Блики

16 августа 1997

- Чему ты хочешь научиться? - вопрос повис в воздухе, заставляя Гарри вспоминать всю их беседу, чтобы понять, о чем речь, что было тяжело для него, опьяненного магией и Маркусом. Вспоминались обещания научить его беспалочковой магии, что было для Гарри, пожалуй, наиболее интересно, хотя и эмпатия интересовала его в немалой степени, поэтому выбор был сложным. – Как насчет небольшого фокуса с палочкой? Вставай, - пока Гарри думал, волшебник уже успел принять решение за него и теперь, кажется, обдумывал только сами варианты обучения, но никак не его возможность. - Что за фокус? – Поттер поднялся. Воодушевление от новых и, наверняка, поражающих знаний смешалось с чувством утраты из-за того, что Маркус отошел от него на несколько шагов, создавая место для практики. - Ты же знаешь чары для сбора воды? – уточнил Маркус без раздражения или неодобрения, так, словно любой ответ Гарри был бы вполне закономерным и ничего не изменяющим, отчего последнему стало даже немного неловко. Сглотнув, он кивнул. - Агуаменти, чуть хуже – Аква Эрукто, - отчитался он, надеясь, что не забыл и не опустил каких-то еще чар, несомненно важных, нужных и необходимых. Прямо сейчас даже сильнее обучения его волновала возможность опозориться перед мужчиной, на которого он нет-нет, да бросал восхищенные взгляды при первой же возможности остаться при этом незамеченным. - Отлично. Далее, чары левитации? – Гарри посмотрел на волшебника с недоумением, не понимая, как две эти области связаны друг с другом, и размышляя, не устраивает ли ему сейчас Маркус опрос по всей школьной программе. - Вингардиум Левиоса, Мобиликорпус, некоторые их разновидности, - старший волшебник слегка нахмурился, потирая длинными пальцами складку между бровей в задумчивости. Гарри вдруг подумалось, что он готов отказаться от любых уроков, если это разгладит задумчивую морщинку на лбу Маркуса, но говорить об этом парень все же не спешил. – Ты же знаешь, ты не обязан… - удивленный темный взгляд вперился в него, и, хотя теоретически Гарри знал, что его мысли сейчас не прочесть, ему было сложно сдержать дрожь от столь пронзительного интереса. – Я здесь не ради уроков, - наконец, сформулировал он свою мысль. - Не говори глупостей, одно другому не мешает, - улыбнулся волшебник слегка игриво, а его взгляд резко потеплел: в прищуренных глазах играла ласковая улыбка. – Согревающие? - Калидус, да, - кивнул Поттер, уже всерьез размышляя о том, что уроки действительно превращаются в процесс дознания. Представить, как можно применить все эти различные заклинания одновременно парень в любом случае не мог, и это начинало сбивать столку. Похоже, Маркус просто интересовался его уровнем. Стремительным движением маг извлек свою палочку. Скорость движений Маркуса была настолько высока, что Гарри, не привыкший к такому, принял это за атаку, инстинктивно уходя в сторону, за кресло, а собственная магия едва не аппарировала его в случайное место – выживание было основной движущей им силой в последнее время. - Александр? – слегка удивленно окликнул волшебник, заглядывая за кресло, где Гарри залился краской стыда. От смущения он вжал голову в плечи, растерянный и не представляющий, как будет объяснять свое невообразимо ужасное, непростительно трусливое и возмутительно безобразное поведение. Проклиная Волдеморта за привитый инстинкт «бей или беги», он радовался, что сработала, во всяком случае, вторая его половина. – Ты быстрый, - благосклонно произнес Маркус без капли осуждения. – Это будет хорошо, когда я буду учить тебя дуэлям, - Гарри поднялся с пола, закусив губу, чтобы не рассмеяться над собственной беспрецедентной глупостью, а в черных глазах напротив плясали черти: маг выглядел более, чем позабавленным и немного довольным. – Не смущайся того, что может однажды спасти тебе жизнь. - Мне… Прости за это, - улыбнулся коротко Поттер, догадываясь, что в этот раз не оставил неизгладимо ужасного впечатления, а значит, игра продолжалась. – Я за палочкой, - пробормотал он сумбурно, направляясь в ванную, где забыл свое оружие, вконец расслабившись, что было непозволительно ему или кому-либо другому в такое время. Волос единорога, облаченный в виноградную лозу, слушался его недостаточно хорошо, и, поднимая палочку с раковины, Гарри зажмурился, зная, что хороших результатов, наверняка, не получит. - Смотри на меня, - раздался сзади голос Маркуса, тоже зашедшего в ванную и направившего палочку в сторону душевой кабины. Бледные пальцы сжались на палочке чуть крепче, и, двигая кистью, волшебник очертил половину дуги, рассекая воздух, затем делая выпад вперед. Мощная струя воды ударила вперед, и Гарри отпрянул, однако жидкость просто зависала в определенном месте, не падая и не брызгая во все стороны. Поттер завороженно смотрел, как огромная капля – другого названия летающей луже Гарри не придумал – извивается в воздухе, левитируя так же легко и непринужденно, как перо. Медленно, словно контуженный, Гарри поднес палец к жидкости, и погрузил в нее. Та зависла довольно высоко, юноша мог бы спокойно пройти под этой многолитровой каплей, не задевая ее головой, даже рукой дотянуться до нее было достаточно сложно. Почувствовав тепло, парень отдернул руку, но вскоре понял, что это лишь согревающие чары, абсолютно не предназначенные для причинения ему вреда. Теплая лужа медленно образовывала воронку, начиная слегка протекать по центру, устраивая маленький водопад прямо над полом душевой кабины. – Я подумал, что это глупо, что взрослый маг не может придумать, как принять душ, - раздалось сзади, что нисколько не стерло восторженную улыбку с лица Гарри. – Готов учиться? - Маркус, ты – бог, - прошептал парень, не задумавшись, а обернувшись, нашел взглядом пораженно нахмурившегося волшебника. Тот кашлянул, словно пытаясь вернуть себе голос. - Да, так меня еще не называли, - он ощутимо напряг губы, но те упрямо разъезжались в улыбку без его согласия на это. – Так… Вторые чары – Аква Эрукто, третьи – Калидус, но самое сложное – Волатус, чары универсального полета, - Поттер напрягся, зная, что таких чар в его персональном арсенале точно нет. Возможно, Гермиона могла бы помочь с их изучением, но парень сильно сомневался, что и она их знает, это было похоже на что-то редкое и магически затратное. – Этими чарами можно поднимать не один предмет, а много, столько, на сколько хватит внимания и магии, так что для жидкости, которая не имеет границ и целостности, лучше использовать его. Кроме того, оно частично управляемо, можно создать в нем что-то вроде прорехи, - мужчина махнул рукой в сторону душевой кабины, где его лужа все еще истекала сама из себя на высоте в пару метров, в приглашающем жесте. - Волатус! – Поттер попробовал повторить движение, которое видел у Маркуса, но с вербальной командой, направляя кончик палочки на небольшую лужицу, образовавшуюся на полу, которая в тот же момент выстрелила в потолок, оставляя в подвесной конструкции существенную вмятину и, явно, не собираясь на этом останавливаться, принялась вдавливаться в потолок, пытаясь его проломить. – Фи… - Гарри не успел остановить свои же чары – лужа прыгнула на него, заставляя броситься в сторону, уберегая себя от участи быть раздавленным или утопленным в объеме воды размером с миску супа. - Не маши палочкой, - очень спокойно попросил Маркус, абсолютно не впечатленный едва не свершившейся попыткой убийства. – Я же сказал, эти чары управля… - он не договорил, но резким взмахом своего оружия предотвратил очередное покушение, заставив лужу стечь в раковину, предназначенную для подобного. – Александр… - прозвучало почти укоризненно, и Гарри опустил глаза в пол, не зная, что ему предпринять, чтобы не демонстрировать еще больше неумения и неуравновешенности. – Снейп, должно быть, души в тебе не чаял? – глаза Поттера удивленно взметнулись вверх. Маркус с улыбкой переводил взгляд с него на сбитую стопку теперь мокрых полотенец, воздевал его к вмятине на потолке и затем, опускал к брызгам на стене рядом с головой самого Гарри, повторяя данную процедуру по кругу несколько раз, чтобы убедиться, что юноша понял, каким разрушениям стал причиной. - Снейп? - Для зелий нужен определенный уровень дисциплины, а в тебе нет ни грамма. Чары ты выучишь, подчинишь тот фонтан, который в тебе бурлит, но зелья? Нет, зелья – это не твое, - с непогасшей улыбкой пояснил волшебник без толики разочарования, а скорее, наоборот, с возрастающим интересом. – Что у тебя было? Тролль? - Выше… - инстинктивно, он прижал руку ко рту в ужасе, с возмущением, ни разу не притворным, глядя на Маркуса, который только что чуть не сократил количество подозреваемых в несколько раз. – Да как ты… - В свое оправдание скажу, что не думал, что ты начнешь отвечать, - волшебник приблизился, кладя ладони на стену за головой Гарри, лишая его возможности отступить или сбежать, и это было настолько интимно, что Поттер едва не застонал от экстаза навязанной ему близости. Маркус приблизился к нему так, что между их губами остался сантиметр, зависая и дразня Гарри в абсолютно нецеломудренной манере, а после также легко отстранился, показывая мокрую руку – вся стена рядом с юношей была полностью мокрой от покушений его «лужи». – Не представляю, чего это стоило тебе, получить Выше Ожидаемого по зельям при такой сильной и, безусловно, взаимной антипатии с любой жидкостью, - усмехнулся он. – Да и Северус скорее сварит ученика в его же котле, чем завысит оценку. - Ты учился у него? – решил ответить взаимностью на его вопрос Гарри, молясь о том, чтобы выяснить хоть что-то, пусть и самое бесполезное. Страх отступил, а вот воодушевление от возможности узнать хоть что-то настоящее заполонило все внутри, затопило, не давая насытится только занятиями или только магией. - Я не настолько молод, Александр, - прикинув в уме, сколько лет ненавистному и проклинаемому ежедневно Снейпу, Гарри понял, что Маркус, скорее всего, является ровесником его родителей, возможно, младше на три-четыре года. Разница в возрасте, сформулированная в числовом эквиваленте, почему-то поразила, и юноша растерял остатки благоразумия, приоткрыв рот в несостоявшемся вопросе. – Что-то не так? Гарри и сам задавался этим вопросом: стал бы он встречаться с тем же Снейпом, если бы, конечно, тот был куда более приятным человеком и не отвратительным ему беспринципным предателем, служащим Волдеморту? Ответ находился, но его категорически не устраивал: «Ни за что, он же мне в отцы годится!» - дал себе мысленный и убежденный вывод Гарри, скривив губы в выражении едва ли не брезгливом. Он мог бы обманывать себя, говоря, что это все потому, что Снейп был Снейпом, безоговорочно не внушающим ему не только ни малейшей симпатии, но и хоть каких-либо нейтральных чувств даже до предательства. Но, справедливости ради, юноша отмечал для себя невозможность аналогичных отношений не только с ним: Люпин, например, не вызывал ничего кроме уважения и легкого чувства ностальгии и печали. И Гарри был уверен, что ни за что не представил бы на месте своего любовника Сириуса отнюдь не из-за родственно-крестных связей. - Все хорошо, - выдавил он задумчиво, бездарная ложь давалась с неимоверным трудом, а забыть о своих подсчетах хотелось просто неимоверно. Разумом он понимал, что Маркус далек от таких представлений о возрасте, далек от всего, что он вообще способен вообразить, да и от фигуры отца он дальше и не придумать, но все же, что-то вбитое ему в голову нормальными Дурслями не могло выпасть оттуда с желаемой легкостью. - Александр, - промурчал его имя маг. – Я знаю, что ты будешь многое утаивать, но лгать я тебе не позволю, - нотки обиды родились в голосе, резко разрастаясь до небывалой угрозы, и Гарри отпрянул, затылком стукнувшись о мокрую плитку, основываясь на ведущем его по жизни инстинкте самосохранения. - Подумал о разнице в возрасте… Ты вдвое старше меня, - выдал он правду, смущающую его и, отстранившись от стены, растер ушибленный затылок ладонью. - Сомневаюсь, что вдвое, - с усмешкой заметил Маркус так, словно это не беспокоило его отнюдь, и Гарри оскорбленно нахмурился, не сомневаясь в отсутствии у себя таланта к нумерологии, но и веря в свою способность посчитать в уме простейшие числа. Снейп начал преподавать, когда ему был год, и Маркусу тогда было точно больше семнадцати. – Не шарахайся от меня, - сменил тему старший волшебник, снова хмурясь. Его тело все еще было непозволительно близко, и Гарри дышал через раз, вжимаясь в стену с силой, обычно для этого не предназначенной. Ему казалось, что в ванной стало слишком мало места, воздух разом сделался душным и влажным, мешая нормально дышать, а близость Маркуса лишь подчеркивала эти весьма сбивающие с толку ощущения. – Ушибся? - Это просто стена, - загипнотизировано откликнулся Гарри, не желая выдавать волнение, даже когда пальцы волшебника скользнули по его волосам, слегка разбирая их в стороны, касаясь ушибленного места. Легкие волны магии забрали боль и даже намек на будущий синяк, и Гарри застонал от этого невыносимого блаженства. - Мне не нравится твой страх, - губы в губы прошептал Маркус, не убирая руки с его затылка, словно страхуя его от повторного удара. – Он меня злит. - Тогда не пугай меня, - посоветовал юноша, не признаваясь даже самому себе, что его едва ли не трясет от холодка какого-то инстинктивного, неописуемого, беспричинного, казалось бы, ужаса перед человеком, не сделавшим ему пока ничего плохого. От этого липкого страха он испытывал еще больший стыд. – Неплохой рецепт, мне кажется, он не приходил тебе в голову? - Наглый мальчишка… - Зазнавшийся старикашка, - Гарри действительно старался, чтобы его голос не дрогнул, и это, вроде бы, получилось, вот только стоило ему это непомерно много. Он сцепил кулаки так, что ногти оставили болезненные вмятины на ладонях, а мышцы и суставы пальцев заныли от бесчеловечного обращения. - Ты напуган, - констатировал эмпат, которого Гарри бы сейчас назвал как минимум, зловредным, а если подумать - смертельно ужасающим. – Но все равно споришь… Гриффиндорец? – усмешка спала, когда юноша со всей силы толкнул его в грудь, пытаясь завоевать себе хоть чуть-чуть больше места и больше воздуха, а возможно, заодно, организовать путь бегства. Гарри затопила волна возмущения и вполне обоснованного страха – очередной ответ о нем был получен так легко, что это огорчало. Последний след ухмылки был стерт с лица Маркуса окончательно, его ладонь сжала горло Гарри не до боли, но ощутимо мешая его планам. – Не смей со мной драться! - Не смей меня трогать без моего согласия! – взорвался тот, хотя его возмущенный крик прозвучал немного хрипло. Рука давила на его кадык, вызывая дискомфорт, он с трудом сглотнул, не позволяя себе удариться в панику. Черные глаза потенциально неудавшегося любовника слепили его, концентрируя все его восприятие на себе, не позволяя видеть нормально, оставляя во вспышках ощущений лишь контуры предметов. Он не сразу заметил, что рука с его горла исчезла, а Маркус обнимает его за талию, все еще придерживая его затылок, не позволяя ему навредить самому себе резкими движениями. - Что с тобой? – озабоченно переспросил волшебник, пока Гарри пытался сморгнуть странный эффект, появившийся, когда Маркус начал злиться на него. Это было действительно странно, но чувство удушливости и легкая клаустрофобия полностью прошли теперь, хотя мужчина был к нему даже ближе, чем пару минут назад. – Ну и зачем было драться? Александр? Я же не поранил тебя… - в последней реплике почувствовалось что-то, отдаленно напоминающее мольбу, спрятанную за тонной уверенности. Тем временем Гарри едва не утонул в нахлынувшем на него отчаянии: Маркус уже угадал слишком много. Он без труда выяснил его примерный возраст, а теперь еще и получил существенную подсказку по поводу факультета, чтобы не сказать – уверенность. У него уже есть оценка по зельеварению, и пускай он не знает, что это оценка за СОВы, а не за ЖАБА, такой балл все равно является весьма показательным среди гриффиндорских выпускников и учеников мужского пола за три-четыре года. Поттер поймал себя на том, что абсолютно не чувствует страха быть пойманным – его затмевает с избытком, топит в себе, непоколебимое и глупое в своей направленности чувство утраты. И даже сцена с этим чем-то, похожим на драку – хотя Гарри понимал, что это ей не было – ничего не значила на фоне осознания простого факта: он видит Маркуса в последний раз. – Если ты так обращаешься с любовниками, понятно, почему тебе пришлось искать замену на Косой Аллее! – прошептал Поттер сдавленно, пытаясь выдать свою боль за злость, а чистейшее отчаяние за обиду. Он пытался убедить себя, что все к лучшему, что это все равно было на пару встреч, но у него не получалось ничего. Юноша шустро покинул ванную комнату, выбиваясь из рук мужчины. Валяющееся на полу полотенце, брошенное им во время демонстрации магии Маркуса, лежало влажным комом, создавая ощущение хаоса во всей комнате. Взгляд Гарри поймался в эту ловушку, навевая мысли о разрухе, боях и, почему-то, абсолютной тишине. Наверное, все дело было в том, что разбросанные вещи ассоциировались с боевыми действиями настолько плотно, что он не мог не думать об этом, видя даже брошенное на пол им самим одинокое мокрое полотенце. Нагнувшись, он поднял махровую ткань, складывая ее в несколько раз максимально ровно чуть дрожащими пальцами. - Я не пытаюсь выяснить твое имя, Александр, - тихо раздался сзади поразительно понимающий голос, а его владелец медленно положил руки на плечи юноши, водя по ним ладонями, словно в попытке согреть. – Я пытался понять тебя, это другое, - от вмешательства чужих слов в мысли, те стали только беспорядочнее и создавали еще больше хаоса, а чувство потери лишь усиливалось. – Не надо страдать напрасно, я все равно уже не дам тебе уйти, - вспыхнув от возмущения, Поттер забыл о своих эмоциях на те несколько секунд, которые понадобились, чтобы вдохнуть поглубже, развернуться, прищуриться и выдать в лицо полузнакомому магу: - Ты невероятно эгоистичный капризный сукин сын, это не игра! – Маркус сделал шаг назад, выглядя, по меньшей мере, удивленно: его брови приподнялись и сошлись к переносице, а рот слегка приоткрылся для ответа, которого не последовало. Он оценивающе посмотрел на юношу, взвешивая что-то про себя, пока тот растерял весь свой запал, потратив его на единственную фразу, и теперь ежась под пронзительным взглядом. Гарри ожидал болезненного удара, очередной слишком интимной драки или, во всяком случае, угрожающего шипения на ухо, но мужчина расплылся в улыбке. - Если ты, в самом деле, окажешься Мордредом под обороткой, я не слишком-то удивлюсь. Растерявшись между смущением и растерянностью, как Рон между медовухой и сливочным пивом, Гарри не знал, сжимать ли ему губы от злости или в смущении опускать глаза. Он молча смотрел на Маркуса, не понимая в первые секунды, зачем это было сказано и с какими эмоциями. Пока реальность догоняла его, мужчина уже оставил диалоги в прошлом. Не собираясь соглашаться, Поттер просто не успел отказать: его губы были захвачены врасплох мгновенно и с такой жадностью, что у него был выбор, подчиниться или остаться без них. Выбрав первое, он слегка приоткрыл рот, позволяя Маркусу, впервые действующему с таким остервенением, проникнуть языком внутрь. Почувствовав вибрирующую вокруг, едва сдерживаемую силу, Гарри глухо застонал, пытаясь найти в себе хоть какие-то зачатки возмущенной поведением мужчины и всем произошедшим разумности, но на ее месте была звонкая как колокол пустота, отражающая вибрацию магии Маркуса и многократно множащая ее внутри. Едва мужчина отпустил его губы, Гарри решил, что у него появился маленький шанс на свободу, но тот лишь прорычал ему: - Смотри на меня, - это прозвучало так требовательно, что было немедленно исполнено. – Обожаю твои глаза… - загипнотизированный, ошеломленный, покоренный чужой магией Гарри не хотел спорить, но почему-то эта покорность неловко и несвоевременно ассоциировалось с Империусом, который он был не просто способен сбросить, но и обязан сбрасывать. - Они не мои, - напомнил он, прищурившись, кажется, взбешивая то ли любовника, то ли врага, в разы сильнее. - Мне все равно, - рыкнул тот на юношу, оттесняя его к кровати. Понимание этого факта дало трезвости еще один неплохой шанс, которым та не преминула воспользоваться, обдавая Гарри беспокойством, слишком ярко резонирующим с эйфорией от всего происходящего. Ловкое движение руки Маркуса вырвало палочку из его кармана – впрочем, он и так забыл про ее наличие – отправляя куда-то за пределы его зрения, а следующее, не менее быстрое и натренированное движение заставило расстегнуться рубашку Гарри, а джинсы соскользнуть с ног так легко, словно они были привычного кузено-слоновьего размера. Вот только это было совсем не так. - Мар… - очередной поцелуй запретил ему заканчивать мысль, и парень, пытаясь удержать равновесие, отступая от разошедшегося мужчины, запутался в спущенных джинсах и рухнул на кровать, абсолютно не представляя, что делать. Новый поток магии, должно быть, был призван его заткнуть, потому что сдавил все в груди до боли, и когда Гарри показалось, что волшебник решил просто задушить его, та хлынула из груди по всему телу, заполняя его тяжестью и онемением. Нечто подобное, хотя, конечно, в более сильном и неприятном ключе, испытывали проклятые заклинанием Петрификус Тоталус. Здесь же, насколько Гарри мог судить, все было замешано на желании Маркуса – причем, скорее всего, неосознанном – чтобы ему не сопротивлялись. Все внутри разрывалось между желанием закричать, зовя на помощь, а затем бороться, собрав ватное тело во что-то более боеспособное, и желанием расслабиться, получая приятную в высшей степени ласку. Ощущения были слишком незнакомы, магия слишком сильна, чтобы можно было воспротивиться ей, а тело было практически парализовано этой сладкой тяжестью, заполнившей его до краев. Эхо желаний Маркуса, постоянно звенящее в его голове с многократными повторениями, приводило в полнейший ступор. Похоже, от шока, возбуждение прошло окончательно, и Гарри застыл, полностью оставив попытки двигаться, непонимающий и растерянный далеко за пределом своих возможностей. Маркус оторвался от него, глядя вопросительно, пряча раздражение в самой глубине своих глаз. Прохладные пальцы огладили щеки, а затем мужчина уперся ладонями по бокам от головы Поттера, нависая над ним и не придавливая его весом. - Я не могу двигаться… - кажется, сразу поняв, в чем дело, волшебник подхватил его, усаживая и прислоняя к себе, руками ощупывая быстро возвращающее чувствительность тело. Сердце Гарри стучало, отдаваясь неприятной пульсацией в сдавленном горле, а тело начала сотрясать крупная дрожь. - Александр, - забормотал маг на ухо, немного подползая к нему по шелковистому покрывалу, создавая контакт по всему телу. Дезориентация отравляла сознание, глушила его как крик мандрагоры, и Гарри едва справлялся с этим оглушающим все живое воплем, перебарывая себя. - В порядке, - губы дрожали, но в целом ответ получился, пусть коротким и не слишком правдоподобным, но хотя бы уверенным. Он осторожно начал сжимать пальцы, но те не слушались в достаточной степени, что пугало, признаться, даже сильнее отсутствия возможности двигать ими вообще. - Погоди, дай телу привыкнуть, - попросил Маркус с проблеском обеспокоенности. – Просто подожди минуту… Было больно? - Нет, - неожиданный вопрос немного развеял морок и отвлек. Двигаться сейчас было так же сложно, как оторвать куски тумана и начать тасовать их между собой, но, даже чувствуя это, Гарри не оставлял попыток. Мысли вернулись к Маркусу, и, почему-то, злости на мужчину не было – не то, чтобы тот не предупреждал, о возможном действии своей магии. – Просто тело как чужое… Почти прошло. - Все же моя магия не из приятных, - усмехнулся волшебник печально, задумчиво копошась в волосах Гарри рукой, отчего тот невольно прильнул к нему ближе. Подавив порыв утешить, Поттер понял, что все, что он собирался сказать, было недалеко от правды: ощущение отнюдь не было неприятным. - Дело не в магии, я испугался того, что не смогу защититься, - честно произнес он так, словно это было самим собой разумеющимся. – Само ощущение было даже… экзотическим? – Маркус хмыкнул, от чего его грудь вздрогнула, заставив Гарри чуть отстраниться. Тело уже слушалось его полностью, и он оставался прижатым к волшебнику по своей воле. Медленно хмыканье переросло в полноценный смех, похоже, Маркус от души забавлялся таким ответом, что было почти обидно. - Что смешного? – обиженно надув губы, буркнул Гарри себе под нос. По его мнению, это было в высшей степени не справедливо: сначала его оглушили магией, потом показали чудеса, чуть не придушили, чуть не разоблачили, снова оглушили магией и почти изнасиловали. На фоне этого, он считал свое состояние и ответ более чем приемлемыми. - Размышляю, ты проклятье за мои грехи, упавшее на меня с неба благословение или самый сложный вызов моей судьбы… - посерьезнев ответил Маркус, и пояснил, видимо, чтобы Гарри не подумал, что над ним издеваются. – Твой разум работает настолько непредсказуемо, что это завораживает, как взгляд василиска. - Вот спасибо… - комплимент, конечно, и без того был сомнительным, а уж то, какими воспоминаниями он был подкреплен, и вовсе убивало любое подобие благодарности за подобное сравнение. - Откуда такое брезгливое отношение? – тон стал злее, чтобы не сказать больше. – Не любишь змей? - При чем тут змеи! Василиск – не нормальная змея, - он сощурился. – И дело даже не в этом… Его взгляд оценить мне, к счастью, не доводилось, но подозреваю, что если бы имел такое счастье, то сравнение твое было бы применять просто не к кому. Кроме того, от василисков воняет тысячелетними разлагающимися тухлыми трупами так, как от редкого инфернала несет… - Поттера основательно передернуло, на помощь воспоминаниям за второй курс пришли свежие прошлогодние. Зловонное дыхание обдавало его одновременно с сотнями прикосновений топящих его в мертвячьем растворе рук, и он потер ладони, пытаясь доказать себе, что существует вне воды и Тайной Комнаты. - Сейчас так эмоционально пишут учебники? – уточнил Маркус заинтересованно. – В мое время редкий выпускник мог так отчетливо представить инфернала или, тем более, василиска, - вспомнив, о том, кто он, с кем он, и о том, что ему не положено знать запах дыхания тысячелетнего салазарова василиска, как и вспоминать монотонный холод кожи ладоней инферналов на своем теле, Гарри встряхнул головой. - Иногда я читаю внеклассную литературу, - пожал он плечами, стремясь закрыть тему. - Если так, ты очень интересно выбираешь книги. Замечание повисло в воздухе подозрительной, окутывающей беспокойством тишиной. Гарри отстранился от груди волшебника, глядя на него с недоверчивым выражением опасающегося человека, но этого хватило, чтобы тот успокаивающе улыбнулся, впрочем, без должного правдоподобия. - Ты не можешь так делать, - с нотками укоризны пробормотал Гарри тихо, практически без выражения, ощущая себя слишком усталым, чтобы вступать в очередной спор. - Я больше не отпущу свою магию, - сразу кивнул тот, а Поттер весело хихикнул, практически оскорбленный таким абсолютным непониманием. Удивительно было, что эмпату не настолько легко понимать его, как могло бы быть – Гарри был уверен, что обладай он такими способностями, понимал бы всех и практически всегда, даже если бы они не слишком его интересовали. Поттер же интересовал мага, и был в этом абсолютно уверен, вот только пониманию со стороны последнего это не слишком способствовало. Это ощущалось так, словно у Маркуса в голове сложилась определенная модель поведения людей с четко заданными под нее причинами и поводами, список которых был закрыт и пополнению не подлежал. - При чем тут твоя магия? – спросил Поттер, насмехаясь над неумением несомненно величайшего эмпата в Британии, или как минимум входящего в тройку лучших, читать людей. Маркус выглядел не просто удивленным, он казался сбитым с толку: его взгляд устремился в никуда, мужчина просто впал в ступор, ища ошибку в траектории своих умозаключений и, конечно, не находя ее. – Я про твои догадки. Это история моей жизни, я не хочу обсуждать это. Если ты не прекратишь… - он замялся: говорить о собственном уходе из жизни Маркуса категорически не хотелось. - Постараюсь не читать тебя, - кивнул тот, не давая Гарри времени на размышления и сомнения в отношении формулировки. – Но это будет сложно, ведь ответы у тебя разве что на лбу не написаны… - Гарри раздумывал о том, что видимо невозможность скрыть что-то личное была и остается его проклятьем. Вот только притворяться кем-то другим от этого понимания легче ему не становилось, а близость Маркуса и вовсе мешала даже подумать о такой возможности, поэтому истина выскакивала в самый неподходящий момент, обнажая его опасные секреты, которые могут стоить жизни им обоим, если откроются, призывая Ад на их головы. – Научить бы тебя окклюменции, этот твой артефакт – болтрушайкам на смех. Насмешливо-оскорбительные интонации снова взяли верх, и издевка разлилась раскатами соблазняющего голоса, наполняя Гарри странной убедительной уверенностью, совсем не подходящей к ситуации. Он вскинулся, ловя гаснущую полуусмешку Маркуса, и широко улыбаясь ему взамен. - Эй! Он лучший! – выдал он со смешком, защищая древнюю как Хогвартс собственность семьи Блэк, владельцем наследия которой случайно стал. - Да, само собой. Такие хитрые приспособления носят бездарные потомки аристократических семей, печальный итог долгих поколений прославленных и могущественных магов, - мужчина резковато, так, что у Гарри перехватило на долю секунды дыхание, опрокинул его, прижимая к кровати руками за запястья. Обнаженный торс Поттера соприкасался с все еще облаченной в рубашку грудью мага. – Но ты же не из их числа, да? Мысли путались как новогодняя гирлянда, и Гарри уже не мог бы сказать, где начало, где конец этого клубка неразберихи. Маркус снова задавал ему вопрос, это неимоверно злило, но вместе с тем забавляло, при этом жутко хотелось ответить честно, но еще больше – одержать победу, запутав его в его же собственных безупречных рассуждениях. Вместе с тем, Гарри не имел представления на что отвечать: на упоминание бездарности, чистокровности или могущественности его предков. Что бы он ни сказал, как бы ни ответил, это лишь больше запутывало его самого, а вот Маркус, как почему-то казалось Гарри, легко мог разобраться в этом мотке недоверчивых и двусмысленных ответов. - Слишком много вопросов, - прохрипел Поттер, ерзая под мужчиной, пытаясь высвободиться. Он едва сдержал стон: ощущение чужого веса на бедрах действовало весьма возбуждающе, какими бы сложными вычислениями не были заняты его мозги. - Эта побрякушка все равно бесполезна, - ладонь Маркуса обвилась вокруг запястья, уже не придавливая, а лаская кожу под свободно застегнутым браслетом. Гарри сдавленно зашипел, понимая, в какой опасности сейчас его мысли: он был в одном неловком – или чрезвычайно ловком, как посмотреть – движении от абсолютного разоблачения. – Так легко обойти… Всего один щелчок, - лицо волшебника висело над лицом Поттера в нескольких сантиметрах, а его рука все также навязчиво гладила нежную кожу запястья. Сам маг словно и не замечал попыток парня вырваться из плена. - Не смей, - как мог угрожающе, прорычал Гарри, облизывая пересохшие губы, с которых срывались придушенные чуть свистящие жадные вздохи. Было похоже, что ерзанья парня лишь сильнее заводят и радуют Маркуса, который с победной улыбкой наблюдал за его жалкими, по его собственному мнению, попытками. Маркус подался вперед, вжимая парня в кровать еще сильнее – тот уже едва чувствовал пальцы передавленных рук. Пушистые черные как сам дух тьмы волосы пощекотали лицо Гарри, когда Маркус поцеловал его шею, заставляя вывернуть голову в противоположную сторону, изображая сопротивление уже без должного правдоподобия. Сдаться хотелось неимоверно, но рука на браслете все еще пугала, и Поттер нет-нет, да делал попытки вытянуть руку, рискуя при этом расстегнуть браслет еще и своими собственными движениями, зацепив за сильные пальцы Маркуса или за покрывало. - Перестань, Александр, - проворковал тот ему на ухо. – Хотел бы - уже расстегнул бы, - с улыбкой он прикусил мочку уха Гарри, слегка отпуская свою магию, отчего последнего бросило в жар. Поттеру подумалось, что даже откуси тот ему ухо, сейчас он бы этого не заметил. Головокружение нарастало, а Гарри еще раз дернул руки на удачу, потеряв чувство реальности, когда те оказались свободными. Обхватив Маркуса за шею, он, вместо того, чтобы запланировано оттолкнуть, прижал его к себе, целуя в губы, возможно, недостаточно умело, но со всем возможным старанием. Использовать язык ему во время поцелуев практически не приходилось, поэтому происходящее было в новинку для него, как и приподнимающий его зачем-то за поясницу мужчина. Поняв, чего тот хочет, Гарри вскинулся скорее от страха, чем от возмущения, поймав резко высвобожденной ради этого рукой резинку сползающих с него усилиями Маркуса трусов. Застыв, как кролик перед удавом, неподвижный, но все еще на что-то надеющийся, Гарри задержал дыхание. Медленно разжимая пальцы, он чувствовал себя так, словно подписывает себе смертный приговор, а мужчина только усмехнулся, абсолютно не скрываясь, чем добавил неуверенности и беспокойства. Не то, чтобы Поттер ожидал какой-то особой нежности, но предпочел бы хотя бы приглушить свет, залезть под одеяло, а главное – иметь партнера не менее оголенного, чем он сам. Маркус же был одет полностью, и юноша сосредоточил все свое внимание на этом, начиная абсолютно по-магловски расстегивать рубашку мужчины. Тот только неразборчиво хмыкнул, отстраняя руки Гарри, и проводя вдоль линии пуговиц напряженной ладонью, заставляя рубашку расстегнуться, а затем, отводя руки назад, позволяя собственной магии ее стащить. От этого юноше почему-то стало почти обидно, но волшебник уже занял его поцелуями, не позволяя анализировать происходящее с ним и утопать в неловкости и неправильности момента. Вполне вероятно, что все это не сработало бы так сильно, если бы Поттер не был занят единственной идеей, идя на эту встречу – он совсем не хотел умирать девственником. И когда Волдеморт нацелит на него свою палочку в последний раз, неминуемо выйдя победителем – Гарри ничуть не тешил себя несбыточными надеждами на собственную победу – он, во всяком случае, сможет вспомнить вот этот момент, когда ладони Маркуса скользят по его мышцам, вибрирующая магия наполняет комнату, а собственные губы горят от страстных ласк. Не менее жарко отвечая на поцелуи, Гарри пообещал себе, что выучит эту бесполезную для боя магию в первую очередь, чтобы в следующий раз обязательно раздеть мужчину самостоятельно. От одной идеи, что этот следующий раз будет, внутри все предвкушающее ликовало, хотя юноша и запрещал себе любые мысли и надежды. Пока сознание упрямо твердило, что это в последний раз, все остальное уже радовалось определенному и неминуемому продолжению. Пока Гарри отвлекся на ласки и размышления, Маркус уже избавился от собственной одежды, поэтому теперь они с Поттером были относительно наравне. Вот только, окинув взглядом идеальную стройную фигуру, Гарри вынуждено распекал себя за собственную худобу, не желая даже допускать, что подобное может кому-то приглянуться. Едва не чертыхаясь, он мечтал приглушить свет, отвлечь Маркуса, укрыться одеялом или сделать хоть что-нибудь. До сих пор его нагое тело видели только парни в душе, но по отношению к ним его сердце было, к его счастью, абсолютно равнодушно, не заходясь трелями от оценивающих порой без смущения взглядов. Мужчина сделал резкое движение, перевернув его на живот, настолько легко и быстро отрывая его руки от себя, что Гарри почувствовал себя слабым. В действительности, он был весьма сильным для своего возраста, мог легко поднять Рона, а Гермиону и вовсе носить на спине и даже на руках довольно долго, но сейчас все это не имело никакого значения. На контрасте разница в силе была настолько очевидна и неоспорима, что Поттер ни на йоту не чувствовал возможность взять ситуацию под контроль. От того, что Маркус теперь был для него невидим, а все перед глазами занимала светло-бежевая поверхность шелковистого покрывала, словно растянувшегося во все стороны до самого горизонта, Гарри сжался, уже не предвкушающе, а дезориентировано. Чужая ладонь схватила за загривок, сжимая волосы и заставляя запрокинуть голову, а зубы Маркуса сомкнулись на левой стороне его шеи, где-то под ухом, заставляя застонать от боли и неожиданности. Рука прошлась по его ягодицам, поглаживая и словно прицениваясь. Когда пальцы мужчины самоуверенно прошлись между ягодицами, Гарри на одном упрямстве заставил себя лежать смирно, не извиваясь и не пытаясь вырваться: сказывалась воистину гриффиндорская упертость. Если смотреть правде в глаза, сейчас гриффиндорец был готов бежать куда угодно, теряя несуществующие тапки по дороге, но позволить себе такую роскошь не мог. Едва слышные шипящие звуки заставили Поттера изогнуть шею, пытаясь посмотреть на Маркуса: это точно было какое-то заклинание, но вибрирующая магия, прокатившаяся внутри, расставила все на свои места. Очищающие, которыми он пользовался вместо душа последние пару недель, ощущались примерно так же. Мужчина притянул Гарри, который вцепился в покрывало, мгновенно скомкавшееся под ним, себе на колени, а его очередной шепот остался для юноши невнятным бормотанием. Палец ловко скользнул в него практически безболезненно, и лишь через пару секунд Гарри ощутил легкое жжение. Маркус замер на несколько мгновений, а после наклонился вперед, целуя выпирающие лопатки юноши и гладя его шею свободной рукой. - Не напрягайся так, - хриплый шепот в любой другой момент был бы сочтен в высшей степени соблазнительным, но прямо сейчас Поттер не был способен этого оценить. Свои ощущения он мог бы описать разве что как очень дискомфортные и даже в некоторой степени унизительные. Когда Маркус начал двигаться, эта неловкость лишь усилилась. Магия почему-то практически отсутствовала, и Гарри решил, что мужчина таким образом дает ему возможность привыкнуть, что сейчас совсем не помогало. Самое худшее, что вообще могло случиться с ним в такой ситуации, бездействие, и он бы предпочел делать что угодно, только не ожидать, замерев, неизвестно чего, даже не понимая, правильно ли он себя ведет, и, концентрируясь на этом бесконечно важном и единственном вопросе. Вот только сложно делать что-то, когда тебя вдавили лицом в покрывало, а твой партнер за твоей спиной, контролирует каждое твое движение, запрещая его - это все вбивало Гарри в напряженный ступор. Второй палец заставил парня сдавить распростертые по покрывалу руки в кулаки, забыв как дышать. От стыда к лицу прилила краска, и он уже намеренно и самостоятельно вдавил его в душную ткань, надеясь, что ему не придется его отрывать. – Расслабься, Александр, - пальцы в волосах не доставляли и толики возможной радости, он был слишком занят раздражающими его сейчас обстоятельствами, чтобы ощутить эту ласку. Отпустив его волосы, Маркус скользнул ладонью к его паху, легонько щекоча внутреннюю поверхность бедра, от чего Поттер в попытке протеста постарался свести ноги, отталкивая чужую ладонь. – Александр? – вместо того, чтобы отпрянуть, мужчина просто снова наклонился к нему, практически ложась поверх, лишь коленями раздвигая его бедра. – О чем ты думаешь? Гарри был уверен, что открой он сейчас рот, и голос подведет его, окончательно сев и позволяя исторгать из себя лишь постыдные, лишенные воли звуки. Кулаки сжимались так, что суставы ныли от невозможности принять желаемую позицию, а мышцы сводило от приложенной силы. - Ни о чем, - тело прошибла неловкая крупная дрожь, заставившая его подтянуть руки к себе в попытке выдать ее за намеренное движение. Во всех сферах жизни у юноши всегда все было не как у других людей, и, наверное, глупо было ожидать, что в любовных отношениях у него все сложится как надо, вот только думать об этом стоило раньше, а не сейчас, лежа с разведенными ногами под технично имеющим его пальцами любовником. - Не лги мне, - требовательный шепот на ухо не был злым. Поэтому и только поэтому парень позволил себе еще одну попытку отмахнуться от допроса. - Ну, знаешь… О всяком, - Поттер поймал себя на мысли, что сейчас продал бы душу за свою мантию-невидимку или возможность аппарировать прочь, едва застегнув штаны, но и то, и другое было недоступно: бегство было неприемлемо для него. Грубо толкнувшись в него пальцами, Маркус выразил неодобрение, и юноша вынужденно застонал от легкой боли и сильного неудобства. - О чем ты думаешь, Александр? – в голове стучало. Локти защищали щеки и покрасневшие уши от пристальных взглядов Маркуса, но требовательный тон не позволял надеяться, что язык тела партнера, ясно отражающий формулу «я в домике» хоть что-то для него значит. - О том, стоит ли оно того, если так каждый раз, - выдавил честный ответ Гарри, захлебываясь воздухом. От стыда хотелось умереть на месте, лишь бы не разбираться с последствиями, а Маркус замер над ним катастрофически резко, никак не обозначая своих эмоций по поводу повисшей в воздухе фразы. Боль и неудобство потухли в желании броситься наутек, и Гарри даже приподнялся на руках, собираясь попробовать этот совсем не гриффиндорский способ решения проблем, мгновенно придавленный обратно к кровати сильной рукой. Молчание оглушало, мысли не складывались во что-то полноценное, оставаясь разрозненными элементами неработающей системы, идеи и сожаления вспыхивали в голове, мгновенно перегорая, как сломанные лампочки. - Иди сюда, - ласково позвал мужчина, одновременно подтягивая на себя юношу за бедра двумя руками. Тот неловко заерзал, приподнимаясь, и абсолютно не желая демонстрировать покрасневшее лицо и подрагивающие губы. – Не прячься, - потребовал изверг, опрокидывая Гарри на себя и разворачивая, и тот утонул в абсолютно черных глазах, едва видя практически черные радужки между огромными зрачками и белком. – Ты прекрасен, - оказавшись в тесных объятиях обнаженного мужчины, Поттер слегка осмелел, успокоенный, что теперь, по крайней мере, его лицо уже снова не рассматривают. - Извращенец, - прохрипел он, не подумав, и мужчина весело хмыкнул, услышав такой комментарий, а тишина, повисшая следом, была куда более уютной, скрашенная быстрым, но размеренным стуком сердца Маркуса. Унижение схлынуло, лишив смущение и растерянность своей поддержки, и Гарри почувствовал себя намного лучше. - Это твой первый раз? – только после этого прозвучавшего вопроса, он вспомнил, что едва знакомый маг вовсе не был обязан догадаться об этом, а его интуиция, пусть и не ограниченная обычными человеческими возможностями, все же имела свои границы и основывалась на совокупности фактов. Едва заметно кивнув, Гарри сжал губы и прищурился, не зная, что ему теперь делать. – Знаешь… Обычно такие вещи следует сообщать партнеру до, а не после, - снова кивнув, и радуясь, что тон нейтрально-лекционный, а не раздраженный или, что еще хуже, разочарованный, Поттер поднял взгляд на улыбающегося ему Маркуса. - Прости. Не подумал, - пару раз кашлянув, чтобы вернуть голосу хоть какую-то звонкость, Гарри легонько пожал плечами, демонстрируя нечто похожее на извинения. Завалив его на кровать, волшебник снова укусил его за шею, на этот раз чуть слабее, в зону под подбородком, свободной рукой снова находя анус и надавливая. Парень был слишком занят безуспешными попытками спасти свою шею от покушений, поэтому едва замечал происходящее. - Ты ставишь мне синяки! – устав уворачиваться и крутить головой, воскликнул он с возмущением, без особой надежды привести Маркуса к какому-то подобию дисциплины, и даже улыбаясь по неведомым ему самому причинам. Сейчас, видя взбудораженного растрепанного волшебника, явно довольного происходящим, он чувствовал себя на порядок лучше, и понимал, что это изменение – попытка мага пойти ему навстречу. - Я тебя отмечаю, - кивнул тот, словно это было чем-то само собой разумеющимся. В который раз спасая свою шею, Гарри поцеловал его в губы, пытаясь занять их хоть чем-то, в очередной раз пуская в ход язык и пытаясь понять, как делать это правильно. Собственных усилий оценить он не мог, но в целом получалось головокружительно: в какой-то момент магия Маркуса вырвалась на пару секунд, и юноша застонал от заполнившей его доверху, потрясающей до основания силы. Путаясь пальцами во взъерошенных волосах волшебника, он исступленно целовал его, надеясь доставить хоть долю такого удовольствия в ответ, но тот, глухо зарычав, отстранился, поставив на его шее, уже, наверное, лишенной чистого места, еще один явно лишний синяк. - Все равно сведу, - усмехнулся Поттер из чистого упрямства, обозначая бесцельность таких действий. - Не сведешь, - прозвучало в ответ многообещающе, и в этот момент Поттеру не приходилось сомневаться: не сведет. Вопросом «почему» он сейчас не задавался, ведь важен был результат: в ближайшую неделю он будет ходить с метками исцеловавшего его всего мужчины, а друзья будут очень непристойно краснеть и хихикать, глядя на это кощунство хитрыми и понимающими глазами довольных своей работой почти что свах. Острое удовольствие пришло неожиданно, и Гарри застонал, выгибаясь навстречу движениям, утопая в ответной вспышке чужой силы, нагревающей их двоих и все пространство вокруг. Поцелуи Маркуса ощущались словно нападение, и Гарри обороняюще толкал его губами и языком, сопротивляясь непонятно чему, непонятно зачем и непонятно почему. Движения мужчины, едва он ощущал сопротивление, становились лишь агрессивнее, и круг замыкался, доводя до нехватки воздуха и искусанных до крови губ. Лишившись ощущения пальцев в себе, парень обиженно застонал, сам смущаясь этих звуков, и сразу закусывая губу. Технически, он понимал, что последует за этим, так что сдерживал свое разочарование, в ожидании откинувшись назад, готовясь к легкой боли и последующему удовольствию. К чему он не был готов, так это к тому, что мужчина оставит дорожку ленивых поцелуев от уже полюбленной им шеи к рвано вздымающемуся животу и отстранится. - Мордред, что?! – едва не прорычал Гарри, потеряв контроль за какие-то несколько секунд, желая продолжения в любом виде, любой форме и с любыми последствиями. - Примерно так будет каждый раз, - усмехнулся Маркус. – Ты уверен, что оно стоит того? – Поттер задохнулся от возмущения и безудержной страсти, готовый то ли сам отыметь Маркуса, то ли врезать ему, игнорируя возможные последствия. Даже понимая, что над ним нагло издеваются, он не мог не испытывать всех положенных по этому поводу эмоций, а усмешка мужчины лишь обостряла ощущения в разы. Оперевшись ладонями о матрас, слишком мягкий для рывка, он быстро поднялся, обхватывая волшебника за шею, забираясь на его колени, вжимаясь обнаженным телом в его голую грудь и целуя, надеясь, что такой ответ будет достаточен – думать над словами сейчас было излишне сложно. Маркус отвечал ему с не меньшим пылом, и, выпрямившись, подхватил его под бедра, заваливая обратно сопротивляющегося парня, думающего, что его пытаются отстранить. Пальцы прошлись по спине старшего мага, слегка оцарапывая, и тот прикусил губу, замирая в подобии раздражения. - Лежи! – потребовал он, чуть отстраняясь и пристраиваясь между разведенными коленями Гарри. – Лежи смирно, или я не ручаюсь за последствия, - рыкнул он еще раз на попытавшегося снова ухватить его за плечи и шею гриффиндорца. В кои-то веки послушавшись, не столько угрожающего тона, сколько полного обещаний голодного взгляда, юноша замер на пару секунд, а Маркус дернул его на себя, с хриплым стоном. Напряжение на его лице лишь на мгновение сменилось удовольствием, когда он легонько толкнулся в юношу в первый раз. Руки сжались на бедрах до боли и, вероятно, очередных синяков, которые Гарри теперь бы и не подумал сводить чарами. Осторожно выгибаясь навстречу обещающим прикосновениям, парень услышал лишь еще более раздраженное шипение. – Лежи, Александр, мантикора тебя дери! – руки юрко переместились с бедер на грудь, вжимая своевольного парня в кровать с даже излишней силой, и тот в ответ играющим жестом провел пальцами от кистей до плеч мужчины, замечая, как шевелятся желваки от напряжения. Даже понимая, что Маркус терпит ради его удобства, Гарри не мог испытывать благодарность прямо сейчас: ему не было больно, и хотелось большего, а отступившая магия и напряженный мужчина вызывали лишь неблагодарную обиду. - Пожалуйста, - глядя в черные глаза прошептал он, не особо умело облекая свои мысли в слова. – Пожалуйста… - осторожно толкнувшись бедрами вперед, Маркус вырвал у него неразборчивый стон, заставляя забыть про остаточное неудобство. Гарри подался ему навстречу, слишком резко, и тихонько зашипел. Близости хотелось неимоверно: ускорить, усилить, продлить – он просто не мог ожидать дольше: Маркуса хотелось сейчас. Угольно-черные глаза разглядывали его как диковинное сокровище, никогда прежде не виденное, и как ничто другое желаемое. Наклонившись к нему, мужчина поцеловал его намного аккуратнее чем прежде, в прямую противоположность ситуации и желаниям. Постепенно увеличивая амплитуду движений, Маркус прикрыл свои черные колдовские глаза. Его магия, такая знакомая и почти привычная для Поттера, звенела в нем, отдаваясь в каждом движении, но не срывалась с его кожи, сдерживаемая силой воли. Юноша приложил руку к чужой груди, туда, где сила билась вместе с сердцем наиболее ощутимо. Закинув ноги на бедра мужчины, он уже сам начал смело вжиматься в него, ощущая толчки одновременно с порывами чужой высвобождающейся магии. С громкими хлопками потух свет по всей комнате, а остатки лампочек с искрами полетели на пол, когда Гарри прикусил шею волшебника, оставляя на ней свою собственную отметку и понимая, что это действительно приятно. Чертыхнувшись, Маркус прильнул к нему, переставая опираться на руки, и обхватил за поясницу, фиксируя ее, не позволяя проваливаться в мягкую кровать, и усиливая проникновение. Гарри вскрикнул. Его руки гуляли по мужчине, но в своем возбужденном, ослепленном удовольствием состоянии, он не соображал, что именно делает, слишком сильно сжимая и снова оцарапывая кожу на спине волшебника. - Маркус! – простонал он в непонятной мольбе, и тот чуть ускорился, отпуская его талию и перемещая ладонь на член. Губы снова опустились на его шею, но в этот раз обошлось без укусов, чему Гарри был даже немного огорчен. Было настолько хорошо, что мучительно хотелось причинять аналогичное удовольствие и партнеру, но пока что парень не представлял, что именно он может сделать в таком положении. Притянув того к себе за волосы, он не слишком умело, но абсолютно уверенно толкнулся языком в чужой рот, пытаясь передать свою страсть и удовольствие, поделиться ими с причиной их возникновения. Ладонь Маркуса сильнее сжала его член, лаская интенсивнее, и юноша сжался, кончая себе на живот. Еще несколько толчков лишь усиливали муку удовольствия, и юноша застонал в губы партнера, не прерывая затянувшийся до нехватки воздуха поцелуй, и тот излился в него, машинально сжимая его губу, прикусывая ее до крови и замирая над потерявшимся в ощущениях парнем. Воцарившееся молчание было для Гарри абсолютно новым, прерываемым нехарактерно сорванным дыханием и нестройными ударами двух сердец. Мужчина задумчиво улыбнулся, все еще не отводя взгляда от счастливого, подернутого наслаждением лица, а Поттер не смог не улыбнуться в ответ. Полутьма, которой он так хотел в начале, теперь склонялась ко тьме абсолютной – все лампочки перегорели, и освещения в комнате не было – и Поттер хмыкнул, не сдерживая приятные воспоминания. Маркус осторожно вышел, а юноша слегка подвинулся в сторону, думая, что тот сразу ляжет рядом, но тот, как и практически всегда, не оправдывал подобных надежд: одна его рука подхватила Гарри под бедра, съезжая к коленям, а второй он пролез под ребра, отрывая не успевшее начать сопротивляться тело с кровати. - Душ? – уточнил мужчина так, словно ответ «нет» мог его остановить. - Поставь меня, - Гарри едва узнал собственный охрипший голос, сказавший фразу, которую он и не думал произносить вслух. Напрягать тело сейчас было тяжело и лениво, но и преодолеть страх неминуемого падения он не мог, непривычный к тому, чтобы перемещаться таким образом. - Не дергайся, - осадил его волшебник, прижимая к своей груди, и перемещаясь с ним так легко, словно он ничего не весил. Поттер не успел повторно возмутиться – они оба уже оказались в ванной комнате, и Маркус небрежным движением руки поставил его на противоскользящую поверхность душевой кабины, оказываясь рядом, и отрезая их от остальной комнаты легко съехавшей в закрытое положение дверцей. От скорости его движений, Гарри немного растерялся: сейчас ему казалось, что его Молния и та летала с куда меньшей скоростью, чем передвигался по номеру этот маг с ним на руках. Теплая, возможно, чуть горячая вода обрушилась сверху на них обоих – из всех вариантов, Маркус выбрал включить тропический душ, поэтому юноша тут же оказался с ног до головы мокрым. От череды резких смен положения в пространстве и быстро сменившейся температуры – Маркус, похоже, наложил дополнительно к горячему душу согревающие чары – у Гарри слегка закружилась голова, и он подался вперед, утыкаясь носом в правую ключицу мужчины, сразу прижатый к нему сильными руками. - Ничего не болит? – парень улыбнулся в струи воды и чужую влажную горячую кожу, услышав вопрос, по его мнению, обозначающий заботу или, во всяком случае, некоторое небезразличие. - Нет, - покачав головой, он отстранился, протягивая руку, чтобы достать бутылочку с гелем для душа, но его ладонь была перехвачена. - Смотри, - перебил его зарождающееся возмущение волшебник. – Протяни руку чуть в нужную сторону, так будет проще, а затем произнеси «Акцио бутылка». Смотри на нее, представляй ее, конкретизирующее слово лишь дополняет твое намерение, не более того, - едва поняв, чего от него хочет маг, Гарри заулыбался еще шире. Обучение беспалочковой магии прямо сейчас казалось ему нелепостью, но, здраво рассудив, он решил, что сопротивляться плывущим ему в голову знаниям бесполезно и противоестественно, и сделал то, что от него требовалось, несмотря на полную уверенность, что у него ничего не получится. - Акцио бутылка! – бутылочка не шелохнулась, абсолютно не собираясь прыгать ему в руки, и Поттер зажмурился, отфыркиваясь от попавшей в это время ему в лицо воды. – Акцио бутылка! – потребовал он еще раз, но все осталось по-прежнему. Он очень хотел получить этот гель или что угодно мылящееся, но, видимо, был обречен обходиться очищающими чарами даже сегодня. - Ты умеешь летать? – Гарри задумался: в конце концов, если не рассуждать о качестве, то летать умели практически все, кто учился в Хогвартсе. Даже Невилл кое-как освоил это искусство, поэтому ответ уже ничего бы не дал магу, и был сочтен безопасным. Юноша кивнул, думая о том, какое это отношение имеет к данной ситуации, и как в этот раз Маркус оправдает свой обоснованный, но все еще запретный интерес. – Вспомни, как говорил метле «вверх». Здесь примерно так же, - любопытство оказалось не пустым, и это стало приятным сюрпризом для Поттера, уже привыкшего к выяснению всевозможных фактов его весьма характерной биографии просто ради чистого, незамутненного раскаянием любопытства. - Акцио бутылка! – юноша строго посмотрел на необходимый ему гель для душа, не желающий даже качнуть крышечкой в его сторону, и начал воспроизводить в голове нужное настроение в отношении метлы. – Акцио! Акцио! – сосредоточившись всю свою уверенность в едином порыве и сделав требовательный жест рукой, Гарри с удивлением смотрел на накренившуюся в его сторону с полочки бутылочку, потеряв нужное настроение, отчего та полетела на дно кабины к его пущему разочарованию. Нервно рассмеявшись, парень нырнул вниз, поднимая желанную емкость с необходимой ему жидкостью и, открутив, быстро плеснул себе на руку, пытаясь успеть до того, как ее отберут и вернут на полку для дальнейших экспериментов. Вода шумела вокруг, забивалась в уши, заливала глаза, и поэтому он не сразу понял, что Маркус замер, глядя на него в наивысшем удивлении. – Что? Ну… Я хочу сказать, разве все так плохо? – уточнил он с насмешкой, искренне уверенный, что человек, еще вчера не знавший о беспалочковой магии, сегодня имеет право уронить первый перемещаемый с ее помощью предмет. Маг ответил ему не сразу: Гарри успел намылить свой живот, растирая гель по всему торсу под мешающими процессу бьющими по коже струями низвергающейся с потолка кабины воды. Изучающие обсидиановые глаза не отрывались от него, и это вскоре начало смущать, поэтому Поттер замер, позволяя каплям спокойно стекать по своему телу, унося с собой слабо пахнущее мыло без какого-либо конкретного аромата. - Какие самые сложные чары, которыми ты… - начал вопрос старший маг, но сжал губы, отрицательно качая головой. – Какой же у тебя резерв, Мордред тебя возьми! – восхищение ярко контрастировало с удивлением и разве что не обидой, заполонившей его лицо, а Гарри едва не утонул в его подернутых безумием глазах, с трудом удержавшись от того, чтобы отпрянуть, чего требовали его инстинкты. Словно одержимый, маг развернул парня в сторону полочки, и потребовал так, словно тот был циркачом перед благодарным зрителем. – Давай еще. Несмотря на то, что поведение волшебника немного напрягало Гарри, если не сказать пугало, тот понимал, что происходящее – скорее дар небес и, разумеется, на пользу ему, а вот со стилем обучения придется, скорее всего, смириться. В конце концов, сейчас, когда ему нужна каждая капелька его силы, разбрасываться умениями, которые Маркус так щедро предлагал ему, было бы глупостью в высшей степени. Кроме того, тот и не пытался обидеть или оскорбить его, и, несмотря на чересчур властный и даже собственнический стиль общения, это не было и вполовину так унизительно, как брать уроки окклюменции у проклятого предателя Снейпа, подлизываться к Слизнорту или выслушивать нравоучения Грюма. Кроме того, это отнюдь не было неприятно: руки Маркуса придерживали его за бедра, лежа там спокойно, не слишком отвлекая своей ненамеренной неподвижностью – волшебник был увлечен результатом не меньше, а то и больше самого Гарри. - Акцио! – потребовал Поттер, не уточняя объект - сейчас, когда предмет был перед его глазами, это было просто – и бутылочка прыгнула ему навстречу, разминаясь с поднятой рукой и больно стукая в лоб, едва не расшибая бровь, и несильно ударив по глазу. Парень ойкнул, отшатываясь и прижимая ладонь к глазу, перед которыми плясали звезды, четко понимая, что с ним многократно бывало и хуже. - Чтоб тебя кентавры драли! – мужчина больно ухватил его руку, с силой отводя от пораненного глаза и брови, которую периодически простреливала боль. – Кто так визуализирует эффект акцио?! Как тебя не пришиб собственный чемодан до сих пор?! – чужая ладонь сменила на посту собственную руку Гарри, бережно накрывая глаз и бровь, в шипящих и журчащих звуках падающей вокруг воды, тихий шепот Маркуса остался неразборчивым и непереводимым в слова, но по отступающей слишком быстро боли, юноша понял, что его лечат. - Да я в порядке… Что не так? – уточнил он на всякий случай, догадываясь, в целом, что делал что-то очень неправильно, раз вызвал такое неприкрытое, пускай и озабоченное, раздражение. - Каковы правила визуализации для Акцио, Александр? – ледяным и осуждающим тоном уточнил волшебник, убирая ладонь с его лица и осматривая чуть прищуренный и слегка покрасневший глаз. – Разве можно, скажи мне, пожалуйста, Александр, представлять не момент получения вещи, а ее полет к себе? Чем это может кончиться для мага?! Разве вам в школе не рассказали про придавленных статуями и валунами колдунов, настолько тупых, что не отличавших одно от другого?! Слышать про это Гарри, конечно, приходилось, но вот на практике он часто нарушал это правило, как ненужное и лишь осложняющее работу, во всяком случае, до тех пор, пока не приходилось призывать как минимум рождественскую ель Хагрида. Поэтому на полуоскорбительную тираду Маркуса он мог только слегка склонить голову, выражая, если и не вину, то хотя бы некоторое раскаяние в собственной ошибке. Прохладные - что особенно ярко и чувственно ощущалось в контрасте с водой - пальцы обхватили его подбородок, заставляя поднять взгляд на разгневанного мужчину, магия которого искрилась, грозясь сжечь очередные лампочки, оставляя их в абсолютной темноте безоконного помещения. - Обычно, все равно все проходит нормально, - если Поттеру казалось в начале, что данный аргумент немного утихомирит волшебника, то он понял, что сильно ошибался уже через секунду, оказавшись распростертым по стеклу раздвижной створки душа, удерживаемым за оба плеча и потерявшим равновесие на скользком опасном полу. Маркус утробно зарычал на него, даже не пытаясь перевести свою злость в слова, что особенно поразительно смотрелось вкупе с мокрыми вихрами на голове и немного покрасневшей от тепла кожей. - Ты будешь изучать каждое заклинание от и до, и будешь следовать каждому правилу, даже написанному в первом издании какого-то задрипанного тысячелетнего учебника в концевой сноске мелким шрифтом на мертвом магловском языке! – Гарри нервно облизнул губы, услышав слишком самоуверенный приказ, отданный в совершенно непотребной форме, и ощутил солоноватый привкус горячеватой воды, сразу попавшей ему на язык. Нахохлившись, он собирался начать спорить, но его переубедил абсолютно одержимый им взгляд черных глаз, скользящий по его лицу, и нежно массирующий его губы большой палец, прослеживающий их контур. – Александр, около десятка магов каждый год в одной только Британии умирает из-за несчастных случаев из-за неумелого применения собственных чар, - заговорил вдруг тот абсолютно разумно, быстро и даже чересчур четко, за счет этого приобретая куда большую убедительность. – Это ничто в сравнении с тысячами магловских несчастных случаев, но поверь, если говорить об относительных величинах, то сравнение уже будет не в нашу пользу. - Тебя… - Гарри поднял взгляд на распекающего его за ерунду волшебника, обретая дар речи. – Тебя сильно волнует статистика, - с усмешкой заявил он, не собираясь спорить: правила действительно было желательно соблюдать, и он об этом знал. Почему-то в ответ на это простое замечание, Маркус отпрянул, отпуская его подбородок и губы, выглядя едва ли не побежденным - это настолько не соответствовало ему, что Гарри растерялся на долю секунды. - Статистика, да, - кивнул мужчина, словно справившись с собой в непростой, пусть и короткой борьбе. Он улыбнулся Поттеру, уже ничего не понимающему, прижался к нему практически вплотную и произнес в губы так уверенно, что мурашки моментально покрыли все тело последнего от двойственного ощущения экстаза и неизбежности. – Если сделаешь так снова, свяжу… - он поцеловал мокрые губы, наклоняясь так, что с его волос вода стекала прямо Гарри на лицо, мешая что-то видеть, - запру… - юноша размышлял о том, что стоило бы возмутиться, но сил сопротивляться прямо сейчас не было, поэтому он покорно подставился под очередной поцелуй, - и буду… учить… правилам безопасности… - маг и сам выглядел, по меньшей мере, опьяненным таким положением, его руки бесстыдно легли на задницу юноши, который едва не подпрыгнул от такого поворота событий. – Ради статистики. Это звучало настолько неправдоподобно, что не почувствовать иронию было невозможно, и Поттер хмыкнул, надеясь, что ему не придется ничего произносить вслух. На самом деле, он был уже вымотан, даже понимая, что сбежать прямо сейчас немного странновато, он уже хотел вернуться в лесную палатку просто затем, чтобы упасть и уснуть. - Давай еще раз, - предложил Маркус, чуть отстраняясь, и махнув рукой в сторону заветной злостной бутылочки. В этот раз Гарри хладнокровно вытянул руку вперед, уже понимая, как надо, визуализировал бутылочку, падающую на его ладонь достаточно осторожно и без повреждений, и произнес заклинание, сосредоточив всю свою волю в одном зове. Коварная пластиковая тара легко прыгнула ему в руку, словно еще несколько минут назад не пыталась выбить ему глаз, и Поттер лишь усмехнулся ей, выражая свое одобрение. – Ты не устал, - не спрашивая его, констатировал мужчина, и юноша слегка нахмурился, не зная оспаривать ли это утверждение. - Очень устал, - то ли признался, то ли поспорил он. Взгляд упал на сильно запотевшее стекло, сквозь которое уже почти не было видно даже очертаний ванной – лишь цветные пятна виделись ему в мерцающей в свете ламп прохладной поверхности. Гарри приложил ладонь к стеклу, оставляя полупрозрачный капельный отпечаток, и проследил рукой вниз от проявившегося контура своей ладони. - Но не от магии? – почему-то это очень волновало Маркуса, и сейчас его голос звучал до странного взбудоражено, он словно готовился сделать невиданное в своей важности открытие. - Конечно, нет, я же почти не колдовал, - пожал плечами Поттер, пока его глаза расширялись в удивлении, если не сказать, возмущении. Он разглядел свое отражение в практически прозрачном стекле, видя настолько яркие даже в этих толиках отраженного света синяки на своей шее, что спутать их с чем-то было невозможно. - Твой резерв поражает… - фразе мужчины не суждено было быть законченной, ведь Гарри повернулся к нему, стреляя взбешенными взглядами в его сторону. - Какого черта?! Проклятье, у меня вся шея синяя! – для правдоподобия или в качестве аргумента, парень демонстративно направил указательный палец на свою шею и поводил поперек нее, словно изображая обезглавливание. - Это ерунда, - мгновенно откликнулся его невозможный собеседник нимало не заинтересованный, и, судя по всему, собирающийся отмахнуться от проблемы, как от чего-то абсолютно несущественного или хуже того, нормального. Его явно занимали совершенно другие размышления, а все возмущения юноши пролетали мимо его ушей, не беспокоя и никак не доходя до него, а если и доходя, то однозначно не трогая. - Это… я не буду так ходить! Они же сведутся? – невероятный и абсолютно невыносимый мужчина слегка отвел глаза, демонстрируя хотя бы зародыш смущения, отчего Поттер окончательно взбесился и схватил его за висящие без дела вдоль тела руки. Сжав запястья едва ли не чересчур сильно, он повторил вопрос. – Они сведутся? - Я… Через неделю, знаешь ли, пройдут, - с шипением втянув воздух сквозь сжатые зубы, Гарри стукнул по крану, останавливая воду; душевая кабина утонула в пару и жаре. - Нет, они сведутся сегодня, - упрямо заявил он, словно ставя перед свершившимся фактом. Парень представил, как возвращается в палатку с зачатками умения делать душ, синяками на коже и искусанными в кровь губами, представил красноречивое молчание Рона без грамма осуждения и не настолько молчаливое, но искреннее беспокойство Гермионы, а главное, представил, как будет по утрам смотреться в зеркало, вспоминая любовника, которого, возможно, больше теперь не встретит. Как бы не поддерживали идею встречи и его лучший друг, и лучшая подруга, оба как бы невзначай в индивидуальном порядке уточнили, понимает ли он, что для незнакомца все это, вполне вероятно, всего на один раз, или, грубее, как выразился Рон: «До первого раза». Совсем не хотелось видеть в своем раздосадованном отражении напоминание о том, что могло бы быть в другой жизни, но не будет в его, законченной в момент произнесения проклятого пророчества семнадцать лет назад. Маркус, грубоватый и слишком упрямый, высокомерный, он не был для Гарри исключительно повстречавшимся в тяжелое время любопытным незнакомцем, он был мечтой о нормальной жизни и ее экспериментальным образцом – единственным ее вариантом, доступным Гарри. Пожалуй, даже это было слишком хорошо, чтобы иметь это долгое время, но смотреть на результаты сегодняшних действий как на предъявленный жизнью счет много дней кряду, зная, что продолжения не будет, было бы как минимум слишком обидно. - Хорошо, - внезапно согласился мужчина, пробегая прохладными пальцами по мокрой коже шеи. – Но один я оставлю до следующего раза, - от такого резкого и странного компромисса Гарри был настолько ошеломлен, что не сразу разобрался в словосочетании «до следующего раза» и его значении. Остановившись в процедуре залечивания еще не до конца посиневших засосов, Маркус покрепче обхватил парня за затылок, прижимаясь к нему губами и целуя, практически целомудренно, если сравнивать с жадными, страстными и болезненными поцелуями недавнего времени. - Хорошо, – Гарри кивнул в растерянности, не до конца понимая, что произошло, но было похоже на то, что он победил – или ему позволили победить, что вероятнее – в споре, который так и не состоялся. - Александр, - голос мага прозвучал озабоченно, а его рука быстро распахнула дверь душевой кабины, выпуская юношу, стоящего у нее, наружу. Тот поежился, когда прохладный по нынешним меркам воздух прошелся по его разгоряченной, мокрой коже. – Все в порядке? – обернувшись на него мимоходом, парень кивнул, глядя немного озадаченно, не до конца понимая причины такого вопроса, и вышел в прохладу ванной комнаты. – Твои эмоции… Я чувствую, но не могу понять, чем они вызваны, - пояснил эмпат, так легко признаваясь в чтении чужих чувств, словно это не каралось тюремным заключением как минимум в двух сотнях из трехсот шестидесяти семи магических государств. - Все хорошо, - взятое в руки с полки полотенце резко набросилось на Гарри, обхватывая и заматывая в себя, подчиняясь чужой магии, и он охнул, пытаясь сначала увернуться и, в дальнейшем, вырваться из крепкого захвата. – Ты что творишь?! – ткань перестала пытаться его придушить, и Поттер поторопился отшвырнуть ее от себя, попав прямо в мага, зачем-то поставившего этот абсолютно не любопытный эксперимент, в ответ на что тот медленно поднял его и накинул Гарри на плечи, уже не пользуясь магией. – Зачем? – уже спокойнее уточнил юноша у явно неадекватного колдуна. - Не знаю, - парень вздернул бровь, наигранно демонстрируя свое сомнение в чужом здравомыслии и, пожалуй, даже некоторую издевку – применять беспалочковую магию для таких приколов казалось в духе близнецов Уизли, но никак не серьезного и ответственного взрослого мага. – Ты был опечален, а я знаю не так уж много способов отвлечь человека. Этот был лучшим, - от неожиданности Поттер опешил, весьма недвусмысленно открыв рот, уже абсолютно не наигранно. Полотенце едва не соскользнуло с плеч, подхваченное им в последний момент. - Лучшим? – юноша принялся с остервенением вытираться, словно пытаясь стереть с себя чужую очень сомнительную логику, боясь ее подцепить и применить вместо своей. – Какие тогда худшие? – в ожидании он задержал взгляд на Маркусе, невольно скользнув глазами вниз, по его телу, едва сдерживая зарождающееся от этого желание. То, на что он не обращал внимания в душе, теперь смотрело на него с удобного для осмотра расстояния в метр, и Гарри не мог заставить себя не смотреть на то, как капли скользят по торсу к причине его сегодняшних стонов под воздействием гравитации. - Что-то мне подсказывает, что мне лучше промолчать, - с улыбкой заметил волшебник, и Гарри испуганно, словно лань, услышавшая выстрел, вскинул глаза обратно на его лицо, делая вид, что не разглядывал его, и краснея. Кутаясь в свое полотенце, пытаясь прикрыться по мере возможности, юноша отступил к двери, делая пару шагов назад от причины своего дискомфорта. Не в силах больше сопротивляться искушению, но и не желая ему поддаваться, Гарри сорвал с полки еще одно полотенце и кинул им в мужчину, моментально его поймавшему, а сам покинул ванную немного слишком поспешно. Его собственные вещи были раскиданы у кровати, вперемешку с одеждой Маркуса, и юноша принялся лихорадочно одеваться, стремясь успеть до того, как волшебник выйдет из ванной следом за ним, абсолютно не замечая жадного взгляда, изучающего его от дверей. Прыгая на одной ноге, и засовывая влажную ногу в довольно тесные джинсы, парень чертыхался на все лады, остановившись и чуть не упав, когда наткнулся на понимающую и какую-то слишком довольную улыбку. - Мы можем заказать еду в номер, незачем одеваться, - заявил пойманный за разглядыванием, но не прерывающий его, Маркус с победным выражением лица, судя по всему, даже не догадываясь, что сбил Гарри всю линию поведения этим простым замечанием. Во всяком случае, до этого момента, юноша был уверен, что они оба хотят разойтись, а теперь чувствовал себя не в своей тарелке. - О… - междометие повисло в воздухе, а Гарри взъерошил преступно непослушные волосы, раздумывая с чего начать: он не представлял, как можно осторожно сообщить сразу после секса о том, что ему нужно идти, особенно, если это обозначенное и заранее оговоренное свидание. Досадливо цокнув языком, он ненадолго завис. – Я… Черт… - краснея все больше, он продолжал самокопания до тех пор, пока не встретил сияющий и абсолютно восторженный взгляд Маркуса, который явно от всей души издевался над ним и ситуацией, но делал это настолько тихо, что предъявить ему было по большому счету нечего. - Я думал, мы тут переночуем, - выдал мужчина даже немного обиженным голосом, заставляя Гарри гадать, где кончается игра, а начинается реальное положение дел. Так и не найдя искомую границу, юноша, громко сглотнув, подавил желание вцепиться себе в волосы. - Я же не знал, - несчастно выдал он, в действительности уже надеясь оказаться в тишине палатки как можно скорее – с мужчиной было связано слишком много неопределенности и еще больше эмоций, от которых парень уже изловчился устать за этот вечер. – Я не предупредил… семью… что буду поздно, или не буду сегодня. А время такое… сам понимаешь, военное время не располагает к прогулкам без предупреждения. Прости? – чародей нахмурился, очевидно обдумывая что-то очень важное и не слишком приятное, но однозначно необходимое, а Гарри замер, не решаясь надеть рубашку. - Думаю… Мне нужна компенсация, - юноша прищурился в непонимании глядя на волшебника, ожидая его без всякого сомнения полных коварства требований. – Во-первых… - маг демонстративно загнул один палец, - в следующий раз, ты предупредишь свою… семью о своем длительном отсутствии. - Это предполагает, что следующий раз будет, - фыркнул Гарри, пытаясь скрыть камень, с грохотом обрушившийся с его души в бездну несбывшегося, услышав это очередное подтверждение их общих планов. - Что ж, пусть это будет «во-вторых», - усмехнулся Маркус самоуверенно, фиксируя полотенце на бедрах и приближаясь к юноше беззвучными шагами хищника. Магия заиграла вокруг него, возвращая номеру первоначальный вид, чиня мигом зажигающиеся лампы. – Тогда, в-третьих, ответь мне на вопрос, - Гарри вскинулся, понимая, что для обычного вопроса мужчина бы не стал ставить отдельное условие, а значит, вопрос как-то относится к его жизни и его настоящей личности. – Тебе нужно в Хогвартс в сентябре и мы будем вынуждены подгадывать встречи под твои выходы в Хогсмид? – Поттер едва не перевел дыхание от облегчения, но постарался скрыть свое ликование от полученного вопроса. Во-первых, на мучавший его постоянно и без перерыва вопрос о том, надолго ли это, ответ был, неоспоримо, положительный. Как бы Гарри ни пытался притворствовать даже перед самим собой, у него не получалось по-настоящему стать кем-то, кто готов к встречам и беседам без эмоций, на один раз, с дальнейшим абсолютным, выжигающим душу безразличием. Ему было не по себе от одной только мысли, что из его жизни исчезнет кто-то, кто занял в ней место, а Маркус уже занял это проклятое пустое место слишком сильно, въелся в его жизнь слишком глубоко за какую-то пару встреч. Даже в его шансах на выживание этот маг уже успел оставить след. Во-вторых, добрая половина ликования была связана со случайной, но оттого не менее приятной победой: теперь Маркус точно ошибется с его возрастом, сочтя его выпускником Хогвартса, а сам Гарри и его одногодки останутся вне подозрений, что не могло не позабавить и не порадовать. Поэтому, проблема заключалась лишь в том, чтобы скрыть непомерно довольную беснующуюся в душе улыбку. - Нет, с этим не будет проблем, - словно это ничего не значило, опроверг опасения Маркуса Гарри, и накинул на себя рубашку, торопливо застегиваясь. – Что-то еще? - Не вышиби себе глаз, - усмехнулся Маркус, словно прощаясь, и отходя с дороги, а Гарри неловко застыл, уже подобрав сумку, не рискуя во все глаза смотреть на полуобнаженное тело, но не имея возможности выйти за дверь. Правда была в том, что всю следующую неделю ребята должны были быть очень заняты, Гермионе нужна была помощь с зельем, а причин покидать палатку не было – еды он накупил столько, что точно хватило бы на пару недель как минимум. При этом не было никакой возможности назначить встречу потом, и от этого Гарри сильно нервничал: выйди он из номера без места или даты, и они больше не встретятся - такое положение дел раздражало и даже немного пугало. - Я… Договоримся о месте и времени, или хочешь положиться на судьбу? – усмехнулся юноша, перебрасывая лямку барсетки с уменьшенными продуктами через плечо. – На следующей неделе мне не совсем удобно, но… - Двадцать пятого августа в Лондоне проходит Ноттинг-Хиллский карнавал в этом году. Учитывая, что в мир магов ты со мной не пойдешь, магловский карнавал будет кстати, ты не думаешь? – Поттер пару раз моргнул, прикидывая свои шансы выжить в толпе беснующихся маглов: этот праздник был одним из самых буйных, проходившим даже громче, чем Хэллоуин. – В полдень у той кафешки, и учти, что я займу тебя минимум на весь день, - распорядился волшебник, а Гарри лишь кивнул, не имея желания спорить и уже утопая в незнании немагических традиций современной Британии слишком глубоко, чтобы задаваться и не соглашаться. - Хорошо, - он неловко приблизился, поцеловав мужчину в щеку, перехваченный за поясницу, и обреченный на долгий, обстоятельный и полноценный поцелуй. Язык мужчины без предисловий скользнул ему в рот, а парень ощутил легкую боль в сильно искусанных губах. Едва оказавшись на свободе, он попрощался. – До встречи. Чересчур поспешно двинувшись к двери, он успел дернуть ее за ручку до того, как подошел Маркус, уже вооруженный палочкой, и принялся снимать весьма сложные запирающие чары под пристальным и неверящим взглядом парня. - Ты запер дверь?! – возмутился тот искренне, сжимая кулаки, и представляя, что они сжимаются на шее бесноватого бесцеремонного колдуна. Едва тот закончил чтение катренов и движения палочкой, Гарри распахнул дверь, чувствуя легкое изменение магического поля, вспоминая, что так чувствуешь себя, перешагивая ворота Хогвартса, и опознавая по этому признаку антиаппарационные чары. – Да ты… Да как… - Я никогда не полагаюсь на судьбу, Александр, - мурлыкнул волшебник, а Гарри зарычал, не сдержавшись, ему в ответ. С максимально возможной в данной ситуации гордостью, он перешагнул порог номера и, развернувшись, аппарировал, напоследок показав язык.