Выбор

Я со всех ног бежала на место проведения соревнований — огромное спортивное здание в центре города, до которого я ехала целый час. Сегодня я опоздала из-за дополнительных занятий в школе, которые я ни в коем случае не могла пропустить. Сейчас конец апреля и мне хотя бы сейчас нужно задуматься над подготовкой к экзаменам, первый из которых будет в конце мая. Да, я знаю, что начала слишком поздно, но меня успокаивает то, что первый семестр я усердно готовилась, а значит, все не настолько плохо. У входа в здание стояли два охранника, которые имели при себе списки участников соревнований и ставили галочки на тех, кто пришел. Посторонним вход был строго запрещен. Быстро назвав своё имя, я побежал в место назначения, Иваныч заранее сказал нам, в каком именно месте будут проходить соревнования. К моему сожалению, нужный мне этаж был последним, а лифт как назло не работал и мне пришлось бежать на 7 этаж самостоятельно. Наконец, я перестала бежать и спокойно зашла в огромный спортивный зал, в котором находилось несколько рингов и рядом стоящих трибун. Я жадно хватала ртом воздух и никак не могла отдышаться. Только сейчас я заметила, как трясутся мои ноги, то ли от волнения, то ли от длительного бега. А может всё сразу. Для меня эти соревнования означали, что все мои старания не напрасны и я, всё-таки, чего-то стою в этом спорте. Мне очень хотелось хорошо показать себя на них и утереть нос Герману Александровичу. — Васёк! — я услышала знакомый голос своего тренера. Кажется, это единственный человек в нашем коллективе, который верил в меня и всегда поддерживал. — Бегом в раздевалку, совсем скоро будет распределение! — Иваныч указал на дверь раздевалки. Зайдя в неё, я услышала гул недовольства и возмущений. Все девочки о чем-то спорили. — Я первая взяла её, что ты себе позволяешь? — я перевела взгляд на Машу, которая тянула из рук другой девочки какую-то вещь. — Отдай! Оглядев раздевалку, я увидела, что все девочки переодеваются в специальную одежду для боевых искусств - спортивные шорты и майка, которые можно найти в любом спортивном магазине. Я напряглась, потому что ничего из этого у меня с собой нет, я взяла лишь обычную одежду, в которой всегда занималась. Да что там с собой, я и не покупала никогда такие вещи. — Слушай, — я обратилась к переодевающейся Кате. — Неужели нужно было брать специальную одежду? — Нет, нам её выдали здесь, — девушка указала на коробку, в которой лежали вещи. — Бери вон там себе одежду и быстрее переодевайся. Я молча поблагодарила ее и направилась к вещам. Выбор, конечно, был невелик, потому что уже многое разобрали другие девочки, поэтому сейчас самое главное найти не самые красивые вещи, а вещи, которые хотя бы подойдут мне по размеру. Порывшись в этой коробке, я отыскала красные шорты и майку, которые были на размер больше моего, к сожалению, это были самые маленькие вещи. Надев это на себя, я обрадовалась тому, что они с меня не слетают, больше мне ничего не было важно. — Девочки и мальчики, — к нам подошёл Иваныч, когда все вышли из раздевалок. Он был явно чем-то расстроен. — Сейчас нам сказали не очень приятную новость, — тренер оглядел толпу, стоящую перед ним. — На этих соревнованиях есть ограничения в количестве учащихся от каждого спортивного клуба - 15 мальчиков и 10 девочек. И как на зло у нас чуть побольше этих чисел, — Иваныч достал список. Я начала считать ребят, чтобы понять, сколько людей не будет участвовать в соревнованиях. В нашем клубе 17 мальчиков и... 11 девочек. — Нам необходимо решить, кто сегодня будет лишь наблюдающим, — тренер озвучил количество, которое отстранят. — Да, всего 3 человека, но правило есть правило, это было моей ошибкой, я не уточнил правила. За спиной у Иваныча появился Герман Александрович. Невольно посмотрев на его шею, я сразу же вспомнила свою позорную попытку поздравить его с днём рождения. Чёрт, это было так глупо и кажется, он только разозлился, а не обрадовался моему странному знаку внимания. — Герман, нам нужно отстранить двух мальчиков и девочку от соревнований, — повернулся к нему Иваныч. — Как быть? Парень оглядел всех присутствующих своим суровым взглядом. — Решайте путем голосования, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Начнём с девочек, укажите на того, кто, по вашему, сегодня не должен участвовать. Я не стала ни на кого показывать, потому что заранее знала исход этого голосования. Оглядевшись, я увидела, что все руки направлены на меня. Конечно, а иначе могло быть? Осознав, что все присутствующие были против меня, у меня больно кольнуло в груди. Я посмотрела на их лица и лишь улыбнулась. Улыбка помогает сдержать слезы. — Это было проще, чем я думал, — устало вздохнул Герман. — Вася, ты главное не переживай, — Иваныч присел на корточки около меня. — Это не последние соревнования и на следующих ты обязательно будешь участвовать, — я кивнула и вновь улыбнулась. — Значит, мне можно идти домой? — пробормотала я. — Ни в коем случае, — ответил тренер, кладя руки на мои плечи. — Даже несмотря на то, что ты не участвуешь, ты получишь опыт, наблюдая за другими учащимися. Так что домой уйти ты не можешь, будешь наблюдателем. Я кивнула и, тяжело передвигая ногами, направилась к ближайшей трибуне. На второе их голосование мне было уже всё равно. Ожидая конца распределения, я подумала, что, возможно, мне стоит бросить тренировки если не навсегда, то на какое-то время. Экзамены совсем скоро и мне нужно как следует подготовиться. Спорт мне мешает и сильно отвлекает, поэтому, мне придется отказаться от него на время. Тем более, какой смысл держаться за это, если я как была, так и осталась самым худшим спортсменом в нашем клубе. Никто даже не стал думать, когда спросили, кого стоит отстранить, для всех ответ был очевиден. Да и родители ни раз поднимали эту тему, просили подумать и правильно расставить приоритеты. Они никогда не заставляли меня бросить спорт, но я прекрасно понимала, что родители волнуются за меня и несильно одобряют мое чрезмерное увлечение. Я и так заставила их настрадаться, не хочу их еще сильнее расстраивать. Думаю, я приняла решение сделать перерыв. И надеюсь, что после него я найду в себе силы вернуться, потому что даже не смотря на то, что я худшая среди худших, я замечаю в себе улучшения. Для общего развития мне нужно это, впрочем, я никогда и не стремилась к чему-то большему. После распределения, все участники начали готовиться к предстоящим боям. Первыми предстояло встретиться на ринге двум мальчикам, один из которых был из нашего клуба. Максим был довольно способным парнем, я была уверена, что он победит. По телосложению соперники были примерно одинаковыми. Но меня слегка смутил взгляд и настрой парня из другого клуба. Он был слишком гиперактивным и с безумным взглядом, было ощущение, что его целью было убить своего соперника. Во всяком случае, я была спокойна за Максима, потому что, помимо очень молодого рефери, за боем будет следить и Герман Александрович. Эта схватка была очень интересной, оба парня жаждали победы и даже не думали уступать друг другу. Бой уже близился к концу, и по-прежнему было непонятно, кто победит, но внезапно, парень из другой команды замахивается ногой на Максима и ударяет ему в верхнюю часть тела, я не увидела голова это была или шея. Максим упал на пол, и его соперник стал прыгать по рингу, как обезумевший, празднуя свою победу, которую ещё не объявили. Как только рефери приготовился оглашать результаты, Герман запрыгнул на ринг и начал что-то говорить ему. Рефери качал головой и потом извинился перед Германом Александровичем. Оказалось, что судья не заметил запрещенный прием, безумный парень из другой команды ударил Максима в шею, что по правилам категорически запрещено. Рефери сказал об этом всем присутствующим и победу аннулировали. — Ничего подобного! Я ударил его в челюсть! — начал кричать парень. — Почему ты отнимаешь у меня победу? — Правила есть правила, — сухо бросил ему Герман Александрович. — Грязный бой не должен вознаграждаться. — Ах вот как, ты вообще кто такой, чтобы указывать судье, что делать? — вскипел тот и подошел ближе к Герману. — Если бы не ты, я бы выиграл! — было ощущение, что он сейчас ударит его. Другие тренера тоже увидели нарушение и подтвердили ошибку рефери. — Просто признай, что ты не умеешь проигрывать, — Герман Александрович посмотрел ему в глаза и усмехнулся. — Думаю, стоит поучиться, — после этого тренер разворачивается спиной, собираясь уходить. — Козёл, я еще не закончил! — он снял перчатки и, видимо решил, что ему уже нечего терять, он схватил Германа за руку и, развернув к себе, сильно ударил по лицу. Не передать тот шок, который испытали все присутствующие, в особенности тренера, которые пытались оттащить безумного проигравшего от Германа. Я вскочила с места и, не понимая, что вообще творю, побежала на ринг. — Герман Александрович, вы в порядке? — я склонилась над его лицом, которое истекало кровью. Кажется, глупый вопрос. В ответ он лишь усмехнулся. Пока все были заняты, успокаивая того парня, я помогла Герману подняться и отвела его в тренерскую, он сказал, что там есть аптечка. Когда мы вошли, Герман Александрович тут же упал на кушетку. — Можешь идти, я всё сделаю сам, — он лежал на спине и смотрел в потолок. Я пропустила эти слова мимо ушей и принялась искать аптечку. Найти её не составило труда. Достав ватные диски и перекись водорода и мазь, я подошла к тренеру, который все так же неподвижно лежал. Кушетка была полностью занята и мне некуда было сесть, чтобы обработать его рану. Но решение проблемы пришло в голову само собой и, ничего толком не обдумывая, я подняла голову тренера и села, уложив её к себе на колени. Его глаза раскрылись от удивления. — Ты чего делаешь? — он смотрел на меня снизу вверх. — А не видно? — первым делом я убрала с раны излишки крови ватными дисками и после этого открыла флакон с антисептиком. За то, что Герман настоял на справедливом решении судьи, ему рассекли бровь. Прекрасно. — Ай! — парень зажмурил глаза. Перекись шипела на его ране и доставляла тренеру дискомфорт. Я наклонилась к его лицу и подула на рану. Сейчас он выглядит таким уязвимым, прямо как ребенок. В ответ он ничего не сказал и лишь закрыл глаза. Улыбнувшись, я продолжила обрабатывать ему рану. — Сейчас я ещё зеленкой помажу и всё, — улыбаясь, сказала я. Тренер тут же открыл глаза и прикрыл рукой рану. — Нет, ты что совсем, даже не думай про зеленку! — Я пошутила, — смеясь, сказал я. — Просто помажу бесцветной заживляющей мазью. Он выдохнул и, закрыв глаза, позволил мне завершить обработку его раны. — Вот и всё, — я приготовилась вставать, но внезапно рука тренера обхватила мою талию, не давая мне подняться — Подожди, я думаю, ты не будешь против, если я еще немного полежу на тебе, — не открывая глаз, он убрал свою руку. — Голова болит. Я ничего не ответила и послушалась его, оставаясь сидеть неподвижно. Уже второй раз я становлюсь для него подушкой. Наклонив голову, я стала рассматривать лицо тренера, оно было как всегда идеальным, даже несмотря на рану. Может, сейчас хороший момент для того, чтобы сказать про свои планы? — Герман Александрович, — шепотом сказала я. — Мне нужно кое-что сказать. — Мм? — Я собираюсь уйти из клуба. — В смысле? — он открыл глаза и посмотрел на меня. — Ну, — я отвела взгляд. — Мне нужно подготовиться к экзаменам. Тренировки меня отвлекают. — И ты хочешь на время уйти? — боже, он так пристально смотрит на меня. Лучше бы продолжал лежать с закрытыми глазами. — Думаю да, — пробормотала я. — Но может случиться и такое, что я просто не захочу вернуться обратно. Герман не ответил и ушел в свои мысли. Никогда не угадаешь, о чем он думает. Если бы была такая возможность, я бы все отдала, лишь бы получить возможность прочесть их. Можешь не пытаться понять о чём я думаю, у тебя никогда не получится узнать об этом. Если, конечно, я сам не захочу об этом сказать. — Может уже пойдем? Если головная боль не прошла, я могу дать вам таблетку. — Что ты дергаешься? Сиди спокойно, — Герман даже не пошевельнулся. — А если вас потеряют? Или сюда зайдут, а вы тут лежите на мне... — И что? Ты стесняешься? — он поднял голову и сел рядом. — Или проблема в чем-то другом? — его голос вновь стал безжизненным, а глаза смотрели будто сквозь меня. — Нет, всё в порядке, но... — я отвела взгляд и тут же покраснела. — Вот и отлично! — Герман быстро снял с себя безразличную и холодную маску, и, улыбнувшись, обратно лег ко мне на колени и закрыл глаза. — Не хочу возвращаться туда, у меня больше нет желания быть помощником судьи. Ах вот как, но, значит, лежать на мне у тебя желание есть.