Не разжимай руки (А что, если...)

      Поначалу бровастый конечно пропахал пятками две борозды, когда понял, куда Зоро его тащит. Но Зоро не был хорош в объяснениях, а просто дернул за руку сильнее, сбивая сопротивление упрямца. Ему тут одежду и кров предлагают, а он сопротивляется еще!       Некоторое время они так и шли молча: Зоро тащил упрямого Санджи за руку. Та сначала была натянута — тот упирался, потом, когда стало ясно, что отпускать Зоро не намерен, безвольно обмякла в чужой горячей ладони — Завитушка сдался. Он был какой-то странно молчаливый. Где оскорбления, где подколки? — Ма… стой, Маримо, — у Зоро от сердца отлегло, заговорил наконец. — Что скажут твои родители. Нельзя просто так притаскивать человека в твоей одежде к тебе в дом! Тем более незнакомого. — Почему? — спросил Зоро, и на удивление, Завитушка озадаченно заткнулся. И правда, почему нельзя-то?       Ни секунды не задумываясь, Зоро отворил скрипучую калитку и промаршировал по дорожке через ухоженный садик к ступеням дома. Завитушка позади опять начал буксовать, потому Зоро пришлось поднять руку высоко вверх, слегка отрывая Санджи от земли и поднимая, как вымпел, по ступеням. Тот возмущенно запыхтел.       Примерно так, как стяг, он втащил своего отклика в дом. Домик у его семьи маленький, да и большую часть занимало додзе сенсея, потому прихожая была совмещена с гостиной. И Коширо был там — читал книгу. Он только поднял глаза над очками, наблюдая за монументальной позой Зоро, притащившего с улицы незнакомца — покрасневшего светловолосого парня. — Вот, — сказал Зоро и поставил наконец на пол возмущенного Санджи. — Он из дома сбежал. Он тут переночует. Это мой отклик, — вывалил он все разом. И начавший было возмущаться, что он «не сбежал, а пошел с ночевкой к однокласснику», Санджи быстро захлопнул пасть на словах об отклике, заливаясь моментально краской. Зоро так запросто вслух признал его. Санджи понимал, что для Зоро это слово не значит и половины того, что для него, но предательские уши не переставали гореть.       Мужчина в очках, кажется, отец Зоро, слегка склонил голову, переваривая информацию. Санджи задумался, каково это — быть отцом Маримо и каждый день иметь дело с этим зеленым инопланетным разумом? — О, я не ждал гостей и приготовил ужин только на двоих, — ничуть не удивленно произнес отец Зоро. Санджи отступил на шаг назад, это был красивый и вежливый отказ в возможности остаться. Неожиданно аристократичный. Он бы тут же вышел, если бы Зоро как ни в чем не бывало не подпер ногой дверь. — Потому вам придется подождать, пока я приготовлю что-нибудь еще, — закончил отец Зоро. Санджи вздрогнул — его не прогоняли. Зоро притащил черти кого с улицы домой ночевать, а его отец спокойно ему позволил. — Благодарю, я совсем не голоден, — наконец сообразил он учтивый ответ. Зоро смерил его презрительным взглядом: что это за словечко такое откопалось «Благодарю». А потом выдал: — Он сам приготовит. Ему всякое такое нравится. Готовить, в смысле. Снимай обувь, — толкнул он в бок Санджи и сам стянул с себя кроссовки, аккуратно ставя их в угол при входе.       Только сейчас Санджи заметил, что дом Зоро был не просто очень маленький и с минимумом мебели, еще он был очень аккуратный, чистый и такой… деревянный. Деревянные стулья, старая протертая древесина пола, скрипящие уютно ступеньки. Стоять босыми ногами на выскобленном дереве было приятно. И удивительно, как опрятно смотрелись поставленные в угол один к одному стоптанные кроссовки Зоро. Оказывается, Маримо не такой уж неряха, просто вещи у него потрепанные. Жили здесь очень небогато, но с большим достоинством. А еще в этот дом можно было привести человека с улицы, заявив, что сегодня он ночует у них. Что было бы, приведи Санджи одноклассника домой и заяви, что это его отклик? По спине пробежал холодок, вспомнилось, что шептали слуги о том, что случается с откликами Винсмоуков… — Добро пожаловать, — мягко сказал отец Зоро. — Ты бы очень помог, если бы сварил рис.       Санджи закивал, боясь выдать, насколько в диковинку для него такое поведение родственников. Гордость родилась вперед него, и он не собирался показывать Маримо, что не привык к нормальным отношениям в семье. Когда он проходил через гостиную, то высоко держал голову, стараясь скрыть румянец щек. Кухня была такая же, как все в доме — простая, добротная, тесная, но при этом очень уютная. Санджи простоял просто посреди кухни несколько минут, поглаживая тяжелый деревянный стол пальцем — мысли крутились в его голове, и он с усилием подавлял в себе маленькие нотки зависти к Зоро. Потом гордецки тряхнул головой: подумаешь, у Маримо такая поддерживающая семья, Зоро же тугодум, а у Санджи мозги. Он даже при неравном старте обойдет Маримо на повороте! У него тоже все будет — и настоящая семья, и в сто раз более близкий человек, чем отклик.       Санджи ожидал, что отец Зоро будет странно смотреть на него во время ужина и задавать неудобные вопросы, но тот лишь удивленно поднял голову, когда попробовал рис. — Удивительно, простой рис, а какая разница во вкусе. Ты что-то добавил?       Санджи приободрился. — Вкус базовых продуктов очень сильно зависит от способа приготовления. Если редкие деликатесные продукты мы пробуем не каждый день и не имеем возможности постоянно сравнивать, то рис, хлеб, все, что мы едим ежедневно — у них даже минимальное отличие вкуса сразу заметно. Потому крайне важен способ приготовления именно базовых…       Маримо хмыкнул, уплетая ужин: «Вот зарядил». А отец Зоро только понимающе кивал, иногда задавая уточняющие вопросы. Санджи и не заметил, что протараторил полвечера за столом на фоне молчаливых отца и сына. — Сюда, — после ужина Зоро отвел бровастого в свою спальню. Санджи с любопытством озирался, комната Зоро была такой же лаконичной, более того, в ней не было даже кровати! — Маримо, не говори мне, что ты йог, и спишь на голых досках.       Зоро посмотрел на него, как на идиота. — Я сплю на футоне. Вот он. В углу.       Санджи присмотрелся, в полутьме комнаты виднелся какой-то свернутый в трубочку матрас. А потом тяжело сглотнул. — По… понятно. Но он же один, — неуверенный шаг назад. Плохо скрытая дрожь в голосе. — Тогда я, наверное, в гостиной на диване… — Нет. Будь здесь. Я сейчас, — Зоро задвинул створку двери и уже не увидел, как вздрогнул оставшийся один в комнате Санджи. Сам он потопал в маленькую кладовую, где хранился их с Коширо небольшой запас вещей. Вот совсем заношенные толстовки, из которых он вырос, спущенный мяч… ага!       Когда он резко отодвинул створку двери спальни, бровастый сидел на полу в самом дальнем углу комнаты, прижав ноги к груди. Он внимательно следил за дверью, лишь узнав силуэт Зоро, он видимо расслабился. Зоро шмякнул на пол еще один футон. — Вот. Это тебе. Это старый футон Куины. Но он чистый, — поспешно добавил Зоро. — Куины? — Санджи поднял удивленный взгляд. — Да, мы с ней так же спали на соседних футонах. У нас нет больше комнат, ваше величество. — С девушкой… — благоговейно проговорил Санджи, а потом дернулся: — Погоди, с той девушкой, на которой ты мечтал в будущем жениться?! Она что — твоя сестра?! Ты извращенец, зеленая башка! — Сам извращенец! — рявкнул Зоро, краснея почему-то до ушей. — Мы не родственники! Я усыновленный!       Эта новость как-то слишком, на взгляд Зоро, подействовала на бровастого. Во всяком случае он застыл в этом своем углу, стиснув руками колени, и пялился, и пялился на Зоро. Как у него только глаза не сохнут, столько не моргать? — Это многое проясняет, — наконец выдал Санджи, закусывая губу. — Я думал, догадывается ли Коширо-сан, что тебя явно инопланетяне подкинули с таким-то цветом волос.       Зоро очень метко запустил в угол с Завитушкой подушкой. Тот поймал ее, да так и остался сидеть. А Зоро ему нянька что ли? Совершенно не стесняясь, он расстелил свою постель, скинул школьные брюки, нашел футболку потеплее и посвежее и устроился в своем футоне. Завитушка продолжал сидеть в углу и зыркать оттуда глазами, как принесенная из чужого дома, не успевшая прижиться кошка. — Ты что ли так у себя дома спишь? — наконец сорвался Зоро. — Или как летучая мышь вниз головой свешиваешься? У нас есть турник для этого. — Нет, — тихо ответил из совсем уже темного угла Санджи, его силуэт едва угадывался — те же поджатые к груди колени, так же крепко обхватывающие их руки.  — А если нет, так ложись и спи. Недостаточно мягко нашей принцессе на горошине? - начинал кипятиться Зоро. Он дал Завитушке все точно такое же, как было у него. И этого оказалось недостаточно? Чертов зазнайка… — Это футон Куины, — неожиданно раздалось из угла. — Я тебе, блять, это и сказал, — Зоро откровенно взбесился. Из угла же донесся вздох. — Это частичка памяти о ней. Не уверен, что тебе правда приятно давать спать на нем парню, с которым ты даже и не общался толком. Это не оскверняет ее память? Ты же наверняка помнишь, как она лежала вот так по соседству. Я могу и так посидеть, главное, что тепло. Потому что если бы это была вещь моей ма… — Ты совсем дурак что ли? — Зоро бессильно упал головой на подушку. — Даже представить себе не могу, как бы взгрела меня Куина, если бы я оставил тебя на жестком полу, просто потому что не хотел давать ее футон. Она бы мне уши открутила. По-твоему Куина была такая сука? — Нет, я уверен, она была замечательная… — залепетали из угла. Зоро раздраженно выпутался из футона, сверкая голыми ногами. В углу сжались и сгруппировались. Зоро протопал к раздвижной стене, за которой внезапно скрывался небольшой шкаф. Он долго рылся там на ощупь, а потом с радостным «Ага!» извлек какую-то тряпку и запустил ей в темный угол, где притаился дикий Завитушка. — Вот. Не будешь же ты спать в этой же одежде, я ее для стирки домой нес. Это тебе старая футболка для тренировок Куины, наверное, налезает еще… Чтобы ты не думал, что она жадная была. Она делилась с тем, кому нужнее, — Зоро звучал почти обиженно за Куину, и в углу неуютно завозились. — Спасибо. И это… я зря такое брякнул. Она точно была очень замечательная, не мелочная, — бровастый немного пошуршал и вдруг выступил из угла в полоску лунного света уже в белой футболке Куины. Сколько раз Зоро с Куиной устраивали спарринги на боккенах, и Куина была в этой белой, оттеняющей черноту ее волос, футболке. А сейчас ее нацепил Санджи, и у Зоро не родилось и толики ощущения дежавю. Куина в этой футболке была словно налитая — двигалась как снаряд, неумолимо и жестко, не знала сомнений. Бровастый стоял смущенно и неуверенно, покачиваясь вперед-назад на босых ногах, не зная куда деть руки, и снова заталкивая их глубоко в карманы так и не снятых штанов. Зоро вспомнилось, как поражала его всегда Куина — в каждом ее поступке была заложена невероятная внутренняя сила. А Завитушка выбешивает. — Да, не такая, — и Зоро подтолкнул ногой футон. — Только не тащи его в этот угол. Я обосрусь среди ночи, если ты там в темноте ворочаться начнешь!       Бровастый зло зыркнул, Зоро явно нарушил его планы заныкаться подальше. И расстелил футон параллельно постели Зоро, но на уважительном расстоянии. Зоро закатил глаза и полез к себе в постель: спать уже пора. Но стоило в комнате повиснуть тишине, как в голову ему начали лезть всякие мысли. О том, почему Завитушка не может вернуться домой, о синяках у него на запястьях, Зоро вспомнил, как беспечно оценивал его фигуру еще на школьной крыше, и почему-то сам стал себе противен. Как он смел даже в мыслях покуситься на Завитушку, когда в реальности кто-то жестоко принуждал его…       Зоро повернулся на бок и замер. Завитушка не спал на своем футоне, а тоже лежал на боку и пялился на него — видимый глаз бликовал в слабом свете луны. — Что? — Зоро вдруг стало стыдно, будто Завитушка мог прочесть его мысли. — А что ты подумал, когда узнал, что твой отклик парень? — выпалил тот, будто вопрос давно рвался наружу. — «Вот дерьмо» — я подумал. — Хах, я тоже… — облегченно засмеялся Санджи, и Зоро почему-то стало легче, — В смысле, не, это же не реально. Правда французский я завалю, наверное. Я раньше все на учителя французского нашего пялился, потому что у него акцент смешной, такое «р» картавое. А как узнал, так постоянно думаю — я на него пялился из-за акцента, или потому что у меня отклик мужик? Зачем я на него вообще пялился? Ужасно учиться мешает теперь.  — Вы что, учите французский? — тупо спросил Зоро, Санджи только фыркнул со своего футона. Мысли о синяках на руках Санджи ушли на второй план, Завитушка был тут — дурацкий и вполне здоровый, все хорошо. Зоро стало просто тепло и сонно. — Зоро… а ты по ней скучаешь? — начавший было засыпать Зоро приоткрыл глаз. — М… по кому? — По Куине, балда, по кому еще. Мне всегда хотелось увидеть этого невероятного человека, так покорившего моего отклика. До такой степени, что он… Так жаль, что ее больше нет. В смысле… прости, я понимаю, что ты скорбишь гораздо больше, чем я. — Да ладно, я справился, — фыркнул Зоро. — Со мной осталась ее мечта. — О чем ты? — Санджи заинтересованно приподнялся на локте, из-за сочившегося из-за спины света луны его волосы казались голубоватыми. — Она мечтала стать самой лучшей мечницей в мире, победить во всех-всех чемпионатах. Но теперь, когда ее нет, я исполню эту мечту для нее. — Мечницей? — удивился Санджи. — А разве это не мужской спорт… — Пффф, ее бы это не остановило. Ты не знаешь Куину.       Завитушка замер на секунду, а потом как-то счастливо расхохотался, падая опять на футон. — Наверное. Теперь я еще больше жалею, что не смог с ней познакомиться. Что же, Маримо, желаю тебе исполнить мечту твоей первой любви и порадовать ее.       Зоро почему-то смутился: — Угу. — Я бы тоже… — зевнул Санджи. — Тоже что? — Тоже хотел увидеть, как ты станешь лучшим мечником в мире. Как упрямый Маримо исполняет мечту самого важного для него человека по наследству… ты будешь ее исполнять по наследству, я смотреть, вместо Куины… по наследству… — бормотал Санджи сквозь сон. — Заткнись… — раскрасневшийся до ушей Зоро отвернулся от него на бок и натянул одеяло до ушей. Сзади послышался слабый смешок, а потом все замерло.       Проснулся Зоро от сильного тычка под ребра. Еще более болезненного из-за неожиданности, тело расслабилось во сне и не было готово к удару жесткой пяткой. Зоро вскочил было дать сдачи, но быстро осел на постели, удивленный. Дрался Завитушка, но делал это во сне: ему явно снилось что-то нехорошее, он бормотал что-то яростно и бессвязно и отбрыкивался, крепко при этом вцепившись в матрас футона руками. На его лбу проступила испарина, а зубы порой скрипели от того, как сильно он их сжимал.       Зоро было потянулся рукой к бровастому, чтобы вырвать его из явно болезненного кошмара, но замер — как сильно испугается Завитушка, когда кто-то схватит его беззащитным прямо в постели? Узнает ли он Зоро? Или еще хуже — узнает, но от этого испугается еще больше, увидев, что Зоро вдавливает его в темной комнате в матрас? Зоро вспомнилось, как шипел бровастый просто прижатый к полу в захвате: «Пусти, ну-ка пусти меня!» — Вот же придурок проблемный, — подумал Зоро, и внезапно Санджи затих. Его грудь все еще неровно вздымалась от тяжелого дыхания, но ноги перестали дергаться, обороняясь. — Дебильное Маримо… — пробормотал Завитушка во сне, мышцы его лица явно разглаживались из гримасы боли. — Сам… — начал было Зоро и осекся. Он же только что ничего не говорил! Он подумал, что бровастый придурок! И нечаянно подумал это по Связи, видимо, как раз сейчас полночь. Оказывается, человек во сне слышит Связь, но не осознает ее. Получается, Зоро сейчас может наговорить что-нибудь бровастому в сон, чтобы тот не бузил? — Эй, Завитушка, все хорошо. Ты у меня в гостях, тут никого больше нет. Спи спокойно. Если хочешь, я просто посижу и послежу, чтобы никто больше не вошел. Но никто и так не придет, никто, кроме нас, не знает, где ты. Никто тебя не тронет. Можешь остаться на столько, на сколько захочешь… Я обязательно присмотрю за тобой. — Глупое Маримо, я не могу остаться… — проворчал Завитушка, но его сжатые пальцы медленно отпускали футон, руки расслаблялись. — Завтра надо уйти. Если они узнают, что у меня есть отклик… как хорошо, Маримо, что у тебя была Куина-чан, и ты не встретился со мной. У тебя такая жизнь… Отказаться от меня было самым лучшим решением в жизни, Маримо… — Санджи бормотал, совсем размякая, проваливаясь наконец в спокойный сон.       Когда тот совсем затих, Зоро накрыл его скинутым одеялом. Что же, совсем не новость, что задавака-бровастый прекрасно обходился без такого отклика, как Зоро. Но слышать о том, что отказаться от своего отклика — лучшее решение в жизни Зоро, было немного обидно. И хотя Зоро знал, что у него нет никакого права так себя чувствовать, он ничего не мог с этим поделать.       Он смотрел, как все глубже погружается в спокойствие Завитушка, разглаживается его смешная бровь, дыхание становится все более замедленным. Завитушка — задавака даже во сне, но искренне хочет увидеть, как Зоро достигнет вершин. От него отказался отклик, но он искренне сожалеет, что больше нет той, что свергла его с законного места. Завитушке стоило бы поучиться последовательности. — Дебил, — уже не по Связи прошептал Зоро. — Сам дебил, — промурчал Санджи через сон почти ласково. Зоро усмехнулся и тоже уснул.