Borderline / На грани

            — Судебное заседание объявляется открытым, — судья стукнул молотком по столу. — Для дачи показаний обвинение вызывает мистера Уильяма Льюиса.             Джейн сидела, обхватив себя руками, не отрывая взгляда от обтянутой черной тканью спины ублюдка. Её снова мелко трясло. Костюм был ему впритык — когда он двигался, это было особенно видно; при каждом жесте ткань натягивалась,словно норовила вот-вот лопнуть. Впервые за все слушания она наконец набралась смелости посмотреть на него открыто, внимательно (прямо ему в спину, очень смело, Джейн), и только теперь она понимала, какой же он на самом деле огромный.             И ты с ним справилась, Джейн.             Он встал за трибуну и оперся обеими руками на столешницу. Несмотря на свою «смелость», на переполнявшую её злобу, Джейн не могла заставить себя посмотреть ему в лицо.             Ещё успеет насмотреться.             Она убеждала себя, что не боится его взгляда. Дело не в страхе. Ей нечего бояться, ей нечего стыдиться: он изнасиловал её, пытал её, издевался над ней — а теперь, значит, у неё аффект, а он и вовсе ни при чем? Нет уж, так дело не пойдет, тварь. Джейн снова и снова разминала суставы пальцев, выламывая их изо всех сил — чтобы хоть что-то чувствовать, чтобы унять нервную пульсацию в животе. Она уговаривала себя, что она зла, она зла, как стая чертей. Чтобы отвлечься (от страха), она представляла, как она засунет руку по локоть прямо в его лживый рот и по очереди вынет из него все внутренности...             — Мистер Льюис, я напоминаю, что вы можете отказаться от дачи показаний, учитывая, что вы не можете быть подвергнуты перекрестному допросу.             Он не откажется, господин судья. Ни за что.             — Я готов давать показания, ваша честь. Я бы только попросил господина прокурора говорить громче — после случившегося у меня проблемы со слухом.             Джейн с силой хрустнула суставами пальцев. «Проблемы со слухом», как же. Он всё слышит... Прекрасно слышит, оглох он там на самом деле или нет. Просто хочет лишний раз подчеркнуть свои увечья, которые на самом деле не приносят ему и десятой доли тех неудобств, которые он демонстрирует на публику. О, с каким удовольствием она бы вогнала свой кулак ему в глотку за этот цирк!             — Насколько я помню, вас должны были обеспечить слуховым аппаратом, — судья посмотрел на Льюиса и махнул рукой, показывая, что можно начинать.             Посмотрим, что ты напоёшь нам, соловей. Не поднимая головы, Джейн исподлобья сверлила взглядом узел галстука этого ублюдка.             — Итак, — прокурор перелистнул свои записи. — Мистер Льюис, что вы делали в ночь с двенадцатого на тринадцатое ноября прошлого года?             Представляла, как своими руками схватит его — крепче, еще крепче — и затянет на его шее, сдавливая кожу, перекрывая ток крови. Его вены вздуются, особенно та, что на виске, наполняясь кровью; уродливо набухнут, превращая его лицо в мерзкую неживую маску.             — Простите, вы не могли бы говорить громче? — голос ублюдка вибрировал в липком пространстве судебного зала. Джейн вибрировала вместе с ним — от (страха) злости. Когда она затянет галстук, он больше не сможет говорить. Не сможет произнести ни одного звука...             Прокурор повысил голос:             — Что вы делали в ночь с двенадцатого на тринадцатое ноября прошлого года?             Как же это было давно.             Нет, Джейн. Это было вчера. Вчера ты открыла дверь своего дома.             Вчера был последний день твоей нормальной жизни. А сколько дней прошло по календарю после этого — не имеет значения.             — Хм, — наконец-то. Наконец-то она услышала прежнего Льюиса. Блядские ленивые нотки его голоса. — Насколько я помню, я спал у себя дома.             Потому что это не было жизнью.             — Вы покидали свой дом в ту ночь?             — Нет.             С каждым произнесённым словом Джейн едва заметно вздрагивала. Мышцы всего тела дрожали: ей хотелось вскочить, ей хотелось кричать, что это ложь, что он не спал у себя дома, он был в её квартире, он издевался над ней, а все его слова здесь ложь, ложь от первого до последнего слова. Но она молчала. Это было ложью, но она ничего не могла сказать.             Как там выразилась Ирма? Её слова против его слов. Всего лишь слова. И плевать, что она была изнасилована. Её могла бы отыметь толпа пьяных шахтеров — это все равно были бы только слова. А если она будет кричать, её могут удалить из зала за непристойное поведение. Или как там это звучит? Нарушение порядка в зале суда?             — Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?             — Нет, я живу один.             Но как же ей в эти моменты хотелось его убить. Вскочить со своего места, запрыгнуть на трибуну и свернуть ему шею. Так, чтобы голова с хрустом провернулась в её пальцах.             — Ну конечно. То есть свидетелей у вас нет.             — Вы правы, нет, — он был спокоен. Так же спокоен, как когда убивал сержанта Фуллера, или второго мужчину, или насиловал её.             Спокойствие равно уверенности. А уверенность — лишний плюс в глазах присяжных.             Что он такое? Что он за существо, Джейн? С кем ты связалась?             Прокурор помолчал, перекладывая бумаги.             — Вы ранее встречались с мисс Джейн Морган?             — Вы имеете в виду, до суда?             Он ведет себя так, будто ничего не было. Будто он ничего не делал. Джейн наклонила голову так низко, что глаза — взгляда которых она не отрывала от узла его галстука — заболели от перенапряжения.             Как ты можешь так себя вести, ублюдок?             — Да.             — Да, я с ней встречался.             Почему ты ведешь себя так, будто тебя там не было?             — При каких обстоятельствах это происходило?             — Я встретил её, когда она приняла меня за другого человека и избила меня железным прутом, а потом пытала.             Почему ты ведешь себя так, будто тебе всё равно? Будто бы это был не ты? Как ты можешь делать вид, что это был не ты?!             — Мистер Льюис, я бы попросил вас придерживаться фактов и отвечать на заданный вопрос.             — Это и есть факты, господин прокурор, — он был серьёзен. — И ответ на вопрос. Мне кажется, что мой внешний вид достаточное доказательство тому, что я не преувеличиваю, говоря о пытках.             Она кусала губы. Дыши. Джейн, дыши. Помни об этом. Вдох-выдох. Тебе нужно дышать. Тебе нужно слушать.             — Я всего лишь называю вещи своими именами.             Я тебя не пытала, ублюдок. Это было возмездие. Возмездие за то, что ты со мной сделал.             — Мистер Льюис, я бы попросил вас отвечать по существу вопроса, а не устраивать демагогию. Это зал суда, а не клуб ораторского искусства, — вмешался судья.             Льюис коротко кивнул.             — Простите, господин судья.             И больше ничего не добавил. Джейн медленно разжала пальцы, распрямляя их.             «Называю вещи своими именами». Я не пытала тебя, ублюдок. Это ты меня пытал!             Прокурор помолчал.             — Опишите, что происходило в тот день, когда вы увидели мисс Морган.             — В тот день я совершал свой обычный моцион. Я...             — Вы имеете в виду, прогулку? — похоже, прокурор был изрядно взбешен, раз перебил свидетеля, дающего показания. Джейн испытала резкий прилив раздражения — но в этот раз его адресатом был прокурор. Зачем, зачем ты его перебиваешь? Это выглядит так, будто ты хочешь сбить его с толку...             Льюис, однако, не выказал никаких следов неудовольствия.             — Да. Прогулку. И я как раз проходил мимо того дома, в котором меня позже нашли, прикованного к кровати, когда услышал доносящиеся оттуда крики и понял, что что-то случилось. Я подошел к дому, дверь была открыта, я зашел. И получил железным прутом по лицу, как видите.             — Вы живёте на другом конце города. Что привело вас на место преступления?             Так он же и хочет сбить его с толку. Чтобы поймать его на лжи. Джейн! Проснись! Он делает это специально!             — Я же сказал — я гулял.             — На другом конце города?             — Разве это запрещено? — отстраненный вежливый голос. Как?             Как ты умудряешься вести себя так спокойно, ублюдок?             — Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.             — Да. Я люблю гулять по городу. Каждый раз хожу в разные места.             Как?..             — Понятно. Итак, вы якобы просто проходили мимо дома и якобы услышали крики. Обычный человек в такой ситуации вызвал бы полицию, но не вы. Почему?             Джейн снова хрустнула суставами пальцев. У неё не осталось сил даже на внутренние споры. Она просто слушала. И мысленно повторяла за прокурором: почему ты не вызвал полицию, Льюис? Когда ты успел всё это придумать? Как ты можешь так спокойно лгать?             — Судя по всему, помощь требовалась немедленно. Я решил, что вызвать полицию можно позже. Я же не знал, что происходит внутри, что, если бы её убили, пока бы медлил?             Джейн казалось, что она сходит с ума. Стоя на этой трибуне, под пристальными взглядами присяжных, адвокатов, судьи, прокурора, приставов — под её собственным взглядом! — он рассказывал о том, чего вообще не происходило. Несмотря на все улики, на все показания, несмотря ни на что, он доказывал, что его там не было.             — Вы могли бы попросить кого-нибудь позвать на помощь. Или попросить вызвать полицию.             — Если бы рядом кто-нибудь был, я бы так и сделал.             А что, если его и правда там не было, Джейн?             По её спине пробежала ледяная волна.             Нет. Не смей покупаться на это. Только не ты! Он там был! Ты его видела! Это был он! С самого начала, ты открыла ему дверь!             — Что было дальше?             Ты уверена, что ты открыла дверь именно ему? Там же было темно, помнишь? Помнишь, Джейн?..             — Я зашел в дом. Там никого не было, во всяком случае, я никого не увидел. Я пошел дальше, прямо по следам крови...             Нет! Нет, это был он! Это был он, он, он, он! Он не собьет ее с мысли, она его видела, видела его лицо, слышала его голос!             — Вы когда-нибудь были в квартире у мисс Морган? — перебил его прокурор. Льюис ничуть не смутился — и словно даже не отреагировал на то, что его перебили.             — Ни разу.             — И не похищали её?             — Нет.             — Продавец круглосуточного магазина, мистер Брук, описал, что видел вас.             — Тот самый, чьи показания резко поменялись между допросами? Должно быть, очень авторитетный свидетель.             — Мистер Льюис, по существу, пожалуйста.             — Простите, господин судья, но я не знаю, что еще ответить на этот вопрос прокурора.             Как же она его ненавидела.             — То есть, вы хотите сказать, что вас не было в этом магазине?             — Не было.             Прокурор бросил папку с бумагами на стол.             — Вас зафиксировала камера уличного видеонаблюдения, — Джейн вздрогнула, услышав эти слова. О чем тут тогда вообще идёт речь, если там была камера?!             Льюис не дернул и бровью.             — Простите, этого не могло быть — я спал в своей постели. Меня просто там не было. Кем бы ни был человек на записи — это совершенно точно не я.             Прокурор коротко выдохнул, и Джейн поняла: это был блеф. Направленный на то, что он выдаст себя. Была там камера или нет, существует запись или нет — это был спланированный ход. И Льюис на него не купился.             Это вообще законно?             — Вы убили сержанта Фуллера и Шейна Монтгомери.             Видимо, да, судья же молчит.             — Нет, это был не я, — он был совершенно спокоен. Спокоен как человек, который действительно всю ночь спал в своей постели.             — Ваши отпечатки найдены на орудии убийства. Вы помните, как втыкали нож в горло сержанту Фуллеру?             — Я никого не убивал, — в его голосе не было ничего. Ничего, кроме вежливости. — Вы перебили меня, и я не успел договорить. Нож валялся на полу, прямо перед входной дверью, в луже крови. Я увидел его, когда зашёл в дом, и машинально поднял с пола, чтобы понять, что это такое. Не нужно было этого делать, теперь я понимаю. Пожалуй, мне вообще не следовало туда заходить.             Это еще что? Он, типа, злится? Джейн не верила своим ушам: он действительно строил из себя безвинно оскорбленного!             — Чем вы вытерли руль машины?             — В следующий раз, когда кто-то будет звать на помощь, я просто пройду мимо, — его голос звенел (праведным) возмущением. — Если наша законодательная система готова обвинить кого угодно...             И звучал всё громче.             — Мистер Льюис!             И громче.             — ...лишь бы обвинить хоть кого-нибудь!             Джейн поняла, что давно впивается ногтями в собственные ладони, и даже не замечает этого.             — Мистер Льюис, я выношу вам предупреждение.             Джейн медленно распрямила пальцы.             Льюис поправил галстук.             — Прошу прощения, господин судья. Я волнуюсь.             Прокурора, похоже, этот цирк не задел, в отличие от Джейн.             Или Льюис настолько хороший актер...             — Мистер Льюис, чем вы вытерли руль машины, когда стирали с него свои отпечатки пальцев?             ...или это правда был не он?             — Простите? Я не сидел за рулем машины.             Джейн!             — Вам нравилось насиловать мисс Морган?             «Насиловать».             Это был он, Джейн. От нахлынувших (просто расслабься) воспоминаний она вздрогнула. А от ответа Льюиса её вообще затрясло.             — Я никого не насиловал.             Не насиловал?! Ты — не насиловал?!             Ирма положила руку на её плечо и сжала, но Джейн сбросила ее ладонь. Она не хотела этого. Не хотела прикосновений, не хотела утешения, не хотела этой... Притворной жалости! Он её трахал! А теперь он врёт и говорит, что этого не было!             — Вы получали удовольствие, когда жгли её раскаленными ключами?             — Я никого не жёг.             О, и этого тоже не было! Ну конечно! А ожоги по всему её телу, вероятно, мираж?!             — Вы лжёте. Ваши отпечатки найдены на ручке сковороды, в которой преступник грел ключи, значит, это были вы.             — Это был не я. Мисс Морган пыталась меня ударить, я вынужден был сопротивляться. Улики это подтверждают.             — Я била тебя железным прутом, ублюдок, а вовсе не сковородой, — вполголоса выпалила Джейн. На неё обернулись несколько сидящих в зале людей — они услышали голос... Но вряд ли разобрали, что именно она сказала.             — Джейн! — Ирма вновь сжала её руку. — Тише!             Да даже если да — какая разница?! У него же «на лице» всё написано! Она подавила истерический смешок.             — Замечательная версия, мистер Льюис. А как быть с вашим именем? Оно есть в материалах самого первого допроса мисс Морган. Или эту улику тоже «сфабриковали»? Подписали в допрос задним числом?             — Я могу заявить протест, как представитель защиты? — Льюис вопросительно посмотрел на судью. — Прокурор пытается выдать желаемое за действительное.             Да сколько еще будет длиться этот фарс?!             — Господин прокурор, просьба мистера Льюиса имеет под собой законные основания. Формулируйте вопросы более... Прозрачно.             Джейн смотрела на аккуратный галстучный узел и хотела затянуть его. Изо всех сил.             — Хорошо, господин судья. Мистер Льюис, как мисс Морган узнала ваше имя?             — Когда она меня... пытала... — о, Джейн почти верила, что ему тяжело вспоминать происходящее. — Я умолял её прекратить. Называл ей свое имя, говорил, что я не тот, за кого она меня приняла... Должно быть, мисс Морган тогда его и запомнила.             Джейн похолодела.             «Я не тот человек, который тебе нужен! Я вообще впервые тебя вижу!»             Он просто... Просто взял её слова! И выдает их за собственные!             «Это недоразумение, с каждым бывает...»             Это я! Это я так делала! Когда ты привязал меня к стулу! Я умоляла тебя прекратить и отпустить меня! Грязный, мерзкий, подлый ублюдок!             — Джейн! — когда Ирма схватила её за плечо, заставляя сесть, Джейн поняла, что начала привставать со своей скамьи, намереваясь высказать всё, что думает по поводу этого цирка. Ирма нажала сильнее, и Джейн подчинилась, опускаясь обратно на свое место.             Этого никто не заметил. Внимание всех было приковано к Льюису.             — Вы испытываете сексуальное возбуждение, вспоминая тот день? — голос прокурора снова впился в её уши.             Вопрос был задан не ей, но Джейн всё равно ответила — про себя: «определенно нет, господин прокурор».             — Вы имеете в виду, день, когда меня избили? Нет, я не извращенец.             — Вы изувечили бедную женщину, довели ее до полусмерти.             — Это был не я, — голос Льюиса с каждой фразой звучал всё более чётко. Джейн захотелось посмотреть на его лицо — какое у него теперь выражение?             — Как вы выследили её?             — Это был не я.             Нестерпимое любопытство пересилило, и она осторожно оторвала взгляд от его галстука и посмотрела на его лицо.             — Вы шпионили за ней?             — Это. Был. Не. Я.             Он смотрел только на прокурора. В упор. Скорее всего, прямо в глаза. Джейн невольно ощутила уважение к этому маленькому человеку: выдерживать взгляд Льюиса и оставаться спокойным может не каждый. Предыдущие свидетели тому доказательство.             — О чем вы думали, когда поднимались к ее квартире?             — Ни о чем, потому что я туда не поднимался.             Его лицо приобретало всё более резкие черты. Джейн могла поклясться, что кроме неё никто этого не замечает — ну конечно, откуда им знать, как на самом деле выглядит его лицо?             — Что вы делали в тот вечер дома?             — Смотрел сериал.             — У вас дома нет телевизора.             — У меня есть компьютер и интернет! Мы в двадцать первом веке!             Вот оно! Теперь и в голосе! Интересно, заметят ли это присяжные?..             — Вам нравилось держать мисс Морган привязанной к кровати?             — Это был не я, сколько раз мне ещё это повторить, чтобы вы поняли? — Джейн прижала руки ко рту, чтобы не расхохотаться. Он повысил голос. — Меня не было там! Я никого не пытал! Я понимаю, что вам хочется повесить на меня это дело...             Практически орал!             — Мистер Льюис!             — ...но у вас не выйдет, потому что меня там не было. Не было! Я вошел в этот проклятый дом, когда услышал с улицы крики о помощи, и если бы я знал, чем это обернется, я бы ни за что в жизни не переступил его порог!             Повисла звенящая тишина. Джейн вдруг поняла две вещи: во-первых, он не кричал. Просто громко говорил, а во-вторых, она не дышит, причем уже давно.             Она сделала истерический, резкий вдох. Голова закружилась, ей пришлось опереться на скамью.             — Благодарю, у меня пока всё, — несмотря ни на что, голос прокурора был спокоен. Профессионал.             — Вы можете пройти на свое место, мистер Льюис, — объявил судья. — Перерыв пятнадцать минут.             Какой же это фарс.             — Я хочу уйти, — она посмотрела на Ирму. — В этом нет смысла. Это всё — бред от начала до конца. Мои слова уже не имеют значения, я хочу уйти. Я не хочу...             — Джейн... — адвокат мягко коснулась её руки.             — Я не буду давать показания. Какая разница? Его же там не было! Понимаешь? Не было! Не было!             Она была на грани истерики.             — Джейн, успокойся. Решение еще не вынесено. Твои слова будут решающими. Ему предъявлено обвинение, и это главное...             — Что я слышу? — голос Льюиса накрыл её с головой. Совсем как в тот, первый день, когда он пришел и забрал её из дома. Джейн заледенела до самого сердца. Не глядя, боковым зрением она видела его ноги — совсем рядом с собой. Она могла бы дотронуться до них, если бы захотела. — Мисс Сэвидж, вы подвергаете сомнению основополагающий принцип всей нашей системы правосудия? Если человека помещают под суд, презумпция невиновности уже ничего не значит?             Он стоит рядом с ней.             — Вам послышалось, мистер Льюис. Вы не могли бы пройти на свое место? Это конфиденциальная беседа.             Руку протяни — и дотронешься.             — Я думаю, стоит донести этот факт до сведения суда. Весь этот процесс — один сплошной фарс...             Джейн прерывисто вздохнула.             — ...направленный на то, чтобы выставить меня насильником и обвинить в том, чего я не совершал.             Его голос был громким, и — Джейн была уверена — присяжные его слышали очень хорошо.             — Мистер Льюис, это всё — ваши бредни, — Ирму так просто было не смутить. — Вам послышалось. Вы позволите мне поговорить со своим клиентом? Или это уже мне следует донести до сведения суда, что вы давите на меня и мою клиентку?             Он ничего не ответил. Спустя миг его ноги исчезли из поля зрения.             — Ты видела? Видела?! — зашипела Джейн едва слышно. Она боялась поднять голову — вдруг он отошел всего лишь на шаг и смотрит на неё? — Ты это видела, Ирма?!! Он... Он... Я не знаю, как он это делает, но все здесь на его стороне! Все на его стороне, Ирма!             — Это не так. Не все. Ты пострадала от его действий...             — Он всё вывернул наизнанку! Его там не было, ты забыла? Не было!             — Джейн, я попрошу судью отложить заседание. В таком состоянии...             Только не это. Джейн усилием воли выпрямилась и сделала глубокий вдох.             Нет-нет-нет. Если они перенесут заседание, она проведет всю неделю в «предвкушении» того, как он будет допрашивать её. С новыми силами. С новыми фактами. А она за эту неделю испсихуется и доведет себя до нового срыва, чем облегчит его работу.             Лучшего момента, чем этот, для допроса уже не будет. Давай, Джейн. Ты справишься.             — Нет, — решительно сказала Джейн. — Я в порядке. Я в норме. Я могу давать показания.             — Ты не можешь, — Ирма была непреклонна.             — Не смей решать за меня! — Джейн вскинула голову, глядя ей в глаза. — Он сделал это со мной, и я могу выдержать один сраный допрос!             — Перерыв окончен, просьба всех занять свои места!             Ирма покачала головой.             — Я должна, Джейн, — и поднялась с места.             — Ты уволена, — Джейн смотрела ей прямо в глаза. Не моргая.             — Что?.. — Ирма сдвинула брови. — Джейн...             — Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, Ирма. Я не позволю тебе всё испортить, — Джейн коротко оскалилась. — Я не позволю тебе затянуть заседание дальше. Не позволю работать на него. Нет.             — Джейн!             — Ты уволена, Ирма!             — Мисс Морган! — судья постучал по столу. — Перерыв уже закончился.             Джейн рывком повернула голову, глядя на судью.             — Простите, ваша честь, — она облизала сухие губы. — Этого больше не повторится.             Судья кивнул и снова стукнул по столу.             — Слушание по делу №11/24 продолжается. Мистер Льюис, вы хотели что-то сказать?             Джейн заледенела. Неужели он и правда собрался рассказать эти глупости про презумпцию?..             Льюис поднялся со своего места.             — Прежде чем перейти к допросу свидетеля, я бы хотел, чтобы присяжные заслушали показания моего лечащего врача, который даст комментарии насчет нанесенных мне повреждений.             Джейн обмякла на скамье. Это невозможно. Так просто нельзя. Он играет с ними со всеми, а они пляшут под его дудку.             — Это так необходимо, мистер Льюис? Медицинское заключение есть в материалах дела, и они доступны для ознакомления суду присяжных.             — Я хотел бы, чтобы уважаемый суд заслушал мнение специалиста касаемо моего состояния. Уверяю вас, я задам всего несколько вопросов.             Судья покачал головой.             — Хорошо, мистер Льюис. Но если я посчитаю, что своими действиями вы затягиваете процесс, я отстраню вас от дела, и дальнейший допрос будет вести ваш адвокат.             — Конечно, господин судья.             Пристав встал со своего места.             — Суд вызывает свидетеля защиты, миссис Норму Колман.             Джейн покачала головой. Он же затягивает процесс, в самом деле... Для чего ему показания медика?             Высокая женщина в брючном костюме заняла свое место на трибуне.             — Здравствуйте, миссис Колман, — Льюис чуть улыбнулся. — Представьтесь, пожалуйста.             — Я — профессор хирургии, — женщина была спокойна. В отличие от всех предыдущих свидетелей. — Я являлась вашим лечащим врачом.             — Верно. Вы можете перечислить, какие повреждения я получил?             Норма кивнула.             — Да, конечно. Когда вы поступили по скорой помощи, предварительно были диагностированы сотрясение мозга, переломы и многочисленные ожоги тканей, но при дальнейшем обследовании мы составили полную картину полученных повреждений. Сильная кровопотеря, множественные поверхностные повреждения, ожоги вплоть до третьей степени; раздробленная коленная чашечка, перелом бедра, осколочные переломы пястной и лучевой костей правого предплечья, трещины в четырех ребрах и перелом одного из них. Также отмечены ушибы внутренних органов, разрыв селезенки. Тяжелое сотрясение мозга сочеталось с переломом лицевой кости и переломом носа. Вследствие полученных травм был поврежден слуховой нерв, из-за чего пациент оглох на левое ухо. Также отмечаются функциональные нарушения зрения.             Норма чуть помолчала.             — Считаю также нужным добавить, что по пути в больницу пациент перенес три клинических смерти.             Льюис кивнул. Судья придвинулся к микрофону.             — Мистер Льюис, все это есть в материалах дела.             — Да, ваша честь. — он повернулся к присяжным. — Мисс Морган перепутала меня с преступником и захотела остановить меня. Естественное желание. Я допускаю, что моё столь внезапное появление могло её напугать. Мисс Колман, — он снова обратился к хирургу. — Выскажите свое профессиональное мнение: смог бы человек оказывать сопротивление с подобными травмами?             — Нет.             — То есть, так как мисс Морган хотела остановить преступника, ей бы хватило любого из этих ударов?             — Да.             — Мог ли человек оказывать сопротивление с любой из нанесенных травм по отдельности?             — Простите, я не совсем понимаю вопрос...             — Например, со сломанной лицевой костью? С сотрясением мозга?             — Нет.             — С переломом ноги или руки? С ожогами?             — Нет.             — Иными словами, какая бы из этих травм не была нанесена первой, она уже лишила меня возможности оказывать сопротивление — и нанесение всех последующих было чрезмерным?             — Да, все так и есть.             — Иными словами, мисс Морган нанесла мне последующие повреждения не для того, чтобы остановить меня, а из каких-то иных соображений...             — Протестую, — сухо сказал прокурор.             — Прошу прощения. У меня всё. Благодарю, мисс Колман.             Льюис сел на своё место. Прокурор, скользнув по хирургу взглядом, покачал головой.             — У стороны обвинения нет вопросов к свидетелю.             — Вы можете идти, миссис Колман, - обратился к ней судья.             Женщина спустилась с трибуны. В зале поднялся слабый гул — все знали, что будет дальше.             И Джейн тоже знала.             — Суд вызывает свидетеля обвинения, мисс Джейн Морган.