Корми своих Демонов

      Утро выдалось солнечным, что, опять же, вызывало сомнение в начинающемся дне. Однако, солнечные зайчики, которые то и дело играли с голубыми распущенными локонами Салли, не могли не радовать в каком-то смысле. Трэвис поймал себя на мысли, что его партнёр выглядел весьма мило, если забыть про его отвратительный характер. На какой-то миг юноша искренне улыбнулся, но потом вспомнил всё то, что они вытворяли вчера, и захотел провалиться сквозь землю. Он закрыл лицо руками и отвернулся от ещё не пробудившегося Салли.       Трэвис старался перебороть это чувство, ведь, что сделано, то сделано и этого не изменишь. Он снова повернулся к нему лицом. Только сейчас он заметил небольшие рога шиповидной формы на том месте, где обычно красовались хвостики. Теперь стало ясно, почему Салли заплетал только их.       В этот же миг Трэвиса охватило любопытство, и его рука сама потянулась к рожкам. Пальцы уже находились в нескольких миллиметрах от них, но тут Салли проснулся. Трэвис резко отдёрнул руку, будто обо что-то обжёгся.       Некоторое время Фишер осматривался, словно не понимал, где находится. Он принял положение полусидя-полулёжа и приложил ладонь ко лбу.       — Всё в порядке? — спросил Трэвис, не скрывая волнения.       Фишер не ответил на заданный вопрос, всего лишь кивнул, затем слегка хриплым голосом произнёс:       — Доброе утро.       Приветствие звучало как-то сухо и отстранёно. Трэвис списал это на то, что, возможно, Салли ещё не полностью проснулся.       — Мне надо в душ.       Салли нехотя вылез из-под одеяла и направился в ванную.

***

      Вода звучала слишком громко. Любой звук сейчас врезался в кору мозга пронзающей волной. Капли стремительно стекали вниз по оголённому телу. Руками Салли опирался на кафельную стену, голова была опущена вниз, одновременно он чувствовал слишком много и одновременно ничего, что создавало необъяснимое словами чувство. Дыхание было размеренным, и внешне ничем не выдавалось внутреннее состояние, однако в действительности это было не так.       «Это всего лишь игра, » — напомнил сам себе Фишер, и ладони его непроизвольно сжались в кулак. Он почувствовал острую нужду снова вернуться в постель, как и всегда по утрам, но именно сегодня эта нужда немного отличалась. Он не мог это объяснить.       Резко вернулись мучительные головные боли, которые уже очень долгое время не беспокоили его. Подобную боль нельзя ни с чем сравнить, так как она являлась порождением иного мира. Сомнений в том не было. Красноглазый Демон влиял на каждого своего подчинённого, и от его сил тяжело спастись, если такое вообще возможно. Но ради собственной свободы Салли должен попытаться сделать хоть что-то.       После того, как парень повернул кран, вода перестала течь из душевой лейки. Он небрежно накинул на себя полотенце и поспешил вернуться в комнату. Трэвис не сдвинулся с прежнего места. Он лежал к нему спиной, на которую открывался отличный вид благодаря съехавшему одеялу. У Салли возникло желание слегка поддразнить юношу несколькими касаниями к его смуглой идеальной коже, но мелькающие боли усиливались с каждым разом.       Салли щёлкнул пальцами, и через пару секунд он уже был полностью одет в свой привычный повседневный наряд. Единственным, что осталось нетронутым, это протез, что безмятежно лежал на тумбе. Салли подошёл туда, чтобы забрать своё и, как бы невзначай, взглянул на Трэвиса. Тот снова уснул. Салли улыбнулся, видя его умилённое личико, присел на корточки и тихонько, чтобы не разбудить, убрал пальцами белёсые волосы с глаз. Взамен было слышно только мирное посапывание. Видимо, вчера кто-то очень устал. И неудивительно…       Опомнившись, Салли потряс головой и встал, шепнув что-то напоследок. В следующее мгновение он исчез в синем пламени.       Снова бар. В этот раз настроение не для выпивки, так что Фишер просто прошёл мимо барной стойки, кинув скомканное приветствие остальным демонам. Он настолько устал пребывать на этой дороге к особняку, что казалось, будто она протирается под его ногами до дыр.       Ничего не менялось в Нижнем мире. И его дом в особенности. Всё те же стены, те же самые длинные нагнетающие тревогу коридоры, та же обстановка. Менялись только наложницы босса, но они никогда не вызывали интереса даже у самого Красноглазого. Салли не понимал для чего он их тогда держит, если своим присутствием они не приносят ему удовольствие. Может, потому что ему нравилось отнимать чужое время, а, может, потому что не хотел оставаться в одиночестве…       Впрочем, Салли это не заботило совсем.       — Что за шутки? — более эмоциональнее спросил он, чем обычно.       Босс сидел на диване, оббитым чёрной кожей, и вид его был суровее, чем обычно. Это настораживало. Он смотрел прямо на Салли. Ни куда-то в сторону и не сквозь, прямо на него. Внутри Салли передёрнуло.       — Подойди. — потребовал Красноглазый, не вставая со своего места.       Ослушаться Салли не посмел, но шаги были осторожными и неуверенными. Как только он оказался максимально близко к демону, боль усилилась настолько, что всё перед глазами начало расплываться. Синеволосый упал на колени и схватился за голову. С усилием он поднял взгляд на него. Красноглазый продолжал смотреть свысока. Черты его лица становились всё более грозными.       — Не нравится? — наконец спросил он. — Мне тоже не нравится, когда что-то идёт не так, как мне хочется. — Салли попытался что-то сказать, но тут же был прерван, — Не делай вид, будто не понимаешь.       Босс разозлился. Он встал, показывая своё величие, схватил Салли за предплечье и потянул на себя. Фишер ничего не мог поделать с этим, так как бороться с мучениями уже не получалось, и болезнь отняла все силы.       — Мне не нравится, когда мои подчинённые не выполняют поставленные задачи и приказы.       Салли весь съёжился и, окончательно ослабнув перед его мощью, захрипел и застонал от боли.       — Мне нужны души. — продолжал Красноглазый, — Ты либо делаешь то, что я говорю, либо твои страдания сейчас превратятся в сладкий мёд, по сравнению с тем, что произойдёт в будущем. — но, не увидев под маской никакой реакции кроме грубого оскала, добавил, — Или мне лучше наведаться с визитом к Фелпсу младшему?       — Сколько? — жалобно переспросил Салли, как только до его ушей донеслись слова босса. «Как такое может быть?» — задавался вопросом синеволосый, — «Почему? Почему я не могу не думать о нём?»       Демон отпустил Фишера, и тот упал на пол, жадно глотая спёртый воздух в попытках привести своё состояние в норму. Боль отступила.       — Десять сотен. За два дня.       Глаза Салли расширились от удивления.       — Н-но…! Это же… Я не…!       — Молчать! — рявкнул Красноглазый. — Два дня. Не больше. Думаю, объяснять, что случиться, если снова ослушаешься, не стоит. — он недолго подождал, пока Кромсалли снова сможет подняться на ноги. — А теперь выметайся! Время пошло.

***

      Юноша кутался в одеяло, спасаясь от холода. В комнате было как-то по-особенному серо и уныло, после того, как Сал ушёл.       — Должен кое-что проверить, да? — тихо прошептал сам себе Трэвис, повторяя последнее, что ему сказал Салли.       Белокурый пришёл к выводу, что провести весь день в постели было бы чертовски скучно, не говоря уже о том, что последнее время он только и делал, что медленно срастался с кроватью. Поэтому он, пересилив себя, вылез из тёплых объятий одеяла. Первым делом он закрыл форточку. За окном начался снегопад. Уже давно прошла половина первого месяца зимы, а снег только сейчас начался, как предзнаменование чего-то хорошего. Или нет.       Он привёл себя в порядок после бурной ночи. Настроение заиграло колоритными цветами, и даже разыгрался аппетит. Трэвису казалось что дальше всё пойдёт как нельзя хорошо. Но тут!       Входная дверь была громка распахнута, и на пороге оказался Фелпс старший. Трэвис обрадовался его возвращению, но смутил взволнованный вид. Ни с того, ни с сего мужчина начал расспросы на повышенных тонах.       — Как ты мог отвергнуть Бога?! Как ты посмел совершить нечто столь непристойное, да ещё и с нечистой силой?       Отец смотрел на него таким испуганным взглядом, каким раньше никогда не обладал. Трэвис ещё ни разу не видел его таким. Словно он на этот миг перестал быть бездушной машиной и наконец-то стал простым человеком, с кучей эмоций, волнений и переживаний. Словно он не знал, что делать, впервые в жизни.       — Трэвис! Как ты мог? — не переставал кричать отец, тем временем тряся своего сына за плечи. — Что ты наделал?!       — Но пап! Я не понимаю, что в этом плохого! Я люблю его!       Тут послышался звук увесистой пощёчины. Трэвис застыл в шоке. Лицо горело от горечи обиды и недавнего удара. Чувства грузом тянули вниз, и хотелось заплакать, но он просто продолжать смотреть в пол.       — Бог никогда не простит тебя, сын. — с горечью лицезрея реакцию Трэвиса, произнёс священник. — Иди в свою комнату.       Однако юноша продолжал стоять на месте, как вкопанный, и прожигать пол взором.       — Ну же, — уже помягче сказал мужчина и уж было потянулся к руке сына, как тот внезапно отдёрнул руку и, не глядя на отца, быстро захлопнул за собой дверь в комнату.       Священник тяжело вздохнул и потёр переносицу. Потом он подошёл к двери и начал прислушиваться. Услышав всхлипы, на душе стало ещё тяжелее, чем было. Груз на плечах с каждой прожитой секундой всё усерднее тянул вниз. Он пошарил у себя по карманам в поисках желаемого предмета. Достав оттуда маленький ключик, мужчина вставил его в замочную скважину и закрыл Трэвиса в его же убежище.       Трэвис, судя по всему, услышал звуки поворачивающегося ключа в замке, и ему это не понравилось. Мальчик бросился к двери и начал колотить по ней в истерике. Вроде, он даже пытался выбить её самостоятельно. Не вышло. Тогда он стучал не только кулаками, но и ногами. Заливаясь горькими слезами, он, точно совсем маленький, повторял то, что это не честно.       — Прости, сынок. Так надо. Это для твоего же блага. — прошептал священник, прислонившись лбом к двери, что отделяла его от сына. Вскоре он покинул дом, направившись в церковь, где его уже ожидали другие.       Трэвис тем временем понял, что биться головой бесполезно. В мыслях крутилось лишь одно: «Как он узнал?» Соображалось туго. Ему не нравилось находиться у себя в комнате, словно в клетке. Глаза судорожно искали помощь в безжизненных стенах, но безуспешно. Окно. Окно — это дверь. Дверь — это выход! Выход из этой тюрьмы! Трэвис долго не думал. Он перестал думать в принципе. Теперь он руководствовался только интуицией и сердцем.       Юноша вылез через окно на улицу в чём было, позабыв про снег. Он, что есть мочи, побежал в сторону апартаментов, в надежде, если не застать, то хотя бы дождаться там своего любимого. Но он ещё не знает, что встретит там Джонсона, с которым у них состоится небольшой разговор…