Блики

16 августа 1997 года

Гарри определенно не следовало быть здесь, глядя на полупустое, должно быть, по причине плохой погоды кафе с противоположной стороны еще людной в это время улицы с плотным движением. В маленькой магловской сумке вмещались уменьшенные простейшим заклинанием продукты, ради которых он и покинул их убежище. Он стоял, нервно теребя рубашку, выбранную Гермионой из ее безразмерной сумки. Странно, но оба друга, которые по его мнению должны были отговорить его от этой встречи, заявили в один голос, что это очень хорошая мысль, провести день с кем-то, не отгораживаться от мира, найти кого-то, с кем ему хорошо, пусть даже лишь на пару раз. Такой подход парня покоробил, но Гермиона, нахмурившись и взяв его за руку, сообщила, что если бы не Рон, ей было бы намного тяжелее переживать все эти выкруты их судеб, а ему, Гарри, просто нужен кто-то, и не важно, называет ли он его по настоящему имени или по выдуманному. «Не сходи с ума», - попросила Гермиона, считая, что он придает этой неизвестности слишком большое значение, ведь, на взгляд подруги, именно эта неизвестность их обоих и защищала. Конфиденциальность, секретность, тайна. Довольно холодный дождь падал с неба, проливаясь с многочисленных отливов крыш, конструкций и деревьев, расчеркивая негостеприимную улицу полосками водопадов. То здесь, то там, прохожие выбегали из остановившихся машин, шустро перемещаясь по залитым тротуарам, заскакивая под защиту крыш и подъездов, раскисая, растворяясь в темноте подобно акварельным пятнам в стакане с водой. Гарри зябко поежился, не уверенный, что хочет подходить к месту встречи. До восьми вечера оставалась всего пара минут, но непривычная для этого времени тьма уже спускалась с укутанного грозовыми тучами неба, свет не пробивался сквозь туман, поднимающийся с теплой земли. Пар, который валил от разгоряченного за день асфальта, лез в глаза, мешая видеть перед собой хоть что-то. Юноша, слишком занятый своими мыслями, сделал неловкий шаг с тротуара, чтобы перейти дорогу, но в этот момент мимо проехала машина, окатив его, и так уже мокрого как использованная половая тряпка, студеными брызгами. Он отшатнулся, запнувшись о бордюр, и, испугавшись, инстинктивно выставил назад локти, чтобы упасть на них. Пружинящее прикосновение чужой руки, перехватившей его падение, спасло его от неминуемого низвержения в воду и на камни тротуара. Уже намереваясь поблагодарить незнакомца, он почувствовал прикосновение встреченной им однажды магии, и развернулся с широкой улыбкой. Признаться, он не думал, что Маркус придет, учитывая, какой неприятной была погода на улице. И уж конечно, он не думал, что тот заметит его, невзрачно одетого, среди суетящихся прохожих на другой стороне улицы. Тем не менее, темные глаза поработили его взгляд, который он больше не мог отвести. - Привет, - ошарашенно произнес он, надеясь, что голос не так дрожит на самом деле, как ему слышится в голове. Не убирая руку с его талии, Маркус обхватил свободной ладонью его левую руку, прямо над браслетом, скрывающим его мысли, и положил на свою грудь. - Привет, - острая дрожь наслаждения и холода прошибла Гарри, и он не сдержался, слегка выгнувшись вперед, прижимаясь к горячему от чар телу. Волшебник усмехнулся, но сразу же нахмурился, посылая импульсы тепла по ткани рубашки и брюк. От простого проявления могущества, никак не связанного с палочкой или ее отсутствием, хотелось задать сотню вопросов, но Гарри держал себя в руках, пообещав самому себе, а потом Гермионе и еще Рону, раз этак десять, что будет вести себя нормально хотя бы первые несколько минут. Небрежным жестом Маркус достал палочку, а со своего плаща сдернул не слишком нужный там ремень, трансфигурируя его в классический огромный зонт и раскрывая над ними, следом распространяя на Гарри водоотталкивающие и сушащие чары. – Ты не слишком тепло одет, - пожурил он. - Когда я выходил, было солнечно и тепло, - пожал плечами Гарри, извиняясь за свою неподготовленность. - Есть же согревающие чары, трансфигурация, водоотталкивающие на худой конец, - пока мужчина читал слегка раздраженно свою нотацию, Гарри не спешил обращать внимания на интонации, отдаваясь такой сладкой и теплой заботе, окутывающей его в виде чар и горячих рук, хозяйничающих на его пояснице. Зонт парил над ними, но со стороны выглядело так, будто они просто прижали его рукоять телами, поэтому в отведении внимания маглов от себя смысла не было. Маркус бормотал еще что-то для вида про невнимательных волшебников, не любящих учиться, и про магловский тип мышления у молодого поколения магов, но бурчал все это он себе под нос; а Гарри молча смотрел на него, пытаясь впитать каждую черту его лица, чтобы рисовать его в своей голове перед сном, поэтому не слышал и не разобрал большую часть фраз. - Маркус, - он прервал очередную реплику волшебника, который застыл статуей, едва расслышал обращение. Он вглядывался в лицо Гарри, словно пытаясь найти там признаки подделки, подозревая кого-то в применении оборотного, или еще в чем-то подобном, но точно не доверяя своим глазам. Это смутило Поттера, который слегка покраснел от столь пристального внимания к своей персоне. Жизнь в палатке оставила на его истинном облике очень глубокий след, но и второй личине кое-что перепало. Начнем с того, что с самого начала августа ребята не могли принять душ, ведь палатка, само собой, не была подключена к каким-то магло-магическим системам водоснабжения, и даже Гермиона пока не изловчилась создать хоть какое-то подобие функционирующей душевой. Очищающие чары, конечно, спасали, но Гарри чувствовал себя грязным и оттого сильно смущенным: в его картине мира горячий душ заменить было невозможно, а для чистки зубов существовало только одно настоящее решение – зубная щетка. Заклинания же, раздобытые подругой, спасали от гигиенических проблем, но не от психологических. Именно поэтому под внимательным взглядом Маркуса, он потупил взгляд и отвел лицо в сторону, инстинктивно прячась. - Ты впервые назвал меня по этому имени, - тихо прошептал тот, но навостренный сейчас слух Гарри разобрал это с пугающей легкостью. Поспешно кивнув, Поттер не успел среагировать и отстраниться от жадно обхвативших его рук, притягивающих к груди мужчины, с явным намерением поцеловать его. Гарри опустил голову еще ниже, вжимаясь носом в отворот плаща, и надеясь, что его оставят в покое. – Что-то не так? Александр? – поинтересовался волшебник, обхватывая подбородок освобожденной рукой. – Что не так? – повторил он уже более нервно, и Поттер замотал головой из стороны в сторону, отрицая наличие проблем. Зонт слегка покосился, и теперь капли попадали ему на спину, но вместо того, чтобы прижаться к Маркусу ближе, он отшатнулся, снова попадая под дождь. – Ты так нервничаешь и смущаешься, что я чувствую это даже без специального намерения… - О Мерлин… - выдохнул Гарри, уже красный как лобстер и не менее неловкий. Кроссовком он зачерпнул столько воды, что хватило бы, чтобы утопиться, при должном старании, против которого юноша прямо сейчас не возражал. Его щеки горели так сильно, что ему казалось, что скоро они начнут шипеть при попадании на них капель дождя. Реальность исчезла с резким рывком: мужчина дернул его на себя рукой, прижимая крепче, и, легким движением трансфигурируя зонт в ремень, сжал его в руке, растворяясь в вихре аппарации. Гарри почувствовал легкое давление, мгновенно исчезнувшее, и понял, что инстинктивно жмурится. Открыв глаза, он огляделся: они стояли посреди маленькой комнатки, не слишком похожей на волшебное жилище. Но новое место, как бы то ни было, доверия у юного мага не вызывало. - Где мы? – побледнев, спросил он, вцепляясь в плащ Маркуса в попытке сохранить равновесие, но тот и сам не убирал руку с его спины, словно боясь, что Гарри растворится. - Неприятно, верно? – слегка осклабившись, поинтересовался он. – Поэтому, аппарация без разрешения считается невежливой. Магловский Лондон, гостиница с неплохим рестораном внизу. Я зачаровал номер несколькими самыми полезными чарами вроде заглушающих и маглоотводящих, так что здесь можно делать что угодно. Если Гарри думал, что достиг пределов своего румянца во время попытки поцелуя парой минут ранее, то сейчас он понял, насколько ошибался. Представив, что волшебник снял для них номер, он ясно понял, что он здесь с конкретной целью, и едва ли маг будет вести себя настолько безобидно – если его вообще можно было назвать безобидным – как в прошлый раз. Жар распространялся по скулам, окрашивая их в болезненный цвет, заливал уши, которым было слишком тепло под прядками волос, даже лоб и тот, казалось, вот-вот расплавится, стекая на глаза. - Никогда прежде не видел такого яркого томатного естественного оттенка, - прокомментировал Маркус с явной издевкой. – Скажи, это особенность твоей второй личины или оригинал тоже так умеет? - задохнувшись от возмущения, Гарри попробовал податься назад, но упрямый маг не желал выпускать его, чтобы дать такое нужное сейчас пространство. Юноша хотел лишь отдышаться и выразить все, что он думает о Маркусе в самых нелицеприятных выражениях, но его взгляд наткнулся на дверь, ведущую, очевидно, в ванную. Мысли о том, что он находится в отеле, в двух шагах, фигурально выражаясь, от теплой воды и сравнительной чистоты, от неоспоримого удовольствия, отвлекли Поттера от сопротивления, заставив зависнуть, что не осталось незамеченным. Вежливое и чересчур понимающее покашливание привело его в чувство, снова крася его щеки в «естественный томатный оттенок», из-за которого хотелось повеситься. - Мордред, - пробормотал он, ощущая тепло на щеках в третий раз за несколько минут из-за присутствия несносного восхитительного мага, и вывернулся, пряча лицо. Проклятая реакция: он пылал как маков цвет, когда приглашал Чжоу на танцы, но тогда это было уместно, а сейчас – совершенно излишне. Маркус все же отпустил его, отходя в сторону основной двери, стряхивая с себя плащ и надевая его на вешалку у входа. У широкого окна, выходящего на какую-то крупную улицу, стояла пара кресел, в одно из которых мужчина с комфортом опустился, не глядя на Гарри, растерянного и до крайности смущенного. Наконец, юноша, проклиная себя в душе, подошел, опускаясь в кресло напротив волшебника и стараясь принять позу, которую можно счесть расслабленной, или хотя бы чуть более расслабленной, чем его поза я-боюсь-тебя-и-смущен-до-смерти. Про себя Гарри подумал, что если Волдеморт хотел его смерти, то ему стоило взять на вооружение тактику этого волшебника, который засмущает его так, что он сам себя похоронит под самым крупным и увесистым камнем. Маркус выглядел немного удивленным, когда кресло слегка скрипнуло, принимая в свои объятия юношу, и смерил его очередным подозрительным взглядом. - Если ты продолжишь так на меня смотреть, я необратимо трансфигурируюсь в помидор, - с губ волшебника сорвался смешок, но его взгляд не стал ни на йоту менее внимательным, чем прежде. Гарри постарался отвлечься, и оглядел, наконец, номер. Зеркальный шкаф-купе стоял у входа, справа от двери, если смотреть с его стороны, слева была дверь, очевидно, вход в ванную, о которой он так размечтался, пока отходил от аппарации. Ближе к центру комнаты стояла огромная кровать, размеры которой превышали даже королевскую кровать Дурслей, отчего Гарри снова начал покрываться румянцем, проклиная себя последними словами и начиная жалеть, что не выпил успокоительного или хотя бы яда. Его рука оказалась в чужой так быстро, что он не успел даже заметить движение Маркуса. - Ты хочешь чего-то? – почти ласково уточнил тот, поощряя Гарри к честному ответу. Он зажмурился, сжал пальцы мага посильнее и очень быстро пробормотал: - Я-хотел-бы-принять-душ, - волшебник завис на несколько секунд, разбираясь в хитросплетениях согласных звуков и проглоченных гласных, осознавая, что именно ему сказали. Он слегка нахмурился, а Гарри распахнул свои глаза именно в этот момент, чтобы увидеть выражение неодобрения на лице мужчины. – Нет, конечно, ты не должен… - Александр, - прервал его Маркус слегка резче необходимого. – Я найду, чем себя занять, а ты знаешь, где душ, и он в твоем полном распоряжении, - маг сделал небольшую паузу. – Но если это связано с тем, чем мы планируем заняться, то я не планирую набрасываться на тебя прямо сейчас. - Планируем… - Гарри сначала повторил, а потом осознал, что именно ему только что сказали. Сердце застучало быстрее, отдаваясь в голове слишком громким стуком, кровь отлила от рук, и он практически перестал их чувствовать. Он перестал даже дышать, лишь моргая время от времени и в ужасе глядя на противно-коричневый комод за спиной Маркуса, гадая, какому моднику понравился такой цвет при выборе вещей для интерьера. Мысли не хотели возвращаться к происходящему, поэтому Гарри по полочкам раскладывал коричневый оттенок, называя его про себя то «слишком красноватым», то «излишне рыжим». Тем не менее, пальцы, обхватившие его ладонь, зашевелились, вынуждая его рывком вернуться к нелицеприятной реальности. «Чертов Реддл, и что ж ты не убил-то меня за столько лет, косой ты садист…» - подумал он про себя, не то, чтобы слишком серьезно, но действительно сгорая со стыда. - Александр, это просто удобное место для встречи, для разговора и магии, не более того. Планы легко меняются, - разумеется, эмпат чувствовал его метания, раз уж чуть раньше ощутил смущение куда меньшее, чем этот ураган, скручивающий его внутренности в тугую спираль. - Нет-нет, - быстро опроверг его гипотезы Гарри. – То есть да… Нет, я… - молча Маркус поднял его руку в своей на уровень своего лица, и прикоснулся к ней губами бережно и медленно, не возвращая руку на место, словно давая ему собраться с мыслями. От легкого как перо прикосновения магии, мысли Гарри впали в абсолютный ступор. Было конечно и положительное влияние – он больше не смущался и не боялся. Зато и придумать достойный ответ прямо сейчас Поттер не смог бы, как и просто стоять на своих двоих, скорее всего. – Ого… - Все еще не жутковато и не неприятно? – уточнил на всякий случай волшебник с искренней в этот раз усмешкой, гладя пальцами обеих рук находящуюся в его плену кисть. - Приятно, - Гарри сразу размяк в кресле, повинуясь теплой бережной магии, не касающейся его, но заполняющей комнату. Ледяные всполохи в ней подобно разрядам тока будоражили, заставляя щекотливо дергаться и ерзать на месте, мешая неподвижно замереть и наслаждаться своей ладонью в чужих руках. Все прекратилось довольно быстро: судя по всему, Маркус собрался вернуться к разговору, едва успокоив слишком нервного сегодня Поттера, предвкушения от встречи для которого уже оправдались минимум двукратно. Юноша несколько раз моргнул, возвращая зрение в норму и собираясь с мыслями. – Там, где я живу, нет душа. И если уж я здесь, я просто подумал… И я никак не соотносил это с какими-либо планами, которые есть или которых нет, - под конец он стыдливо отвел глаза и мужественно не покраснел. - Где же ты живешь?! – удивление настолько явно отразилось на лице Маркуса, что Поттер даже не подумал злиться за очередной неуместный вопрос. Тот и сам вспомнил, что спрашивать такое нельзя, и отрицательно покачал головой, снимая свой восклик и отпуская руку Гарри. – Ты знаешь, где душ. Поттер поднялся на слегка подкашивающихся ногах. После воздействия магии волшебника он чувствовал себя пьяным и неловко покачнулся, мигом подхваченный. Головокружение быстро прошло, и он уже собирался снова начать оправдываться. - Мне жаль… Это из-за моей магии, обещаю, это не вредно, - заверил волшебник, не дав Гарри сформулировать свою мысль, выпуская юношу из рук и возвращаясь в велюровое кресло. Он выглядел настолько домашним, что даже душ потерял для Гарри всяческую привлекательность прямо сейчас, но коль уж назвался груздем, не лезть в комфортабельный кузов уже глупо, поэтому Поттер лишь кивнул своему необъяснимому благодетелю и направился в ванную комнату, не забыв стряхнуть обувь перед входом. Холодный черный глянцевый кафель отдавал прохладой, ровно настолько, чтобы сделать ощущение прикосновения заметным, но не создавать дискомфорта. Поттер закрыл за собой дверь, отделяя себя от мужчины и переводя дыхание. Если бы кто-то спросил его, как он чувствует себя рядом с магом, а он по каким-то необъяснимым причинам решил бы ответить, то он, пожалуй, сказал бы, что ощущает себя взбудораженным. Вспомнились заинтересованные вопросы любопытной подруги, на которые он по большей части кивал или качал головой, да еще сдавленно смущенно мычал под хихиканье Рона, который был рад, что наконец-то под допросом находится не он. Встряхнувшись, Гарри расстегнул свою бледно-голубую рубашку. Его пальцы все еще немного подрагивали от оставившей его к этому моменту почти полностью неловкости, смешанной с магией Маркуса, так заботливо подхватившего его меньше минуты назад. По губам при воспоминании об этом расползлась довольная улыбка, такая счастливая, что увидев свое отражение, Гарри захлопнул рот ладонью, но та продолжала жить в его ультрамариновых глазах. Сдержавшись с трудом, чтобы не подмигнуть самому себе, Гарри быстро разделся. Дно душевой кабины было выложено такой же черной как весь остальной пол плиткой, разве что матовой и не скользкой. Поттер включил воду, наслаждаясь ощущением слегка прижигающих кожу сильных струй – это было сродни откровению после двух с половиной недель вне цивилизации. Нейтральный косметический запах шампуня заполнил его легкие: он решил поторапливаться, не желая заставлять Маркуса ждать. Привычный к практически солдатским правилам посещения душевой, Гарри мог с легкостью уложиться в две-три минуты, но демонстрировать это после двух недель мечтаний считал расточительством, поэтому на душ потратил все пять, что постарался компенсировать скоростью втискивания своего влажного сопротивляющегося тела в брошенные джинсы. Раздумывая о том, что хотел бы потратить на душ еще минимум полчаса, он трансфигурировал бутылочку из-под потраченного шампуня в зубную щетку. Его отражение в зеркале было основательно взъерошенным, сильно мокрым и каким-то одомашненным. Так Гарри не позволял себе выглядеть даже у Дурслей, во всяком случае, большую часть времени он был собран и готов к обороне. Что же сделал с ним этот неизвестный маг всего за одну встречу? - Что делает со мной твоя магия?! – он сразу понял, что не стоило хватать быка за рога, выбегая босиком из ванной комнаты, все еще сжимая в руках мокрое полотенце и забыв свою палочку. Маркус даже поднялся из кресла ему на встречу с выражением научного любопытства на лице и непонятными эмоциями в глазах. Волшебник настороженно молчал, пока Гарри смущенно топтался около двери ванной, сквозь которую так поспешно проскочил. - Что, прости? – прищурив глаза, Маркус выглядел устрашающе, словно собирающаяся пролиться грозовая туча. Штормовое предупреждение уже было, и хотя молнии еще не пытаются сжечь мир, трепетное чувство первозданного заложенного природой ужаса уже проснулось. Гарри чувствовал себя, как путник посреди поля, которому негде укрыться от надвигающейся грозы. – Александр? - Я просто хотел спросить… Твоя магия, она оказывает какое-то эмпатическое влияние? – угроза в агатовых глазах уступила место смущению и легкому беспокойству, а сам волшебник сделал пару шагов к замершему истуканом Поттеру, напряженно ожидающему его дальнейших действий. - Иногда. С тобой что-то не так? – он протянул руку к парню, словно приглашая его и пытаясь успокоить одновременно, а Гарри осталось только неловко шагнуть вперед, принимая это предложение мира и сжимая его пальцы в своих. - Ничего такого… - он слегка поиграл с отданной ему во временное пользование рукой. По мере того как он пару раз переступил с ноги на ногу, подвигаясь чуть-чуть вперед, их руки опускались, уже не вытянутые между ними, а свободно висящие. – Мне было интересно, настоящее ли это… - Маркус встретил реплику непонимающим взглядом, а когда Гарри кивнул на переплетенные ладони, оскорбленно поджал губы, словно мысль была ему не просто неприятна, но отвратительна. - Я не внушал тебе ничего специально. Аура может вызвать экстаз, легкое помешательство или, наоборот, отчаяние и депрессию, но не создать симпатию и доверие там, где их нет, - голос его звучал холодно, как свет больничной лампы. Сам вопрос, тот факт, что идея пришла юноше в голову, похоже безмерно огорчал его, во всяком случае, именно так думал Гарри, внимательно изучающий его лицо. - Прости, - быстро произнес он, не прерывая зрительного контакта. Он погладил руку своими пальцами и сделал еще один безумный в своей доверчивости шаг вперед. – Прости, просто посмотри на меня. Я выскочил из ванной, даже забыв про палочку, - он коротко усмехнулся, надеясь, что такое объяснение немного сгладит его несдержанный порыв, но Маркус молчал, глядя на него с вниманием, настороженностью и без привычного тепла. – Маркус… - Уходишь? – прохладно поинтересовался тот, а Гарри растерялся настолько, что, невольно разжав пальцы, сделал один осторожный шажок назад. Словно приняв это за сигнал, волшебник кивнул самому себе, отворачиваясь от Поттера, оставляя его застывшим и растерянным на пару секунд. Гарри был гриффиндорцем, и в каком бы далеком прошлом не похоронил свою безбашенную полудетскую напористость, в душе он остался таким же не любящим и не понимающим длительных ожиданий человеком, «недалеким идиотом» по словам Северуса Снейпа, которого вместе с его словами сейчас ненавидел и презирал. Сделав пару шагов вперед, он ухватил уже почти знакомого мага за рукав и развернул к себе. - Мы уже определились, что мне нравится твоя магия. Но я буду задавать вопросы, целую прорву вопросов, - парень заговорил быстро, практически затараторив. Он и сам не понял, чего именно так испугался, но идея о том, что этот странный мужчина просто уйдет, аппарирует прочь из номера и из его жизни, была почти болезненна. – Или хочешь, чтобы я молчал? – растянув губы в неудавшемся подобии улыбки, он не выпускал запястье Маркуса из своей ладони. Пальцы прошибло дрожью, тягучая и теплая сила потекла от их кончиков и ладони к плечу и дальше по всему телу. Гарри весь задрожал, пораженно распахнув глаза. Сила ластилась к нему как Гермионин кот в самые лучшие дни сытого и ленивого довольства, мгновенно оборачиваясь в трепещущую на грани излома бурю. Магия этого человека была настолько подавляюще всеобъемлющей, что Гарри почувствовал, как тонет в томительно-болезненном океане чистой энергии, ни к чему его не принуждающей, но бьющей наотмашь как ураганный ветер. Застонав сквозь зубы, он вцепился в руку мага с удвоенной силой, на пределе своих возможностей. О том, чтобы отпустить его сейчас не могло идти и речи – Гарри бы просто утонул, захлебнулся в его силе и растворился в ней без остатка. - Тебе все еще нравится? – приторно игриво поинтересовался тот, слишком радостный, чтобы быть настоящим. Даже не пытаясь открыть рот, Поттер знал, что давно уже потерял дар речи. Его смыло одной из первых волн животворной разрушительной силы, так щедро вливаемой в него возмутительно влияющим на него волшебником. Он легонько кивнул, прикрывая глаза, словно это могло помочь ему удержаться на ногах. Поток силы застрял где-то внутри него, ища выход прочь сквозь его кожу, закручивался, кружил все внутри. Гарри вспоминал, как однажды покатался на карусели в парке. То ли Дурсли в тот день были в группе других родителей, из-за чего решили показать свое благородство и состоятельность, то ли Гарри был там с классом, но факт в том, что он катался на карусели в парке. Карусель начала ускоряться, и дети, вцепившиеся в своих ездовых животных до побелевших пальцев, кричали и плакали, а вот Поттеру очень нравилось. Мир никак не хотел становиться на место, даже когда всех стащили с неисправного аттракциона, он глупо улыбался, едва не падая от дезориентации, и этот день почти стерся из его памяти - остались последующий синяк, чулан и неделя без еды. Сейчас мир пульсировал и крутился вокруг, а исчезнувшая магия сохранилась в его теле воспоминаниями о жуткой дрожи, переламывающей каждый его нерв, то обрубающей все ощущения, то подключающей их все разом с предельной остротой. - Ох… - Александр… - голос прозвучал растерянно и слегка удрученно. – Сядь, пожалуйста, - маг подхватил Гарри под локти, несильно сжимая и направляя к креслу. При этом он очень старался, как отметил Поттер, не прижиматься к нему и не касаться ничем, кроме поддерживающих ладоней. Это вызвало в Поттере безосновательное чувство протеста, но он придушил его на корню. На смену потере контроля выходило опьянение, и парень сжал зубы, стараясь не выдавать ощущений. – Как ты себя чувствуешь? – абсолютно не удовлетворившись кивком от уже усевшегося парня, он легонько встряхнул его плечи, заставляя дать ответ хоть немного более полный, чем отмашка головой. Поттер вдохнул поглубже, пытаясь хоть как-то систематизировать свой внутренний мир и обозначить его двумя-тремя словами, ведь на большее его бы не хватило ни сейчас, ни через пару минут, а больше волшебник ждать бы точно не стал. - Запутанным, - пробормотал он на грани слышимости и замолчал, успокоенный выдавленным ответом. Такая демонстрация силы само собой не могла оставить никого равнодушным, она выбила Гарри из равновесия слишком легко, и он чувствовал себя немного потерянным. Такого вихря энергии не было даже во время боев с Волдемортом, или тот просто свою силу придерживал, не желая растрачивать попусту. Сейчас он был попросту избит чужой сырой магией, напитан ей с избытком, заражен и заряжен ей, она клокотала внутри, билась в его сердце, жила каждой его мыслью, множилась под его кожей, путая все его существо. - Этого не повторится, - подозрительная уверенность в чужом голосе заставила Гарри, абсолютно обалдевшего, хихикнуть. Он попытался нахмуриться, но у него не получалось даже просто расслабить сведенные в улыбке мышцы лица, щеки уже болели от непомерно долгой и серьезной нагрузки. Поттер невольно размышлял, а видит ли его сейчас Маркус? Придя к выводу, что, скорее всего, не видит, ведь сам Гарри сидит в кресле, опустив лицо вниз, в то время как тот стоит напротив, раздумывая над чем-то, он быстро закрыл лицо руками, надеясь спрятать выражение лица, по меньшей мере, идиотское, а по большей, указывающее на необходимость лечения в Мунго. Массируя большими пальцами собственные щеки и закрывая лицо как можно плотнее, Гарри уже давился нервным смехом от идиотизма самой ситуации – он, сидящий в непонятном магловском номере с непомерно непонятным магом, который может быть кем угодно, в частности, новым Мерлином. - Погоди еще минуту, сейчас пройдет, - очень озабоченно раздалось сверху, а затем голос спикировал на уровень его ушей. Оценив свое состояние, Гарри понял несколько вещей. Во-первых, истеричная смешливость и общий эмоциональный раздрай начали сходить на нет, оставляя после себя ту самую депрессию, о которой упоминал Маркус раньше. Это не было чем-то слишком неприятным, нет, во всяком случае не для Гарри. Это скорее было усталое оцепенение бегуна после окончания долгого забега и возвращения в норму, туриста после долгого перехода или ученика после очень насыщенного всевозможными знаниями дня. Так Гарри чувствовал себя после матча по квиддичу или первого испытания на Турнире Трех Волшебников – довольным и счастливым в своей неподвижности. Во-вторых, Поттер осознал, что эмпатию прямо сейчас маг к нему не применяет, даже простейшую, по его собственным словам, для восприятия его чувств. Это смущало и обескураживало, ведь было ясно, что Маркусу отнюдь не все равно, что сейчас творится в его голове. В-третьих, Гарри вспомнил, как принято себя вести на первых, вторых и всех последующих свиданиях, и был смутно уверен, что в принятое поведение не входит смех психически нестабильного магозависимого эмоционально неуравновешенного идиота. Воздав должное Гермионе за ее наставление, данные ему напоследок, а также Рона за аналогичные наставления вкупе с пожеланиями скорейшего успеха – что под этим успехом имеет в виду Рон, он предпочитал не думать – Гарри нашел в себе силы, чтобы смутиться собственному поведению и залиться краской в четвертый раз за этот грешный, еще толком не начавшийся вечер. Искренне возмущаясь своему бездушию, позволившему ему так долго игнорировать метания Маркуса, и своей восприимчивости к чужой магии, проявившейся так некстати впервые в его жизни, Гарри отвел руки от лица, встречаясь с истошно черным взглядом Маркуса без нотки враждебности. - Не волнуйся обо мне, я в порядке, - заверил он тихим, но в этот раз уверенным и твердым голосом. – Я в полном порядке, это не было плохо, но очень непривычно. Прости мою реакцию… - лицо мужчины изобразило короткую вспышку удивления, брови его взлетели вверх, мгновенно принимая прежнее безразличное положение. Он прищурил глаза, слегка скривив рот в задумчивости, изучающе глядя на юного мага во все глаза. - Какой же у тебя резерв… - задумчиво произнес он, не поднимаясь с коленей, на которые, оказывается, встал перед креслом, беспокоясь за состояние Поттера, отчего последнему стало до одури приятно. - Что? – переспросил он растерянно. - Твой резерв. Я пропустил через тебя столько магии, а ты говоришь, что это не было плохо, - Маркус коротко и не слишком уверенно улыбнулся, но следом расплылся в обаятельной завораживающей всех и каждого, включая Гарри, усмешке. – Что важнее, ты говоришь. Гарри захохотал от души, поддерживая усмешку, становящуюся все более широкой. Чувство пустоты и оцепенения все еще оставалось внутри, отдаваясь приятной апатией хорошо выполненной задачи, а не враждебной глухой скорбью чего-то несбывшегося. То ли от опьянения чужой магией, то ли просто от небольшого нервного потрясения, но на несколько секунд Поттер перестал планировать, задумываться, рассуждать и смущаться. Он сидел и смеялся, глядя на потрясающего мага, изучающего его с растерянной улыбкой и остатками беспокойства, мага, виноватого в происходящем и действительно винящего себя за это. Парадоксально, но Гарри такое сочетание казалось глупостью, ведь сам он не испытывал никаких негативных ощущений и не был против нового опыта. Разве жаловался он, что патронус меняет его восприятие? Разве не понравилось ему нюхать свеженькую качественную амортенцию? Разве отказывался он от медовухи мадам Розмерты только потому, что она вызывает легкость в голове и тепло в груди? Отпугивал ли его восторг полета на метле? Гарри не видел разницы: как счастье привлекало его в чарах патронуса, как аромат любви кружил ему голову, как соблазнительно согревала душу медовуха, как привлекал свободой полет, так же магия Маркуса заставляла все его естество восставать и трепетать, растворяясь в вихре чужой силы. Гарри с мечтательной улыбкой следил, как мужчина расслабляется, убеждаясь, что всплеск его силы не имел негативных последствий для его «Александра», как он начинает радоваться, убеждаясь, что и на их зарождающемся чем-то это не сказалось разрушительно. - Ты прекрасен, - тихо озвучил Маркус его собственную мысль, плотно забившую весь эфир его сознания. Он смотрел и думал, не силясь облачить идею в слова, не имея возможности дать ей выражение. А вот Маркус сделал это легко и непосредственно, словно каждый день произносит такое, причем не своему ненаглядному отражению в зеркале, а странноватым незнакомым паренькам, сидящим перед ним и пытающимся понять, как им жить в мире, где есть кто-то настолько притягательный, как он. Подавшись вперед, волшебник оттянул нижнюю губу Гарри своими, проводя по ней языком и требовательно сжимая. Легкое колебание магии моментально оборвалось, и Поттер нахмурился озабочено и разочаровано. Отвечая намного агрессивнее, чем в прошлый раз, то ли набравшись смелости, то ли потеряв остатки разума, Гарри слегка прикусил доступную ему верхнюю губу мага, обозначая свое присутствие. Магия снова рванула к нему, мигом перехваченная, и он резковато подался назад, сразу мягко сжимая губы, чтобы унять легкую боль от резкого и практически насильственного движения. - Отпусти… - Маркус демонстративно медленно убрал руки с его коленей, а Гарри фыркнул, поняв, что снова был понят неверно. – Не меня, магию. Отпусти ее… - пояснил он, наклоняясь вперед, чтобы оказаться поближе. - Александр… - вместо отговорок жалобно прошептал, почти проскулил Маркус. Поттер невооруженным глазом видел, насколько тому хочется сделать то, о чем он попросил, и он искренне не понимал, какие страхи мешают мужчине просто взять и выполнить его просьбу, особенно теперь, когда он озвучил ее вслух. Его ободряющая улыбка отразилась неуверенной тенью чего-то похожего на лице волшебника, - о Мордред! Сила затопила все вокруг, краем глаза Гарри заметил, как завибрировал, слегка приподнимаясь над полом тот самый истошно-неправильно-коричневый комод. Теплый желтый свет, льющийся с витиеватой, но плоской люстры, струился по комнате, но очертания предметов в нем стали предельно отчетливыми, и Поттер на мгновение поразился этой ясности ощущений. Следующее, что он почувствовал, был запах грозы и губы волшебника на своих собственных. Маркус вдавил его в кресло, ловко раздвинув его ноги и втиснувшись одним коленом между ними. Магия пульсировала, повинуясь, кажется, ритму сердца волшебника, ее создающего, а Гарри невольно поддался этому ритму, не смея даже вздохнуть вопреки ему, и выгибаясь от ощущения пронизывающей его силы. Стараясь не терять контроль над собой, Поттер запустил руки в волосы волшебника и сжал в кулаки ладони, отчего тот застонал ему в рот. Когда Гарри просил отпустить магию, он абсолютно не ждал такого головокружительного результата, будучи полностью порабощенным ощущением власти, которую не хотел захватывать. Еще больше его удивило и даже немного напугало сквозь пелену бессознательного экстатического трепета то, что Маркус, который должен быть привычным к своей магии и считать происходящее рутинным, вел себя словно пьяный и сам. Его дрожащие пальцы ласкали челюсть юноши, постоянно переключаясь, то на горло, то на уши, то на затылок, то с силой вплетаясь в волосы. Абсолютно неучтиво ухватив его за отворот рубашки, Гарри изловчился слегка отстранить его, обхватывая за пояс, и поменяться с ним положениями – теперь именно Маркус был прижат к креслу. Было немного странно вот так брать верх, применяя физическую силу, но сейчас Поттер просто нуждался хоть в капле контроля, ведь чужая сила оплетала его и грозилась завладеть им безвозвратно. На секунду вернувшаяся случайная трезвость позволила Гарри понять, что едва чужая магия схлынет, он не сможет и глаз поднять на волшебника, но сейчас ему было все равно. Маркус был бурей, волшебной бурей, но теплой. Он был самой магией, сочетанием несочетаемого. И этот самый Маркус думал, что он прекрасен. Если о поцелуях Гарри имел представление, то первая же мысль о чем-то большем вогнала его в ступор, несмотря на абсолютную невозможность испытывать смущение, прямо противоположное вкусу поработившей его силы. Он просто не знал, что делать, и это незнание ничуть не красило неоспоримое отсутствие опыта. Возможно, война и извиняла все эти минусы, вот только сказать Маркусу что-то вроде: «Когда мне было пятнадцать, меня пытался убить Темный Лорд, а когда было шестнадцать, я искал способ убить его, а сейчас мне семнадцать, и, как ты понимаешь, я как раз занят убийством Темного Лорда, так что небольшие пробелы в моем половом воспитании простительны, верно?» - он не мог. Черные волосы пестрели на его руке, а волшебник наклонил голову, поддаваясь, наверное, довольно грубой хватке. Магия схлынула медленно, в этот раз, словно повинуясь тщательно взращиваемому желанию хозяина, а не поводку, которым он удерживал ее прежде. Разжав оцепеневшие пальцы и выпустив волосы, Гарри старался убрать сумбурно копошащиеся в голове мысли, растеряно сидя поверх коленей Маркуса. Тот смотрел в ответ практически плотоядно. Во всяком случае, сам Гарри не смог бы подобрать иного определения этому взгляду, полному желания, даже жажды, и сотен непонятных маленьких страстей, разнообразящих одну общую идею – единоличного владения. Шумно выдохнув, Гарри отстранился и поднялся на ноги, которые не замедлили подогнуться. Охнув, он стал оседать на пол, достаточно быстро, чтобы удариться, но мужчина подхватил его легко, словно всю жизнь только и занимался ловлей падающих любовников, что могло и иметь место в реальности, учитывая его абсолютную привлекательность и дурманящий вкус его магии. - Прости, - тихонько попросил Гарри, не совсем понимая, что именно ему следует говорить. Чужая магия была сильной, это понятно, но разве это повод едва ли в обморок не падать? Он взрослый маг, по собственным надеждам, не самый слабый, и его, взрослого неслабого – да Мерлин с ним, пускай даже сильного – мага не должно вот так вот потрясать присутствие рядом кого-то с мощной аурой. - Я надеюсь, ты шутишь, - усмехнулся тот, усаживая его в кресло и гладя по голове, как маленького. – Скажи, если что-то будет не так. Такого раньше не было. - Такой магии? – удивленно уточнил Поттер. Насколько он понимал, это все было магией Маркуса, а значит, зависело исключительно от него, а поверить в его особую реакцию на едва знакомого паренька – нет, на такое Гарри не был готов. В нем не было ничего особенного, по его собственному обоснованному многими годами мнению. - Такой реакции, - Гарри воззрился на него с непониманием, абсолютно ясными глазами осознающего себя человека, заставив безмолвный вопрос повиснуть между ними. – Тебя не ломает от моей магии, и я нахожу это… - он замялся, словно подбирая слово для определения чего-то сложного, - искушающим. Используя все свои силы и волю, чтобы не загореться как неоновая вывеска «я смущен» огромными красными лампочками, Гарри не заметил, с каким именно выражением рассматривает его Маркус, а подняв взгляд на лицо того, наткнулся лишь на тень насмешки и любопытства. - Чему ты хочешь научиться?