Ларк - дар богов

*** У Ларка чуть сердце не выпрыгнуло, когда и так не слишком тихий эльф вдруг взорвался голодным воплем, а после выплеснул нервную тираду на тему собственных потребностей, желаний и просто прихотей. Особенно впечатлило снисходительное позволение не вызывать массажисток из борделя, потому что на эту роскошь нужны хоть какие-то силы при любом раскладе. – Давно не виделись, – нелогично выдал в ответ невысокий стройный человек совершенно неподходящим ему басом. – О, ты меня заметил? – изобразил смущённое удивление Терри. – Извини, я не хотел тебя отвлекать, Бони. – Правда? – уточнил тот. – Разумеется, нет! Может пригласишь нас войти? Я чувствую, как у меня начинается насморк от этих подземелий, – Фью показательно хлюпнул носом, вытер его рукой, а руку о рукав Бони. – Кстати, тебе привет от Пет. Лицо человека мгновенно озарилось радостью. – Вы виделись? Расскажешь? Ой, что ж мы тут стоим? Пойдёмте. Вы, наверное, голодные? По не менее тёмным, чем предыдущие, коридорам их провели в комнатку с уже знакомым Ларку устройством. Лифт был очень маленький, и барс, поразмыслив, попытался залезть эльфу на голову. Тот почему-то оказался против. Отодрал от своей рыжей шевелюры кошачьи когти и свирепо потребовал немедленно сменить обличье. Ларк рыкнул, чтобы его спутники отвернулись. – Чего? – не понял Терри. – Ты так не влезешь, даже не думай. Ларк изобразил свою просьбу лапой. Как мог. – Он от нас чего-то хочет, – сообразил Бони. Человек и эльф повернулись друг к другу, а барс решил, что успеет сменить ипостась за то время, пока они переглядываются. Дело в том, что одежда при обратном превращении сохранялась не всегда. Ну, или появлялась не сразу. Это как повезёт. Неудобно, конечно, но, с другой стороны, у оборотней-то вообще никаких вариантов. – О! – выразил своё восхищение не вовремя обернувшийся Фью, сложил руки на груди и принялся откровенно разглядывать голого Ларка. – Э... – Бони поднял руку, видимо, пытаясь изобразить руками то, что не мог выдавить из горла. Эльф живо развернул его лицом к стене. – Не пялься, – назидательно попросил он. – Видишь же, юноша стесняется. В большом зеркале задней стенки лифта отразились огромные от изумления глаза Бони. Ларк поёжился. Разумнее всего было бы попросить Терри отвернуться тоже. Но, во-первых, с зеркальной стеной это бессмысленно. А, во-вторых, просить или, хуже того, истерично требовать казалось ещё более унизительным, чем позволять себя разглядывать. Ларк заставил себя гордо выпрямиться и посмотреть Терри прямо в глаза. Тот одобрительно хмыкнул. К счастью, брюки в этот раз вернулись. Без ремня. И ботинки, хоть и без шнурков. Сохранять гордый вид и дальше, шлёпая тяжёлыми ботинками и придерживая штаны, было очень трудно. И то, и другое норовило сбежать от владельца. Но Ларк старался. И даже колючие смешинки в глазах рыжего не могли сбить его с настроя. – Вы несравненно величественны в этом наряде, мой грозный друг, – Терри странно взмахнул рукой в воздухе, будто держал в ней что-то большое и лёгкое, витиевато им размахивая и обрисовывая замысловатые фигуры. – Снимаю шляпу перед совершенством. Ликошт с минуту потоптался, обдумывая мысль о срочном обращении в барса и скором поедании эльфятины. Остановило то, что в этом субъекте навскидку содержалось столько вредности, что риск отравится был грандиозен. Поэтому Ларк послушно впихнулся в тесный лифт, демонстративно отвернувшись к стене. Он даже не очень громко возмущался, когда Терри его прижал всем телом, под предлогом освобождения места для разворота большого рычага. На языке вертелась колкость насчёт того, не слишком ли эльф льстит величине своего рычага, но Ларк привычно сдержался, как всегда делал в малознакомой компании. Всё-таки он был очень хорошо воспитан, в отличие от неправильного эльфа. А дальше наступили такие чудеса, что ликошт и думать забыл об этой двуногой язве. Ларк плёлся за ухватившим его запястье Фью, широко распахнув глаза и пытаясь смотреть во все стороны одновременно. Такого он ещё никогда не видел. Даже хвалёное воспитание отступило перед неудержимой силой любознательности. От чего не мог отказаться ещё ни один ликошт, так это от новых знаний и впечатлений. Кошачье любопытство всегда было притчей во языцех. А Ларк ещё и терял всякий страх, едва появлялась новая возможность утолить эту страсть.