Borderline / На грани

            — Мисс Морган, вы помните, что происходило в ту ночь, когда вас похитили?             — Да. Отлично помню, — её голос звучал ровно и спокойно. Профессионально. Для Джейн было важно оставаться профессионалом, особенно перед лицом присяжных и судьи. Несмотря на все те бредни, которые городят другие выступающие, она должна показать: она уверена в своих словах. Она знает, что говорит, и знает, кто это сделал.             «Вы помните?»             Джейн чуть усмехнулась. Про себя. Как будто она могла такое забыть. Как будто кошмары об этом не мучили её всю неделю, воплощаясь в реальность с неумолимостью ножа, разрезающего...             Вся терапия псу под хвост.             — Я понимаю, как это для вас тяжело... — каждый из них твердил эти слова, как заклинание. Как будто стоит только сказать «я понимаю» — и всё сразу станет замечательно. Джейн же хотела, чтобы они перестали повторять эту фразу раз за разом. Этого нельзя понять, пока сам через это не пройдешь. Из уст же мужчины фраза «Я понимаю, каково это — быть изнасилованной» звучит просто смешно.             Она моргнула, понимая, что пропустила часть вопроса Койла.             — ...прошу вас, расскажите, что тогда произошло.             Впрочем, ничего важного. Все они просят рассказать. И желательно в подробностях.             Джейн сделала долгий вдох через нос и выдохнула. Сжала пальцами трибуну. Под пальцами скользило шершавое дерево.             «Расскажите, что тогда произошло».             Они с Ирмой репетировали допрос четыре раза. Ирма настояла. Джейн ни за что бы не согласилась по доброй воле. Впрочем, теперь она была ей благодарна. Репетиции, а еще четыре таблетки диазепама, помогали ей держать себя в руках. Только поэтому она до сих пор способна стоять и разговаривать. Давать показания.             Только поэтому?..             Он не смотрел на неё.             Не только. Если бы он поднял на неё глаза, она бы сошла с ума. И плевать на все успокоительные и репетиции. Она способна говорить только лишь потому, что ублюдок Льюис не смотрит на неё. Добренький.             Лица присяжных смазывались в одну сплошную линию. Джейн смотрела поверх их голов, упираясь взглядом в бежевую стену. Она не хотела видеть их. Она не хотела смотреть, как жадно впиваются взглядами в ее лицо, как ищут следы перенесенных страданий, как перешептываются: «Она прекрасно держится!»             Она держалась отвратительно.             Льюис переложил какие-то бумажки. Он не смотрел на неё.             Она не поняла, насколько затянулась пауза, пока не раздался голос судьи.             — Мисс Морган, если вам требуется перерыв... — он внимательно смотрел на неё со своего места. Джейн очнулась, выпрямляя плечи. Покачала головой.             Ей не нужен перерыв. Он её не сломил, и никакой чертов перерыв ей не нужен.             — Я пришла домой с работы, — спокойно начала говорить она. Спокойнее, чем ожидала. — Прошла в ванную комнату, когда раздался звонок в дверь. Я подошла к двери и открыла её.             Ее пальцы хватают металлический засов и поворачивают его. Дверь открывается. За дверью — обаятельная улыбка ублюдка, который её изнасиловал.             — Вам ничего не показалось странным в этот момент?             Да. Его мёртвые глаза.             Если бы ты обратила на них внимание, вместо того, чтобы восхищаться его габаритами.             Хорошо, что она репетировала допрос. Она сумела сдержаться и не начала орать. Вместо этого она сделала глубокий вдох. Странным! Что может быть странным в звонке в дверь? Будь это мужчина, ему бы не задали такого вопроса. Только женщины могут быть глупыми, да? Да?!             — Нет. Такое бывало не раз. Я подумала, это моя соседка, Сьюзан. Она часто забывает ключи в своей квартире и вызывает спасателей с моего телефона.             Интересно, присяжные уже настрочили в свои блокнотики, что она — шлюха, которая распахивает дверь первому встречному?             — Когда вы открыли дверь, кого вы увидели?             «Здравствуйте. Я не помешал?»             — Обвиняемого. Уильяма Льюиса.             Вот сейчас он скажет «Протестую».             — Он назвал вам свое имя?             — Да. Он сказал,что его зовут Льюис.             Вот сейчас.             Джейн ждала. В онемевших, сжатых пальцах бегали электрические искры. Давай. Скажи. Скажи это, ублюдок. Скажи «протестую».             Он — «меня зовут Льюис» — молчал.             Но Джейн дорого бы отдала за то, чтобы голос перестал звучать и в её голове.             — Что было дальше?             Дальше?! Джейн коротко выдохнула, сверля прокурора тяжелым взглядом. Тебе что, мало?! Он назвал своё имя! В ее комнате была бутылка с его отпечатками! Он был в её квартире, он похитил её, он пытал её! Что ещё могло быть дальше?! Арестуйте его, посадите, это был он! Он! Хватит слушать его лживые выступления!             По спине и шее Джейн пробежал холодок.             Выступления... Ты же помнишь про перекрестный допрос?             В ушах зашумело, водолазка прилипла к вспотевшей спине.             Нет. Нет-нет-нет.             Скоро тебе выпадет честь поговорить с ним лично, Джейн. Честь посмотреть ему в глаза...             — Мисс Морган?             Она моргнула, выходя из короткого ступора. Не тормози, Джейн! Они подумают, что ты чокнутая и твоим словам нет веры! Профессионализм — помнишь?             — Он сказал, что у него сломалась машина, а у телефона сел аккумулятор, и попросил вызвать эвакуатор...             «Такой я недотёпа».             У Джейн резко заломило виски. Она едва удержалась от того, чтобы потереть их.             — ...я отвернулась за телефоном, он набросил на меня удавку и стал душить. Потом я очнулась привязанной к стулу.             — Где в этот момент был Уильям Льюис?             — В моей квартире..             — Что он делал?             Джейн сжала губы в тонкую линию. Что он делал? Ну, он угрожал её ножом, грозился засунуть его в пизду...             Интересно, в зале суда можно материться? Джейн ощутила острое желание попробовать.             — Эксперты всё рассказали верно. Он нашел водку в моих запасах, насильно поил меня. Несколько раз ударил. Я пыталась кричать, но он зажал мне рот...             «Если ты завизжишь ещё раз...»             — ...и угрожал, что воткнет свой нож мне в половые органы, если я буду кричать еще.             Давай. Протестуй.             Он не поднимал головы.             По рядам присяжных пробежал шепоток. Гул голосов наполнил помещение, будто бы в зал заседаний принесли гудящий осиный рой. Джейн подавила улыбку. Новая сексуальная фантазия для извращенцев... Она хотела бы спросить всех этих сук на скамье — часто ли им предлагали такой сексуальный контакт? А сколько из них будут фантазировать об этом в душе? Если бы они только знали, каково это — когда лезвие скользит по коже прямо рядом с...             — Тишина и порядок в зале! — судья постучал молотком по столу.             Прокурор выглядел смущенным. Он не смотрел на нее, просматривая свои бумаги, будто собираясь с мыслями. Джейн же, напротив, ощутила прилив сил. Пусть они все узнают! Пусть все услышат! Ей-то что? Повторять эту историю, пусть даже в (миллионный) восьмой раз, куда проще, чем испытывать это на своей шкуре. Можно даже посмаковать детали. Здесь, в зале суда, всё то, что происходило с ней там, превращалось в слова. В пересказ забавной истории, которая происходила с кем-то другим — но не с ней.             Представляете, он сказал, что воткнет нож мне в пизду. Правда, смешно?!             Почему ты молчишь, ублюдок? Почему?             — Что было потом? — голос прокурора вернул её в реальность.             Прямо теряюсь, что на это ответить, злобно подумала Джейн. Наверное, он засмеялся и сказал, что это шутка! Сам-то как думаешь? Не удержавшись, она с ненавистью бросила взгляд на Льюиса — чтобы проверить, смотрит ли он... Он не смотрел. Будто специально издевался над ней. Будто бы он совсем не знает, о чем она говорит.             Продолжай говорить, Джейн.             — Он отвел меня к машине и засунул внутрь. На заднее сиденье. Мы поехали куда-то, но по дороге нас остановил полицейский.             Она отчетливо помнила свой ужас, панику от того, что её куда-то везут, боль в голове и руках, болезненные спазмы в желудке. Запах кожаных сидений, его голос, подпевающий радио, Его — «мы немного покатаемся» — слова, которые парализовали её волю. Оказывается, всё это можно без лишних эмоций уместить в три предложения! Как же она раньше не догадалась об этом! Могла бы сэкономить на терапевтах...             — Полицейский представился?             «Догадываетесь, за что я вас остановил?»             — Да. Он назвался сержантом Фуллером.             «Ох, я превысил скорость?             — Что было дальше?             «Ваши права и документы на машину».             — Сержант Фуллер потребовал у него предъявить права.             «Выйдите из машины, сэр».             — Льюис убил его.             — Мистер Уильям Льюис, вы хотели сказать?             Ублюдок Уильям Льюис!             — Да.             — Вы видели, как он убивал сержанта Фуллера?             Конечно, у меня ведь глаза на затылке. Нет, третий глаз, чтобы сквозь металл видеть!             — Я не видела, но слышала, — несмотря на кипящую внутри злобу, её голос пока не подводил, звучал ровно и спокойно. Она ему верила. Это хорошо. Если она себе верит, то и другие тоже. — Он сделал это своим ножом. С выкидным лезвием. Я слышала щелчок, с которым он его открыл. Я точно знаю, потому что этим же ножом он разрезал стяжки, которыми я была привязана к стулу.             Он не будет протестовать, поняла она. Ну конечно. Ведь его же там не было. Он в этом пытается всех убедить, помнишь? Зачем ему оспаривать то, что и так не происходило?             — Что было потом?             Потом он забрал у него наручники. Но ей нельзя говорить об этом — она ведь этого не видела. Она узнала об этом позже. Когда он приковал её к кровати...             — Мы поехали в магазин.             — Вы это знаете, потому что он сообщил вам об этом?             Конечно, доклад сделал по всей форме, и еще расписаться попросил.             — Нет. Он просто остановился и вышел из машины. Я поняла, что он ходил в магазин, когда он вернулся с пакетом.             — Вы пытались бороться? Позвать на помощь?             Ты сам пробовал бороться со связанными руками, идиот?             — Я била ногами по стеклу, но никто не услышал. Наверное, на стоянке никого не было.             — Что было дальше?             Джейн уже слышать не могла этот вопрос. Она понимала, понимала, что так положено, что эти вопросы задают всем, но все равно не могла его слышать. От этих трех слов ей хотелось запрыгнуть на трибуну и начать орать. «Что было дальше?» Это же очевидно! Дальше он привез её в дом и начал пытать, насиловать и жечь! Зачем тянуть эту жвачку?!             — Он положил вещи в багажник.             «Ты будешь пить столько, сколько я позволю. И тогда, когда я позволю».             Это нужно было сказать. Нужно. Но слова не шли.             Он же дал тебе воды. Дал. Это факт. А то, что он её вылил... Никому не будет до этого дела.             Всегда есть выход, Джейн. Просто не говори об этом. Если ты не можешь описать это простым и понятным языком, лучше просто молчи. По сравнению с остальным, этот эпизод не так уж и важен...             — Потом он заклеил мне рот и мы поехали дальше. Потом остановились, и он снова вышел из машины.             — Вы видели, что происходило, когда он выходил?             Джейн кивнула.             — Да. Я хотела позвать на помощь и выглянула в окно, думая, что рядом есть люди.             — Вы видели мистера Льюиса?             — Да.             — Что он делал?             Джейн чуть дернула плечом. Все и так знают, что она скажет — зачем задавать вопрос?             — Он убил человека. Своим ножом, — зато ему повезло, змеёй скользнула мысль в ее сознании. Его хотя бы не пытали, приковав цепями к кровати.             — Как именно?             — Он ударил его несколько раз в живот и уложил на лавочку. Потом забрал ключи от машины, перетащил меня и вещи в неё и мы уехали, — сейчас прокурор снова спросит «что было дальше?». Нет. Если она услышит эти слова еще хоть раз, она закричит. — Потом я отключилась. А в себя пришла, когда машина остановилась уже у этого проклятого дома.             — Вам показывали фотографии машины Шона Монтгомери — в эту машину вас посадили?             Осторожнее, Джейн. Ты не можешь отвечать однозначно — он сможет это оспорить.             — Да. Я думаю, это была именно она.             Да ничего он не оспорит. Его же там не было.             — Благодарю вас, — прокурор сложил свои бумажки в стопку и сел.             Сейчас.             Джейн смотрела на бежевую стену. Колени дрожали, и она изо всех сил опиралась на трибуну.             Вот сейчас.             — Слово защите, — провозгласил судья.             Пускай она ждала этих слов, все равно её колени стали подгибаться. Держись. Сейчас ты посмотришь в его глаза. Ничего страшного. Давай. Держись. Ты сможешь. Что он может сделать тебе теперь — когда самое основное он уже сотворил? Ты сильная. Ты справишься.             Она кожей ощутила, как Льюис скользнул по её лицу незаинтересованным взглядом.             — У защиты нет вопросов, но я оставляю за собой право допросить свидетеля позже.             Что?             Что?!             Потрясена была не только Джейн. По залу пробежал небольшой шепоток, даже прокурор и судья настороженно посмотрели на ублюдка. Ирма — единственная, на кого могла смотреть Джейн — встревоженно смотрела на Льюиса.             Они не понимали, что он делает.             Это... плохо? Ну конечно, это плохо, Джейн.             — У вас есть это право, — через паузу ответил суд. Льюис чуть улыбнулся и кивнул.             В рядах присяжных шептались. Пристав встал со своего места, вопросительно глядя на Джейн. Под его взглядом она словно бы очнулась и медленно, на ватных ногах спустилась с трибуны.             Почему он не стал её допрашивать? Она думала, он только того и ждет!             — Суд вызывает свидетеля обвинения, продавца круглосуточного магазина, Вернона Брука.             Она едва успела опуститься на свое место, когда по узкому проходу прошел грузный широкоплечий человек — типичный представитель рабочего класса. Костюм, в который он был одет, сидел плохо, будто Брук взял его в аренду. Скорее всего, так и было.             Джейн опустила голову, приходя в себя. Её запоздало начало трясти.             Она только что стояла прямо перед ним. Отвечала на вопросы, обвиняла его, а он ни разу не посмотрел на неё. Он ни разу не посмотрел на неё! Он не стал задавать ей вопросы!             — Вы давно работаете в магазине?             — Почти два года.             Ублюдок! Он специально это сделал! Унизил своим отказом задавать вопросы, унизил своим нежеланием смотреть на неё! Словно её слова ничего не значили! Он показал всем — мне нечего у неё спрашивать, меня ведь там не было! Не было! Зачем мне опровергать ее слова, если меня там не было?!             — Часто ли люди приезжают в ваш магазин ночью и совершают покупки?             — Не очень, но бывает.             Дыши, Джейн. Дыши. Слушание еще не закончено. Всё будет в порядке. Присяжные не болваны, они понимают, что это — фарс. Что он врёт и выкручивается из последних сил, чтобы избежать правосудия. Разве будет невиновный защищать себя сам?..             — Вы можете ответить, что обычно они покупают?             — Да. Как правило, стандартные вещи: запчасти, буксирные тросы, канистры с бензином.             И паяльные лампы. Джейн потерла лоб. Ощущение, будто она пьяна, нарастало, в голове поселилась подозрительная лёгкость.             Давай, скажи это, не стесняйся. Меня ты этим не оскорбишь.             — Согласно протоколу вашего допроса, вы сказали, что обратили особое внимание на человека, заезжавшего к вам в тот день.             Любой бы обратил, будь у него глаза.             — Да.             — Почему?             Да угадай! Ты его глаза видел вообще? А его самого?             Спокойно, Джейн, спокойно. Прокурор делает то, что положено. Это его работа, он знает, какие вопросы задавать.             Виски ломила боль, она плавно массировала их кончиками пальцев.             — Из-за предметов, которые он купил.             Неужели только из-за них? Ты разве не заметил его мёртвого взгляда? Его искусственной улыбки? Ты что, слепой, Вернон Брук или как там тебя?             — Вы не могли бы рассказать об этом поподробнее?             — Ну... Как я уже сказал, обычно люди берут стандартный набор вещей. Журналы, чипсы, снэки, пиво, разные запчасти, — ...картошку, морковь, петрушку и свёклу — ох!             Так, стоп. Что-то... не так. Джейн потерла глаза и легонько хлопнула себя по щекам. Давай, очнись. Да, похоже, она переоценила свои силы. Допрос, неожиданно для неё самой, вымотал её донельзя. А может быть, запоздало начали действовать таблетки...             Приди в себя. Слушай.             — А что купил этот человек, раз вы обратили на это внимание?             — Он купил веревку, газовую горелку, скотч, бутылку водки, брезент, паяльник...             Хозяйка однажды с базара пришла, хозяйка с базара домой принесла: скотч, веревку, паяльник, брезент, горелку и водку, ох!             Картинка перед глазами плыла, голова кружилась, и от этого её начало нешуточно тошнить. Да, она определенно перебрала с препаратами. Главное — собраться и досидеть до перерыва...             — И вы обратили на это внимание?             — Конечно. Я сразу подумал, что он собрался кого-нибудь убить. Глупости, конечно, но обычно люди не покупают все эти вещи вместе.             Обычно... Джейн закрыла глаза и глубоко вздохнула. Так было легче. Она едва слышала, о чем говорят прокурор и свидетель. То есть она слушала, но слова проскальзывали мимо её ушей.             — Хорошо. Вы можете описать, как выглядел этот человек? Может быть, он сидит сейчас в зале?             — Да.             — Кто это?             — Это обвиняемый.             — Уильям Льюис?             — Да.             Несмотря на плохое самочувствие, Джейн улыбнулась, с усилием растягивая углы рта, чтобы хоть что-то почувствовать. Эта игра — «вопрос-ответ» — напоминала пинг-понг. Туда-сюда, туда-сюда...             — По каким признакам вы его узнали?             — Его лицо. Я же видел его лицо, когда он покупал у меня вещи.             Он тебя узнал, ублюдок. Что ты скажешь на это? А?             — Вы его видели четко?             — Да так же, как вас сейчас.             — Спасибо, вопросов больше нет.             Вот же, это тот свидетель, который всем нужен! Он его видел, он видел, что ублюдок был в магазине, покупал эти вещи... А если он был в магазине и покупал эти вещи, значит, он её и похитил! Два плюс два равно четыре...             — Слово предоставляется защитнику.             Хотелось разозлиться. Но у Джейн не получилось. Её эмоции словно кто-то выключил. Она лишь подняла голову, глядя, как выпрямляется Льюис.             Значит, его ты хочешь допросить. А меня нет. Ублюдок.             — Скажите, перечисленные предметы — паяльник, веревка, бутылка водки, брезент и остальное — часто ли их у вас покупают?             Джейн потёрла пальцами надбровные дуги. Где-то она уже слышала этот вопрос...             — Не так, чтобы очень.             — Но покупают?             Низкий голос Льюиса почему-то усыплял.             — Да.             — Если эти предметы покупают в вашем магазине в обычные дни, почему вы обратили внимание именно в этот раз?             Или это диазепам.             — Потому что все эти предметы вместе выглядят странно.             — Странно? Это вы так думаете, или вам кто-то об этом сказал?             — Протестую! — голос прокурора ввинтился ей в уши, как два штопора. Джейн даже вздрогнула, на миг включаясь в реальность.             — Принято.             — Простите, господин судья.             Джейн видела улыбку на целой половине его лица. Она чуть осоловело хлопнула глазами: кажется, что-то сейчас произошло... Почему он улыбается? Ирма сидела впереди неё, внимательно слушая допрос. Надо будет позже спросить у неё...             — Мистер Брук, в какое время суток была произведена эта покупка?             — Я точно не помню, но где-то около полуночи.             Джейн удивилась. Разве она в тот день пришла с работы так поздно?             — Около полуночи. Должно быть, ночью достаточно темно.             Темно... Несмотря на полусонное состояние, Джейн догадалась, к чему он ведет. Как и на предыдущих заседаниях: меня там не было, это был не я!             — Джейн! — это уже Ирма. Не прокурор. И не Льюис.             — Что?             — Тише.             Опять она случайно заговорила вслух. Упс. Бывает.             — В моем магазине работает освещение.             — И оно достаточное?             Давай. Выкручивайся.             — Да.             В этот раз не выйдет, ублюдок. Он тебя видел. Ты в жопе.             — У меня на руках материалы вашего первого допроса. Там вам показали мою фотографию, но вы ответили, цитирую: «Я не уверен, что это был именно он». Сейчас же вы говорите, что хорошо рассмотрели меня, пока я совершал эти покупки. Но если вы хорошо разглядели меня в магазине, почему вы сразу об этом не сказали?             Джейн могла видеть только его спину и сверлила ее глазами. Что за бред он несёт?             — Я не сразу вас узнал на фотографии.             Нет-нет-нет. Давай, Брук. Соберись. Ты же знаешь, что это он.             — Не сразу? И как же вы поняли, что это именно я?             Заткнись, Льюис! Давай, Брук! Ты его видел! Ты же его видел!             — Потому что это были вы! Я вас видел!             — А вы обычно внимательно разглядываете покупателей?             — Я...             — Стоите, рассматриваете их лица? Запоминаете?             К чему эти вопросы? О, все как обычно — он опять хочет вывернуть показания свидетеля наизнанку! Вот же тварь!             — Протест, подсудимый пытается оказать давление, — прокурор был на своем месте.             — Принято. Мистер Льюис, я прошу вас задавать более нейтральные вопросы.             — Простите, ваша честь, — он обошел зал и встал, повернувшись к залу другим боком (Джейн, помнишь, это сделала ты) — и Джейн увидела, как он улыбнулся. И оцепенела. От улыбки розовый толстый шрам сморщился, стянув кожу, смяв его лицо, как бумажный пакет. Она моргнула, стараясь прогнать наваждение, но лицо Льюиса оставалось ненастоящим и жутким. Пластмассовым. — Я просто пытаюсь прояснить полную картину: я вижу человека, который целый день выполнял тяжелую работу. Должно быть, он устал, и думал только о том, чтобы пойти отдохнуть.             Пока он говорил, он повернулся к ней лицом. Своим ненастоящим бумажным лицом...             Нет, не к ней — к присяжным.             Брук, к счастью, не растерялся:             — Я видел то, что я видел.             Льюис вновь обернулся к нему. Джейн ощутила облегчение, будто поисковый прожектор погас, не найдя её во тьме.             — Я не спорю с этим. Я спрашиваю о другом: почему вы сначала сказали, что не уверены, что видели именно меня, а теперь утверждаете обратное?             — Потому что я вспомнил вас!             — Вы вспомнили или вас убедили в том, что вы вспомнили мое лицо? — голос Льюиса звучал всё громче. Он старался достать ее. Джейн сжалась на своем месте, стараясь быть незаметной.             Она не хотела слышать его голос.             — Протестую! — голос прокурора взорвался, как петарда.             — Снимаю, ваша честь, — голос Льюиса снова был тихим. Довольным.             — Перерыв пятнадцать минут, — судья стукнул молотком по столу.             Это было сигналом. Джейн сразу же повело в сторону, и она бы упала со скамьи — если бы её не поддержала Ирма.             Что было на перерыве, Джейн не знала. Не помнила. Весь перерыв она просидела с открытыми глазами, уставившись в одну точку. Кто-то должен был её предупредить, что седативные имеют такой отсроченный эффект... Вокруг что-то происходило, кто-то куда-то ходил, Ирма что-то спрашивала — но всё это было где-то очень далеко, за толстым мутным стеклом. Наверное, так было даже лучше — иначе она бы кричала, как (почему «как»?) сумасшедшая. Этот ублюдок превращал процесс в фарс, переворачивал всё с ног на голову, и никто ничего не мог с этим сделать....             Хлопок судейского молотка вернул её в реальность. Перерыв закончился.             Готовься, Дороти. Сейчас будет новая порция фарса.             — Суд вызывает детектива нью-йоркской полиции Роуз Такер.             А вот это стало для Джейн стало сюрпризом. Ирма сказала ей об этом только вчера — что, оказывается, детектив Такер — та самая детектив Такер! — была в составе оперативной группы, которая занималась её поисками. И будет давать показания в полном соответствии с процедурой.             Вопросы прокурора были предсказуемыми и сухими, как всегда:             — Что вы увидели, когда вошли в дом?             — Кровь, — голос Такер звучал спокойно. Джейн смутно позавидовала ей. С другой стороны, она не первый раз дает показания на судах. Панцирь безразличия — её профессиональный навык. — Кровь была везде, словно я оказалась на выставке экспрессионистов.             — Протест, — Льюис лениво поднял руку. — Попытка надавить на присяжных.             — Принято, — судья даже не посмотрел на него. — Свидетель, старайтесь придерживаться фактов, опустив сравнения.             — Простите, ваша честь, — на лице Такер ничего не отразилось.             А ведь она специально, вдруг проблеснула мысль в сознании Джейн. Она использует его тактику — передёргивает, сгущает краски... Не суд, а театральное представление, вяло подумала Джейн, опуская голову на спинку впередистоящей скамьи.             — Еще раз, что вы увидели, когда вошли в дом?             — Там были пятна крови, повсюду. Кровавые следы вели к комнате, где держали мисс Морган.             — Как выглядела комната?             Как выглядела комната... Джейн вдруг поняла, что сама не помнит, как она выглядела. Пролежала целый день на кровати — и не помнит... Над кроватью вот Иисус висел. Так себе улика.             — Она вся была в крови. Кровь была на полу, на стенах, везде. Посередине стояла кровать, и все постельное белье тоже было пропитано ею. Мне кажется, я до сих пор помню запах палёного мяса.             Хотя можно призвать в свидетели Иисуса, Джейн бы посмотрела, что из этого выйдет...             — Что вы увидели, когда вошли?             — Потерпевшую, которая лежала на полу. Без сознания. И обвиняемого. Он лежал на кровати.             — Что он делал?             — Улыбался.             — Он улыбался?             — Да. Он смотрел прямо на меня и улыбался.             Бинго из слов «улыбался». Сознание Джейн плыло. Она понадеялась, что не слишком переборщила с таблетками и ей не придется вызывать скорую и промывать желудок. Это будет очень грустно...             — Как выглядела потерпевшая?             Это они о ком?             — Если честно, сначала я подумала, что она мертва. У нее на всем теле не было живого места. Она вся была в крови, ожогах, порезах и синяках.             Ах да, о ней.             — Что вы подумали в этот момент?             — Я подумала, что ее пытал какой-то садист.             Джейн поняла, что отключается, и больно ущипнула себя за руку. Сознание прояснилось, стало чуть легче.             — Что было дальше?             — Я вызвала скорую помощь. Она забрала обоих — и мисс Морган, и мистера Льюиса. Так как картина происшествия оставалась для меня не до конца понятной, я поехала в больницу за мисс Морган, а мой напарник, детектив Уилсон, за мистером Льюисом.             Слишком много имён.             — Мисс Морган что-нибудь говорила?             — Нет. Но я дождалась окончания её осмотра и допросила её. Она сообщила, что мистер Льюис похитил её и изнасиловал. Несколько раз. К этому моменту эксперты уже закончили осмотр мест преступления, и полученные улики подтвердили её слова. На этих основаниях мистер Льюис был арестован.             — Благодарю вас, у меня больше нет вопросов.             Джейн вскинула голову. Что? Уже всё? Детектив Такер стояла на трибуне, но Джейн, как ни пыталась, не смогла вспомнить ни слова из её показаний. Что-то там было про бинго... При чем тут оно?             Ладно, главное, тут есть Ирма. Ирма всё запомнит.             Льюис поднялся со своего места. На этот раз он не ходил по залу — должно быть, устал. Или нога болит, злорадно подумала Джейн. Он опирался на стол, но тот был ему мал, и ублюдку приходилось наклоняться вперед. Джейн попыталась найти какое-нибудь едкое описание этой картине, но не смогла. Эта поза выглядела угрожающе, а вовсе не смешно.             — Вы сказали, что видели меня, когда вошли в комнату. Вы дали очень красочное описание потерпевшей, но забыли описать моё состояние. Как выглядел я, когда вы вошли?             — Вы... Были в крови. Но выглядели куда как лучше.             — Лучше? — уточнил Льюис. Он оттолкнулся от стола и, хромая, обернулся к присяжным. Улыбнулся, вновь заставляя свой шрам сморщиться.             — Конечно, детективу Такер виднее, кто из нас двоих выглядел лучше, а кто хуже.             — Я имела в виду, что вы были в сознании, — повысила голос детектив Такер. — И даже улыбались, как я уже сказала ранее.             — Конечно, — Льюис медленно прошелся по залу суда. — Где я находился?             — Я же сказала — вы лежали на кровати.             — Просто лежал?             — Не понимаю вопроса.             Джейн тоже не понимала.             — Я лежал там по своей воле?             — Нет. Вы были прикованы наручниками к кровати.             — Были ли на мне следы перенесенного насилия? — Льюис выглядел очень заинтересованно. Даже под диазепамом Джейн поняла, что он работает на публику: следы перенесенного насилия были у него на лице. Джейн мысленно хихикнула. На лице, понимаете?             — ...Да.             — Как вы думаете, кто мог это со мной сделать — если в доме больше никого не было, а я был прикован к кровати?             — Протест! — рявкнул прокурор. — Свидетель не может ответить, исходя из своих предположений!             А обстановка обостряется, вяло подумала Джейн.             — Принято. Мистер Льюис, здесь не загадывают загадки, здесь ведут допрос.             Льюис улыбнулся.             — Конечно, ваша честь. Детектив Такер, была ли в доме вторая дверь?             — Вторая дверь? Да.             — Как вы думаете, мог ли преступник покинуть дом, когда увидел, что я направляюсь к дому?             — Мистер Льюис, — судья придвинулся ближе к микрофону. — Я повторяю: мы не загадываем загадки. Если вы не можете вести допрос самостоятельно, я настоятельно рекомендую вам передать полномочия своему адвокату.             — Больше такого не повторится, Ваша Честь. Вопросов больше нет.             — Детектив Такер, займите своё место в зале.             Роуз сошла с трибуны и заняла одно из мест на скамьях. Джейн снова закрыла глаза.             Ну и зачем ее вообще вызывали?             — Суд вызывает судебного медицинского эксперта Миранду Смит.             На этом моменте Джейн снова отключилась. Сквозь пелену до нее доносились отдельные загадочные слова: «отпечатки пальцев на входной двери», «принадлежат Уильяму Льюису», «также найдены на сковороде», «орудие убийства».             Надо будет спросить у Ирмы, что они значат.             — Джейн! — а вот и она. Трясёт за плечо.             — Я в норме, — она с усилием подняла голову. Льюис снова стоял — он что, вообще не садился?             — ...отпечатки пальцев на входной двери доказывают, что я открывал дверь — но я и не отрицаю этого. Я открывал дверь, чтобы зайти в дом и помочь мисс Морган. Скажите, отпечатки пальцев на ручке сковороды — они ведь доказывают только то, что я держал её в руках, верно?             — Да.             — Ирма, её же должен допрашивать прокурор?! — Джейн наклонилась к адвокату.             Ирма странно на неё посмотрела.             — Только что же допросил?.. Джейн, ты в порядке?             — То есть я мог оставить их, если, допустим, отнимал сковороду у мисс Морган?             — В порядке, — она была очень далека от «порядка».             — Да, могли.             Драка с помощью сковородки. Что-то из диснеевского мультика. Джейн с силой помассировала виски. Весь этот допрос — один сплошной мультик. Том, сука, и Джерри. Почему бы тут не быть сковороде, в самом деле?             — Найдены ли на рукояти сковородки отпечатки других людей?             — ...да.             — Удалось определить, кому они принадлежат?             — Да.             — Кому же?             — Мисс Морган.             Джейн ничего не понимала. Откуда там взялись её отпечат...             Она стоит перед кроватью, глядя на распростертого перед ней Льюиса. Смотрит на него сверху вниз. На полу валяется сковорода, и она берёт ее в руки, разглядывая, прислушиваясь к своим ощущением: хочет ли она пытать его так, как пытал её он?             Нет. Она придумает что-нибудь новенькое.             Сковородка падает на пол.             — ...многие свидетели, к сожалению, часто забывают, что на месте преступления ничего нельзя трогать, и сами становятся подозреваемыми.             А это еще к чему?             — Мистер Льюис, — голос судьи вернул её в реальность. — Задавайте вопросы по существу.             В следующий раз надо принять три таблетки, четыре — слишком много. Она же половину слушания пропустила...             — Конечно, — он легко согласился с судьей. Очень легко. Будто бы для него эти протесты и нарушения ничего не значили... — Найдены ли мои отпечатки пальцев на других вещах? На бутылке с водкой, руле машины?             Так они и не значили, Джейн.             — Нет.             В смысле — нет?! Джейн сдвинула брови. Лицо словно слегка онемело, и движения выходили слегка заторможенными.             Он же сидел за рулем!             — Другими словами, вы не нашли улик, доказывающих, что именно я сидел за рулём угнанной машины.             — Нет.             Льюис прошел вдоль скамей, словно бы собираясь с мыслями, и в этот момент Джейн поняла. Она вдруг всё поняла. Он знал. Он знал, что их могут найти. Он знал, что выбрал не идеальное место. Он прекрасно знал, что её будут искать. И он их уничтожил, он уничтожил все следы. Он же опытный, опытный сукин сын, это уже четвертый его суд, он с самого начала все это предусмотрел...             — Вы сказали, что нашли следы моей ДНК. Логично, если вспомнить, в каком состоянии меня нашли. Из каких образцов вы её получили?             Ему нравится. Ему же это нравится! Джейн едва слышно застонала, роняя голову в ладони. Она всё поняла.             — Простите?             — Насколько я знаю, ДНК можно получить из любых тканей человеческого тела. Крови, волос, кожи, семенной жидкости. Из каких образцов её получили вы?             — Из образцов крови.             Он играет. Играет в правосудие, играет в несправедливо обвинённого, ему нравится каждый раз ебать систему прямо в рот, чтобы она как следует сглатывала. Он от этого кайфует.             — Которой там было множество. Последний вопрос. По словам детектива Такер, вся комната была залита кровью. Могла ли в таких условиях «потеряться» ДНК третьего человека? Теоретически, разумеется.             — Да, — голос эксперта звучал ровно. — Теоретически — могла.             — Благодарю вас, миссис Смит. Вопросов больше нет.             Ублюдок...             — Заседание откладывается до следующего вторника, — удар молотка судьи на миг оглушил Джейн. Она закрыла глаза, снова падая лбом на спинку скамьи.             Какая теперь разница?