватил сброшенную ими обоими одежду и пошел за ним.

***

Необходимость переодеться пришлось обосновывать, но в итоге Джокера удалось убедить, что завтракать голым Брюсу не стоит, особенно когда он валится с ног от недосыпа, а его кожа все еще влажная после душа. Джокер поворчал немного, но все же позволил ему одеться, стребовав обещание, что в следующий раз, когда он стащит его одежду, Брюс не будет жаловаться по этому поводу. Брюс пообещал, что сделает все возможное, и улыбнулся Джокеру, заново наносящему грим. Джокер разогрел пирог и сделал им обоим кофе, Брюс же в это время сидел за столом и пытался осознать, что же такое произошло этим утром. Он продолжал молчать, даже когда Джокер протянул ему его пирог и кофе, уселся за стол со своей порцией завтрака и вытащил телефон. Брюс бы решил, что Джокер его игнорирует, если бы тот не проводил время от времени своей ногой вдоль его. – Так в чем был твой интерес во всем этом? – спустя пять минут тишины спросил Брюс. Джокер медленно приподнял в ответ бровь, но от телефона так и не оторвался. – Какой ответ ты хочешь? – парировал он, отхлебнув немного кофе, и настолько быстро метнул пронзительный взгляд на Брюса, что тот едва его не упустил. – Правдивый, – ответил Брюс серьезно. – Мне кажется, это очень сексуально, когда ты начинаешь командовать и доминировать, – невозмутимо выдал Джокер, глядя Брюсу в лицо, после чего приторно ему улыбнулся, похлопал ресницами и снова переключил внимание на телефон. Брюс одарил его злобным взглядом, и через мгновение Джокер вздохнул и снова повернулся к нему, на этот раз с терпеливым выражением лица. – Ты знаешь, как собаки играют со своими щенками? – Брюсу не нравилось, к чему клонил Джокер, но отрицательно покачал головой. – В общем, они такие сладкие. Иногда мамочка позволяет щенкам выиграть в стычке и подчиняется, потому что это полезно для них. Ты щеночек, притворяющийся жестоким подонком, а я мамочка, позволяющая тебе притворяться жестоким подонком, – чересчур терпеливо пояснил Джокер. Брюс не был уверен, стоит ли ему оскорбиться или начать беспокоиться из-за этого объяснения. – Это, вероятно, самая странная вещь из всех, которые ты мне говорил, – ответил он, стараясь сохранить спокойный тон, несмотря на то, что ему очень хотелось разозлиться на Джокера. – Да ладно тебе. Я великолепно смотрюсь в женской одежде, – подмигнув Брюсу, Джокер расплылся в улыбке. Но Брюс переключил внимание на кофе. Ругаться с Джокером не было смысла, вот только начавшее было зарождаться желание остаться и поспать в его постели сошло на нет. Допив кофе и доев пирог, он дождался, пока Джокер обратит на него внимание, и поднялся на ноги. – Мне нужно домой, – едва ли не извиняющимся тоном произнес Брюс. Джокер вздохнул, но, чуть подувшись, кивнул. Убрав со стола тарелку и чашку, Брюс поцеловал его в висок и направился к выходу. Выйдя из квартиры, он начал быстро и тихо спускаться по лестнице. У входной двери он наткнулся на Джонни и Тыковку. Едва заприметив Брюса, собака тут же принялась лаять и рваться с поводка. Пришлось приостановиться и подождать, пока Джонни снова не присмирит ее, только после этого Брюс осмелился расслабиться. – Так и знал, что не просто так меня погнали выгуливать эту чертовку ни свет ни заря, – вместо приветствия пробурчал Джонни, на что Брюс вежливо ему улыбнулся и пожал плечами. – Извини, – произнес он не слишком искренне. – Да пофиг. – Джонни с Тыковкой на буксире прошел мимо, но едва Брюс сделал шаг, как Джонни его окликнул. Серьезность тона заставила Брюса отнестись к словам Джонни с особым вниманием. – Он будет занят несколько дней. Если я ему понадоблюсь, то присмотреть за собакой будет некому. – Джонни не смотрел ему в глаза, и Брюс понял, что происходит нечто, о чем ему следовало бы знать, но надавить на Джонни, чтобы выяснить, что именно, он не мог, и это ему совершенно не нравилось. – Дай мне знать, если тебе понадобится помощь, – сказал он в итоге. Хоть Брюс и не особо любил эту собаку, заставлять ее мучиться он не собирался. – Я выкраду твой номер с его телефона, – отозвался шутливо Джонни. Кивнув, Брюс развернулся и поспешил выйти на улицу. У него появилось ощущение, что ему надо быть дома. Мчась по улицам, Брюс старался не нарушать правил дорожного движения, и ему удалось каким-то образом добраться до поместья, не привлекая внимания к своей далекой от идеальной манере вождения. Альфред уже не спал, а Тим уже должен был уйти в школу. По пути в спальню Брюс попытался прокрасться мимо Альфреда незамеченным, что, впрочем, ему не удалось. Тогда он сделал вид, что ничего такого не происходит, но Альфред понимающе приподнял одну бровь и, слегка покачав головой, молча прошел мимо. Проскользнув в свою комнату, Брюс забрался в постель, и единственная причина, почему он не проспал весь день, – разбудивший его через несколько часов Альфред. Ворча и жалуясь, Брюс все же поднялся и, прежде чем приступить к делам, даже уселся немного поесть. Он раздумывал над тем, не пойти ли ему в Уэйн Энтерпрайз, но затем Люциус прислал ему сообщение о том, что там все в порядке. У Брюса, правда, закралось подозрение, что тот сделал это по просьбе Альфреда, но он все же поверил Люциусу на слово и остался дома. Он провел весь день, занимаясь делами, накопившимися из-за того, что Барбара перестала выходить с ним на связь. На помощь пришел Тим, когда у того появилось время. И пусть им все еще было непросто находиться в присутствии друг друга, Тим всегда оставался дружелюбным, и Брюс был рад, что впустил его в свою жизнь. – Эту проблему с Аркхемом ни за что не решить, – заявил Тим, потирая уставшие глаза после нескольких часов, проведенных за чтением финансовой документации, и часть Брюса очень хотела с ним согласиться. – Нам стоит сделать перерыв и вернуться к этому вопросу через несколько дней, – заметил он, и Тим тут же без дальнейших подсказок закрыл документ, встал и потянулся. Брюс закончил просматривать файл с записями по пациентам лечебницы, затем тоже поднялся и обошел пещеру, чтобы разогнать немного кровь и размять затекшие мышцы. Ему стоило начать собираться на патрулирование. К тому же если учесть, что Джокер, по всей вероятности, несколько дней будет занят, не помешает убедиться, что в городе не происходит ничего плохого. Проигнорировать Джокера и дать ему тем самым преимущество в случае, если тот задумал что-то глупое… Брюс предпочитал противоположный вариант. Он сомневался, брать ли с собой Тима, но не думал, что если оставит его дома, из этого выйдет что-то хорошее. – Ты меня здесь не оставишь, – заметил Тим, читая его мысли, и Брюс прикусил губу, чтобы сдержать улыбку. – И не собирался, – ответил он. Тим одарил его недоверчивым взглядом, но развивать тему не стал. Дождавшись захода солнца, Брюс облачился в бэткостюм и помчался в город. Он позволил Тиму заниматься в эту ночь своими делами. Тот снова посмотрел на него с недоверием, но вопросов о внезапно дарованной свободе задавать не стал. Брюс отправился в сторону Amusement Mile, напоминая себе, что Тим справится со всем и в одиночку. Джокера Брюс не нашел, чему, впрочем, не особо удивился. Он поработал с дюжиной его головорезов, но в итоге был вынужден признать, что угрозами правды о том, где находится их босс, не добиться. От этой мысли Брюса пробил озноб, и он даже не погнушался попросить Альфреда отследить мобильник Джокера – в надежде, что тот взял его с собой. После нескольких мгновений неодобрительной тишины Альфред просьбу все же исполнил. – По всей видимости, телефон он оставил дома, – спустя минуту печальным голосом проинформировал он. Не сдержавшись, Брюс выругался себе под нос. – Что-то не так? – Голос Альфреда прозвучал максимально вежливо и нейтрально. Брюс улучил момент, чтобы обдумать варианты действий. – Джонни сказал, что Джокер будет занят несколько дней. И утром он вел себя странно, а сейчас я не могу его найти, – признался он в результате. Альфред задумчиво хмыкнул, Брюс в это время успел перепрыгнуть с одной крыши на другую. – Вы рассматривали версию, что он может быть дома? – спросил Альфред. Этого Брюс не делал, вот только Альфреду об этом знать необязательно. – Он что-то задумал. Я знаю, – ответил он. Альфред, к его облегчению, не стал настаивать на своем. Брюс знал Джокера и был уверен, что что-то не так. Нутром это чуял. – Я продолжу патрулирование, – в конце концов сказал он. Альфред, несмотря на согласие, идеей не воодушевился. – Ты в любой момент можешь пойти спать, если устал. – Брюс сказал это лишь потому, что знал, как раздражают Альфреда подобные предложения. – Не задирайте меня, – усмехнулся тот. Улыбнувшись, Брюс отключился и продолжил свой путь. Джокера и след простыл, но незадолго до рассвета Брюс получил сообщение от Альфреда, в котором говорилось, что неизвестный оставил в участке Гордона подозрительную коробку, адресованную Бэтмену. Поблагодарив Альфреда, Брюс помчался в указанном направлении. Тим уже был на крыше здания, серьезным тоном разговаривал с Гордоном. Брюс дождался, пока оба закончат начатую мысль, и только после этого присоединился к ним. Указав на стоящую в нескольких шагах от него коробку, Гордон прикурил. – Это для тебя. Мы ее просканировали. Внутри нет взрывчатки или чего-то подобного, но мы ее не открывали, – сказал Гордон. Подойдя к коробке, Брюс осторожно – и одновременно с любопытством – рассматривал ее несколько мгновений, после чего взял в руки. Она была довольно большой, так что пришлось поднимать обеими руками, но оказалась достаточно легкой, чтобы удерживать ее на весу всего одной. Открыв ее, Брюс заглянул внутрь, там были старые газетные вырезки. Он нахмурился и порылся внутри, но ничего важного так и не обнаружил. – Вместе с ней пришло это. – Гордон протянул Брюсу конверт. Тим взял у него коробку, Брюс же открыл конверт и вытащил из него розовый лист бумаги. Тот пах дешевыми цветочными духами, от которых у Брюса тут же разболелась голова. Открывая записку, он задержал дыхание, чтобы не вдыхать цветочный парфюм. Едва же осознал, от кого пришла записка, сердце пропустило удар. Хочешь совершить обмен? Это наверняка был Джокер. Брюс почувствовал, как Тим выжидательно сверлит его взглядом, а Гордон позади него переступил с ноги на ноги, и это уже был перебор. В коробке должна быть подсказка, нужно лишь разгадать загадку, а для этого придется вернуться в пещеру. – Я с этим разберусь, – произнес он и, жестом велев Тиму следовать за собой, направился к машине, припаркованной в паре кварталов от участка. Тим поначалу немного замешкался с коробкой, но довольно быстро разобрался, как перехватить ее поудобнее, и успел нагнать Брюса. Обратная дорога домой прошла в молчании. Едва оказались в пещере, Брюс забрал у Тима коробку и не глядя, идет ли тот за ним следом, пошел к ближайшему столу, куда вывалил все ее содержимое. На первый взгляд казалось, что там не было ничего, представляющего хоть какой-то интерес, но тут среди газетных вырезок он заметил полароидный снимок. Брюс судорожно вдохнул, поднял фотографию и вдруг почувствовал себя так, словно ему на голову опрокинули ведро ледяной воды. На фото была маленькая девочка лет четырех, и она выглядела напуганной. Брюс даже не осознавал, что дрожит, пока Тим не схватил его за запястье и не забрал снимок. – Я проверю, не сообщал ли кто о пропавшем ребенке, – сказал Тим. Брюс вроде бы поблагодарил его за это, но был не уверен. Тим продолжил что-то говорить Альфреду, но Брюс не понимал, что именно, да и не то чтобы хотел понимать. Он бросил взгляд на часы – было слишком поздно снова появляться на улицах в костюме, но он не представлял, как сможет оставить ребенка наедине с Джокером на целый день. Усилием воли он заставил себя сдвинуться с места, снял бэткостюм и, скорее по привычке, принял душ. Сейчас он не мог ничего сделать, лишь проверить, где находится телефон Джокера – тот оставался все там же, – но даже если это правда, это не означало, что Джокер где-то поблизости. Брюс вернулся в пещеру, где Альфред с Тимом с мрачными выражениями на лицах изучали содержимое на экранах компьютера. Брюс направился к ним, заранее страшась новостей. Первым его присутствие заметил Альфред, судя по его лицу, ничего приятного они не обнаружили. – О пропаже ребенка заявил отец девочки. Она из Нэрроуз, ее мать мертва, – сказал Альфред. Обдумывая новую информацию, Брюс задался вопросом, почему Джокер похитил ребенка из Нэрроуз, а не из какого-то другого, более престижного, района. – В полиции считают, что отец как-то с этим всем связан, – заметил Тим, так и не оторвавшийся от содержимого на экране. Тут Брюс вдруг понял, почему Джокер выбрал именно этого ребенка. Если внимание полиции будет сосредоточено на отце, они не станут искать других подозреваемых, а это именно то, что Джокеру нужно. – Но главный вопрос в том, кто на самом деле похитил ребенка? – повернулся Тим к Брюсу. И хотя Брюс ждал этого вопроса, всё равно не знал, как сейчас поступить. – Джокер, – вздохнул Альфред, опередив Брюса, пытающегося решить, как лучше всего объяснить ситуацию. Что-то должно быть отразилось на лице Брюса, потому что Тим со стоном от него отвернулся, а Альфред покачал головой, уставившись на него так, словно не мог поверить в происходящее. – Слушайте, мне всего лишь нужно вернуть ему нож, и тогда он отпустит ребенка. – Даже ему самому его голос показался уж слишком спокойным. – Какой нож? – спросил Тим. Брюс до этого и не осознавал, что так и не рассказал им о ноже, который все еще хранился у него. – Один из его ножей у меня. Он у него с самого первого дня и, полагаю, имеет для него какое-то сентиментальное значение. Я забыл его вернуть, – пояснил Брюс. Как же ему сейчас хотелось, чтобы он просто вернул Джокеру нож еще несколько недель назад, тогда всего этого не произошло бы. Судя по лицам Тима и Альфреда, они думали о том же. – Я просто отнесу ему сейчас нож, и ребенок сможет вернуться домой еще до обеда. – Брюс пошел к сейфу, где хранил нож Джокера. – Ты не можешь прямо сейчас отправиться искать его в виде Бэтмена, – заметил Тим. – Я знаю. Но, к счастью, мне известно, где он живет, – сказал Брюс, приостановившись, чтобы оценить едва ли не шокированное выражение лица Тима. – Я все равно не думаю, что это хорошая идея – пойти к нему с таким настроем и, кстати говоря, дать ему узнать, что ты и есть Бэтмен, – высказался Тим, на что стоящий позади него Альфред согласно кивнул. Брюс вздохнул, не совсем понимая, в чем проблема, но решил все же пояснить свою точку зрения Тиму. – Он все равно узнает, рано или поздно. И я не злюсь на него, если ты беспокоишься именно об этом. Это моя вина, а он просто делает то, что делает всегда. – Сложив на груди руки, Брюс одарил Тима покровительственной улыбкой – во всяком случае, так было задумано, – а в ответ получил яростный взгляд. – Да. Именно об этом я и беспокоюсь. Ты ничего не продумал до конца. – Тим сделал шаг к Брюсу и выглядел при этом так, словно готов драться, если потребуется. – Просто подожди до вечера, мы обо всем позаботимся. Брюс не хотел ждать. Девочка могла бы оказаться дома всего лишь через несколько часов, если бы он просто поехал сейчас к Джокеру. Он, конечно, понимал, чем обусловлены опасения Тима, вот только не собирался с ним соглашаться. Он не был зол или расстроен, так что не видел проблемы. – Возможно, в данный момент было бы неплохо позавтракать? – Альфред, не дожидаясь ответа, пошел к выходу из пещеры. Тим, еще немного посверлив Брюса взглядом, направился следом. Брюс остался на месте, есть не особенно хотелось, да и без этого осуждающего отношения он тоже мог обойтись. Усевшись за компьютер, он нажал кнопку включения, вот только дальше этого дело не пошло. Он не знал, что делать. Вздохнув и проведя ладонью по лицу, он решил, что пока может хотя бы вытащить нож из сейфа. Он может дождаться вечера, чтобы отнести его Джокеру, пусть даже сделает это, только чтобы доказать неправоту Тима. Достав нож, Брюс не стал оставлять его в пещере, как следовало бы поступить, а взял его с собой и пошел в свою комнату.

***

Дождавшись полудня, он позвонил Джокеру, но, к его смятению, звонок был тут же переадресован на голосовую почту. Он дал Джокеру час, чтобы тот перезвонил, но ответа так и не дождался. Тогда Брюс решил заглянуть к нему домой, чтобы убедиться, что ребенок не с ним, а если он случайно прихватит с собой в кармане нож, то это не потому, что действительно намеревался отдать его Джокеру. Незаметно выскользнуть из поместья и прокрасться в гараж удалось достаточно легко. Брюс завел мотоцикл и помчался в город. Всю дорогу он игнорировал то, как по мере приближения к нему все сильнее и сильнее сдавливало грудную клетку. От него лишь требуется занять Джокера до захода солнца. Припарковавшись, Брюс тут же поспешил внутрь здания. Молниеносно поднявшись по лестнице, он замер перед дверью квартиры Джокера. Судорожно вздохнул и постучал. Внутри тут же занялась лаем Тыковка, вот только открывать дверь никто не торопился. Брюс постучал еще раз – сильнее и настойчивее. По ощущениям, прошла вечность, но замок наконец-то щелкнул, и Джокер открыл дверь. Грим на его лице потускнел и немного размазался, словно он заснул, не смыв его. Несколько долгих мгновений Джокер просто смотрел на Брюса, но затем отступил, позволяя ему войти и отпихивая Тыковку от двери. Затем просто ушел в глубь квартиры, не произнеся ни слова и оставляя Брюса одного. Тот переступил порог, но за Джокером не пошел. Брюс стоял у двери, не в силах пошевелиться, не уверенный, что же делать, и прежде, чем он успел что-то для себя решить, Джокер, на лице которого отразилось что-то очень похожее на беспокойство, снова появился в его в поле зрения. Уставившись на него, Брюс попытался подобрать правильные слова, но голова оставалась совершенно пустой. Если Джокер не скажет ничего, за что можно будет зацепиться, он просто выпалит первое, что придет в голову. – Так что я могу для тебя сделать? – наконец спросил Джокер. Прозвучало это так, будто он спросил только потому, что Брюс все еще молчал, а не потому, что ему действительно интересно. Брюс попытался ответить, но так и не придумал, что же сказать. В итоге он просто залез во внутренний карман куртки и после секундного колебания вытащил нож и протянул его Джокеру. Джокер застыл. В его глазах не было ни удивления, ни растерянности, он не спрашивал, почему у него его нож, и, возможно, Брюс должен был это предвидеть. Джокер не смотрел ему в глаза, но и на нож он тоже не смотрел. Все это должно было бы обеспокоить Брюса, но лишь привело его в еще большее замешательство. Он не знал, чего именно ожидал, но уж точно не этого вот. – Почему ты хочешь разрушить все сейчас? – В тихом голосе Джокера звучала едва различимая боль, что застало Брюса врасплох. Он не понимал, как может рушить что-либо, давая Джокеру именно то, чего тот жаждал годами. Он не понимал реакцию Джокера. Но времени спросить, что тот имеет в виду, Джокер Брюсу не дал – развернулся на пятках и направился прочь от него. На нож при этом так и не взглянул. Брюс в ошеломленном молчании несколько секунд пялился ему в спину, но тут резко вышел из ступора и поспешил за ним. Нож он предусмотрительно оставил на полочке, чтобы у Джокера было меньше оружия под рукой, если он вдруг решит на него наброситься. Схватив Джокера за руку, чтобы не дать ему сбежать, Брюс вдобавок ко всему еще и прижал его к стене, правда, не так сильно, как обычно. Джокер бросил на него короткий свирепый взгляд, но тут же отвел глаза в сторону и, хоть и прижал свободную руку к груди Брюса, вырываться из захвата не стал. – Что значит «я все рушу»? – спросил Брюс, изо всех сил стараясь, чтобы в голос не проскользнуло испытываемое им сейчас раздражение. Лицо Джокера дернулось, но до того, как Брюс уловил, что это было, тот уже подавил вспышку эмоций, исказившую его черты, и, стиснув зубы, уставился на что-то поверх плеча Брюса. Брюс едва сдержал желание хорошенько его встряхнуть, чтобы тот перестал молчать, но знал, что это все равно не сработает – не тогда, когда Джокер настолько закрылся. – У нас все было нормально, – пробормотал вдруг Джокер, словно говоря это больше себе, чем ему. На Брюса нахлынуло осознание, что Джокер уже знал правду, и он почувствовал себя ужасно глупо, потому что не понял этого раньше. Конечно же, Джокер обо всем догадался, Брюс идиот, что до этого момента не понимал этого. И не то чтобы Брюс совсем ничего не подозревал, он просто продолжал придумывать оправдания и причины, чтобы игнорировать саму возможность. – Но ты ведь всегда хотел именно этого. – Брюс не понимал, почему Джокер недоволен. – В чем проблема, что… Джокер прервал Брюса, закрыв его рот ладонями, и настойчиво замычал что-то, чтобы заглушить любые слова, которые хотел сказать ему Брюс. Брюс нахмурился в попытке понять, что же творится сейчас в голове Джокера, но не смог придумать ничего, что имело бы хоть какой-то смысл. – Не делай еще хуже, – едва ли не умоляющим тоном попросил Джокер, и Брюс отпустил его руку. Совсем не так он представлял себе развитие ситуации. Он оторвал руки Джокера от своего рта, прикусил губу и сделал глубокий вдох, пытаясь понять, как же лучше всего расхлебать кашу, которую сам же и заварил, и желательно до того, как ситуация окончательно выйдет из-под контроля. – Почему это проблема, если ты уже и так знал правду? – спросил Брюс, надеясь прояснить ситуацию. Джокер замотал головой и всплеснул руками, так что Брюсу пришлось отойти от него на шаг, чтобы не получить ненароком пощечину. – Я ничего не знаю, – не глядя на Брюса, отозвался Джокер. Судя по голосу, убедить в этом он пытался скорее себя, чем его. Брюс же пришел лишь в еще большее замешательство, у него даже закралась мыслишка, что Тим был прав, и ему стоило остаться дома и дождаться вечера. – Я просто не понимаю, в чем проблема, – куда тише, чем намеревался, произнес Брюс. Джокер вздохнул и грустно ему улыбнулся, а спустя несколько долгих мгновений обхватил его лицо обеими ладонями, но прикосновение оказалось слишком нежным, чтобы смогло успокоить Брюса. – Разве ты не можешь быть просто моим Брюсси? Нам ведь и так было хорошо, верно? Просто оставайся моим сладеньким, нормальным Брюсси. – Улыбка Джокера дрогнула, и Брюсу очень захотелось пойти у него на поводу, пусть он до сих пор и не до конца понимал сложившуюся ситуацию. Потребовалась вся сила воли, чтобы не поддаться ему, лишь бы только Джокер снова был счастлив. Но он напомнил себе о похищенной маленькой девочке и сказал себе, что должен верить в Джокера: тот справится со своей проблемой и сможет принять правду. – Где девочка? – Увидев обиду и боль от предательства в глазах Джокера, Брюс возненавидел себя, но все же остался стоять на своем. – Я не знаю. – В голосе Джокера прорезались холодные нотки. – Это не игра. Ты получил назад свой нож, так что отпусти девочку. – Брюс бездумно шагнул к Джокеру и уставился на него не мигая, следя за тем, чтобы выражение собственного лица оставалось спокойным, пока он пытался заставить Джокера сделать то, что ему было нужно. – Я не знаю, о чем ты говоришь, – продолжал настаивать Джокер. Брюсу понадобилась лишь доля секунды, чтобы решить, что раз уж он не может достучаться до Джокера по-хорошему, то всегда может прибегнуть к старому проверенному методу, поэтому притиснул его к стене и – в качестве безмолвного предупреждения – прижал к горлу предплечье. Джокер удивленно крякнул, но затем на него обрушилось понимание происходящего, и он безуспешно попытался оттолкнуть Брюса. – Я не собираюсь играть. Ты отпустишь девочку, если не хочешь проблем, – прорычал Брюс, твердо глядя на Джокера. Тот в ответ сузил глаза и стиснул плотнее зубы, отказываясь давать Брюсу желаемое. Это раздражало и приводило в бешенство. Но Брюс знал, как не поддаться эмоциям. Чуть погодя Брюс начал сомневаться в эффективности жестокого обращения с Джокером. Поколебавшись еще немного, он твердо, но ласково обхватил лицо Джокера рукой и принялся ждать, пока тот перестанет вырываться и посмотрит ему в глаза. Он коротко ему улыбнулся – улыбка, впрочем, не затронула глаз, – надеясь, что поступает сейчас правильно. – Я понимаю, ты расстроен, но мне нужно, чтобы ты прекратил вымещать злость на других людях, – сказал Брюс ровным спокойным голосом, но Джокер лишь затряс головой, пытаясь его отпихнуть. – Можешь злиться на меня, если благодаря этому тебе станет лучше, но ты получишь все, чего только хотел… – Это не то, чего я хочу! Брюс замер, услышав злость, боль, едва ли не отчаяние, сквозящие в голосе Джокера. Он не мог припомнить, доводилось ли ему вообще слышать их в его исполнении, и сейчас не понимал, как лучше ответить. Он уставился на Джокера и встретился с ним взглядом, пытаясь найти в его глазах ответ, но нашел в них лишь боль и злость, направленные исключительно на него. Брюс ничего не понимал. То, что он и есть Бэтмен, должно было сделать Джокера счастливым. – Ты такой глупый. Почему ты не можешь быть просто моим Брюсси? – Джокер еще миг сверлил его взглядом, после чего отпихнул со всей силой и, едва появилась возможность, тут же широким шагом покинул комнату. Брюс отпустил его – был слишком ошеломлен. Ему потребовалась еще минута, чтобы взять себя в руки и последовать за ним. Он решил, что должен хотя бы убедиться, что Джокер отпустит ребенка, раз уж не может успокоить его самого. Он нашел его на кухне, Джокер кормил Тыковку кусочками сушеного мяса. Брюс решил держать дистанцию, пока не убедится, что подходить к нему снова безопасно. Тыковка зарычала на него и принялась жевать мясо быстрее, словно боялась, что Брюс его украдет, если она не будет достаточно осторожна. Джокер не стал шикать на нее, как делал это обычно в присутствии Брюса, вместо этого дал ей еще мяса, делая вид, что Брюса тут нет и в помине. Брюс же, вместо того чтобы пытаться добиться от него хоть какой-то реакции, вздохнул и уселся на ближайший к Джокеру стул, сохраняя при этом безопасное расстояние между собой и Тыковкой с ее острыми, как лезвие бритвы, зубами. Он сомневался, что Джокер в его нынешнем настроении станет мешать ей покалечить его. Брюс молчал и не двигался еще несколько минут, а затем подпихнул Джокера кончиками пальцев ног, чтобы получить от него хоть какую-то реакцию. Тот рыкнул, но лицом к нему не повернулся, и Брюс понял – тот все еще не успокоился. Он прикусил губу и начал думать, что делать дальше. Он бы понял, если бы Джокер злился на него за то, что у него был от него столь большой секрет, но только дело было не в этом. Джокер злился на то, что Брюс и есть Бэтмен. Он едва удержался от смеха. Это был единственный расклад, к которому он и не думал готовиться. И, если он прав и Джокер действительно уже успел обо всем догадаться, то в умении отрицать факты он преуспел лучше самого Брюса. Ну, по крайней мере, Дик здорово повеселится, услышав эту историю. – Как насчет этого – я уезжаю домой, сплю до самого утра, а завтра, надеюсь, услышу, что та маленькая девочка снова со своим отцом. Я попрошу Альфреда испечь чизкейк. Посмотрим, сможет ли он сделать его и с шоколадом, и с клубникой одновременно. Потом ты заглянешь в гости, и мы притворимся, что ничего не произошло, если это то, чего ты хочешь. – Брюс надеялся, что именно этих слов и ждал от него сейчас Джокер. Джокер ничем не показал, что услышал его, но Брюс все равно терпеливо прождал несколько долгих минут, после чего кивнул и поднялся с места. Ему придется верить, что Джокер поступит правильно, довериться ему, и, возможно, это лучшее из того, что он может сделать в данный момент. Вверить жизнь другого человека в руки Джокера, когда тот настолько расстроен, при обычных обстоятельствах это было бы последнее, что Брюс сделал по собственной воле. Но что-то подсказывало: если пытаться сейчас силой заставить Джокера сделать что-то иное, ничем хорошим это не кончится, а уходя, он поступает правильно. Он будет терзаться всю ночь, но он надеялся, что инстинкты его не подводят. – Тогда увидимся завтра? – Ответа Брюс не ждал, но все же дал Джокеру время изменить решение и что-то сказать. Когда же стало очевидно, что Джокер устал от его компании, Брюс вздохнул и оставил его кормить собаку в одиночестве. Он не будет спать до тех пор, пока ребенок не окажется в безопасности, а завтра приложит все свои умения, чтобы подыграть фантазиям Джокера.