Эйрис Хладнокровный: Путешествие из забытья

Холод. Сковывающий, пробирающий плоть и кости, холод колючий, острый, обжигающий. Резкая боль, выбивающая землю из под ног. Он открыл глаза. Вокруг была темнота. Солнечный свет едва-едва пробивался через толстый слой навалившего сверху снега. Тяжелые доспехи клонили к земле. Снаружи, за слоем снега, завывал на пустошах несущий страдания ледяной ветер. В попытках вспомнить, кто он есть и как здесь оказался, он стал медленно распрямляться, прислушиваясь к хрусту собственной спины. Встревоженный снег повалился на землю, в лицо ударили десятки ледяных иголок - буря рвала небо, седой пеленой затмевая горизонт. Посреди белоснежных просторов заметенных полей и разрушенных городов родился новый правитель. Могущественное темное существо, лич, владыка мертвыx. Но об этом ему лишь предстояло узнать. Ревела буря в попытках опрокинуть бродягу с ног. Снег предательски оставлял вереницу его шагов позади. Нога задела что-то железное. Споткнувшись, герой чуть кубарем не упал в снег. Взглянул вниз, и ужас холодным щупальцем тронул разум. Человек. Доспехи, насколько мог судить воин, были совершенно такие же, какие были на нем самом. Лицо с запавшими глазами и щеками больше напоминало скелет, неописуемый страх навсегда застыл на нем. Герой отшатнулся и попятился, пытаясь вытрясти из головы застывший перед глазами образ. Подняв голову, он взглянул на поле, на котором и был найден этот несчастный. Только сейчас, проглядывая сквозь ревущую бурю, стали проявляться темные сугробы, лежащие до самого горизонта. Где-то воткнутый меч навсегда застыл погребальным крестом на могиле неизвестного бойца, где-то жуткая просящая рука осталась тянуться ввысь, в свинцовое небо холодных пустошей. Со звоном, заглушаемым ветром, герой обнажил сталь клинка. Усеянный засечками и царапинами этот меч принял участие не в одной битве. На тупой его стороне в два ряда красовались зарубки - мелкой лестницей они шли от самого кончика до гарды. Не сосчитать было их количества. Бурая застывшая кровь украшала глубокие царапины, покрывавшие металл. Спустя час вспахивания снежных полей вдали показался лес, а рядом, на опушке, деревенька. Воин поспешил, прозябая в обледеневших доспехах, к ней, не в силах вынести натиск роющих изнутри вопросов. Может люди подскажут, кто он такой? Прием в деревне ждал не слишком радушный. Мужичок в пуховике, увидав бродягу, дал дёру вверх по улице с воплями о "восставших мертвых". Как ни странно, на этот крик сбежались другие - кто с вилами, кто с топорами. Бродяга в ожидании застыл на месте. - Зачем пришла, нечисть? - выступил один из мужиков с вилами и в теплой меховой шапке. - Точно не за тем, чтобы нанести кому-то или чему-то вред... - начал было рыцарь, но из толпы выкрикнули перебивающий клич - - Гляди, испужался, ирод! Раздались сдержанные хохотки, но пришедший не обратил на них внимания, и продолжил: - Я пришел вот оттуда - рука махнула в сторону, - и не знаю, сколько шел. Я не помню, кто я и как меня зовут. Мне очень холодно и я голоден. Крышу над головой и горячую поxлебку с лиxвой отработаю. Сможете мне помочь? - Поможем, почем за так, без похлебок да крыш. Обратно в могилку-то и уклодём, а, мужики? - громкий голос радостно подхватила толпа, вскидывая вверх импровизированное оружие. Тут пришедший и понял: пора выбираться из деревеньки. Ноги предательски подкашивались, руки дрожали. Сверкнула сталь меча - лезвие хищно вышло из ножен. Честен ли бой? Нога скользнула назад, загребая снег, гарда поднялась вверх, поменявшись местами с острием. Воин встал в защитную стойку. Первый подбегающий мужик с ревом замахнулся топором - тяжелый удар отразил меч. Вот еще один выпад - вилами - ушел в землю под ударом стали. Мужики навалились. Рыцарь, не особо сопротивляясь усталости, рухнул в снег с грохотом металла. Первое ранение пришлось какой-то железякой между пластин брони - она вошла, увязнув в теле. Вот топор рубанул по руке. Черная кровь потекла на белое полотно. К своему удивлению бродяга заметил, что удары, наносимые толпой, лишь отдавались глухой отдаленной болью. Тычки в грудь вилами успеха не приносили - гнутые зубья либо соскальзывали, либо окончательно расходились. Когда гурьба стала невыносимо тяжелой, а подступившая злоба пересилила усталость, воин закричал, что было сил в осипшей глотке: - Хватит! Хлопок. Снег взметнулся в воздух - мужиков, точно котят, раскидало вокруг - кого в сугроб, кого на дорогу. Рыцарь в удивлении раскрыл глаза и осмотрел руки - мятые доспехи, черная густая кровь на них. Оглянулся вокруг - на белоснежном снегу черными кляксами лежали нападавшие. Кто-то потерял сознание. Те, что очнулись, неуклюже барахтались в снегу, поднимаясь, и бежали прочь со всех ног. Те, кому повезло меньше, уже не поднимались - кто напоролся на собственные вилы, кто неудачно упал, сломав шею. Бродяга с трудом встал. Тело и раны саднило, кольчуга местами была прорвана вместе с подкладкой. Холод, найдя уязвимые места, ледяными пальцами сразу пробрался туда. Надежда отогреться ускользала. Воин еще раз посмотрел на руки, ощупал лицо. Срочно нужно было найти реку, озерцо, хоть что-нибудь! И что раскидало мужиков? Стоит попробовать еще раз. Подняв руки парень произнес, максимально сосредоточившись, таинственное заклинание, представляя, как перед ним появляется громадный огненный столб: - Абра-дарба-хоп-гоп-стоп! Ничего. Чуда не произошло. Метель продолжала наметать снежные сугробы, завывая вдали. В голову пришла мысль: нужен направитель энергии. Стоп. Откуда он знает, что вообще нужно? Крепко задумавшись, рыцарь сел на поленницу неподалеку - мужики угрозы уже не представляли. У магов, как правило, есть магическая реликвия, дающая им силу, а также жезл или посох. Хорошо. Но кто мог бы помочь узнать наверняка, маг ли он? И что он делал на том жутком поле боя? Из-за деревьев показалась повозка. План в голове созрел мгновенно. Воин, вскочив, схватил какую-то здоровую ткань, которой были накрыты дрова, и поспешил удалиться, скрывшись за ближайшим домом. Подъехавший паренек почесал в затылке, увидев весьма странную картину произошедшего. Мужики с деревни валяются в снегу с вилами и топорами, в центре дороги - яма, будто здесь что-то взорвали. Судя по тому, что мужики лежат и подниматься не спешат - они либо пьяные, либо... Парень ошарашенно огляделся вокруг - недалеко от стенки, где сидел укутанный в черное незнакомец, лежал его отец. Его голова была неестественно свернута в сторону, тонкая струйка крови стекала в белый снег. - Отец! - вскрикнув, паренек помчался к лежащему бездыханному отцу. Юнец опустился на колени и заплакал. Соленые слезы потекли по румяным щекам, падая в холодный декабрьский снег. Не было больше отца. Фигура в черном сорвалась с места. Тяжелая ткань, под ней - серебристые, с золотым, доспехи. Боль утраты сменялась поднимающейся изнутри клокочущей злобой, крик отчаяния огласил ледяные просторы. Тяжело дыша и вспахивая полотно снега, воин стремился прочь от злополучной деревни. Мчался, падая и вновь поднимаясь, пока холод окончательно не сковал заледеневшие ноги, мчался неизмеримо долго, пока последние силы не оставили его. Тогда он и рухнул. Споткнувшись о камень, бродяга железным чучелом повалился навзничь. Гулкий удар о замерзшую землю. Тяжелое дыхание и вырывающийся изо рта пар, каплями оседающий на шлеме изнутри. Пришло осознание - кем бы он ни был, теперь он был чудовищем. Да и куда ему идти? В город? А где он, и где гарантия, что там на него не набросятся стражники? В висках стучит. Рука потянулась к клинку. Сверкнула верная сталь, певуче вышла из ножен. С трудом подняв меч за лезвие, странник направил острие себе в шею. Тяжелеющие руки крепче сжали меч, и силы стремительно покидали тело. В одно мгновение тяжесть стала невыносимой - и грозное лезвие стремительно вошло в шею, хлюпнув кровью. Боль из слабой тени стала чудовищным зверем, рвущим вспоротую глотку. Забулькав, рыцарь разжал руки. Все кончено.