Блики

25 августа 1997 года

- Костюм… - повторил Гарри заторможено, слыша новую компанию маглов, и совсем не желая торчать в переулке голым до их приближения. Всей кожей он чувствовал уже становящийся неприятным солнечный жар и прислонился к пока еще холодной стене с несвойственным себе удовольствием. – Ты же понимаешь, что я не знаю, что и как… Я ничего не знаю про карнавал, - где-то внутри неприятно поскреблось собственное неведение, но юноша понимал, что у него не было времени и возможностей узнавать про несущественную магловскую традицию, когда на носу у него поход в Министерство Магии и война. Впрочем, куда больше сейчас волновало совсем другое... - Это просто, - обольстительно и с обещанием в голосе шепнул волшебник, с улыбкой глядя, как Гарри ерзает – то, что он хочет скорее одеться, было заметно невооруженным глазом. - Что просто?! – уже впадая в ярость от бессилия «Александр» едва не рычал на любовника, забыв все свое смущение. Юноше хотелось махать руками, и если бы это помогло, он бы точно предпринял что-то в этом направлении, но так как это было, скорее всего, абсолютно бесполезным занятием, он использовал ладони по их прямому назначению, прикрывая пах. - Если тебя так злит твое положение, ты можешь просто снять чары, в конце концов, я не уничтожил твою одежду, - хитринка проскользнула в голосе едва заметно, но обозленному Поттеру этого хватило: он подался вперед, гневно прищурив глаза, что особо забавно смотрелось вместе со скованными игрой в прятки руками. – Какие-то проблемы? – разумеется, мага не напугал ни злой прищур, ни срывающееся с губ рычание, он наслаждался ситуацией, и это наслаждение расходилось от него терпкой аурой собственного превосходства. - Да иди ты к Мордреду! – лицо вспыхнуло, маглы подходили, но Гарри даже не смотрел в их сторону, чтобы понять, сколько их и кто они. Какая разница, по большому счету? Юноша знал, что они его не увидят, и это никак не зависит от их количества, как и все прочее, что его беспокоило в этом отношении. – Маркус, пожалуйста, - просипел он на выдохе, зная, что не совладает с трансфигурацией, даже обратной, с этой предательской палочкой. - Так «к Мордреду» или «пожалуйста»? – Гарри рванул вперед на голом инстинкте, чрезвычайно глупо поддавшись на уговоры своего тела. Впившись губами в рот не ожидавшего этого и обескураженного неожиданностью мага, он страстно поцеловал его, перебирая языком губы, и, в момент, когда тот расслабился на долю секунды, готовясь перехватить контроль, дернул за застежку его держателя, выдирая палочку из рук. Потратив короткий экстатический момент незамутненного сомнениями восторга, он почувствовал, как его губу сжимают до крови чужие зубы, и резко дернулся назад, вбивая себя в стену. Не давая себе возможности передумать, он направил чужую – впрочем, как и его нынешняя – палочку на свой браслет. - Фините Инкантатем! – разумеется, он не был уверен, что эта палочка послушает его, но та, что была сейчас у него, подходила ему чуть более, чем никак, так что добрая половина палочек оказалась бы эффективнее. Дерево откликнулось приятной вибрацией, исполняя его команду незамедлительно, и Гарри зачарованно посмотрел, как одежда раскручивается из его браслета, растягивается по его телу, принося долгожданное облегчение. Нелепое радостное чувство первой полноценной победы заставило его широко улыбнуться. - Ха! – выдохнул он громко от переизбытка чувств, потрясая артефактом в воздухе абсолютно не враждебно, и лишь в последнюю секунду интуиция дернула его в сторону, уводя из-под оглушающих чар средней силы. В душе взметнулись возмущение, восторг перед чужими возможностями и готовность к бою, вопреки здравому смыслу. – Маркус?! – вопросительно воскликнул юноша прежде, чем успел подумать, и видя, как тот складывает руки в щепоть, концентрируя свою магию в щитовые чары. Гарри даже представлять не хотел, сколько сил нужно было на это оглушающее или на щит, который волшебник делал с явным трудом. Без палочки эта магия наверняка была далеко за пределом его собственных возможностей и где-то на самом пределе возможностей Маркуса. - Экспеллиармус! – то, что волшебник начал произносить беспалочковые заклинания вербально, явнее всего прочего говорило о том, что ему тяжело колдовать. Боевые заклинания требовали больше сил, чем чары призыва или левитации, и Гарри растерянно смотрел, как красное сияние обезоруживающих чар скользит по плечу мага, словно вытягивая его душу, скапливается на кончике пальцев и срывается с них в момент щелчка. Легко, словно в танце, Гарри увернулся от заклинания – дуэли были ему не в первой, и его абсолютно не пугала и не вводила в ступор подобная идея. Палочка невольно взметнулась вверх, и Поттер принял дуэльную позу, готовясь к бою, которого не должен был допустить. Почерневшие глаза смотрели на него с побледневшего до пепельного цвета лица, и Гарри подумал, что глядя в эти бушующие тьмой омуты, он сможет назвать всех демонов ада поименно. Волшебник пригнулся на пружинящих ногах, готовый уклонять от его атаки, и Поттер позволил себе лишь долю секунды растерянности. Как легко, как спокойно мужчина относился к его привычкам, к его бурлящим эмоциям, паранойе, тревожным реакциям, и сейчас юноша думал, что он должен был раньше понять по этим признакам, что маг понимает его безумие, безумие этой войны, как никто другой. Огромные зрачки затопили радужку, рот волшебника чуть скривился, а его взгляд вдруг отправил Гарри далеко в прошлое – когда-то точно так же смотрел на него крестраж Реддла, издавая свой последний крик посреди Тайной комнаты. Вот только Маркусу Поттер не желал и толики вреда. - Спокойно, спокойно! – выкрикнул он, не оглядываясь, но зная, что от маглов их отделяет лишь несколько шагов. Юноша вовсю пытался найти решение, не желая случайно задеть их или, тем более, случайно поранить Маркуса, который сейчас не казался и на гран таким всесильным, как все время их общения. Злорадство добралось до его сердца на пару мгновений, почти сразу сметенное воспоминанием о том, как мужчина успокаивал его несколько минут назад, и Гарри перехватил палочку за острие, подавая ее рукоятью вперед. – Прости меня. Вместо того, чтобы просто принять свою палочку, волшебник сцепил пальцы на его запястье, и у юноши вырвался непроизвольный стон боли. Когда маг рукой дернул его на себя, выдирая палочку, перед глазами Гарри замерцали искры, и ему показалось, что тот сломал ему руку. Впрочем, заломленная вверх конечность очень быстро перестала чувствовать что бы то ни было, оглушающий нервы холод прошел по ней, добираясь до плеча, охватывая его в ледяную стылую онемелость. Поттер закричал, пытаясь собственным воплем разрушить бьющую по разуму изнутри враждебную тишину. Мертвенный холод напоминал о дыхании дементоров, и Гарри чувствовал себя стеклом, покрытым морозной коркой льда при их присутствии. Ноги подогнулись, и он повис на вздернутой вверх руке, зрение затуманилось, помутилось, как и рассудок, и едва мужчина выпустил его руку из хватки, Поттер мешком упал на землю, не чувствуя боли от удара. Несколько секунд юноша находился в ступоре, туман клубился в голове, и лишь позже, что во многом спасло его от шока, начала просыпаться боль в пораненной руке. Ощущение нарастало, и он сжал зубы, руку тянуло и корежило, словно ее ломали снова каждую секунду. Голос резанул по ушам, и Гарри не разобрал скрипучих звуков, и уж подавно не нашел в них осмысленных слов, да и смену положения в пространстве едва смог заметить. Голос Маркуса скрежетал, словно распиливая его череп, от чего Гарри съежился и протяжно заскулил. Бесчувственная рука не ощущалась, и Поттеру вдруг показалось, что ее заполняет чернота, хотя видеть этого своими глазами он не мог – те словно разъедало ядом василиска, и Гарри, увы, было с чем сравнивать. Холод сменялся жаром, и от плеча до самых кончиков пальцев руку объяло пламенем. Сквозь болезненный морок юноша ощутил, как его сжало, выкручивая, выдавливая из него хрип, и он задохнулся этим ощущением абсолютного вакуума. Тишина пришла неожиданно, заливаясь в уши, и Поттер потерялся, полностью теряя остатки представления о происходящем. В тишине мерещился топот и крики, что-то поблескивало красным за границами не поднимающегося века, почему-то примерещились змеиные радужки Волдеморта. Гарри попытался отмахнуться от образа, не желая, чтобы это было его последним видением в жизни, но то упрямо маячило перед глазами, уже даже не пугая. Юноша практически полностью перестал чувствовать свое тело, и бесконечное чувство падения в этой звенящей тишине ассоциировалось лишь со смертью. В последний момент, когда сознание начало уплывать окончательно, он лишь успел огорчиться, что по каким-то причинам единственное, что пронеслось перед глазами – Волдеморт. Это ли его жизнь? *** Тянущая боль в шее заставила юношу сонно мотнуть головой, и в то же мгновение едва лишь начавшие напрягаться мышцы прострелила боль, от чего его голова обессилено рухнула обратно, лишенная поддержки. Проснувшись от этого слишком резко на свой собственный вкус, Гарри сперва попытался разобраться, куда, собственно, приземлилась его голова, а, уткнувшись взглядом в похожее на миф лицо, осоловело и ошарашенно моргнул. - Привет, - тихий голос мужчины был неприлично обеспокоенным для сновидения - Гарри не собирался слишком быстро усомниться в том, что это именно сон и ничто иное. В конце концов, после их первой роковой встречи Маркус снился ему почти каждую ночь, и порой эти сны были многим приятнее и реалистичнее мира, в котором он по недоразумению родился и выживал раз за разом, ведомый своей проклятой судьбой. Гарри улыбнулся, подтягивая шею, не задаваясь вопросом, почему, собственно, в его сновидении у него что-то болит, и коснулся губами подбородка чуть склонившегося к нему мужчины – определенно, это был рай, несмотря на боль, которая лишь дополняла ощущения. Юноша точно усвоил, что жизнь без изъяна – не жизнь вовсе, и был рад найти в собственном сновидении полноту недостатка. Движение отозвалось подозрительной ноющей болью по всему телу, а Маркус, напрягшийся сильнее, бережно положил руку на его веко и чуть оттянул, рассматривая глаз. Действие было абсолютно выбивающим из колеи, и Гарри съежился и чуть отпрянул от неприятного натяжения. Волшебник был таким приятным и теплым, чего всегда не хватало ему во сне, таким настоящим, с безумствующими в темных глазах чувствами и этим необъяснимым интересом, который надуманные иллюзии, какими бы точными они ни были, не были способны подделать. - Ты мне не снишься, что ли? – вывод напрашивался весьма навязчиво, и Гарри практически поверил в него, но вопрос прозвучал с изрядной долей сомнения и немного глупо в данной ситуации. А ситуация была бесспорно странной: он полулежал на руках мужчины, явно опиравшегося на что-то сзади. Дурная слабость заставила опустить голову на грудь мага, и, сердце, бившееся прямо напротив уха Гарри, приводило в себя лучше любых разговоров и увещеваний. Он заслушался мерным стуком, пока руки Маркуса бродили по его лицу, ощупывая, должно быть, на предмет повреждений. Воспоминания топили в своей кислоте, и Поттер напряженно застыл, не торопясь открывать веки: он понятия не имел, сколько пробыл без сознания, и не кончилось ли действие чар на нем. Могло статься, что мужчина уже знает, кто он – что сюда уже идут люди Волдеморта, так кстати примерещившегося ему накануне. - Нет, - тихо ответил не иллюзорный, как оказалось, маг, не поднимая голос даже до нормального шепота, и слегка надавил на висок Поттера, от чего тот дернулся в сторону. Не то чтобы страх уже проснулся в нем – осознание реальности и себя в ней все еще происходило наплывами, то проявляясь чудовищной ясностью и неприятными отголосками предыдущих страданий, то затухая, оставляя уставший разум во власти умиротворяющей тишины. Очередной отлив ясности заставил парня обмякнуть в руках Маркуса, блаженно прикрывая глаза, от чего тот резковато подскочил, практически подбрасывая юношу на себе. – Александр?! – Гарри распахнул глаза и уставился усталым и немного злым взглядом на виновника своих неприятностей, который был, по правде говоря, такой отвратительной подушкой, каких свет до него не видывал. - Ну что?! – едва заметно мужчина перевел дыхание, а непривычное выражение страха исчезло с лица. Гарри с удивлением смотрел на эти перемены, приходя в едва сдерживаемое, причем в основном исключительно его утомленным обессиленным состоянием, бешенство. Он прекрасно понимал, что поступил грубо и глупо, как минимум, а как максимум, его действия можно было принять за попытку нападения, но ведь он не имел в виду ничего подобного под своими действиями и, чертыхаясь на собственную дурь, не мог не винить волшебника, который чуть не убил его за то, что по определению можно было счесть максимум плохой шуткой. Он ощутил, как от обиды в голове становится тесно, а в глазах начинает жечь от предательского разочарования. - Не смей так делать! - прошипел Маркус тихо и до странного беззлобно. Обычно доведенный до любого нежеланного проявления эмоций, он проявлял намного больше агрессии, и это изменение Гарри осознал на волне очередной ясности как признание вины и даже раскаяние. Но никакое раскаяние содеянного изменить не могло – этот волшебник наслаждался его болью, желал причинить ему вред, а возможно и убить, он не заслуживал доверия или нежных чувств, и понимание этого факта точило душу, как вода точит камень. Вместе с этим пониманием, вернулся и его переменчивый, скоротечный страх, и юноша взмахнул рукой, прижимая ее к своему лицу, тщась определить, не спали ли чары второй личины. - Как делать? – переспросил он безынтересно, скорее чтобы поддержать диалог, чем чтобы что-то понять. Необходимо было вести себя нормально, пока способ выбраться не найден, а окружающая среда притворяется не слишком агрессивной к нему, и в нормальное поведение юноша точно не относил крики и разбирательства – все это следовало пропустить и перейти сразу к попыткам выбраться. Обводя недоверчивым взглядом пространство вокруг, он с некоторым удивлением обнаружил комнату, сильно отличающуюся от гостиничного номера или любого более-менее известного типа помещений. Идеально гладкие светло-бежевые стены не были ничем оформлены, сливаясь воедино с потолком точно того же цвета, и Гарри едва разграничивал пространство. С некоторым трудом увидев за спиной Маркуса верхний край кушетки, почему-то приподнятый, он слишком резко осознал, что находится в больнице: эти больничные складные кушетки было сложно спутать с чем-то еще. – Мерлин… - воздух резко показался слишком душным, комната жаркой, а объятия чужеродными и опасными. Мунго. - Вспомнил… - констатировал мужчина немного тревожно, прикусывая губу в жесте нервозности, ему абсолютно не свойственном. Гарри смотрел на него – его взволнованное чуть бледное лицо, сморщенный от напряжения лоб, обеспокоенно сжатые губы – он смотрел на все это и терялся в ощущении, что чего-то не учел. - Я не забывал, - жестко откликнулся он, желая сразу расставить точки над «i». Злость закопошилась внутри, откапывая в его разуме все новые неприглядные мысли и воспоминания, которые сейчас относились к событиям в переулке, и Гарри даже не знал, что он хотел вспоминать меньше: секс, собственную глупость или следующую за ней заливающую всю тело боль. Он зябко передернул плечами, пытаясь заглушить это приводящее в ступор чувство грязи – так он ощущал предательство. Сейчас, впрочем, проблема была не в этом, и он заерзал, чтобы встать, уже отметив, что зрение по-прежнему хорошее, а раз очки ему не нужны, значит глаза у него, как и все остальное, все еще от второй личины. - Куда? – мигом вскинулся Маркус, не выпуская его, и смещая со своих коленей, на край кушетки, заботливо придерживая не совсем послушное тело. – Я позову целителя, - с шипением Гарри втянул воздух, оказавшись в постели и оценивая свою беспомощность с нового ракурса: это была полная катастрофа. Этот маг ранил его, чуть не прикончил его, и никак не мог остановиться – теперь он желал, пусть и неосознанно, отдать его прямо в руки Темного Лорда со всеми прилагающимися к нему потрохами, и Гарри едва не зашипел от досады и злости, сразу уступивших место чувству, что его прижали к стенке, и ему никуда не деться. - Нет! – рука впилась в запястье волшебника слишком слабо, сил на большее не хватало, а безысходность рвалась изнутри, превращаясь в абсолютное отчаяние. – Я в порядке, - убедительно и уверенно выдал он, действительно в это веря. Не то чтобы юноша был оптимистом беспочвенно, просто он мог вспомнить десяток случаев, когда ему приходилось значительно хуже, чем в этот раз. - Ты чуть не умер, - озвучил Маркус очевидное так, словно это должно было что-то менять. Не сдержавшись, Гарри фыркнул вслух: маг выглядел так, словно сделал поражающее открытие и поспешил им поделиться, и это даже несколько забавляло раздраженного и испуганного юношу. Впрочем, сейчас его волновало только одно: как не попасться в руки Волдеморта. К сожалению, проблем на пути к достижению этой цели с каждой секундой лишь добавлялось, а состояние, как оптимистично его не оценивай, к их преодолению не располагало. – Александр, - тише прошептал Маркус, наклоняясь к юноше, и в одном этом имени было столько плохо скрытого страдания и чувства вины, что Гарри на мгновение позволил себе забыть, что люди Темного Лорда уже могут быть на пороге. Мысль, что Маркус винит себя, показалось новой и немного ошарашила – Гарри просто не приходило в голову, что этот высокомерный волшебник, всегда сильный, всегда правый, всегда доминирующий, может чувствовать что-то подобное. Поттер рассеянно моргнул, потеряв фокус, запутавшись в собственных мыслях. Почему-то после всех его приключений, после стольких попыток смерти, ему не пришло в голову, что это была чистая случайность, и хотя он считал такую халатность к магии непозволительной, не мог не понимать, что такое порой происходит. Когда он вспомнил Малфоя, истекающего кровью в луже воды перед ним по его ошибке, которая могла бы стать роковой, не приди предатель Снейп на помощь, его перекосило. Воспоминания были шокирующе неприятными, и хотя он помнил, сколько ночей после смерти директора провел, думая о том, что надо было позволить Драко умереть тогда, сейчас эта приторная жестокость уже осталась позади и свой поступок, да и свои мысли он видел отвращающими. Он произнес неизвестное заклинание, целясь во врага, и, кому бы и что он ни говорил, он понимал, насколько это опасно, когда кричал свое «сектумсемпра». Да, он раскаялся в этом сразу же, едва кровь брызнула из груди Малфоя, заливая рубашку и растворяясь в луже затопленного Миртл пола, но в тот момент, когда он пустил чары во врага, он был готов к последствиям, пусть эта готовность была лишь ошибочным расчетом, а не реалистичным представлением о собственном характере. Маркус наклонился и оставил поцелуй на его лбу, к которому Гарри инстинктивно прильнул, не задумавшись. Волшебник сделал все, чтобы спасти ему жизнь, притащил его в Мунго и бог весть какими усилиями убедил врачей помочь, не снимая маскировку, которая легко рушится, если о ней знать. Сомнений в том, что первый же осмотревший его врач ее обнаружил, не было, и Поттер задумался о том, какими рычагами давления его любовнику пришлось воспользоваться. Даже браслет все еще позвякивал на его руке – Маркус не сделал ничего, чтобы ответить на свои вопросы, лишь проследил, чтобы его жизни ничего не угрожало, при этом с трепетной тщательностью следя за соблюдением его желаний. Маркус поднял ладонь, и Гарри вжался в нее, ища подтверждение своим мыслям и облегчение, пытаясь понять произошедшее со стороны мага. Как бы то ни было, но Малфой был врагом, а он сам – любовником, и на взгляд Поттера должна была быть существенная разница между этими понятиями. Тем не менее, сейчас волшебник выглядел до пугающего уязвимо и чрезвычайно удивленно – последнему объяснение не находилось, и Гарри потерся щекой об его руку, выражая свое чуть неуверенное прощение. – Я тебя чуть не убил, - резко похолодевший тон вызвал внутри новую тревогу, и Поттер покорно кивнул, напоследок прижимаясь к теплой руке, инстинктивно ища защиты у того, кто чуть не прикончил его намного эффективнее и проще Волдеморта. - Мне надо выбраться отсюда. Прошу тебя, - едва ли мольба бы что-то дала, и он намеревался найти силы встать и убраться отсюда, как только Маркус выйдет за дверь, вот только это означало конец всему. Независимо от того, удастся ли побег – хотя это, Гарри не таил греха, было очень маловероятно – он и Маркус больше никогда не встретятся, ведь не будет ни места, ни времени их нового свидания. Мужчина покачал головой, подписывая смертный приговор: Гарри – скорее всего, однозначно – их встречам. - Из Мунго? Это исключено, - подтвердил тот принятое решение словами, и сердце Гарри больно ухнуло вниз, путаясь во всей этой безнадежности. Попытка оторвать тело от кушетки не принесла никакого результата, во всяком случае, положительного, зато привела к противодействию. – С ума сошел?! Лежи! – возмущенно потребовал волшебник, не рискуя прикладывать силу, но весьма настойчиво упирая руки в плечи лежащего мага. Этого, к сожалению, хватило с учетом состояния последнего, и Гарри задумался о своей беспомощности уже в который раз. Понимая, что решить проблему напрямик он не сможет, Поттер решился на то, чего никогда бы не сделал в другой ситуации, но сейчас все располагало к такому решению, как к единственно верному, и как бы он ни старался найти в себе моральные силы, чтобы отвергнуть его, это не получалось. - Решил меня добить? – медленно и с расстановкой поинтересовался он, глядя на Маркуса искренне затравленно. Заметив краем внимания, как маг сжал челюсти, впиваясь в него потемневшим взглядом, Гарри понял, что достиг желаемого результата: фраза задела того намного больше, чем он старался показать. Это вызвало прилив раскаяния, Поттер сдавленно вдохнул, справляясь с саднящим ощущением в груди – он был мерзок самому себе, используя чувство вины, абсолютно искреннее и явно сильное. – Именно это ты делаешь сейчас. Казалось бы, после всего он не должен испытывать и толики раскаяния за такую манипуляцию, но ему уже хотелось извиняться за сказанное, заверяя, что это абсолютная ложь, плюнув на последствия, на Волдеморта и на свою скорую гибель. Маркус выглядел так, словно его ударили под дых неожиданно и с недюжинной силой, но в какой-то момент понимающе улыбнулся, возвращая своему лицу то самое невыносимо отравляющее все вокруг выражение собственного превосходства. - Все же грязнокровка, - произнеся это, волшебник покачал головой, думая, что все понял, он выглядел немного удрученно, словно всерьез сожалея об этом нелицеприятном факте – во всяком случае, именно так объяснил себе Гарри это выражение лица. - Видишь, нет смысла меня спасать, - он не отрицал и не подтверждал, не произносил ни слова лжи, надеясь, в глубине души, что волшебник не захочет вызывать сюда отряд авроров ради одного незарегистрированного маглорожденного и – Мерлин ему свидетель, об этом Гарри не хотел даже думать – просто уйдет. - Ты словно неразумное дитя, боящееся темноты, Александр, - чересчур нежно с учетом ситуации заметил маг, гладя тыльной стороной ладони щеку и висок юноши, оставляя легкий след тепла, словно ветерком гуляющий по коже. – Тебе здесь ничего не грозит. Даже будь ты маглом, не грозило бы, поверь: я могу защитить тебя, - рука Гарри непроизвольно потянулась к своим очкам, отсутствие которых не стало привычным за те три вылазки, что он предпринял. Постаравшись сделать это непринужденно, он потер переносицу, но брови все же нахмурились, отражая его переживания, в ответ на что Маркус взял в руку его ладонь. – Ты был без сознания меньше часа, чары будут держаться еще очень долго. Гарри знал: если что-то пойдет не так, если маскировку снимут или она спадет сама, его мгновенно передадут Волдеморту, но, что хуже, Маркуса отдадут вместе с ним, и Гарри сильно сомневался, что Темному Лорду будет дело до того, что мужчина понятия не имел, кого притащил в больницу. Страх уже за Маркуса кольнул в груди, и Поттер интенсивно покачал головой. - Я должен выбраться. Мне надо, - повторил юноша еще раз, не слишком веря в то, что его слова помогут или могут помочь хоть сколько-то. Усталость накатила с новой силой, забирая страх перед собственной смертью и желание бороться, и Гарри прикрыл глаза, задаваясь лишь одним вопросом: почему опять он? Справедливо размышляя о том, что ему приключений в жизни хватило бы уже с избытком лет на сто, он осознавал, что просто хотел бы не проснуться. Умереть в том переулке было бы всего лишь смертельной случайностью, и не более, и как бы он ни пытался найти в себе моральные силы устыдиться таких мыслей, стыда не было – юноша просто слишком устал, чтобы это чувствовать. - Александр… - Маркус снова слегка потянул вверх его веко, заставляя приоткрыть глаза. Гарри насупился – даже сейчас его не оставляли в покое, не давали просто отдохнуть – но сразу же встрепенулся: как бы то ни было, а Маркус должен убраться отсюда до прихода людей Волдеморта, до того, как его, Гарри, раскроют, и это понимание стало единственным мотивом держать глаза открытыми и оставаться в сознании. – Есть два варианта дальнейших событий, - заговорил Маркус, когда смог привлечь внимание Гарри и убедился в этом. – Во-первых, сейчас я позову целителя, он осмотрит тебя, а после я тебя заберу. Никто не будет снимать с тебя чары личины или спрашивать о твоем имени – поверь, - упрямо покачав головой, Поттер вызвал у мага теплую улыбку. - Нет, давай второй, - уцепился юноша за свою последнюю возможность выбраться отсюда без того, чтобы раскрыть свою личность, ни на гран не веря в возможности и желания Маркуса. - Хорошо. Тогда я стреножу тебя и отдам врачам в изолятор, - Маркус демонстративно начал подниматься, очевидно демонстрируя, что принял решение, и Гарри, хотя и не собирался поддаваться на это, резко впился пальцами в его руку, планируя принять тот первый вариант, к которому волшебник склонял его слишком активно. - Не играй со мной, - он даже разжал пальцы от удивления, что произнес это вместо стандартной сдачи на чужую милость, понимая, что озвучил сокровенное желание. К удивлению, маг не отмахнулся, а лишь нахмурился, наклоняясь к нему. - Один осмотр. Десять минут и нас тут не будет, - пообещав это тихо, на грани слышимости, он погладил парня по острой скуле. – Ты останешься со мной, Александр? Кожу обдало мурашками удовольствия, Гарри почувствовал, как их покалывание распространяется за ухом и по шее, жмурясь – даже сейчас, находясь на грани отчаяния он все еще ощущал прикосновения Маркуса донельзя приятными. - О чем ты? – теряясь в помрачающих разум ощущениях, отдающихся болью при малейшем движении, переспросил Поттер с некоторым трудом. - Не сбежишь от меня, едва мы выйдем? – бесконечные вопросы уже ощущались слишком выматывающими, юноша сжал губы, не желая снова отвечать на это, снова играть в это, он помотал головой не в ответе, но в отказе от него. – Прости. От неожиданности, Гарри распахнул глаза, что отозвалось сильной болью в висках – Маркус попросил прощения, причем с достаточно виноватым видом. Желание саркастично спросить «за что?» в мгновение смешалось с искренним интересом, впрочем, попытка убийства, видимо, оказалась весомым поводом даже для кого-то практически бессовестного. - За все, - пояснил волшебник, отвечая на незаданный вопрос, от чего парень невольно вцепился взглядом в браслет, который должен защищать его мысли. – Я все еще эмпат, а твоя растерянность ощутима. За вопросы, я понимаю, тебе сейчас не до них. За больницу, которую ты считаешь опасной. И за вред, который я не хотел причинять, - от таких объяснений на душе стало нестерпимо легко, а нахлынувшее разом чувство спокойствия совсем не вязалось с ситуацией. - Не лезь мне в голову, - грубовато попросил Гарри, списав это на воздействие многократно и бесперебойно проклинаемой сейчас эмпатии – он не хотел принимать спокойствие за собственную абсолютно неадекватную и несоразмерную реакцию. - Мне сложно не чувствовать тебя, - интимный шепот не соответствовал больничной атмосфере, как и полученная мужчиной от молодого любовника взамен на это признание улыбка. - Чувствуй на здоровье, только не воздействуй, - перефразировал Поттер, протягивая уже почти послушную руку к замершему истуканом в напряжении волшебнику, и тот сразу же перехватил ее своими теплыми ладонями. - И в мыслях не было, - почти клятвенно пробормотал маг, сжимая кисть Поттера в руках, и недовольно хмурясь. – Ты совсем ледяной, - Гарри мигом помотал головой и поморщился от тупой гулкой боли, зашевелившейся в черепе. - Я в порядке. Прошу тебя, давай просто уйдем? – уже игнорируя то, что он звучит абсолютно жалко, взмолился юноша. Злость на Маркуса за вспышку гнева почему-то рассеялась, не вызывая дальнейших сожалений, и юноше хотелось лишь забыть всю эту ситуацию с Мунго как страшный сон – хотелось просто выбраться из очередной передряги. - Десять минут, - погладив парня ладонями по щекам, он окончательно отстранился и отошел от кушетки, к удивлению Гарри не покидая комнату, а лишь стукнув по жужжащему, напоминающему вредноскопы Грюма или Дамблдора артефакту, который не был примечен Поттером раньше, но упрямо стоял на небольшом столике, лишь слегка покачнувшись от удара мага. - А что это? – вытянув шею, молодой маг попытался получше рассмотреть происходящее, на что Маркус весело фыркнул. - Вижу, тебе уже лучше, - с улыбкой заметил он, возвращаясь к постели и подхватывая плед, по ощущениям Гарри, из воздуха. Теплая чуть колющаяся ткань приятно легла поверх него, явно снабженная согревающими чарами, и Гарри блаженно зажмурился: он даже не понимал, насколько сильно холод сковывал его тело, пока тепло не начало проникать сквозь кожу со всех сторон. Высокие подушки помогали оглядываться по сторонам, поддерживая все еще любопытного мага, и теперь, согревшись, он завертел головой во все стороны. Дрожь освобождения от внутреннего мороза периодически пробегала по телу, встряхивая его, и в какой-то момент Маркус поправил сползший от этого плед быстрым и точным движением. Несмотря на некоторую механистичность, Поттер ощутил, как ладонь едва заметно задерживается на его плече, прижимая согретую ткань, и это заставило его оцепенеть на пару секунд. В дверь постучали, и это развеяло морок, заменяя его несказанным удивлением: в больницах врач, идущий на вызов, обычно не стучал в палату, и это понимание странно тревожило находящегося на взводе Поттера. Он ожидал ловушки, ожидал потенциальной угрозы, и оттого видел ее в каждом знаке, считая его недобрым. - Войдите, - откликнулся Маркус абсолютно ледяным тоном, от чего Гарри вздрогнул: в одном слове было столько необъяснимой ярости, что он отпрянул от волшебника слишком очевидно, чтобы это осталось незамеченным. - Добрый день! – не слишком высокий мужчина средних лет приоткрыл дверь, проскальзывая в палату, раскланиваясь так, словно пришел на прием к королеве. Нервозным жестом поправив очки, он устремил взгляд на Гарри, и тот, наконец, узнал в нем целителя, которого видел уже больше года назад, когда приходил навещать мистера Уизли с его семьей. - Здравствуйте! – улыбнулся юноша немного скованно, но со значительным облегчением, весьма глупым и неправомерным. Он понимал, что волшебник все равно сдаст его, если он будет узнан, но все равно симпатизировал целителю, и одно это значительно уменьшило общее напряжение. Тем не менее, сегодня мужчина был слишком странным, чтобы ему симпатизировать: продолжая кивать на манер китайского болванчика, он остался у дверей. - Это целитель Сметвик, - процедил Маркус сквозь зубы с неописуемой враждебностью, и Гарри резко списал все на личную антипатию: он понятия не имел, кто такой Маркус, но целитель обязан был знать, иначе просьбы о сохранении секретности бы не сработали, а значит, их личная неприязнь могла иметь место и влиять на поведение. Целитель изучал Гарри так испуганно и напряженно, что тот подтянул плед повыше, невольно выставляя его как защиту. - Так плохи мои дела? – уточнил он, не совсем сумев скрыть дрожь в голосе. Лицо целителя действительно располагало к таким выводам, хотя сейчас юноша списывал все на их с любовником разборки. Поймав удивленный и уже не настолько гневный взгляд Маркуса, он улыбнулся ему кончиками губ, давая понять, что лишь шутит. - Вы не хотите начать осмотр, целитель? – оторвавшись от созерцания неискренней улыбки, елейно поторопил колдун таким тоном, что вместе со Сметвиком отпрянул и Поттер. Укоризненно посмотрев на любовника, юноша легонько ткнул его в бедро, до которого достал рукой, услышав раздавшийся в этот момент заполошно-испуганный вздох целителя, приближающегося к нему. Тем не менее, никаких комментариев не последовало. Певучие катрены заклинаний напоминали о Больничном крыле Хогвартса, и Гарри откинулся на подушки, чуть расслабляясь под неусыпным пристальным взглядом Маркуса, чувствуя себя удивительно спокойно под его присмотром. Голос Сметвика странно срывался, временами переходя в какое-то испуганное блеяние, и это начинало по-настоящему смущать. Наконец, его голос и звон чар затихли, и в комнате воцарилась тишина, весьма далекая от комфортной, напоминающая парню о той тягучей пустоте нескольких секунд запомненного им состояния, которое он бы охарактеризовал как смерть. - Ну? – волшебник лишь перенес вес с ноги на ногу, но Сметвик уже оказался в двух шагах от постели юноши, напугав последнего непомерно: Гарри инстинктивно дернулся к отсутствующей палочке на бедре, и установилась немая пауза. - П-помощь была оказана своевременно, - заговорил лекарь сухо, позволив себе судорожно сглотнуть. – Угрозы для жизни уже нет, однако возможны некоторые кратковременные последствия в ближайшие сутки. - Нам можно уйти? – от такого вопроса старшего мага целитель слишком растерянно заморгал, демонстрируя некоторое непонимание, и Гарри инстинктивно отодвинулся от него подальше, под защиту Маркуса – сейчас без палочки он не мог ничего, а целитель действительно пугал его своим полубезумным поведением: любовник был груб, но не делал ничего настолько пугающего. - Я не могу указывать Вам… - проблеял Сметвик дрожащим голосом. - Он хочет уйти, - рявкнул волшебник, прерывая этот бесполезный ответ, словно не желая слышать его завершения. – Это риск, если я заберу его? Можно ли его аппарировать, нужны ли зелья, чары? На какие симптомы обращать внимание? – Гиппократ пару раз перевел взгляд на Гарри, от чего тот ежился как от угрозы, и вернул все внимание обратно к Маркусу. - Никакого риска. Можно аппарировать, перемещаться камином или портключом, никаких специальных зелий или чар не требуется, но желательно присматривать за пострадавшим сегодня – возможны краткие эпизоды потери сознания, судороги, тревожное состояние. Аппарировать самому или применять опасные чары нельзя, хотя истощения нет. В случае обморока в процессе самостоятельной аппарации его расщепит. К завтрашнему дню симптомов быть не должно, а скорее всего уже к этому вечеру, - завершив отчет уже нормальным тоном, словно разобравшись с внутренними демонами, Сметвик выглядел почти нормальным, но настороженного Поттера это ничуть не убедило. - Это все, - проинформировал Маркус лаконично безразличным тоном, и лекарь, как показалось Гарри, перевел дух. - В таком случае - всего доброго, - он бросил беглый взгляд на Поттера, словно порываясь сказать что-то. – Выздоравливайте! – формальная дежурная улыбка пересекла его лицо в абсолютно неестественной манере, он развернулся и направился к прикрытой двери. - Спасибо Вам! – воскликнул Поттер ему вслед, заслужив брошенный через плечо пораженный взгляд. - Это моя работа, - точно так же как и на входе, целитель проскользнул в довольно узкую щель, и прикрыл дверь за собой, оставляя в голове Гарри сотни вопросов и подозрений. Как бы то ни было, он все еще оставался Александром, а значит, вероятность того, что Волдеморт окажется здесь, была минимальна. - Ну что, не так страшно? – с усмешкой обратился к юноше Маркус значительно потеплевшим тоном, встрепав одной рукой его волосы, которые и так уже, наверняка, напоминали воронье гнездо торчащими во все стороны словно перья жесткими прядями. - Шутишь, что ли? – пораженно уставился на него Гарри, и сам значительно повеселев: теперь, судя по всему, они могли уйти, а все риски остались позади, что радовало безмерно. – Теперь у меня еще один повод бояться Мунго… - О чем ты? – голос звучал искренне недоуменно, от чего юноша развеселился еще больше. В непонимающем сути разговора Маркусе была какая-то особая прелесть, появляющаяся в реальном мире слишком редко, чтобы упускать такой шанс, но потеплевший взгляд почти черных глаз поощрял к честному ответу. - Он жуткий, - пояснил Гарри коротко, но видя продолжающееся непонимание, смешанное с огромным удивлением, растаял, и выразился конкретнее. – Он очень странный, и ведет себя как псих. Мне было жутко, - поняв, что ему сказали, Маркус оторопело хохотнул, что произвело на юношу абсолютно неизгладимое впечатление в силу несочетаемости мужчины и оторопелости как таковой. - Я чуть не убил тебя, он лечил. Но жуткий он? – с нескрываемым весельем в голосе уточнил он, активно жестикулируя руками, чего обычно за ним не замечалось. Он поднес ладонь ко лбу юноши, словно желая проверить температуру старым магловским методом. - Понимаю, как странно это звучит, но не беру своих слов обратно. Спиши это на шок, - усмехнулся Поттер, вжимаясь в подставленную для ласки ладонь, смелея окончательно. – А теперь забери меня из этого страшного места… - с долей комизма в голосе попросил он. - От этого страшного-страшного врача? – ухмыляясь, продолжил издевку Маркус, ловко увернувшись от лениво-усталого тычка в ребра. – Что не так с твоим инстинктом самосохранения? – слушая насмешки, приходящиеся вполне по вкусу, Гарри выпутался из пледа, складывая его на подушки, и свесил ноги с кушетки, мгновенно подхваченный мужчиной за пояс. От близкой дистанции по телу прошла приятная дрожь. - Я в порядке, - напомнил он слова врача-психа, которого определенно стоило бояться, кто бы и что ни говорил. Вопрос пришел в голову, ненароком срываясь на язык, не остановленный и не облеченный в удобоваримую по мнению юноши форму - то, что беспокоило с момента пробуждения, с момента понимания, не хотело уходить просто так. – Ты считаешь это адекватным наказанием? Волшебник вздрогнул, но не отпрянул, поднимая Гарри за талию, придерживая его, пока тот восстанавливал чувство равновесия и привыкал к вертикальному положению. - Я хотел напугать тебя, чтобы ты больше никогда не посмел сделать ничего подобного, но никак не навредить, - покаянно произнес он с размеренной медлительностью, явно задумываясь над каждым словом. – В следующий раз… - от возмущения Поттер сильно клацнул зубами, сцепив челюсти слишком резко и выпрямился, несмотря на слабость. - Не будет следующего раза… - ледяным тоном проинформировал он так, словно это зависело от него. Нестерпимо хотелось получить свою палочку, чтобы вернуть себе хотя бы иллюзию контроля. - Да. Да, его не будет, - в этом заверении не было слышно сомнений, и поверить в них хотелось до невозможности сильно. Гарри закусил губу, не уверенный в том, что может произнести. – Я буду держать свою магию лучше. Терпкое разочарование неприятно осело на языке, и Гарри не сдержался, глухо фыркнув, поражаясь горечи, звучащей для него в этом простом звуке. - Дело не в магии, - прошептал он, отчаиваясь донести до волшебника истинную причину той обиды, что сейчас кипела внутри с возрастающей силой. Видя искреннее недоумение, он теперь не получал от него удовольствия, но был даже рад возможности объяснить. – За три дня ты душил меня, угрожал мне, ставил мне синяки, и вот это вот, - он обвел слабым взмахом руки продолговатую палату, - это все лишь случайно достигнутое последствие твоего привычного поведения. Протяжная тишина легла после этого монолога тяжелым осадком, напитывая комнату атмосферой какой-то странной надрывности, и Гарри уже практически пожалел, что открыл рот на эту тему, а не подождал вечера и не убрался мирно восвояси, но волшебник пальцами поднял его за подбородок, оставляя целомудренный поцелуй на губах. - Обещаю, что постараюсь быть мягче, мой юный Мордред, - неожиданная проникновенность его интонаций завораживала, и Гарри замер, подчиняясь собственным желаниям, смешанным в общий огромный клубок – в желание остаться рядом. Едва парень быстро и смущенно кивнул, пряча взгляд, Маркус обхватил его за талию, прижимая к себе плотнее. – Я аппарирую осторожно, но сейчас тебе может стать плохо от этого. Готов? – напоминание о собственном состоянии неприятно прошлось внутри, но то, что они убирались из больницы, неимоверно радовало. - Тут, наверное, барьер… - предположение исчезло в эхе громкого хлопка. Гарри не сразу понял, где они появились. Пространство стягивалось вокруг как чулок, мешая видеть и чувствовать, липло к нему словно паутина, не давая нормально двигаться, делая беспомощным и слабым. Комната виделась ему словно через сетку, не желая складываться воедино, мозаика общей картины рассыпалась, разграниченная на много маленьких кусочков. - Осторожнее, - Маркус был первым, что сложилось из разрозненных элементов в единое целое, когда мир начал приходить в себя. Его горячее дыхание мазнуло по виску и уху, и Гарри ориентировался больше по этому движению воздуха, чем по картине, которую лишь пытались собрать усталые глаза. Сильная рука сомкнулась на талии, а вторая ладонь сжала бедро, и волшебник легко поднял юношу, разрывая его контакт с полом, и тот еще не успел почувствовать утраченную опору, как уже сидел на мягком пружинистом матрасе. Маг нырнул вниз, опускаясь перед ним на колени, и парень невольно затаил дыхание, поняв, что происходит. Пальцы волшебника пробежались по шнуркам, он развязал их и ослабил шнуровку, чтобы быстро и без особых усилий стянуть кроссовок с правой ноги. Салатовый пастельный оттенок магловской обуви Гарри был слишком светлым для ношения посреди леса, так что кроссовки ничуть не пострадали за время вынужденных странствий, ни разу не надетые до сегодняшнего дня. - Ложись, - сделал попытку заставить его очнуться Маркус, беря под локти и легким давлением оттесняя от края кровати, ближе к центру и подушкам. - Я в порядке, - отмахнувшись от попытки себя уложить, Гарри распахнул глаза пошире, озираясь, не собираясь поддаваться одолевающей его слабости. Усталости, как таковой, не было, лишь тело было непомерно тяжелым, непослушным и казалось слишком большим, но при этом разум занимали разнообразные, не самые приятные мысли. Вспомнив, что Сметвик говорил про тревожность, юноша счел, что это она и есть, ведь как еще назвать тягуче беспокойные цепочки ассоциаций, возникающих при каждом движении, взгляде, и мысли? Его словно током било даже при простом повороте головы, что было абсолютно не характерно для него в усталом состоянии. Полосатый разнотонный красный ковер с тонкими белыми прожилками, безупречно ровно застеленный по всему полу, сейчас вызывал странное чувство угрозы. Постельное белье и прикроватная лавка были покрыты одинаковыми крючковатыми узорами, и Гарри не понимал, с чем они ассоциируются, но чувство было точно неприятным. Руки поплотнее взялись за плечи Маркуса, и он не заметил, как сжал их. - Что такое? – юноша покачал головой, вспоминая какие-то непонятные присоски, запомненные из уроков по Уходу за магическими существами, даже неизвестно кому принадлежащие, и соплохвостов Хагрида. Устало откинувшись на пружинящую кровать, Гарри почувствовал легкую качку, пока матрас колебался по инерции, и слегка расслабился: светло-бежевый, похожий на больничный, потолок не навевал никаких лишних мыслей - возможно, все же, это самый спокойный цвет. Глянув на окно, он тут же отметил тот же повторяющийся узор на шторах и поморщился – навязчивость идеи абсолютно не симпатизировала ему самому, но и сделать с ней он ничего не мог. – Александр, что тебя беспокоит? - Да эти насекомые, - честно, хотя огорченно, признал Гарри, не видя смысла хитрить. Стоило прикрыть глаза и отвернуться. Разумом он понимал, что на шторах, да и на постели изображены отнюдь не насекомые, но что-то побуждало его думать об этом, визуализируя присоски и шипы. Картина в голове прогрессировала, собираясь в побоище гусениц, и юноша зажмурился, с усилием потерев глаза. - Насекомые… - несколько растерянно повторил Маркус, и зашевелился. – Открой глаза, - послушавшись вопреки логике, Гарри первым делом взглянул на раздражающий узор, которого, к удивлению, не оказалось. Кремовые шторы и постель, да и светлобежевая лавка – все это теперь было девственно однотонным. – Все? Или я что-то пропустил? Произошедшее доходило до разума слишком медленно, и юноша еще несколько секунд молча пялился на стертые узоры, понимая, что его безумие абсолютно удовлетворено. Смех медленно, но верно начинал клокотать внутри, срываясь с губ надрывно и скрипуче. - Ты ненормальный, - с присвистом восхищения выдохнул он: такая трансфигурация не была предельно сложной, но смена цвета предмета все же требовала приличного количества сил, особенно если предмет был достаточно большим, а воспринимаемая площадь цвета значительной. Изменить узор большого количества ткани считалось серьезной работой для волшебника и то, что кто-то сделал это лишь затем, чтобы ему не мерещились гусеницы, абсолютно обескураживало. Больше ничто не мешало осматриваться, и Гарри пробежался взглядом по остальной части номера, где остро и ярко, как пятна клумб на газоне, пестрели красные кресла, добавляя цвет в пастельные оттенки комнаты. - Не мне, знаешь ли, мерещатся жуки в схематичных рисунках веток, - Гарри едва начал искренне улыбаться, но именно в этот момент закончил обзор видимой ему части номера, натыкаясь на большое зеркало. Он вздрогнул, разглядев себя в нем, и рука невольно дернулось к лицу, которое сейчас даже спрятанное под личиной выглядело хуже и мертвее оригинала. Из прячущегося в тени номера стекла на него смотрел перепуганный зомби с бледно-серой кожей и небольшими потемнениями под глазами, которые, наверное, могли бы назваться синяками, если бы не были того же пепельно серого, чуть более тяжелого цвета. - Ох… - выдохнул он, прикрывая лицо и опускаясь обратно в лежачее положение. Отвернуться от безупречного как всегда Маркуса хотелось просто нестерпимо, собственное лицо словно отпечаталось в голове – бледное, осунувшееся, искривленное. - Нет, - волшебник, похоже, снова видел его насквозь, это смущало и обескураживало, заставляя в досаде отстраняться. – Нет, Александр, - пальцы требовательно обхватили его челюсть, разворачивая обратно, заставляя замереть лицом к лицу. – Не смей, ты прекрасен, - заверение было произнесено так значимо, что оставляло осадок, несмотря на недоверие, вот только Гарри не был слепцом – не в этом облике. - Да уж, - саркастично кивнул он, словно соглашаясь. Кремовое, лишенное гусениц или веток покрывало смялось под рукой, когда он перенес на нее свой вес, отползая к подушкам. Не хотелось смотреть в сторону зеркала, а демонстрировать свое состояние Маркусу - и подавно. Ладони мужчины легко погладили его сзади по плечам и по шее. - Александр? – Гарри молчал, глядя перед собой, не желая уточнять, чего от него хочет волшебник – всего за сегодняшний день было уже слишком много, и усталость вкупе с болезненным перевозбуждением давала о себе знать. – Александр, пожалуйста, сядь в кресло, - просьба оказалась неожиданной и оттого действенной, Гарри провел носом по гладкой поплиновой поверхности, и поднялся на чуть ослабших, подгибающихся руках, вот только Маркус сразу подхватил его под живот, беря на себя часть его веса. - Я в порядке, - очередное заверение было не слишком правдоподобным: руки дрожали, несмотря на помощь волшебника, который уже усадил его на кровать и, похоже, собрался просто поднять, чтобы перенести в кресло, не дожидаясь, когда он встанет сам. - Если станет неудобно или больно, сразу скажи, - от такой просьбы, озвученной магом, который чуть не убил его меньше пары часов назад, юноша невольно дрогнул, даже прекращая прятать лицо. - Ты пугаешь меня, - Маркус лишь мило улыбнулся ему, мгновенно протягивая руку, с явным наслаждением дотрагиваясь до лица, которое тот сейчас не отворачивал. Задумчивый вид мужчины беспокоил наравне со странной просьбой, но он явно был слишком занят своими мыслями. Очнувшись, он пару раз моргнул, словно приходя в себя, и помог Гарри подняться с кровати. - Ты не слишком хорошо себя чувствуешь. Если устанешь сидеть, скажи, - распорядился он тихо. Гарри слегка задел чайный столик и обрушился в кресло с несвойственной ему неуклюжестью, но к счастью столик был круглым, а кресло – мягким, поэтому он практически не заметил результатов своих телодвижений. Спинка кресла оказалась слишком низкой, чтобы Гарри мог облокотиться на нее полностью и расслабиться, но упереться в нее поясницей получилось. Крутя головой по сторонам, он пытался понять, чего Маркус хочет от него и чего ради вытащил из постели, тепло и удобство которой были непомерно заманчивы. – Расслабься, - волшебник обнаружился ровно за спиной юноши, и тот напрягся в противовес приказу. Как бы то ни было, Маркус не был безопасным и не вызывал доверия, так что его нахождение за спиной оказалось малоприятным. – Александр, если тебе будет неприятно, верну в постель и не буду трогать до вечера, - теплые ладони легли на плечи и поднялись вверх, доходя до шеи и оставаясь около нее, согревая кожу. Тепло было настолько ярким, что у Гарри не было сомнений – маг однозначно использовал слабые согревающие. От интенсивности этого тепла, даже жара, юноша откинул голову назад, с удивлением осознавая, что маг стоит к нему вплотную, поддерживая спину и голову, позволяя использовать себя вместо спинки кресла. - Объясни мне. Это меня нервирует, - попросил Поттер как мог спокойно, не слишком ожидая, что его желание будет удовлетворено, ведь раньше за Маркусом тенденции удовлетворять его просьбы замечено не было. - Массаж, - тихо фыркнув, пояснил волшебник свои действия. – Всего лишь массаж. Не зажимайся, - осторожно сдавив мышцу рядом с шеей, мужчина начал разминать ее, прокатываясь по ней большим пальцем, лишь слегка усиливая давление. Сейчас тело было каким-то чужим, а мышцы непослушно холодными и слишком жесткими, а от прикосновений Гарри испытал сдвоенное чувство экстаза и легкой боли. - Боже… - вырвалось у юноши, едва Маркус сдвинул руки чуть дальше от шеи, в сторону плеч, повторяя ритмичное движение на новом месте. По шее и спине Поттера прошлись мурашки, но это даже близко не напоминало болезненный неприятный озноб. Скользя по линии плеч все дальше к суставам, волшебник немного резким движением вернулся обратно к шее, усиливая зажим, и Гарри, чуть вздрогнув от неожиданности, лишь повторил. – Боже… - Ну что? Ради этого потерпишь кресло? – весело поинтересовался Маркус, и Поттер вяло кивнул, не в силах дать иной ответ. Волшебник немного опустил большие пальцы, синхронно обрисовывая окружности обеими руками, и Гарри слегка ссутулился, чувствуя, как расслабляется напряженная с момента пробуждения спина. – Александр? - Ммм? – на большее, чем замычать с вопросительной интонацией, Поттера уже не хватало, слабость растекалась от плеч по всему телу, пробираясь в голову мурашками и приятным теплом. Не прошло и минуты, а Маркус уже выбил из его головы большинство страхов и практически все напряжение. - Пожалуйста, скажи, если что-то будет не так… Я… Это не та сфера, в которой у меня большой опыт, - это признание вызвало в голове слишком много вопросов, чтобы «Александр» мог остаться безразличным. Мужчина был хорош, слишком хорош, чтобы не иметь раньше отношений хотя бы на несколько встреч, а массаж, насколько Гарри представлял, не был настолько редкой практикой. Да и использовать массаж для соблазнения было бы быстрым и удобным решением и прекрасным дополнением к облику и иным навыкам мужчины. Кроме того, Поттер был практически абсолютно уверен, что будь этот опыт хотя бы мало-мальски достаточным, мужчина не стал бы так комментировать свои действия, а единственной причиной, по которой отсутствие такового могло иметь место, юноша небезосновательно считал нежелание его получать. - Раньше не приходилось искупать вину перед любовниками за попытку убийства таким образом? – отринув сонливость поинтересовался он, стремясь не показывать, насколько его разморило за пару минут. - Нет. Никогда не искупал вину, - на мгновение остановившись, Маркус продолжил двигаться, перейдя на шею и такими же круговыми движениями разминая ее по бокам, понемногу, едва заметно, сдвигаясь вверх, и голова Поттера вскоре безвольно повисла, наклоняясь вперед. Чудовищная слабость и абсолютное спокойствие не позволяли двигать ей, несмотря на неудобный угол, но Маркус, словно ощутив это затруднение, подставил одну ладонь под его лоб, поддерживая его, а его вторая ладонь напряженно прошлась сзади по шее, доходя до черепа. От этого движения у Гарри создалось чувство, словно жар влился прямо ему в голову. Слабость вертелась внутри, отдаваясь легким головокружением, и на секунду он успел ощутить состояние невесомости. Чувство не было неприятным, скорее наоборот, тело потеплело и впервые со сцены в переулке ощущалось живым. Облокотившись на руку Маркуса почти полностью, он окончательно расслабил плечи, и руки плетьми повисли вниз. Август выдался не слишком теплым, и юноша так скучал по спокойствию и теплу, что даже не мог выбрать из этих двух отсутствующих зол что-то одно. Пальцы мага игриво зарылись в волосы, едва касаясь кожи, перебирая торчащие прядки, и волшебное тепло от его прикосновений укутывало Гарри всего. Свет раздражал глаза, и юноша прикрыл их, уже осознавая, что проваливается в дрему. По идее, он должен был съехать вниз, подчиняясь земному притяжению, но волшебник очень вовремя перехватил его рукой поперек груди и последним, что ощутил Гарри перед засыпанием, было чувство устойчивости и защищенности. Стоило ли удивляться, что и пробуждение сопровождалось схожими эмоциями? Слабый свет прикасался к векам, и Гарри с трудом разлепил их, не понимая, каким образом свет попал в затемненную палатку. Пару раз он умудрялся заснуть у костра, но это было настолько неудобно и болезненно, что перепутать ощущения было абсолютно невозможно. Сфокусировав взгляд, он мгновенно понял, что находится не в своем временном убежище, а нахлынувшие воспоминания не заставили себя ждать. Очевидно резковатый вдох удивления был достаточно громким, и мужчина, чье плечо он использовал вместо подушки, распахнул свои шоколадные глаза, а его губы сразу же растянулись в довольной улыбке. Взгляд прогулялся по лицу Гарри, критично осматривая его, и мужчина, не сдержавшись, поднял руку с тем, чтобы погладить выступающую скулу. - Ты позволил мне уснуть, - чуть укоризненно пробормотал Поттер, чувствуя себя, действительно, просто прекрасно. Именно сон был ему так необходим, но абсолютно невозможен до того, как его усадили в кресло и сделали с ним все эти страшные непонятные вещи. Юноша улыбнулся собственным мыслям, а когда взгляд упал на благородно красное кресло, легкий румянец залил его лицо. - Прекрасен, - произнес как-то слишком осмысленно Маркус, сжимая подушечками пальцев покрытую жаром смущения щеку. Впрочем, довольно быстро прервав свои действия, мужчина выглядел не менее смущенным и дезориентированным, чем его молодой любовник. – Не то, чтобы ты спрашивал моего позволения, - усмехнулся он, а улыбка снова стала не нежной, а игриво-коварной. - Только не принимай это на свой счет, - с доброй насмешкой поддержал игру Гарри – волшебник выглядел слишком довольным, польщенным и забавляющимся, чтобы он промолчал. – Это не комплимент твоему массажу, а последствия попытки меня убить, - улыбка мужчины, кажется, стала еще шире, и на щеках едва заметно проявились симпатичные ямочки, а Гарри с такого расстояния мог разглядеть каждую счастливую морщинку вокруг глаз. - Как скажешь, Александр, - с невиданной долей сарказма продекламировал Маркус потолку так, что не закрадывалось и толики впечатления правдивости. - Мерлин, - уткнувшись кончиком носа ему в подмышку и пряча сумасшедшую улыбку, Гарри изучал его заинтересованным и восторженным взглядом, запоминая каждую черту. Это пробуждение – первое приятное пробуждение последних недель, а, может, и лет – хотелось запомнить во всех деталях. – Я первый уснул в твоих руках от… от твоих действий? - Первый, - нежность проскочила в голосе старшего волшебника, и он повернулся к лежащему в его объятиях Поттеру с неописуемым выражением искренности на лице. – Первый, с кем я вообще осуществлял такие действия, - признал он после секундной задумчивости, от чего в голове Гарри вспыхнули сотни вопросов: юноше хотелось знать, какие отношения связывали Маркуса с теми, кто был до него, сколько их было и, главное, лежали ли они вот так, доверчиво прижимаясь друг к другу и впитывая чужое тепло? От вопросов, разумеется, пришлось отмахнуться, что осело горечью на его языке. Чтобы хоть как-то перебить это чувство, он улыбнулся, как мог, правдоподобно. - Говорят, первый блин комом, но это не про тебя, - от собственного притворства, чувство искренности куда-то делось, оставив ностальгический осадок, медленно, но верно принуждающий к переменам. Гарри поднялся, взъерошивая волосы не опорной рукой. – Проклятье, закат! - Еще не совсем, но ты спал много часов, - тоже стряхнув эту невыразимую близость, Маркус поднялся с кровати, сразу вставая на ноги и беря палочку с прикроватной тумбы. Почти восемь вечера, - проинформировал он, глядя, как прерывистыми движениями перемещается по циферблату часов секундная стрелка. - Мне надо… Прости ради Мерлина! – Гарри закопошился и, обходя кровать, скользнул взглядом по прикроватной лавке, на которой все еще не было тех самых узоров. Благодарность ощущалась странно, но он не удержался, проведя по чуть бархатистой поверхности, поражаясь, как такой лаконичный жест смог оказаться для него столь значимым. – Мне… Уже так поздно. - Все хорошо, - кивнул волшебник, словно именно этого и ожидал, а после, перехватив наклоняющегося к кроссовкам Поттера за плечо, обвел пальцем контур его губ. Преисполненное нежности прикосновение заставило юношу замереть столбом, позволяя ласкать свое лицо, но в какой-то момент Маркус одернул руку и резко извлек палочку, от чего Гарри шарахнулся назад, и разве что не прыгнул за кровать. – Вот, - неожиданный жест не желал осознаваться: волшебник прокрутил палочку на ладони, рукоятью к Поттеру, явно предлагая ее. - Я больше никогда не дотронусь до твоей палочки, - голос парня дрогнул от обиды, само предложение после произошедшего он находил провокационно-унизительным. – Мне пора, - ледяным тоном проговорил он, уже приметив свою палочку, лежащую рядом с часами. Маркус зарычал, беря его за плечо и чуть-чуть сжимая, впрочем, не до боли, что Гарри отметил краем сознания. - Потрать на меня еще пять минут, - эта фраза остановила юношу намного вернее насильственных прикосновений, и он коротко кивнул, позволяя Маркусу продолжить и обещая себе, что какая бы чушь не родилась у того в голове, он выслушает его до конца, заранее начав подбирать слова для очень невежливого и экспрессивного отказа. – Как ты верно замечал несколько раз, там война, - волшебник кивнул куда-то, словно указывая за пределы комнаты. – Твоя палочка подходит для твоей магии немногим лучше, чем ветка дерева, которое видно из окна. Я не хочу, чтобы ты ходил с настолько не подходящей тебе палочкой. К удивлению, моя подошла тебе, твоя магия похожа на мою, и, так уж вышло, что это моя палочка для второй личины. Возьми ее. Я могу обойтись. Выслушав всю тираду до конца, Гарри попытался осознать размах предложения, но это не выходило, а рука, невольно дрогнув, потянулась к палочке, отдернутая на ходу. - Нет! – уже забыв свое обещание ответить грубо, он тем не менее поступил практически так. – То есть… - Я могу обойтись, - еще раз повторил Маркус с расстановкой. – У меня есть другая палочка. Моя палочка, - инструмент все еще лежал на его ладони в приглашающем жесте. – И я достану еще одну вторую для себя, это не будет проблемой, - мысли в голове ворочались с трудом, а искренность и запал мужчины обескураживали Поттера, поэтому он выдал правду, не сильно думая о последствиях. - У меня тоже, - он скомкано пожал плечами, отступая на шаг. – У меня есть палочка, эта тоже для… для маскировки, - признание далось удивительно легко, и именно эта легкость казалась юноше угрозой куда большей, чем сам факт признания. - Ты не лжешь мне? – с нотками напряжения задал Маркус весьма компрометирующий в другом случае вопрос, но именно сейчас Гарри говорил кристально чистую правду. - Нет, - он покачал головой в подтверждение своих слов. - И она подходит тебе? – Гарри фыркнул от удивления и едва не закатил глаза, эта забота не хотела укладываться в черепной коробке, просто не вписываясь в созданную за жизнь картину мироздания. – Александр, та палочка подходит тебе? - Да. Да, та палочка подходит мне идеально, - ответил юноша, поняв, что иначе из номера его не выпустят. – Теперь я могу обуться? – мужчина сделал пару демонстративных шагов назад, отступая от кроссовок, и сложил руки на груди, с улыбкой наблюдая, как Гарри прыгает на одной ноге, втискиваясь в обувь. - Ты хорошо себя чувствуешь? Не расщепишься? – Гарри едва совладал с глупой улыбкой, но ее тень все же приклеилась к лицу, выдавая его чувства с головой. - Прекрасно себя чувствую, лучше всех, - ничуть не солгав, Поттер отвечал, уже не скрывая своего оптимизма. Он, конечно, угадывал за такой странной заботой проснувшееся чувство вины, но все равно было в этом нечто обнадеживающее и завораживающее. Уже обувшись и взяв свою палочку в руки, юноша ощутил надвигающуюся волну отчаяния, понимая, что стоит аппарировать прочь, не назначая следующей встречи, не теша себя или любовника надеждами на то, до чего он не доживет. Видимо, эмоция отразилась на его лице, потому что Маркус шагнул вперед, кладя ладони ему на щеки. - Все хорошо, - шепнул он прямо в губы парню, оставляя на них короткий сухой поцелуй. – Все хорошо, - эти слова словно мантра проникали в сознание, и Гарри в какой-то момент показалось, что это действие эмпатии, но настоящее спокойствие так и не пришло, поэтому мысль пришлось отмести. Прижавшись к любовнику в отчаянном жесте последней близости, Гарри обхватил его руками за пояс. – У меня есть некоторые дела в сентябре, которые я никак не могу отменить, - тихо сообщил он Гарри на ухо. – Давай встретимся в восемь вечера пятого числа у нашего кафе, это последний вечер, когда я буду свободен. Такие спокойные четкие постановки действовали умиротворяюще, но каждый раз, стоило Поттеру подумать о реальном воплощении, внутри все сворачивалось словно тугой пружиной. Маг хотел встретиться с ним, несмотря ни на что. Маг хотел снова его видеть, несмотря на то, что еще ни одно свидание не прошло у них нормально. Маг был готов возиться с ним, едва ли получая взамен хоть что-то. - Маркус… - горло сдавило спазмом, и имя получилось неразборчивым шепотом. Пятое число было днем атаки на Министерство или следовало за ним, в любом случае, Гарри не должен был дожить до этого вечера. Чужое тепло сейчас казалось несуществующей утопией, иллюзией, мечтой, которая кончалась, не наступив. - Александр, что такое? Если что-то не так, ты должен сказать мне, - раздались тихие как шепот Поттера увещевания, и Гарри, вжавшись напоследок в любовника, отстранился, отступая и сжимая в руке непослушную палочку. - Прощай, - с грустной улыбкой прошептал он, сосредоточивая все внимание на перемещении и аппарируя даже без поворота, не слыша, как Маркус усмехнулся и заявил, с обещанием в голосе: - Я достану тебя даже на том свете.

Конец первой части