Мал глоток

Цунаде никогда не была наивной простушкой: бытие наследницей в именитом клане накладывало определённые обязательства. Но вот мечты у неё были самые что ни на есть простые. Изголодавшаяся по человеческому теплу, окруженная холодом манер и клановых обычаев, маленькая принцесса мечтала о принце, верных друзьях и полной весёлого шума кухне — бабуля Мито в красках описывала, к какому миру стремился её муж. Дедушка уже давно ушёл, а идея о тёплом доме осталась. И Цунаде вырвалась, затерялась в предвоенной шумихе. Принцесса — пф, тоже мне! — превращалась в неудачницу, в «ту умненькую девочку в госпитале», и, наконец, в Цуну-чан. В госпитале она наконец-то была полезной, а в команде перестала ощущать одиночество. Лучшего и пожелать нельзя: шумный, но самый старательный мальчишка, тихий гений и мудрейший наставник. Цунаде даже не представляла, что может быть счастливее, пока ей не улыбнулся Дан. Мечта, скромная мечта о счастье стремительно становилась явью, потому что Дан держал руки Цунаде в своих и говорил, что всё у них будет хорошо. Цунаде сжимала остывающие ладони Дана и понимала, что хорошо уже никогда не будет: какая-то её часть умерла вместе с ним. Дан подарил ей самые счастливые моменты, но после себя оставил несмывающуюся кровь на руках, а не ребёнка. А ещё маленькую, напуганную войной Шизуне и бремя своей мечты. Больно, больно и очень одиноко, и всё, на что хватает Цунаде — сбежать, не дать ударить себя ещё раз. Холодная ладошка Шизуне доверчиво стиснула руку приобретённой наставницы, словно не видела, не чувствовала липкой крови. Цунаде смотрела на неё, её ещё торчащие уши, не по-детски серьёзно сведённые брови и поняла, что в этом путешествии будет не одна. Просто права не имеет бросить Шизуне, как бы ни было больно. Вкладывать жалкие остатки своей любви в чужого ребёнка казалось правильным. Отдать всю себя деревне — невозможным. Но пришлось переступать через себя, отгонять навязчивые образы и видеть солнечного мальчика, а не мёртвого брата и мужа. Видеть деревню, идеи, за которые Наруто стоит собственной головой — тот самый дух Огня, что стыдливо угасал в ней все эти годы. Потому что люди, подарившие Цунаде самые счастливые мгновения жизни заслуживали благодарности. И она старалась! Честно старалась не плакать, а гордо улыбаться, когда спасённый шиноби называл ребёнка в её честь, когда во имя неё Ли бежал дополнительный круг вокруг деревни, когда госпиталь организовывал для неё маленький выходной… Люди вокруг, словно семья, окружили теплом и заботой, растопили ледяную корку, которой непонятно когда успело покрыться сердце. За такую семью не жалко было умирать ни в первый раз, ни во второй. Вся деревня — её дети, а детям нельзя уходить вперёд родителей, верно?