Ты помнишь, брат, те выжженные земли?..

Ты помнишь, брат, те выжженные земли, Где прежде колосились летом травы? Где сердце замирало, ветру внемля, И мчались от заставы до заставы Красивые, стремительные кони? Ты помнишь тот простор и вкус свободы? Кто знал тогда, что через год схороним Тех, кто погиб под этим небосводом... Ты помнишь? Он всегда был ярко-синим, Огромным, светлым, трогавшим за душу. Он, верно, и сейчас над той пустыней — Пустыней пепла, что лишь горло сушит — Анфауглит... Как это имя жутко, Как неподобно звучному "Ард-Гален". Мне кажется всё это страшной шуткой, Ведь разве может стать горой развалин Наш Аглон, что в Эндорэ стал нам домом? А, впрочем, дом терять уже привычно... Я чувствую себя каким-то гномом, В Нарготронде найдя покой и пищу. Мы гости, да, но я как будто пленник. Мне не хватает северных просторов, Мне не хватает рек и трав весенних, На склонах гор заснеженных узоров, Мне не хватает... Аглона, и только. Нет дома нам. Судьба стучится в двери. Проснулась Клятва. Нам осталось... сколько? Мы мчимся, словно раненые звери — Куда? Во тьму? К победе? Кто ответит? А, впрочем, всё равно. Мы дали Клятву, А Сильмарилли в чёрной тьме всё светят. Но прежде, чем начнёт Проклятье жатву, Я вспомню дом и горы, запах травный И то, как север стерегли, не дремля. И я спрошу с тоской — глухой, неявной: "Ты помнишь, брат, те выжженные земли?.."