Дети Черного Дерева

Когда Наруто пришел в себя и попытался открыть глаза, резкий солнечный свет, заливавший комнату, показался ему пыткой. Слабо застонав, он прикрыл глаза ладонью, поморщился от неприятного чувства боли и обреченности, охватившего грудь, и быстро повторил в голове все то, что помнил о последнем бое с Саске. Его мир, тот мир, который Наруто с таким трудом построил и в котором бывал так счастлив, в одночасье оказался разрушен, и даже до сих пор, где-то в самых темных уголках своей души Наруто продолжал верить, что все события последних страшных дней — лишь сон, что сейчас, когда его глаза привыкнут к свету, он обнаружит себя в своей комнате, и уже днем команда номер семь в полном составе отправится на очередное задание. Но, хотя вера и была жива в его душе, в действительности он знал, что это лишь эгоистичная иллюзия. Все разрушено. Счастливый мир разрушен. И Наруто придется снова, с нуля, возводить эту крепость, снова учиться быть счастливым, снова учиться смотреть в глаза Сакуре и жить в деревне, где каждый закоулок обязательно будет напоминать ему о Саске. Еще не успев открыть глаза, он уже был твердо уверен, что находится в больнице Конохи, ведь для него это было не первое такое пробуждение после тяжелого боя. Но чем тверже была его уверенность, тем сильнее он был удивлен, когда смог осмотреться, несмотря на резь в голове, и обнаружил, что находится в совершенно незнакомом месте. Это явно была комната какой-то малолетней девчонки, ведь вдоль стен стояли разнообразные игрушки, а кровать, на которой Наруто лежал, была ему мала — его ноги упирались в заднюю спинку, а макушка — в переднюю. В любой другой ситуации Наруто бы наверняка решил, что его похитили и держат в плену, но что-то подсказывало ему, что человек, который спит под розовым одеяльцем и держит в комнате отряд плюшевых медведей, не может держать шиноби в заложниках. Скорее это маленькая девочка, которая нашла Наруто, когда он был в отключке, и решила помочь. Мило с ее стороны, но у Наруто нет времени на благодарности! Дома его наверняка уже ищут. Сакура его до сих пор ждет. Его обуви поблизости не оказалось, поэтому, встав с постели, Наруто принялся осматривать комнату, надеясь, что ему не придется ходить по лесу босиком. В какой-то момент он дотронулся до лба и понял, что протектор Конохи тоже исчез. А вот это уже наглость! Кто бы ни помог ему, и как бы Наруто не был благодарен, но забрать протектор ниндзя он никому не разрешит! — А, — услышал Наруто голос позади себя, — вы проснулись, господин шиноби! Обернувшись через плечо, Наруто увидел девочку, которая, должно быть, была хозяйкой этой комнаты, а с ней — и свой протектор. Девчонка была по-детски нескладная, с тонкими, как тростинки, руками и ногами, и болезненно-впалыми глазами, под которыми лежала темная синяя тень, отчего все ее простецкое и бледное личико казалось ужасно усталым. Протектор Наруто был привязан к ее лбу, и локоны ее черных волос падали на него, практически полностью закрывая. Говоря начистоту, Наруто был готов поверить в то, что это мальчик, ведь ничего женского в ее теле не было, если бы она не была одета в полосатое платьице. — Привет, — осторожно заговорил Наруто, еще не зная, чего ожидать от этого ребенка. — Я Узумаки Наруто. Девочка улыбнулась и отвесила Наруто глубокий поклон. — Куроки Хоши, приятно познакомиться! Протектор соскользнул с ее головы, но Хоши успела поймать его за мгновение до столкновения с деревянным полом. — Я одолжила вашу железку, чтобы играть в ниндзя. Не обижайтесь. Забирайте. Они сделали несколько шагов друг к другу, и Наруто забрал протектор, все еще глядя на девчонку с опасением. Она же глядела на него снизу вверх, и восхищение, которым были переполнены ее глаза, приятно тешило его самолюбие. — Вот как… Играть в ниндзя, да? Ты ходишь в Академию? Хоши прижала руку к щеке и задумалась. — Я не знаю, что такое Академия. Там академят? А зачем это и что? Наруто взглянул в окно и понял, что вопрос был глупый. Он явно не в Конохе. За окном кроме леса ничего не было видно. — Где я? — спросил он, не отвечая на вопросы Хоши. — Река принесла вас ко мне, господин Узумаки. Вы спали. Я вас выловила и принесла домой. Поэтому вы у меня дома! — А где твой дом? Хоши явно не понимала вопроса. — Да вот же он, здесь. Наруто почесал в затылке. Да, с детьми общаться бывает не так-то просто! — Я хочу спросить, далеко ли отсюда до Конохи? Хоши сосредоточенно надула щеки. — До Конохи… До Конохи… Я никогда там не была, господин Узумаки! Но скоро придет тетя Ясу, она наверняка знает. Подождете? — Боюсь, я не могу ждать. Я нужен дома. Хоши продолжала молча глядеть на него своими усталыми детскими глазами, и от этого взгляда Наруто было очень, очень не по себе, да еще и запах мокрого дерева, наполнявший дом, начинал кружить голову. — Я… я очень благодарен тебе за помощь. Но мне правда пора, Хоши. Где моя обувь? — В дом в обуви нельзя! Поэтому она в прихожей. — А, вот как. Конечно. — Но, господин Узумаки. Как же вы пойдете домой, вы же только встали с постели! Это слишком рискованно. Пожалуйста, позвольте мне и моему брату Йоши проводить вас! Наруто не был неблагодарным. За то, что Хоши помогла ему, он бы с удовольствием выполнил любую ее просьбу, но возиться с детьми по дороге домой… Он, конечно, сам не сильно старше, но двое необученных спутников могли бы серьезно его замедлить. А времени на это не было. Ему нужно оказаться в Конохе как можно скорее. — Извини, Хоши. Я очень тебе благодарен, но путь в деревню Листа может оказаться слишком опасным, — пояснил он, глупо улыбаясь. — До того, как оказаться здесь, я сражался с опасными иностранными шиноби, и кто-то из них может еще находиться поблизости! Рассказывать об истинной цели своей миссии Наруто не видел смысла, да и не хотел. Само воспоминание об этом приносило боль, и хотя Наруто никогда и ни за что не позволил бы себе совсем об этом забыть, выплескивать свою печаль на незнакомую сопливую девчонку он точно не собирался. Это было ниже его достоинства ниндзя. Его мужского достоинства! — Не может быть! — Хоши испугалась и прижала белые ладони к своим пергаментным щечкам. — Вражеские шиноби в нашем лесу! Они же могут напасть на наш домик! — Да нет, вряд ли, — Наруто пожалел о том, что вообще сказал об этом и напугал ребенка. — Не беспокойся, Хоши. — Нет, это так опасно! И вам одному тоже идти никак нельзя, господин Узумаки! Во всяком случае, до тех пор, пока вы не наберетесь сил! — Я уже чувствую себя вполне сильным… — Нет-нет, господин Узумаки, — Хоши скрестила руки на груди и сурово нахмурила черные брови. — Как бы там ни было! Вы должны сперва немного отдохнуть, а уж потом… Наруто хотел возразить, но Хоши глядела на него таким самоуверенным взором, что он понял: возражать нет смысла. Домик, в котором Наруто оказался, был старым и трещал по швам. Из-под татами, которыми был застелен пол, кое-где проглядывала трава, стены были изъедены плесенью, крыша прогибалась внутрь и в любой момент могла упасть. Кухня, на которую Хоши с очень целеустремленным видом его привела, была совмещена с прихожей, и в ее центре был разбит очаг, на котором задумчиво булькало кушанье, и еще одна Хоши, только чуть повыше, сосредоточенно мешала кушанье ложкой. — Это Йоши, мой брат, — сказала Хоши, кивнув на своего двойника, и помогла Наруто сесть к очагу, хотя ему не нужна была с этим помощь. — Йоши! Господин Ниндзя проснулся. Он пообедает с нами, а потом пойдет домой. А мы за ним не пойдем. — Точно, — кивнул Йоши, тряхнув черными волосами, — мы за ним ни за что не пойдем! Наруто чувствовал, что его пытаются обвести вокруг пальца, но, как ни старался, не мог понять, в чем соль. — Вы, дети… вы с кем тут живете? — спросил он, пытаясь избавиться от этого неприятного чувства. Хоши села рядом с ним, благоговейно заглянула снизу вверх ему в лицо и сказала почти нараспев, видимо, купаясь в эйфории при мысли, что с ней разговаривает ниндзя: — Мы живем с тетушкой Ясу и старшим братом Сусуму. Ясу и Сусуму очень мудрые и спокойные! Сусуму старше нас на четырнадцать лет, ему целых двадцать пять! А тетушка Ясу — младшая сестра мамы, ей всего лишь тридцать семь. А нам с Йоши одиннадцать. Мы близнецы. — Вот как, — Наруто кивнул, хотя сразу же забыл все приведенные цифры. — А ваши мама и папа? — А мы не знаем, где они, — улыбнулся Йоши, — тетушка никогда о них не говорит, а братец говорит только то, что мама красавица, а папа козел. — Ясно, — Наруто вполне понимал, что для кого-то может быть болезненно говорить о родителях, и решил перевести разговор к какой-нибудь другой теме. — И вы, ребята… Живете в этом доме? Вам здесь не страшно? Он указал в потолок, и дети, как заколдованные, проследили за его жестом и уставились вверх, открыв ротики, но выражение на их лицах было точно такое же, как и у Наруто на уроках в Академии, так что он смог догадаться, что они не поняли вопрос. — Я хочу сказать, вы не боитесь, что крыша однажды на вас свалится? — А почему она должна свалиться? Бабас ее держит. — Она выглядит ненадежной… Что за Бабас? — Бабас — это наш друг, — сказал Йоши, наливая большим черпаком горячее рагу из котелка в глиняную, неаккуратную плошку с волнистым краем. — Он некрасивый, но добрый малый. Вот, господин ниндзя, приятного аппетита! Мы сами сделали эти тарелки из глины. — Приятного аппетита, господин Узумаки! — подхватила Хоши. — Надеюсь, вам понравится! — Спасибо, — под пристальными взглядами этих детей Наруто впервые в жизни ощутил желание отказаться от ароматного угощения. Рагу было пересоленным, и мясо слегка подгорело, но Наруто почему-то не нашел в себе силы сказать детям, что ему не нравится. Их восторженные лица льстили ему, тешили его самолюбие, но вся ситуация при этом не давала ни на секунду расслабиться. Мало того, что он потерял Саске, он и сам, похоже, потерялся! И эти дети, с их болезненными лицами и мешками под глазами, казались какими-то подозрительными, жуткими. О, он бы ни капельки не удивился, найдись в его рагу кусок человеческого ногтя! За людоедышей странные близнецы Йоши и Хоши сошли бы без особых проблем. А еще этот их Бабас… — Кстати, а ваш несимпатичный друг… — Бабас? — Он самый. Он сейчас где? Дети переглянулись и указали одновременно на потолок: — Так вот же он… По спине Наруто прошелся испуганный холодок. Ему почудилось, что он слышит дыхание чего-то страшного и опасного над своей головой, показалось, что какая-то гигантская тварь висит над ним, и вот-вот спрыгнет, разорвет на части и пустит на отменный рамэн… Но, подняв голову, он не увидел над собой решительно никакого Бабаса, только старый, подгнивший потолок. — Где? — Он держит потолок для нас, — пояснил Йоши, — чтобы потолок не упал. Вы не удивляйтесь, что не видите его, господин ниндзя. — Да, да, только мы с Йоши его видим, — улыбнулась Хоши. — Бабас только наш друг! У Наруто гора упала с плеч. Воображаемый товарищ, вот что из себя этот Бабас представляет! — Эй, привет, Бабас! — засмеялся он, размахивая над головой рукой и глядя вверх. — Я — Наруто Узумаки! Я не обижу твоих странных маленьких друзей! — Он знает, что не обидите, — довольно сказала Хоши, улыбаясь. — Он сразу сказал, что такой ниндзя, как вы, нам не навредит! — А, так Бабас разбирается в этом? — снисходительно спросил Наруто, протягивая опустошенную плошку Йоши. — Еще, пожалуйста! А где же сейчас ваши тетушка и братик? — Братик ушел за грибами. После дождя можно самые лучшие найти, — начал Йоши, наполняя плошку. — А тетушка задерживается в своем путешествии за рисом и мукой, — подхватила Хоши, — она часто ходит, но никогда не берет нас с собой, и даже не говорит, куда ушла! — Хотя мы читали в книгах, что существуют города и деревни, — перебил ее Йоши, передавая Наруто над очагом еду. — Там живет много-много-много людей, они все ходят и разговаривают! Они все из разных семей, и… — И некоторые из них, но только самые талантливые, могут стать ниндзя! Но это очень сложно, ведь нужно быть таким же талантливым, как вы, господин Узумаки! Наруто поймал себя на мысли, что общаться с этими детьми не так уж и неприятно. Слушать о своих талантах он мог часами, а они, похоже, готовы были часами об этом говорить. — Это точно! Я — великий Узумаки Наруто, и однажды я стану хокаге! Я… — Бабас, — Йоши поднял глаза к потолку, — что такое хокаге? Наруто растерянно замолчал, наблюдая за тем, как мальчик сосредоточенно слушает тишину, кивает и поддакивает ей. Чувство, что на потолке кто-то есть, снова охватило его, но, подняв взор, он опять никого не нашел. — Ясно, — выдохнул наконец Йоши. — Правитель деревни Листа! Бабас такой умный! — Точно, точно! Бабас очень умный! — Хоши потянулась вперед, и ее бледное лицо оказалось так близко к лицу Наруто, что у того сердце испуганно затрепетало, но зато он вдруг заметил, что глаза у нее синие-синие, такие синие, что и небо бы позавидовало. — Бабас наверняка знает, как вам добраться до Конохи! Он вам подскажет! Наруто почему-то не хотел, чтобы Бабас ему что-то подсказывал. — Спасибо, это очень мило, Хоши. Ты очень милая. Но я лучше как-нибудь сам… Хоши обиженно поджала губки, но из уважения к господину ниндзя не стала настаивать. Атмосфера в домике начинала действовать на нервы Наруто все сильнее, а от запаха древесины его почти тошнило. Дети беззаботно расспрашивали его о ремесле шиноби и просили показать какую-нибудь технику, Наруто же пытался отговориться от этого, утверждая, что в домике слишком мало места. Ему все больше казалось, что он находится под действием какого-нибудь гендзюцу, ощущение, что какой-то монстр следит за ним сверху, становилось все четче, а эти дети, с их пергаментной серой кожей и впалыми глазами, казались все более неприятными и пугающими, хотя перед чистотой их душ и взоров он и чувствовал вину за свои мрачные мысли. Инстинкт самосохранения подсказывал, что надо сматывать удочки, но самолюбие не давало так легко прекратить поток похвалы и восхищения, лившийся на него из детских уст. И тут в дом кто-то зашел. К тому моменту нервы Наруто были уже натянуты, как струны, и он, не выдержав при звуке шагов, вскочил, хотел вытянуть из сумки кунай, но обнаружил, что ее на нем нет, и потому просто занял боевую стойку, даже не поймав себя на том, что стоял позади детей, а не пытался защитить их от теоретических врагов. Дети смотрели на него удивленно. — Господин Узумаки? — спросила Хоши. — Что вы? Это же Сусуму, наш старший брат. Наруто взглянул на вошедшего парня, крайне смущенного тем, как его приветствуют в собственном доме, и понял, что вызвало у него такую агрессивную реакцию. Его испугало то, что Сусуму был совершенно обычным человеком, без пергаментной кожи и впалых глаз. — Значит, наш гость проснулся, — обстоятельно сказал Сусуму, изучая Наруто внимательным и пристальным взором. Его глаза были карие, волосы — светлые и коротко остриженные, приглаженные, кожа покрыта здоровым загаром. — Надеюсь, вы не успели его замучить расспросами? — Конечно нет! — обиделась Хоши. — Верно, господин Узумаки? Мы только спрашивали о том, каково это, быть ниндзя! Потому что нам очень интересно! — Потому что мы тоже очень хотим быть ниндзя! — кивнул Йоши. Странно, но с появлением этого человека, который сперва его так напугал, Наруто перестал чувствовать тревогу, расслабился и опустил руки, даже нашел в себе силы посмеяться над тем, как перепугался обыкновенного провинциала. Подозрительные близнецы наконец стали казаться ему просто нездоровыми детьми. — Извини, Сусуму, — слегка стеснительно сказал он, нервно потирая затылок. — Я не напугал тебя? Быть ниндзя значит всегда быть готовым к бою, знаете ли! — Ух ты! — хором воскликнули жуткие близнецы. — Всегда готовым к бою! Невероятно! — Моя сестра Хоши нашла вас в реке, без сознания и в рваной одежде, — рассказывал Сусуму, присаживаясь к огню и принимаясь перебирать грибы, корзину с которыми он принес с улицы. — Обычно она не таскает домой побитых ниндзя, поэтому на первый раз мы разрешили ей тебя оставить. Наруто понял, что это шутка, и заставил себя засмеяться. — Но ты такой молодой, — продолжал Сусуму, нанизывая грибы на тонкую нить, чтобы подвесить для сушки, — должно быть, ты всего лишь генин? Что случилось с тобой? Наруто хотел ответить, но ему не дали. Жуткие близнецы вскочили на ноги и наперебой принялись рассказывать брату, что господин Узумаки сражался с армией вражеских ниндзя и всех перебил, но потратил столько чакры, что потерял сознание и упал в воду! Господин Узумаки настоящий герой! А еще однажды он станет хокаге, потому что он вон какой сильный, настоящий шиноби! Наруто смеялся, довольный этим рассказом, но по взгляду Сусуму понял, что в этот бред никто старше близнецов не поверит, и ощутил укол совести. — Я в общем… как бы… — Господин Узумаки, я не стану скрывать, что ваше присутствие в нашем доме нежелательно, — спокойно заговорил Сусуму, не сводя с него умных карих глаз. — Мы не считаем, что шиноби скрытых деревень есть, что делать в этой глуши. Просто тихо себе живем, никому не мешаем, никого не обижаем. Поэтому, господин Узумаки, если вы пришли в себя, то, пожалуйста, отправляйтесь в свою деревню. И, если можно, я попросил бы вас сохранить наше существование в тайне. Наруто серьезно кивнул, а Сусуму оказался атакован близнецами, которых такое обращение с господином ниндзя крайне разозлило. — Братик, ты дурак! — кричала Хоши. — Господин Узумаки нам столько интересного еще может рассказать! Почему ты его прогоняешь? Плохой Сусуму! — Плохой, плохой, — вторил Йоши. — Даже Бабас говорит, что ты плохой, выгоняешь господина Узумаки, а он едва с постели встал! Наруто глядел на их стычку и невольно заметил, что хотя на первый взгляд они казались совершенно разными людьми, между Сусуму и близнецами действительно была родственная связь. Несмотря на бледность, синеглазость и черноволосость Хоши и Йоши, их черты лица были очень схожи с чертами Сусуму, совпадали повадки и даже форма ушей. Если сперва Наруто думал, что эти люди только называют себя родственниками, потому что живут вместе, то теперь он убедился, что это и правда дети одной семьи, и никак не мог понять, отчего же такая заметная разница в цветах. Почему старший — почти блондин, а младшие — брюнеты? Интересно, бабушка Тсунаде бы смогла ответить на этот вопрос? А если бы смогла, то понял ли бы ее Наруто?.. — Что ж, — остановил он перепалку, опасаясь, что ребята подерутся, а ему придется разнимать, чего бы крайне не хотелось, — спасибо за ваше гостеприимство. Я уже в полном порядке и могу идти домой. Хоши, Йоши, спасибо еще раз за вашу доброту. — Как, господин Узумаки? — Хоши взглянула на него совершенно невыносимым взглядом. — Вы уже уходите от нас? Это потому, что мы ругаемся? Не беспокойтесь, мы больше не будем! Сусуму, прости меня! Господин Узумаки, не уходите, побудьте с нами еще! — Да нет же, мне правда пора. Меня ждут дома, — Наруто чувствовал себя каким-то уродом, хотя понимал, что не сделал ничего плохого. — Не расстраивайся, Хоши. Твоя забота совершенно исцелила все мои раны! Хоши клюнула на наживку и, довольная, перестала противиться его уходу. Тогда он добавил: — А твое рагу, Йоши, добавило мне сил! И второй ребенок тоже перестал глядеть на него таким взглядом, от которого сосало под ложечкой, заулыбался и закивал. — Если вам надо, то конечно же идите! — Ваши друзья наверняка волнуются, господин Узумаки! — Но обязательно придите к нам снова, когда станете хокаге! — Да! Приходите обязательно! — Приду! — самоуверенно кивнул Наруто. — И это будет очень скоро, вот увидите! Сусуму несколько угрюмо наблюдал за этим разговором и по маленькому кусочку разламывал шапку одного гриба. Наруто была возвращена его сумка — Сусуму держал ее у себя на случай, если дети захотят поиграть с каким-нибудь снаряжением и случайно им убьются. Открыв сумку, Наруто не нашел там ничего путного — все его вещи были истрачены во время боя — но зато обнаружил протектор Саске, пересеченный глубокой царапиной. На сердце упала грусть, словно тяжелый мешок, и если бы он не был ниндзя, Наруто наверняка согнулся бы под этой тяжестью. Сколько времени он здесь потратил! Нет, он срочно, срочно должен вернуться в Коноху, взглянуть Сакуре в глаза, уверить ее, что он во что бы то ни стало вернет Саске в деревню, успокоить ее, что ничего еще не закончено! Нельзя сидеть, сложа руки! Близнецы изъявили желание обняться на прощание, что Наруто им добродушно разрешил. По словам Бабаса, деревня находилась на северо-западе отсюда, и хотя Наруто не был уверен, что стоит верить невидимому воображаемому другу, который сидит на потолке, но у него не было выбора — он был полностью дезориентирован. Простившись с детьми, он медленно направился вперед, и несколько раз обернулся: Хоши и Йоши сидели на крыльце дома и махали ему ручками, восторженно улыбаясь, видимо, не собираясь уходить в дом, пока господин Узумаки не скроется из виду. Наруто, как и прежде, был тронут, но чувствовал, что это восхищение его немного обременяет, и не отваживался скрыться в листве раньше времени, чтобы не огорчить своих маленьких фанатов. До чего же странные дети! Домик в лесу скоро скрылся за деревьями, и Наруто смог ускориться, уже не боясь, что его уход покажется близнецам слишком поспешным. Он летел среди деревьев, стараясь гнать от себя тяжелые мысли, стараясь сохранять бодрость духа и оптимизм, но выдержал недолго. Чужой голос остановил его: — На пару слов, Наруто. Обернувшись, он увидел Сусуму позади себя, и остановился. Любой другой ниндзя задался бы вопросом, как Сусуму сумел догнать его, если не был шиноби, и как он вообще забрался так высоко, но Наруто ничего из этого в голову не пришло. Он просто спросил: — Да? Сусуму присел и нахмурил брови. — Как ты мог заметить, мои брат и сестра — не совсем обычные дети, — начал он, пристально и пытливо глядя на Наруто. — Но потому мы и живем в уединении. Мы не хотим, чтобы скрытые деревни знали о нас, потому что хотим жить спокойной жизнью, никому не мешая, и чтобы нам никто не мешал. Это ясно? Наруто кивнул, хотя не до конца понимал, о чем речь, и зачем нужно было его догонять. — Мы не шиноби и не шпионы. Просто странные отшельники, живущие вне цивилизации. Мы безвредны. Пожалуйста, сохрани существование нашей семьи в тайне. Мы никогда не принесем проблем ни Конохе, ни другим поселениям. Наруто все не мог понять, зачем Сусуму читает ему эту лекцию, если уже попросил обо всем этом раньше. Тем не менее, он сказал: — Да понял я! Так и скажу, что меня спасли белки. Что ты развел шум из ничего? Сусуму пожал плечами. — Я очень рад, что ты понимаешь, Наруто. Удачного тебе пути. — И тебе не хворать, Сусуму! Наруто оттолкнулся ногой от дерева и скрылся в листве. Он правда хотел бы забыть о странном домике и жутких близнецах, живущих в нем с братом и тетушкой. Хотел, но не мог. По необъяснимым причинам ему казалось, что все это — то, о чем точно стоит знать пятой. А ему стоит ей рассказать.