Мал глоток

Когда Хирузен, всегда со значительным достоинством державшийся в доме Сенджу, ехидно бряцает двумя колокольчиками прямо перед свежесобранной командой, Цунаде не может не округлить глаза в удивлении. Даже до непутевого Джирайи доходит: всем пройти этот тест невозможно. Зачем эти глупости? Стравить? Так у сработанной команды в три человека есть практический смысл, установленный ещё Вторым. Можно подумать, что текущее распределение не окончательно, но всем понятно, что победители вдвоём отправятся разве что обратно в Академию. Да и каковы шансы, что кто-то из другой команды возьмёт себе сразу два колокольчика? Короткий взгляд на Орочимару — о том же думает и явно прикидывает, Джирайя или Цунаде отберут второй колокольчик. О том, что Орочимару, гению, каких давно не видели, не удастся забрать свой, даже мысли нет. Как и о собственном проигрыше, хотя и не хочется оставлять Джирайю без шанса: Цунаде во всё играет честно. Этот балбес, впрочем, явно не собирается воспринимать её иначе, чем объект своих похабных шуточек. — Позже выскажешь восхищение моими навыками! — небрежно бросает Джирайя и рвётся вперёд, даже не оборачиваясь. Цунаде только и остаётся, что сжать кулаки и ухмыльнуться. Никаких «принцесса», и на том спасибо, но игнорировать себя она тоже не позволит. Они почти не общались в классе, но — Цунаде хватает покатившегося кубарем Джирайю за шкирку и отшвыривает назад из-под атаки катоном — она присматривалась ко всем ребятам в Академии. Орочимару тоже скользит в атаку, ужом вьётся вокруг Хирузена, предпочитая скорость силе. Цунаде атакует из-за его спины, и хорошо поставленный удар, кажется, удивляет даже юного гения. Как будто «клановая» значит только «воспитанная»! — Так и будешь там валяться? — распаляет она Джирайю, провоцирует, и он не обманывает её ожиданий. С неиссякаемой энергией лупит, куда может, надеясь зацепить, и в этом мельтешении конечностей Цунаде пробует ещё один рывок и проваливается. Они все проваливаются, но азарт от битвы разливается по венам быстрее всякого препарата — и они одновременно вскакивают на ноги. Цунаде мягко отступает за спину распалившемуся Орочимару, который явно не будет их ждать, головой указывает Джирайе на место подле себя. Тот быстро улавливает нехитрую стратегию, но хмыкает и всё равно рвётся вперёд, не желая уступать гению. Она могла бы прикрикнуть на обоих, но позволяет набить шишки самим, выхватывая колокольчик благодаря их грызне. Обожжённое левое плечо стоит признания в их глазах.

***

Когда шиноби Травы переглядываются и отступают от берега, их команда только крепче сжимает кунаи. Без сенсея они ощущают себя странно потерянными и всё топчутся на месте, но к Хирузену идти нельзя: Орочимару смотрит вдаль и говорит, что шансов умереть там под дружеским снарядом больше, чем тут под вражеским. Джирайе не сидится на месте — интуиция не оставляет в покое, и Цунаде тоже чувствует что-то неладное. Мысль, бьющаяся в подкорке настигнет спустя непростительно долгую минуту: выше по течению рухнуло дерево. Река бурная и широкая, не перейти, не перепрыгнуть: нет у них ещё такого опыта. А вот с импровизированным мостом и всей командой… Безликая иллюстрация учебника оживает в голове, и Цунаде с ужасом понимает, что без Хирузена у них не очень много шансов. Если врагов станет больше, пожалуйста, пусть этого не случится, но если вдруг противники найдут подмогу, то легко прижмут всю троицу к реке, а трое против пятерых — ужасный расклад для генинов. Цунаде коротко обрисовывает возможную ситуацию и предлагает ввязаться в драку прямо сейчас, не дожидаясь сенсея. Застать врагов врасплох, ведь у них, в отличие от преследователей, есть возможность окопаться. Орочимару подхватывает её мысль на лету и тут же достаёт остатки снаряжения, Джирайя бросается вперёд, врагу наперерез, потому что он, не смотря ни на что, самый живучий из них. Цунаде замыкает цепочку и может только сжимать кулаки: она, хоть и начинающий, но уже медик. Ей нельзя на рожон. Лёгкость, с которой товарищи вверяют Цунаде свои жизни, пугает до невозможности.

***

Стоит Джирайе у костра пошутить, будто Цунаде — самая умная из них и вообще лидер, та едва не подпрыгивает от возмущения. Потому что лидер — не тот, кто сдаёт все отчеты, а тот, кто способен объединять и вести за собой, выть поддержкой и опорой. Когда-то давно она шипела на них, дёргала за руки и обрывала бесполезную ругань, но эти времена давно прошли. Теперь её Орочи и Джи понимают друг друга с одного взгляда, а она сама с удивлением обнаруживает, насколько же нуждается в их поддержке. Может она, конечно, и заорать на союзную команду, тоном Второго, не терпящим возражений, направить потерявшие командира отряды на врага. Цунаде достаточно хороша в тактике, чтобы избежать самой вероятности смертельного ранения у товарищей в первую очередь, но вне поля боя и родной команды она всё ещё значит так ничтожно мало! Внучка первых двух хокаге и ученица Третьего, в первую очередь Цунаде — всё ещё хрупкая клановая принцесса, и даже такое важное предложение о медиках из её уст принимают со скрипом. Змей не реагирует на их с Джирайей маленькую словесную перепалку, но роняет: — То, что тебе когда-то говорили «не сможешь» не значит, что так и есть.

***

Клан Цунаде не спрашивает, просто ставит перед фактом: она уходит из деревни. Все и без того знают, почему, но сейчас старейшины брызжут слюной, талдычат про «подпорченную честь» и «наплевательское отношение». Как будто не они всеми силами отодвигали её от реального положения дел в клане все эти годы, пока она не прослыла героиней войны. Цунаде злобно улыбается. Теперь, когда других наследников не осталось, а клан медленно, но верно размывался и приходил в упадок — ей предлагают взвалить на себя ответственность? — Извините уж, но лучше вы как-нибудь сами. У меня ни опыта, ни желания. — Ты, лидер трёх легендарных ниндзя — и не имеешь опыта? — возмущенный, почти кричит старик. Цунаде хорошо помнит, как он настоял на изучении ею икебан, а не политики. Она не оборачивается: — Я не лидер, я их друг, и в этом большая разница.