Дети Черного Дерева

Да, что ни говори, а мир — чудесное место! Ни Хоши, ни Йоши никогда не чувствовали себя несчастными. Непроходимый лес, окружавший их дом, был для них прекрасным садом, в котором они любили играть и беситься. Домишко, в котором они жили, был для них дворцом, в стенах которого никакие ночные монстры и ведьмы не могли их ранить. А их маленькая семья, состоявшая из тетушки и старшего брата, была для Хоши и Йоши настоящим сокровищем, за которое они готовы были пожертвовать душой и телом. И часто, играя на ветвях огромных деревьев, они представляли, как на маленький, потерянный в лесу домик нападают враги или чудовища, и как Хоши, Йоши и Бабас отважно защищают испуганных братика и тетушку, и как они побеждают напавших, не поведя и бровью, даже если это будут настоящие шиноби из скрытых деревень. Тетушка не любила рассказывать о скрытых деревнях, зато Бабас знал о них, кажется, все. Хоши и Йоши частенько забирались ему на колени и могли часами слушать истории о славных и благородных ниндзя, о том, как они защищают слабых и обиженных, и как по их желанию им покоряются все мировые стихии. Дети часто спрашивали у Бабаса, придут ли ниндзя к ним, но он всегда отвечал, что в таких тихих и глухих местах, как это, встретить их не кажется возможным. Тогда дети спрашивали, могут ли они пойти и поглядеть на скрытые деревни, но Бабас и на это отвечал, что возможным не кажется, и предупреждал, что в скрытую деревню нельзя зайти просто так, как и выйти из нее. — Конечно, — кивал со знанием дела Йоши, — разве можно так легко прийти к ниндзя? Ведь они ниндзя! — А если бы я принесла им печенье? — наивно спрашивала Хоши. — Я очень хорошо готовлю печенье! Но и в такой возможности Бабас тоже сомневался. Он всегда повторял детям, что им нужно лишь мирно жить в этом лесном домике, доить козочек, гонять курочек, снимать урожай помидорок и ни о чем, никогда ни о чем беспокоиться, а не то будет худо. Да, Бабас всегда заботился о Хоши и Йоши, даже если от природы был не красавец. Но мысли о таинственных и могучих ниндзя никогда не оставляли детей. Их долгие и шумные лесные игры почти всегда вертелись вокруг этой темы, и буйство детской фантазии не знало границ. Они называли себя кланом Куроки, выдумывали для себя самые безумные и могущественные техники, разумеется, не сразу, но все же легко побеждали любого воображаемого противника, и даже если казалось, что дело пахнет жареным, им достаточно было вспомнить слова своего воображаемого учителя, чтобы воспарить и перевернуть ход боя с ног на голову. Да, это были счастливые, счастливые спокойные денечки, и никакие бури внешнего мира не могли навредить маленькому лесному домишке, в котором медленно проживали свои пресные жизни тетушка Ясу, братец Сусуму, братец Йоши и сестрица Хоши, и, конечно же, их несимпатичный, но добрый друг Бабас, который знал так много историй обо всем на свете. Иногда тетушка Ясу уходила в лес, а возвращалась с рисом, мукой и подарками для своих троих племянников. В дни, пока ее не было, Йоши и Хоши должны были слушаться Сусуму, не уходить от дома далеко, не бегать играть к реке. Но чем старше они становились, тем меньше им хотелось слушаться этих запретов, и тем сильнее был в них дух противоречия. Как это, нам запрещают! Как это, нас ограничивают! Мы взрослые одиннадцатилетние люди, мы будем гулять там, где захотим! — так думали они. Нарушение запретов было для них как будто спортом, адреналин, бурлящий в крови от страха, что их поймают, казался наркотиком. Да, с недавних пор Йоши и Хоши вели себя очень плохо, но тетушка и братец все равно не могли на них толком ругаться. Почему-то тетушка и братик всегда очень жалели Хоши и Йоши, как будто с детьми было что-то не так, но ни они сами, ни Бабас не знали, что именно. Иногда Бабас говорил, что, может быть, дело в нем, но дети уверяли друга, что это не так, и что если бы Бабас был чуть-чуть симпатичнее, то тетушка и братец его бы любили тоже. — Вот найдем тебе глазки, — говорила Хоши, поглаживая Бабаса по голове, — и ты станешь такой красивый… Но Бабас отвечал, что ему нужны не глазки. Ему нужно сердце. Не кошачье, не собачье, не оленье, а именно человеческое сердце, и только если оно у него будет, тетушка и братец смогут его полюбить. Дети кивали ему понимающе, но помочь не могли. Им неоткуда было взять лишнее сердце, а отдавать одно из своих они боялись. Но Бабас не злился на них за это. Он вообще был очень добрый, хотя и не симпатичный. *** В тот день сначала шел дождь, поэтому Хоши, Йоши и Сусуму сидели дома и печально смотрели в окно. Но дождь скоро прекратился, и Сусуму объявил детям, что пойдет проверить, не размыло ли дождем тропинку к дому, ведь тетушка Ясу должна была скоро вернуться, а с рисом и мукой на плечах ей будет сложно пройти к домику, если тропу размоет. Сусуму наказал брату и сестре сидеть дома и ждать его возвращения, но, как почти всегда в последнее время, дети не собирались его слушаться. — Я хочу пойти к реке, — сказала Хоши. — Посмотрю, не принесло ли что-нибудь интересное потоком. — А я хочу пойти к большому дубу, — сказал Йоши, — проверю, не попался ли во время дождя зайчик в ловушку. Тетя Ясу будет рада, если к ее приходу мы сделаем ее любимое заячье рагу. Пока, Хоши. — Увидимся, Йоши! А Бабас останется следить за домом. — Да, Бабас останется следить! Бабас склонил голову, говоря, что обязательно останется и хорошо проследит. В тот день дети вернулись каждый со своей добычей. Сусуму принес домой небольшое лукошко ягод, которые нашел на обратном пути, и поставил кастрюлю с вареньем, чтобы потом запечь пирог. Йоши вернулся с плотным серым кроликом, из которого вышло отличное угощение для всей семьи. А Хоши вернулась с мальчиком, которого в ее руки принесла река, и которому явно была нужна помощь. Бабас кивнул головой, и сказал, что если помощь нужна, то по чести будет ее оказать. Хоши положила мальчика в свою кровать и долго держала ладонь на железной пластине на его лбу — ей казалось, что холод металла, проникая под ее тонкую кожу, меняет всю ее судьбу.