Borderline / На грани

            Ей разрешили передвигаться самостоятельно через полторы недели. Держась за ходунки, которые ей выделили, она дважды в день выходила из палаты и проходила по коридору — сначала в один край, потом в другой, после чего возвращалась в палату.             Тебе не скучно, Дороти? Не скучно в холодной белой постели совсем одной?             Офицер Такер больше к ней не приходила. Похоже, её показания были исчерпывающими.             Исчерпывающими, Дороти. Ты исчерпала меня до дна своими бедрами и танцами на моём члене.             Джейн казалось, что она тонет. И она хотела утонуть.             Ты же помнишь? Помнишь, как я входил в тебя? Как раздвигал твои жадные бедра, проникая внутрь? Ты можешь врать им, но ты хотела меня. Хотела, иначе не открыла бы мне дверь.             Заткнись! Заткнись, заткнись!             — Вы говорите, что вы виноваты. Но разве это была ваша вина?             — Да.             — Разве, открывая дверь, вы знали, что он стоит за дверью?             — ...             — Разве вы знали, что человек, который попросил у вас позвонить, сделает такое?             — Нет. Я думала, ему нужно вызвать эвакуатор. Я не знала.             — Конечно, вы не знали. Так разве можно в таком случае считать вас виноватой в произошедшем?             — Я не знаю.             Конечно, это твоя вина, Дороти.             Знаешь, когда я заметил тебя? Когда ты шла по тому переулку. Помнишь? Помнишь, как ты с наслаждением топала каблуками по асфальту? Как ты выбивала дробь своими ножками? Знаешь, кто так ходит? Только шлюхи. Шлюхи, которые хотят, чтобы их трахнули.             Я проследил за тобой до самого дома, крошка. Я шел рядом с тобой по лестнице до дверей твоей квартиры. Ты была так поглощена собой, что даже не заметила.             Этого не может быть.             Не может?             А как бы иначе я нашел твою дверь?             — Вы думаете, это было намеренно?             — Да. Это было намеренно. Он специально выбрал именно меня.             — Почему вы так думаете?             — Потому что он выбрал меня. Там было столько дверей. Он мог бы выбрать Сьюзан, мог бы спуститься этажом ниже, а наверху вообще живет стриптизерша. Он мог бы выбрать любую из них, но он выбрал меня. Он следил за мной, я просто его не заметила.             — Вы видели его раньше?             — ...нет.             — Может быть, вы видели его в тот вечер? Около своего дома? Или в подъезде?             — Нет, я его не видела! Но он следил за мной! Следил! Следил!             — Сестра Мартинес, позовите доктора Пауля...             Конечно, я следил за тобой. Помнишь тот переулок, мимо которого ты прошла? Я стоял там.             Помнишь кусты, которые шевелились, хотя там не было ветра? Это был я.             А помнишь, как в окне вашего консьержа не горел свет? Я прятался там, в темноте, ожидая тебя.             — Джейн, вы говорите, что видели его, но на прошлой нашей встрече вы сказали, что ранее его не встречали.             — Я могла ошибиться. Все люди ошибаются. Вы же не запоминаете лица каждого встречного?             — Но вы говорите, что он был в трех разных местах. Вы думаете, такое возможно?             — Я говорю об ублюдке Льюисе. Он может всё.             Конечно, я могу всё. Я могу засунуть нож в твою пизду, а потом трахнуть тебя прямо в сочащуюся кровью дырку. Я буду трахать тебя, а ты будешь истекать кровью и слышать, как хлюпает твоя вагина.             — Он угрожал засунуть нож вам в половые органы?             Ведь он не знает, что только так можно сделать тебя влажной, Дороти.             Тебя ничто не возбуждает. Ты же помнишь, как было с твоими бывшими? Перед тем, как трахнуться с ними, тебе приходилось хорошенько поиграть пальчиками со своей киской. Фригидная сука.             — Дороти, то, что с вами случилось, ужасно. Но если вы будете продолжать молчать, я не смогу вам помочь.             — Как вы меня назвали?             — Джейн. Джейн Морган. Это ваше имя, ведь так?             — Нет! Я слышала! Вы назвали меня «Дороти»! И я знаю почему, потому что ты прячешься за этим халатом, ублюдок!.. Сними это лицо!             — Сестра Мартинес!             Я везде, Дороти. Я наблюдаю за тобой. Каждую ночь, когда ты ложишься спать, я подхожу и заглядываю к тебе в окошко. Я смотрю, как ты спишь. Как причмокивают твои милые губки во сне. Думаю о том, что еще они могли бы сделать с моим членом... Ведь ртом ты орудуешь куда лучше, верно? Я вогнал бы его тебе в горло по самые гланды. Ты бы им подавилась, Дороти. Думаю, минет ты делаешь лучше, чем трахаешься. Все вы, фригидные суки, пытаетесь заменить языком вагину.             — Джейн, вы считаете, что это Бог наказал вас за то, что вы вели распутный образ жизни?             — Да. Это был Бог. Он смотрел на то, как ублюдок насилует меня, и ничего не сделал.             — Хорошо. А в чем выражается ваш «распутный» образ жизни?             — Я занималась сексом до брака.             — Разве вы одна так делаете?             — ...нет.             Бог! Это был не Бог, Дороти! Это был я. Я наказал тебя за то, что ты спала с другими мужчинами! Потому что я — я твой единственный мужчина, единственный, кто заставил тебя кричать по-настоящему!             — Джейн, мне жаль, что вы так думаете. Вы говорите, что вы кричали... Вы считаете, что вы кричали от наслаждения?             — Нет.             — Тогда почему вы думаете, что вам это нравилось?             — Потому что я кричала.             — Да, но разве вы кричали от наслаждения?             — Да какая разница?! Я кричала! Я извивалась под ним, как шлюха! Какая разница, если он ебал меня, а я извивалась под ним, способная только обхватить его ногами, как потаскуха...             — Сестра Мартинес!             Перестань уже уворачиваться, признайся! Ты хотела меня!             — ...два кубика рисполепта и паркопан...             Ты хотела меня! Иначе ты бы не трахнула меня! Ты же не забыла? Помнишь? Как ты ждала меня, караулила у двери... Ты уже тогда возбудилась?             — ...аминазин внутривенно, если не поможет, придется использовать ЭСТ...             Или когда резала меня ножом? Ты думала о том, чтобы трахнуть меня? Или это было спонтанно?             — Вы слышите меня, Джейн?             Я была не в себе!             О нет! Как раз тогда ты была еще как в себе!             — Джейн, если вы слышите, моргните два раза.             Ты хотела меня трахнуть! Ты хотела, потому что тебе понравилось, как я ебал тебя, понравилось, как я разрывал изнутри твое влагалище, как кончал внутрь, снова и снова, наполняя тебя своей спермой. Ты думала о том, что ты залетишь от меня? Знаешь, от небезопасного секса обычно залетают.             — Не нервничайте, лежите.             — Я беременна?             — Со стопроцентной гарантией пока нельзя ничего сказать. К сожалению, учитывая стресс, который вы перенесли... Ваш менструальный цикл может сбиться. Что-то определенное мы сможем сказать не раньше, чем через месяц. Мисс Морган? Мисс Морган! Сестра!..             Ну что ты, что ты? Не хочешь завести от меня ребенка? Представь, как он будет расти внутри тебя, как он будет наполнять тебя, как наполнял я, как он будет толкаться внутри тебя, как толкался я...             — Результаты отрицательные. Джейн. Вы не беременны. И не больны венерическими заболеваниями. Но, в связи с многочисленными повреждениями внутренних органов, я бы советовал вам пока что воздержаться от половых контактов...             Как будто ты можешь захотеть кого-то, кроме меня, Дороти.             — Я очень рада, что вы решили возобновить наши сессии. Я стараюсь сделать всё, чтобы облегчить ваше состояние...             — Он говорит со мной.             — Кто?             — Льюис. Он звучит у меня в голове.             — Я вас понимаю. И я рада, что вы решились рассказать мне об этом. Такое часто случается с жертвами насилия. Это называется «аудиовизуальные флешбеки». Вы слышите его голос, вы можете видеть его как будто в реальности — но это просто ваш организм так реагирует на стресс...             Стресс? Серьезно? Ты веришь, что я — твоя галлюцинация?             — Что он говорит вам?             — Всякие гадости.             Как грубо, Дороти.             — Например?             — Что мне нравилось. Что я хотела его. Что мне нравилось...             — Не торопитесь. Дышите, Джейн.             — ...что мне нравилось ощущать его внутри. Что я хотела его.             — Вы думаете, что он прав?             — Я не знаю. Я плохо помню, что тогда было.             Ну зачем же врать, Дороти? Зачем? Ты помнишь всё. Ты помнишь, как я впервые тебя трахнул? Помнишь? Насухую.             Я тебе не Дороти.             — Почему вы думаете, что он прав?             — Потому что я не помню, что тогда было.             Врунишка-лгунишка. Всё ты помнишь. Помнишь, как кончила, сидя прямо на моём члене, впиваясь пальцами в мои плечи?             — Джейн, его голос... Откуда он исходит? Из темноты? Или, может быть, из-за закрытых дверей?             — Нет. Он звучит у меня в голове.             — Вот как. Да, я понимаю. Как вы думаете, это на самом деле говорит он?             — Я не знаю.             Ну конечно, это говорю я! Потому что в тебе навсегда останется частичка меня. Навсегда, Дороти.             — На прошлой встрече я просила вас подумать насчет голоса Льюиса в вашей голове. К чему вы пришли?             — Я не знаю. Его тут нет, но я его слышу. Его интонации, его голос... И это не воспоминания. Он правда внутри моей головы.             — Джейн... Такое часто бывает с жертвами сексуального насилия. Но это говорит не он. Это вы говорите сами себе. Потому что вы не можете принять случившегося. Не можете принять того, что с вами произошло. И это абсолютно нормально.             Бедняжка Дороти. Такая умная, такая сильная. Мне даже немного жаль тебя.             — Я знаю, вы стараетесь заглушить эту часть себя в своей голове. Но я хочу попросить вас... Поговорить с ней.             — Я не хочу.             — Я знаю. Но эта часть — тоже вы. Уильям Льюис не забирался к вам в голову. Это вы спорите сами с собой. Вы хотите быть услышанной, но отказываетесь слушать сами себя.             — Зато я слышу вас. Вы уверены, что вам не нужны мои таблетки?             Вот, узнаю свою Дороти! Огонь, страсть! Давай, детка. Возвращайся ко мне.             — Пока вы не примете то, что голос Уильяма Льюиса в вашей голове — это тоже вы, мы не сможем двигаться дальше.             — Я не хочу его принимать.             — Вы думаете, что вы отрицаете Льюиса — но вы отрицаете саму себя. Я не буду настаивать, но я прошу вас — попробуйте. Попробуйте как-нибудь поговорить с этой частью себя.             Поговори со мной, Дороти.             Не молчи.             Поговори со мной. Больше же не с кем. Никто другой тебя не поймёт.             Почему?             Что — почему?             Почему я — Дороти?             Конечно, ты Дороти.             Почему Дороти? Почему — Дороти?!             Потому что ты совсем как та девочка из сказки про Изумрудный город. Она считала себя такой смелой, такой сильной... Пока не прилетел ураган и не унёс ее из дома в другую страну.             При чем тут сказка Баума?!             Потому что я — ураган. А ты — моя Дороти. И я унес тебя из твоей жизни. Навсегда.             — Я поняла.             — Что вы поняли, Джейн?             — Он изменил меня. Я никогда не вернусь к прежней жизни. Я теперь навсегда сломана. Просто потому что он так захотел.             — Нет, Джейн. Вы не сломаны. Вы сильны. Вы справились, вы выжили. Да, вы уже не та, что прежде.             — И никогда не стану.             — И никогда не станете, верно. Но это всё еще вы. Другая, изменившаяся вы — но вы. Вы прошли через тяжелейшее испытание, Джейн. Я горжусь вами. Я горжусь тем, что вы смогли это осознать.             — Я не хочу это помнить. Я не хочу об этом знать.             — Чем сильнее вы будете пытаться отрицать произошедшее, тем интенсивнее оно будет к вам возвращаться. В ваших снах, в галлюцинациях. Вы хотите забыть, потому что боитесь вспоминать о той боли. Но, закрыв на нее глаза, вы никуда её не уберёте.             Слышишь, Джейн? Ты никуда меня не уберешь.             — Давайте, Джейн. Вы просто умница. Нужно стараться напрягать мышцы, да, вот так. А теперь попробуйте сжать мяч изо всех сил.             Я навсегда останусь с тобой, Джейн. Ты никогда не станешь прежней. Никакие зарядки и беседы с мозгоправами тебе не помогут.             — Дышите, Джейн. Что бы вы еще хотели ему сказать?             — Гребаный ублюдок! Мудак! Тварь! Больной извращенец, ебаный психопат! Я хочу тебя убить! Я хочу, чтобы ты сдох! Тварь!             — Вы можете ударить его, если хотите.             Избиение подушки тебе не поможет, Джейн. Ведь настоящий я — в целости и сохранности.             Ты даже не заметил, что давно зовешь меня «Джейн». Я думаю, у меня получается, падаль.             — Что вы чувствуете сейчас?             — Облегчение. Хотя с куда большим удовольствием я бы разнесла голову настоящему Льюису.             А смогла бы, Джейн?             Прочь из моей головы, тварь.