Умри, чтобы жить моментом.

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних. Коко Шанель

Моя маленькая помощь не обошлась без должного внимания, чему я, несомненно, рада. Спускаясь вниз, где нас с сестрой должен ожидать Уэзерби Суонн, мы поймали ещё один заинтересованный и восхищённый взгляд. Ну, если быть точной, то он был обращён на Элизабет, которая была крайне рада видеть парня. С широкой улыбкой она поспешила спуститься вниз к мужчинам, поведав Уиллу Тёрнеру о своём сне, что настиг её этой ночью, но под нотацией отца осеклась, чуть глянув в мою сторону, когда я подошла достаточно близко. Видимо запрет о неразглашении подобного рода информации был ещё в силе. - Ну всё, мы опаздываем. - Вдруг спохватился губернатор, когда подали карету. Мы с сестрой успели только попрощаться с мистером Тёрнером, последовав за отцом. - Удачи, - последовало от молодого парня в догонку, но никто в общей суматохе так и не услышал, как из его уст вырвалось ласково имя возлюбленной. Наша карета тронулась с места, оставляя у крыльца дома, провожающего взглядом Уилла, что так и не решился признаться в своих подлинных чувствах губернаторской дочке, которая скрытно надеялась услышать то, из-за чего она смогла бы попытаться пойти против общества. Надеюсь, в их истории будет свой счастливый финал, а я в ней останусь лишь сторонним наблюдателем, подрабатывающим бескорыстным советником в трудную минуту. *** Было неимоверно душно. Сейчас бы, вместо этих корсетов и платьев с подъюбниками, щеголять по берегу у прохладной воды в обычном купальнике, коих ещё не предусматривалось в женском гардеробе. Душу бы продала, чтобы сейчас оказаться хотя бы на пять минуточек под кондиционером с бутылкой прохладной минералки. Но реалии жизни таковы: мне приходится париться в слоях одежды, поддерживая беседу с какими-то «милыми» дамами из высшего общества, пока Джеймс Норрингтон уединяется с Элизабет, чтобы просить её руки. Радует только, что не я одна чувствую себя рыбой, выброшенной на сушу; Лиззи, в подаренном отцом платье, буквально держалась из последних сил. Не задевая ничьи чувства, я поскорее закончила диалог и удалилась с мероприятия, предупредив отца о маленькой прогулке. Всё же душно было не только из-за погоды, но и общества интеллигенции, с которыми можно было повешаться от скуки. Их разговоры что и были о нарядах, материальном достатке, замужестве и прочей скукотище. Долго находиться там было просто невыносимо. Не задумываясь, мой путь снова лёг в порт, где, по моим расчётам, должно было находиться от силы парочка гвардейцев, чтобы охранять одинокие корабли. Что ж, надеюсь у них достаточно забот и работы, чтобы не обращать на меня внимание. Спустившись к пристани, я не спеша прогуливалась вдоль кораблей, отмечая их презентабельный и величественный вид. Но милее и приятней взору был только один корабль, которого в этом порту мне больше и не представится возможность увидеть, впрочем, как и его капитана. Сейчас, словно в бреду, вижу, как причаливает в порт Чёрная Жемчужина, а с помоста спускается Джек с бутылкой рома, улыбаясь так, будто сорвал огромный куш. Непроизвольно, я сама легко улыбнулась, чувствуя на своей щеке одинокую слезу. На душе было так тоскливо, будто сердце скулило по своему хозяину как верная собачонка; от этого становилось в разы больнее. Почему я так привязалась к этому чёртову пирату? Когда это произошло? Как заглушить это чувство? - Эй, ты! - Донеслось со стороны гвардейцев, отчего я невольно вздрогнула. Надеюсь, не меня окликнули, ибо я совершенно не понимаю с какой претензией они могли бы ко мне обратиться. Вроде ничего плохого не сделала. – А ну уйди оттуда. - Тебе запрещено подниматься на борт! – Подхватил второй гвардеец. Так, это явно не ко мне обращаются, ведь я, вроде, ни на какой борт корабля не поднималась. Тогда кому они кричат? Любопытство взяло верх, и я аккуратно, спустившись по лестнице вниз, зашла за деревянную колонну, обратив внимание на трёх мужчин. Двое служивых направили своё оружие на… Боже мой! Меня подводит зрение или это игры разума? Серьёзно, Джек Воробей? - Извините, никак не мог удержаться, - в свойственной только одному пирату манере ответил мужчина, чем отогнал мои сомнения в правдивости того, что я видела перед собой. Тысячи бабочек сейчас сделали сальто внутри меня, отчего тело покрылось мурашками. Но что он тут делает? Ещё и один, без корабля, без команды? Что-то произошло за эти пять месяцев? Множество вопросов, на которые мог дать ответ только Джек, одолевали меня, отчего я порывалась выйти к мужчинам, но вовремя отдёргивала эти порывы. - Как тебя зовут? – Допытывали гвардейцы, всё так же держа оружие. Казалось, они опасались Воробья, хотя тот был совершенно непринуждён и улыбчив. - Смит или Смитти, если угодно, - на это я даже прыснула со смеху, чем себя чуть не выдала. Нет, ну серьёзно, Смитти? - Зачем вы прибыли в Порт-Роял, Мистер Смит? - Чуть ли не плюясь желчью, спросил гвардеец. - Только не лги! – Предупредил второй, пригрозив оружием. - Ну что ж, я признаюсь, - Выходя из-за штурвала, чем немного напугал мужчин, произнёс Джек, - я намерен реквизировать корабль, набрать людей на Тортуге, чтобы вершить разбой на потребу моей чёрной душе. - Пират сверкнул глазами. У меня возник вопрос: что с прошлой командой и Чёрной Жемчужиной? Пропил? Как вариант, но не думаю, что это так. - Я же сказал не лгать. - Кажется, он не лжёт. - Будь это правда, он бы нам не сказал. – Серьёзно, они решили выяснить отношения сейчас? - Только если б знал, что истине вы не поверите, - вставил свои пять копеек пират. Вскоре гвардейцы опустили ружья, слушая историю Джека, где он поведал, как очутился здесь и что случилось с кораблём. Для солдат это была просто байка, а вот мне было интересно узнать: каким таким ветром его сюда занесло. Выяснилось, что после того, как Джек передал дочь, то есть меня, губернатору, они отплыли обратно на Тортугу, где, знатно напившись, повздорили с одной компанией пиратов. Джек заключил сделку с их главарём, пустил их к себе в команду, чем многие из старого состава были крайне возмущены, поэтому бросили своего капитана, сказав на последок: «когда протрезвеете, капитан, поймёте, что совершили ошибку». И они оказались правы. Когда Джек нашёл чем поживиться, вспыхнул бунт на корабле, а возглавил его Барбосса. Оставив Воробья с пистолетом, где была всего одна пуля, на необитаемом острове, уплыли за своим сокровищем на Чёрной Жемчужине. Так, по своей глупости, капитан Джек Воробей в одночасье потерял и команду, и корабль. Рассказ оборвал звук всплеска, как будто что-то или кто-то упал в воду. Я вздрогнула, когда сверху, где проходило торжество, Джеймс выкрикнул имя сестры. Мой ступор длился ровно до того момента, пока пират не прыгнул в воду; я сорвалась и побежала к ним навстречу, совершенно не замечая изменение погоды. Когда Джек вместе с Элизабет подплыл к пристани, я, вместе с гвардейцами, помогла затащить их наверх. - Не дышит, - обреченно произнёс один из солдат. В этот момент мои ноги подкосились, и я упала на колени рядом, чем всё-таки обратила внимание пирата на себя. Я и не заметила, как взгляд Джека изменился, стоило ему меня увидеть. -Отойди, - рявкнул тот на солдата и, достав нож, разрезал корсет Элизабет, после чего послышались отхаркивания воды с её стороны. Боже, она жива… - Я бы не додумался. - Ты явно не бывал в Сингапуре, - в этот момент мы встретились с ним взглядом. Я еле сдержала порыв обнять его, всего лишь кивнув ему головой в знак благодарности. Он улыбнулся, но его взгляд зацепил медальон на шее Элизабет, который он подцепил рукой, осмотрев его с долей узнаваемости в лице. Улыбка пропала. – Откуда это у вас? - Встать, живо! – Подоспел Джеймс Норрингтон с отцом и гвардейцами. Он приставил шпагу к лицу пирата, заставив того подняться. Я тоже поспешила и заслонила собой Воробья, встав между ними. – Что вы делаете, мисс Суонн? – Мужчина опустил шпагу. - Отдаю долг.