Корми своих Демонов

      Во всей этой суматохе Трэвис забыл про телефон. Аппарат лежал на тумбе, так что Фелпс достал его одним движением. Он был выключен, но особого значения юноша не уделил этому. В сравнении с остальным, что происходило, неработающий телефон казался мелочью.       Трэвис старался устаканить пульсирующую боль в висках. От того, что он начинал вспоминать ощущения от каждого его прикосновения, в животе снова появилось приторное чувство. Он запомнил всё. Тут же юноша припал щекой к подушке. Он старался заглушить моменты вчерашнего дня. Ему нравилось само чувство волнения от одного малейшего намёка на то, что нечто подобное повторится, но всё ещё не нравилась сущность персоны, которая покрывала тело скверной своих губ, зубов и острого разгоряченного языка.       С другой стороны, если бы демон желал ему смерти, Трэвис не очнулся бы в своей кровати. У Салли было много потрясающих возможностей избавиться от него, но он так и не воспользовался ими. Странно и нелогично, не правда ли? Что же тогда движет им? Для Трэвиса это оставалось нерешённым вопросом.       Юноша отложил мобильный в сторону и уставился на оконную раму. Близилась ночь. Он очень долгое время провёл в постели. Очень хотелось спать, несмотря на образ проведённого дня. Снаружи всё будто было наизнанку, а внутри — пусто. Трэвис молча выругался. Аромат вереса и цикория никак не выветривался, хотя форточка была приоткрыта и впускала свежий прохладный поток воздуха, и это дурманило рассудок. Кислород не щадил и ударял прямо в голову…       Тут он почувствовал, как кто-то плюхнулся на соседнее место. Нетрудно догадаться, кто это был. Трэвис чуть сильнее стиснул зубы и повернулся к Салли, чтобы снова посмотреть в его наглые, бесстыдные глаза.       — Какого чёрта? — спросил юноша слегка хриплым голосом. Поняв, что от слова-паразита надо поскорее избавиться, Трэвис цокнул, затем уточнил, — Не веди себя здесь, как хозяин. Бесишь.       — Ну, после того, что между нами было, ты просто не можешь выгнать меня.       Слова вылетали с уверенностью и непоколебимостью. Салли искренне верил в правоте и истине собственных убеждений, что было ясно, исходя из манеры его поведения. Как же это раздражало…! Если бы Фелпс тоже являлся демонической сущностью, от него бы разило негативной аурой за километров двадцать. Внутренняя неопределённость и вечные недомолвки, которые заставляли чувствовать постоянный дискомфорт, закипали внутри вместе с кровью и вот-вот вырвались бы наружу. Кажется, Салли ощутил на себе желание Трэвиса убивать, поэтому встал на ноги.       — Тебе надо переварить всё, не так ли? — вроде как с насмешкой, но в то же время понимающе произнёс Фишер.       Не дождавшись ответа, парниша покинул дом Фелпсов. Он просто исчез из виду, как будто растворился в воздухе. Вслед за демоном пропал его терпкий неестественный для людей аромат.       Как ни крути, Салли был прав практически во всём. Даже если Трэвис не желал признавать правоту синевласого «друга», он понимал.       Юноша скинул с себя одеяло и принял сидячее положение. Он прожигал взглядом пол ещё несколько минут, потом наконец встал. Руки потянулись к зарядному устройству, которое валялось на полу. Трэвис оставил телефон заряжаться, а сам направился на кухню. Он всё ещё смотрел на любую еду с отвращением, однако из утробы доносилось мелодичное пение китов, давая понять, что пора бы уже закинуть в желудок хоть что-нибудь.       Нехотя Трэвис открыл дверцу холодильника, по полу пробежал холодок. Остатки каши были единственным оптимальным вариантом. Он вытащил миску с последней порцией. Обыкновенная перловка, такая же, какую он всегда ест, но почему-то один лишь взор на неё вызвал очередной приступ тошноты и головокружения. Миска выпала из рук и разбилась вдребезги о пол. Трэвис пытался удержаться на ногах, ухватившись о край стола. Тщетно. Стол был опрокинут.       Места укусов снова начали пульсировать жгучей болью, хотя недавно всё утихло. Парень измазался в перловке и собственной рвоте.       «Мда… паршивый денёк…» — думал Трэвис, решив игнорировать чувство голода. В какой-то момент ему показалось, что вся его жизнь выглядит именно так. Ничтожно, жалко, грязно, отвратительно. Казалось, что лучше-то не будет.       Трэвис начал понимать, что отключается, правда сделать ничего не мог. Последнее, что пришло ему в голову, это вопрос, который взволновал душу: «Интересно, как там папа?»

***

      И почему он только пришёл сегодня в школу? Ведь вчера ему было очень плохо… Он сам не знал ответ, но, возможно, втайне от самого себя Трэвис надеялся снова увидеть его. Эта мысль промелькнула всего на мгновение, однако юноша предпочёл стереть её из своей головы хотя бы до окончания школьных занятий.       Как и в любой другой день, было очень много людей. Радовал тот факт, что пока не было видно синевласую макушку, что, подобно чёрному коту, приносила с собой одни лишь несчастья. Только вот котики хотя бы милые и пушистые, а этот дьявол — абсолютный садист без капли сочувствия, и ничего милого в этом нет!       «Помяни чёрта, и он появится…!» — подумал Трэвис, заметив Салли, который стоял прямо около шкафчика задиры и, видимо, ждал.       Трэвис подошёл ближе, стараясь изобразить безразличие. Всё же он выбрал забыть обо всём. Однако его организм решил иначе: при одном только взгляде на него кровь снова закипала во всём теле, здравый смысл уходил на второй план. Но Фелпс всё ещё пытался держать себя в руках.       Салли подвинулся, чтобы Трэвис смог достать свои вещи. Парень не смотрел на него. Даже не сказал банального «привет». Да весь его вид на данный момент словно кричал: «Видишь?! Мне на тебя плевать!» Это было весьма забавно, учитывая способности Салли к чтению истинных чувств.       Настала та неловкая ситуация, когда белокурый хотел снова вернуться домой как можно скорее. Ну или хотя бы подальше от него, потому как думал, что ещё немного, и Трэвис снова сорвётся, позволяя порочному и грешному желанию поглотить себя целиком…       — Милый, — наконец окликнул его Салли, — Тебе всё ещё хочется подумать?       Трэвис молча стиснул зубы и развернулся, дабы пойти в класс. Ему помешали. На запястье он ощутил холодные пальцы. По телу побежали мурашки. Фелпс поймал себя на мысли, что Фишер лезет к нему в голову. Снова.       Ступать дальше юноша также не решился, опасаясь бурной негативной реакции со стороны демона.       — Отпусти. — потребовал Трэвис спокойно и сдержанно. Потом, не ощутив никаких изменений, добавил, — Пожалуйста.       Салли еле усмехнулся и, уж в который раз, навис у него над ухом.       — Пару дней назад ты прогнал меня, а теперь о чём-то просишь… Интересно…       Потихоньку посторонние взгляды останавливались на этой парочке. Салли, по видимому, это нравилось, чего нельзя было сказать о Трэвисе. Жутко не комфортно — это мягко сказано. Накатило дежавю.       — Ты же, — Салли вновь и вновь растягивал каждое слово, — Хочешь меня. Я прав, и знаю это наверняка.       Он начал поглаживать пальцами шею юноши. Воздух снова будто изменился, а взглядов становилось всё больше и больше. Внутри творилось что-то невообразимо ужасное, и реакция была соответствующая: искажённая гримаса лица, глаза широко распахнуты, дыхание спёртое, а сердце бьётся так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди! И всё же Трэвис молчал…       — Как бы ты хотел? — руки Фишера начали спускаться ниже, сначала обхатив тонкую талию блондинчика, потом Салли решил позволить себе большее и распустил свои шаловливые ручонки в край. Он в наглую начал лапать Трэвиса, отчего у того даже шея покрылась румянцем! Салли обхватил пах и начал прижимать тщедушное тело Фелпса к себе ещё ближе. — Не волнуйся, никто об этом не вспомнит.       Терпение кончилось. Так больше продолжаться не могло. Трэвис ничего не говорил, лишь оттолкнул от себя предмет обожания и чуть ли не улетел на урок. Жар наполнил голову целиком, и пламя стыда вперемешку с возбуждением никак не угасало. Он был уверен, что Салли специально издевается над ним. Ну конечно, а иначе-то никак!       Странным показалось то, что Салли не поплёлся за ним. Зато никто не пялился. Было похоже на то, что будто никто и не видел того, что случилось. Силы этого дьяволёнка поражали… Кстати, Фишер не показался в классе даже после звонка, извещающего о начале занятий.       После окончания уроков Трэвис со спокойной душой, не думая ни о чём плохом, вышел из здания учебного заведения и был обескуражен увиденным: Ларри Джонсон неестественно прилегал к знакомому силуэту с голубыми хвостиками, и, похоже, протез ему не особо мешал. Краем глаза Ларри заметил растерянного Трэвиса, который тем временем стоял в сторонке и не знал что ему теперь делать с этой информацией. Однако сам же Джонсон не выдал никаких эмоций по этому поводу.       Трэвис глотнул много воздуха, так как пытался успокоиться и оставаться хладнокровным по отношению к данной ситуации как можно дольше. Трэвис с раздражённым выражением лица разворачивается и уходит в сторону дома, не желая больше лицезреть столь неприятную для него картину.       Салли услышал посторонние шаги, после чего почувствовал знакомую ауру и последовал за ней. Он спешил догнать недовольного юношу. И у него это получилось. Он схватил Трэвиса за руку и развернул лицом к себе. Тот недовольно дёрнул своё запястье, фыркнул и продолжил свой путь, но прежде, чем он совсем скрылся из виду, Салли успел заметить в уголках его глаз что-то блеснуло. Фишеру стало неприятно, его очко сжалось, и он пошёл немного прогуляться по городу.

***

      Фелпс в истерике разбил мобилу вместе с тумбой, на которой тот лежал. Злоба рвала на части. Как так?! Трэвис яростно пыхтел, пока память предательски вновь и вновь воспроизводила сцену на школьном дворе. Юноша ходил туда сюда по комнате не в силах взять себя в руки. Потом, всё же испустив нечто на подобии крика, сел на диван в гостиной и запустил пальцы в волосы.       — Успокоился? — спросил Салли, который словно по волшебству возник из ниоткуда. — Попсиховал и хватит.       Трэвис одарил Салли взглядом полным ненависти. Он резко вскочил с места.       — Это для тебя всего лишь игра, да? Я прав? — поток слов было больше не сдержать, и всё полилось наружу. Салли замолк и не произносил ни слова, дожидаясь окончания монолога. — Тебе нравится это, потому что ты думаешь, будто всё вращается вокруг тебя! Не получилось уломать меня, уломал другого. Ни с одним, так с другим, верно?       — Между мной и Ларри ничего нет. Мне просто нужна его душа, чтобы не подохнуть как псина подзаборная.       — Ах, да! Прости! Совсем забыл. Душа — это всё, что тебя интересует! — продолжал Трэвис, уже на готове расплакаться в любой момент. — А я, когда надоем, избавишься от меня? Съешь мою душу, а потом всё?       Салли молчал. Ему не хотелось видеть его в подобном состоянии, но и ответить на это он не мог.       — Трэв, если ты ждёшь от меня сладостных речей о том, как мне бесконечно жаль, то ты не в того втюрился. — аура самоуверенности растворилась в откровении. — Я не могу дать тебе то, что любой другой человек. Мои чувства и ощущения… они другие. Иные, чем у тебя или у Джонсона. Но должен сказать: многие годы я не чувствовал вообще ничего, а благодаря тебе снова ощутил нечто подобное. Ты понравился мне. Я сразу об сказал, так что не понимаю, почему ты каждый раз удивлялся моим действиям.       — Да! Мне кажется, я люблю тебя! Я не могу найти логичную причину или объяснение, которое устроило бы меня. Не знаю, что мне делать с этими чувствами, но отрицать их больше не имеет нахуй смысла! Каждый раз, когда вижу тебя, окружение другим становится! Я становлюсь другим.       Настала недолгая пауза. После передышки Трэвис продолжил.       — Я люблю тебя, Сал. И мне противна даже мысль о том, что ты можешь быть с кем-то другим, а не со мной.       Салли подошёл ближе и обнял его. Фелпс начал искать пальцами застёжки протеза. Салли остановил его, взяв его ладонь в свою.       — Не заставляй меня говорить это вслух. — попросил блондин, но Салли не реагировал, вынуждая признаться. — Да, — как можно тише произнёс Трэвис, — Я хочу тебя. Очень.       — Ты уверен? — переспросил демон, позволяя мальчику расстегнуть нижние застёжки. — Потому что дальше Бога не будет.        Трэвис помолчал несколько секунд, принимая окончательное решение по этому поводу, и в итоге робко кивнул.       Салли позволил Трэвису снять с себя маску. Втихаря он страшился того, как может воспринять его внешность юноша. Но опасения не оправдались. Трэвиса ничуть не оттолкнули ужасающие шрамы. Перебарывая нахлынувшую волну смущения, Трэвис первый прильнул устами к губам дьявола.       Салли снял его розовую кофту, и она тут же оказалась на полу. Он нежно поцеловал его в шею, слегка покусывая её. Весь торс парниши был усыпан поцелуями. Они отличались от прежних особой нежностью. Лёгким движением руки он потянулся к его джинсам и расстегнул ширинку. Салли стянул с него их и толкнул на кровать, после чего навис над ним.       В порыве страсти Фишер не стал дожидаться ответных действий от Трэвиса и сам начал раздеваться. Трэвис не мог отвести взор он оголённого тела своего одноклассника. Щёки и кончики ушей покрылись румянцем смущения.       Трэвис с небольшой опаской приближается к его члену, боясь слишком решительных действий. По коже побежали мурашки.       От невиданного ранее наслаждения вся энергия и сила Салли были сконцентрированы в области торса на пронзающим тело холодке. Это продолжалось ещё какое-то время.       Прелюдия закончилась, и Фишер перевернул под собой парня. Прежде чем войти, Салли лизнул ушко партнёру и шепнул: «Я буду нежным»       Трэвис плавился благодаря жару их тел. Стоны сами вырывались наружу, и, кажется, ещё больше заводили Салли. Во время процесса синеволосый периодически наклонялся, чтобы прикоснуться к смуглой коже губами…