Borderline / На грани

            Она поднялась со своего места и медленно пошла к трибуне. Она не могла отделаться от ощущения, которое, наверное, испытывали приговорённые к смертной казни, когда всходили на эшафот. Каждый шаг давался ей с трудом, но она упорно шла вперед. Что еще ей оставалось?.. Её волю словно парализовало; она знала, что нельзя впадать в ступор, что нужно подготовиться к допросу прокурора, собраться, приготовиться отвечать на вопросы — но вместо этого она думала только о том, что после допроса прокурора её будет допрашивать (Льюис) ублюдок. Это прозвучало отвратительно даже в её собственной голове, потому что             (он уже и так как следует отдопрашивал тебя в том доме)             ей не хотелось видеть его ублюдочное лицо и слушать его ублюдочные фразы, сказанные ублюдочным голосом.             — Расскажите, что произошло после того, как машина остановилась у дома, в котором вас держали, — прокурор вернул её в реальность. Джейн чуть заметно вздрогнула, услышав его голос, но кивнула, показывая, что готова отвечать.             — Он вытащил меня из машины, — несмотря на водолазку и пиджак, ей стало холодно, губы словно онемели.             «Давай, шагай. Я не буду тебя тащить».             «Отличное место».             «Подожди меня».             Воспоминания хлынули в сознание одно за другим, так резко, что Джейн пришлось опереться на трибуну. Голова кружилась, по всему телу бегали мурашки. Она начала было поднимать руку, чтобы потереть лоб, но сдержалась и сжала пальцы в кулак. Нельзя показывать свою слабость. Только не перед (ним) судом.             Она подняла взгляд и посмотрела на прокурора. Он смотрел на неё и терпеливо ждал продолжения. Его глаза были голубыми. Другими. Незнакомыми...             «Тебе настолько не терпится?»             Джейн сжала руки в кулаки и упрямо наклонила голову, готовясь продолжать, но не смогла. Не смогла заставить себя говорить. Голос Льюиса в голове сбивал с толку, путал мысли. Ладони были ледяными, пальцы дрожали.             Она должна быть сильной. Обязана быть сильной, чтобы не дать этому ублюдку выиграть.             «Так у нас дело не пойдёт».             Но она не могла. И ненавидела себя за это. Ей все равно придётся возвращаться в тот проклятый дом, когда слово перейдет (ублюдку) защите, и лучше оттянуть этот момент...             Её никто не перебивал. Прокурор всё так же смотрел на неё. Она не знала, как долго она молчала, но, должно быть, вся путаная цепочка пронеслась в её голове очень быстро. Никто ничего не заметил.             Кроме Льюиса. Он смотрел на неё. Она чувствовала это кожей — сквозь пиджак, сквозь ткань водолазки его взгляд обжигал, как (ключи) угли.             — Простите, мне обязательно снова пересказывать это? — внутренняя борьба была проиграна, но Джейн не жалела. Она ещё вернется туда. — Протоколы моих допросов подшиты к делу, там всё изложено...             — Я знаю, — мягко сказал прокурор. — Но я прошу вас повторить ваш рассказ еще раз — чтобы суд его услышал. Расскажите, что там было.             Вернется. И не один раз.             Джейн помедлила и кивнула. Не получилось. Раз так, придется позориться публично... Как будто она уже недостаточно опозорена. Чего стесняться, в самом деле.             — Уильям Льюис... — она впервые произнесла его имя. Вопреки смутным ожиданиям, мир не рухнул, потолок не обрушился и преисподняя не разверзлась под её ногами — это показалось Джейн ужасно несправедливым. — Потащил меня к дому. Дверь была закрыта, и он начал искать ключ, — в коротких предложениях было её спасение. — Ключ был внутри металлического шара, которыми украшают декоративные ограды. Он достал ключ, открыл дверь и втащил меня внутрь, после чего приковал к кровати. Именно тогда я узнала, что он забрал у сержанта Фуллера... наручники. Потом он ушел...             «Подожди меня, мне надо принести вещи»             — ...за вещами, но быстро вернулся, — Джейн понадеялась, что никто не заметил её запинки.             — Это он сказал вам, что идет за вещами?             Вопрос был настолько глупым, что она не сразу собралась с мыслями, чтобы ответить.             — Э... Да, — кто же ещё мог это сказать?! — Потом велел мне... Подождать его. Как будто я могла убежать, — Джейн чуть заметно фыркнула, но тут же взяла себя в руки. — Но когда он вернулся, у него ничего с собой не было, и он выглядел злым.             «Соседи... Я же говорил, как я ненавижу соседей?»             — Как я поняла с его слов, его спугнули соседи. После этого он сказал, что ему придется...             «Вечно эти соседи не вовремя»             — ...импровизировать, и ушёл. Вернулся с бутылкой водки. Наверное, он взял ее где-то в доме — потому что на улицу он не выходил. Он снова пытался напоить меня... Насильно. Я сопротивлялась.             «Смотри на меня, когда я с тобой говорю!»             Голос ублюдка эхом перекатывался в её голове, нашёптывая фразы прямо ей в ухо. Мысли путались, Джейн постоянно теряла нить повествования и ей приходилось судорожно вспоминать, о чем она только что говорила. Краткий миг безумной паники — я не помню, не помню! — и мысль возвращалась. Она говорила еще пару слов — и снова звучал голос Льюиса.             Она сжала пальцы, вонзая ногти в ладони, чтобы прийти в себя.             — Тогда он сказал, что ему не нравится, как я напряжена, и что меня надо...             «как следует»             — ...расслабить, — слово далось ей тяжело, на выдохе. Она коротко размяла шею, стараясь движением забить нарастающую истерику. — После этого он изнасиловал меня.             «Просто расслабься».             Это было так мерзко. Она снова ощущала себя беспомощной, использованной, жалкой. Она знала, что стоит в зале суда, но тело считало иначе. Под тканью брюк по ее ногам скользила его рука, норовя раздвинуть их, чтобы...             «Иначе тебе может быть больно»             ...чтобы трахнуть, насухую, наслаждаясь...             «Хотя нет. Не расслабляйся»             ...её криками и болью.             «Так будет даже лучше».             Она изо всех сил вжимала пальцы в трибуну, чтобы успокоиться. Получалось не очень. Её трясло. Если она поднимет голову, если она скажет слово, если она попытается оторвать руки от дерева — она закричит.             Прокурор не перебивал её молчание. Ждал. Ждал и судья. Выражали уважение её страданиям. Джейн едва удержалась от того, чтобы хихикнуть. Истерически.             Уважение ко всем изнасилованным!             Прилив смеха, пусть и не очень здорового, ненадолго вернул ей самообладание и силы продолжать.             — Потом он встал и ушел на кухню, — несмотря ни на что, её голос звучал ровно. Она гордилась собой. — Там он взял ключи, разогрел их на сковородке и жёг меня ими. Потом снова насиловал. Потом снова жёг. Ещё бил. Иногда я пыталась сопротивляться, и тогда он тоже меня бил. Чаще всего — в живот и по голове, поэтому скоро я перестала сопротивляться.             Она говорила отрешённо, конспективно. Не могла заставить себя говорить подробно. Слишком тяжело. Ей было всё равно: пусть они решат, что её память спуталась от шока, пусть думают, что она вытеснила воспоминания, пусть считают, что хотят.             Но она ничего не забыла. О нет. Джейн коротко, быстро улыбнулась, наклонив голову — чтобы никто не заметил. Голова кружилась.             Как объяснить им, что она перенесла? Через что прошла? Как объяснить им, какие картины встают перед её глазами в этот самый момент? Никакие слова не способны описать то, что он с ней делал.             Она держалась за трибуну. Воспоминания захлестывали её, как волны, норовя утянуть в подсознание, утопить в образах того дня...             его член двигается внутри неё, с мерзким хлюпаньем выходя из влагалища             ...и навсегда похоронить её в психиатрической клинике.             Нет. Джейн усилием воли вытолкала непрошеные образы из сознания.             — А потом он вышел из дома. Опять. Тогда я выломала из кровати металлический штырь, и когда он вернулся, я ударила его прутом. Кажется, несколько раз. Потом я приковала его наручниками к кровати.             Тяжесть, лежащая на её плечах, отступила. Всё. Она рассказала. Она справилась.             — Что было дальше?             Да-альше. Она поймала взгляд Ирмы и поняла, что она имела в виду тогда, по телефону. Вот они, подводные камни. Что было дальше? Что она скажет? Аффект или предумышленное причинение тяжких телесных повреждений?             Или — или.             Или она попытается посадить его, или нет.             Она понимала, что ложь не имела смысла. Всё и так было написано на нём. Если бы она просто приковала его наручниками и мирно ждала полицию, он был бы более... целым.             — Он... Начал дразнить меня, — очень ровный и спокойный голос. Молодец. — Спрашивал, насиловали ли меня в детстве. Много ли у меня было мужчин. Сказал, что «чует жертв». Потом, когда я проходила мимо, он ударил меня ногами. Попал в голову. Я упала.             «Он будет пинаться. Надо его привязать».             Собственный голос прозвучал в голове очень странно. Словно... У него не было права там быть. Джейн нервно облизала губы. Почему она привыкла к голосу ублюдка, но её собственный вызывает ступор?.. Что это за извращение? Ей не хватало снова загреметь в психушку.             — Я думала, что умру, — из-за её стараний сохранять голос ровным, фраза прозвучала с нотками какой-то дебильной гордости. — Но мне удалось встать, и я поняла, что... Должна привязать его к кровати. Он оставил пакет с вещами в прихожей, я достала оттуда веревку и привязала его. Потом... Потеряла сознание.             А что было до этого, Дороти?             Она заледенела. Дороти. Она так давно не слышала это имя...             — Спасибо, мисс Морган, — Джейн вздрогнула и потерянно уставилась на прокурора. — Последний вопрос: кто это с вами сделал?             — Уильям. Уильям Льюис. Это с самого начала был он, я же говорила.             — Благодарю вас, — прокурор сел и принялся что-то писать.             Приготовься, Джейн.             Пальцы немели.             — Слово предоставляется стороне защиты.             Это было неизбежно. Джейн (ждала) боялась этого с самого начала, и всё равно оказалась не готова. Сердце часто стучало в груди, в глазах потемнело. Внутренний голос буквально кричал: беги! Спасайся! Это твой последний шанс!             Но ноги будто приросли к полу. Как в тумане, она смотрела, как Уильям Льюис поднимается со своего места. Он оперся на стол и посмотрел на неё — а она смотрела на его ладони, лежащие на столе, и не могла поднять взгляд.             Видишь его руки, Дженни? Этими руками он тебя мучил. Эти пальцы засовывал тебе во влагалище, помнишь? Он оскорбил тебя, осквернил тебя, унизил тебя. Будь смелой. Будь сильной. Подними на него глаза. Чего ты боишься? Ты уже видела его лицо, ты уже смотрела в его глаза, давай! Будь смелой! Чем дольше ты будешь думать, тем сильнее перетрусишь! Это не так и сложно, как кажется! Давай!             И тогда Джейн подняла глаза и встретилась с ним взглядом.             Сердце пропустило удар. Она смотрела в его глаза. Рыжие, блядские глаза.             У неё скрутило живот, но она держалась за трибуну, запрещая себе падать. Это было (ужасно) не так уж и страшно, как она себе навоображала. После полученных травм он выглядел по-другому, черты его лица неуловимо изменились. Пересекающий лицо шрам выглядел жутко — но он помогал отвлечься, и это сглаживало впечатление.             Но как бы не выглядело его лицо, его глаза остались прежними. И в них плясали искры плохо сдерживаемого торжества. Он торжествовал. Праздновал триумф.             Это кульминация. Кульминация его извращённого замысла.             Он держал в руках листы, но Джейн знала: они ему не нужны. Он и так всё прекрасно помнит. А эти листы — просто игра на публику, реквизит, чтобы показать (ей) присяжным: он ничего не знает, и все эти зверства описывает исключительно по бумажке.             Джейн трясло.             Он хочет тебя спровоцировать. Не поддавайся.             — Мне жаль заставлять вас снова проходить через это, — его голос был ровным, спокойным, сочувственным. — Но, как сказал господин прокурор — это необходимо. Такова процедура.             Джейн сверлила его взглядом. Она знала: ему плевать на процедуру. Плевать на суд, на присяжных, на прокурора. Он устроил это всё, чтобы добраться до неё. Потому что она             (трахнула)             перехитрила его и вырвалась из его лап.             Её ладони сжались в кулаки. Процедура, значит? Хорошо. Она была готова к драке.             — Хотя прокурор уже задавал этот вопрос, я спрошу еще раз: что произошло, когда я зашел в дом?             — Вы, — она особенно подчеркнула голосом своё «вы». — Прекрасно это знаете, Льюис.             — Мисс Морган... — судья внимательно смотрел на неё. — Я прошу вас, отвечайте на вопрос защиты по существу. Я понимаю ваши эмоции...             Да сколько раз они будут это твердить?! У Джейн затряслись руки. Женщины могут представить, через что она прошла, но ни один мужчина в мире никогда не поймёт, каково это — когда против её воли в неё запихивают член, разрывая её изнутри!             — ...мы стараемся установить истину.             О, теперь это называется так! «Установить истину»! На взгляд Джейн, это больше походило на римский цирк, «хлеб и зрелища» для единственного участника этого процесса: ублюдка Уильяма Льюиса.             Она посмотрела на судью. Должно быть, взгляд у неё был не совсем вменяемый: судья слегка выпрямился на своем месте, не сводя с неё глаз.             Что? Думаешь, кинусь?             — Почему ему вообще разрешили меня допрашивать? — мысленный вопрос все-таки сорвался с её губ. Ровнее, Джейн. Ровнее. — Разве это не противоречит... Какой-нибудь статье Конституции? Разве у меня нет права быть допрошенной другим представителем защиты?!             — Мисс Морган... — судья внимательно смотрел на неё. — Мистер Льюис принял решение защищать себя сам, а потому имеет право самостоятельно вести допрос свидетелей. Что касается вашего вопроса... Он подал прошение на пресудебном заседании в воскресенье, в котором изложил свое намерение заключить с вами соглашение, чтобы освободить вас от процедуры допроса. Ваш адвокат отклонила его, и это было сделано с вашего согласия.             — Что?.. — Джейн опешила. Она вообще впервые слышала об этом. Какое прошение? Какое освобождение? Что происходит?! Она бросила взгляд на Ирму, но та сидела с непроницаемым лицом. Джейн стало нехорошо: она что, заодно с этим ублюдком?!             — Мистер Льюис предлагал освободить вас от финального допроса с его стороны, при условии, что вы признаете свою вину в нанесении ему тяжких телесных повреждений. Ваша адвокат попросила перерыв, чтобы посоветоваться с вами, и, вернувшись, сообщила, что вы отклонили это предложение. Я надеюсь, вы были в курсе этого?             Джейн будто мешком по голове ударили. Мирное соглашение? Освобождение от процедуры допроса?.. Ирма ничего ей не говорила...             Потому что ты разбила трубку об стену. В неё в душе что-то перевернулось, когда она поняла это.             Помнишь, Джейн?             — Да... Я в курсе... — пробормотала Джейн, чувствуя, как медленно рушится мир вокруг неё.             Что же происходит? Чего он хочет добиться своими действиями?..             — Мисс Морган, вы в порядке? — судья внимательно смотрел на неё. — Если вы нехорошо себя чувствуете, я могу объявить перерыв...             Да ничего он не хочет! Он просто играет с тобой! Потому что ему нравится, когда ты барахтаешься и пытаешься сопротивляться!             — Нет... Спасибо. Я в порядке, — она сама загнала себя в тупик. Она ничего не знала, но не говорить же, что она не дослушала речь адвоката, потому что разбила телефон! Как это будет выглядеть в глазах присяжных? В глазах судьи? Как там говорила Ирма — «скомпрометированные показания»? — Просто... Я нервничаю. Но мне уже лучше.             Даже не близко к этому.             — Если вам понадобится перерыв — вы можете сообщить об этом суду в любой момент.             Ей не перерыв нужен, а инъекция успокоительного.             — Да, ваша честь. Я поняла, — но голос всё еще был спокойным. Похоже, она выработала новый навык.             Он хотел заключить с ней мирное соглашение... Он знал, что она на него не пойдет, или правда хотел его заключить?             Чего ты хотел добиться, мразь?             — Мисс Морган, я понимаю, что это тяжело для вас, — голос Льюиса вкрадчиво оплетал её, словно паутина. — Но все-таки: что вы помните? Что произошло, когда я зашел в дом?             Да неважно. Это же вилка. Любой вариант его бы устроил. Мерзкий подлый ублюдок. Скотина. Тварь.             Джейн втянула воздух и выпрямилась, глядя ему в глаза.             — Когда ты зашел в дом, ты приковал меня к кровати, насиловал и пытал.             — Мисс Морган, — Льюис тяжело вздохнул, словно ему было сложно говорить с ней, словно он боялся, словно он разговаривал с психически больной! О, эти осторожные фразы и мимолетные касания как-бы-чего-не-вышло, как-бы-она-снова-не-начала-истерить!             Дороти, но ведь психически здоровой после случившегося тебя назвать сложно, разве нет?             Заткнись, ублюдок.             — ...я понимаю, как вы видите ситуацию, — в его голосе в самом деле звучало сочувствие. Жалость. Жалость! У Джейн закружилась голова и она вынуждена была схватиться за трибуну, чтобы не качнуться и не упасть. — Я понимаю, что вы уверены, что там с самого начала был я…             — Потому что там с самого начала был ты.             — Да. Разумеется, вы так думаете, — Льюис — ублюдок — бросил взгляд на присяжных. Хотя Джейн не видела выражения его лица, она легко представила его: «как я и говорил, мисс Морган невменяема». Ее снова затопила ярость. — Но, как я говорил с самого начала: меня там не было.             — Ты там был!             — Мисс Морган, — судья внимательно смотрел на нее. — Я прошу вас отвечать на вопросы по существу. Я понимаю ваше состояние, но судебное заседание не должно превращаться в дворовый спор. Я уверяю вас, что и я, и господа присяжные внимательно относятся к процессу и осведомлены о вашей точке зрения.             Он ей не верит. Ей никто не верит! Она сжала пальцами трибуну, чувствуя, как острые углы впиваются в пальцы — это слегка привело ее в чувство.             — ...поэтому я прошу вас отвечать на вопросы по существу. Если вам нужен перерыв..             — Мне не нужен перерыв, — она в порядке, сколько можно повторять?!             — Конечно. Продолжайте, мистер Льюис.             Мистер — ублюдок — Льюис кивнул и посмотрел на нее. Снова.             Почему он не боялся смотреть на нее?..             — Мисс Морган, я прошу рассказать вам о том, что происходило, когда вы освободились. Когда тот, кто сделал это с вами, вышел из комнаты.             Это был ты. Это ты вышел за дверь.             Разумеется, она не сказала это вслух.             — Вы помните, как я зашел в комнату в тот момент?             — Разумеется, я помню, — я отлично помню, как ты зашел, ублюдок.             — Что вы сделали?             — Я... — к нему нужно обращаться на «вы», помнишь? На «вы», Джейн! — Ударила вас прутом, который выломала из кровати.             Это оказалось сложнее, чем она думала.             — Как вы освободились? Я имею в виду — как вы выломали прут?             Как я выломала прут? Наверное, руками? Джейн смотрела ему прямо в глаза, сжимая пальцы на деревянной столешнице. Что за идиотский вопрос?!             — Я долго пыталась вырваться. Дергала руками, — отрывисто ответила она. — И просто... выломала его.             Ни один из них не отводил взгляд. Кто знает, что это значило для Льюиса — но Джейн не могла уступить. Если она опустит взгляд, посмотрит в сторону, да даже если моргнёт — она проиграет. А этого допустить нельзя.             — Вы выломали из металлического каркаса кровати железный прут. Как вам это удалось, мисс Морган?             Она подняла брови:             — Простите?             — Для этого нужна большая сила. Вы же были измучены, находились в состоянии опьянения, обессилели. Как вы это сделали?             — Ты что, хочешь вздрочнуть на это, Льюис?             Она не произнесла это вслух. Но понадеялась, что он прочел эту фразу в её глазах.             — Я дёргала руками, — её голос звенел. — Изо всех сил, потому что это был мой единственный шанс. Я знала, что могу выломать этот прут. У нас в скаутском лагере были похожие кровати. Я знала, что если дёрнуть как следует, эта железка выскочит из креплений. И я дёрнула как следует.             Выкуси, ублюдок.             — Что было дальше?             Да ты, блядь, серьезно?! Слышать этот вопрос из уст прокурора невыносимо, но от тебя?!             — Я взяла его в руки. Я знала, что ты... Вы скоро придёте и продолжите меня пытать, и мне придется защищаться.             — То есть вы были уверены, что вошедший человек будет вас пытать.             — Конечно, ведь это был ты!             В зале больше никого не было. Только она и он. Они смотрели друг на друга, как два хищника, которые готовы в любой момент броситься друг на друга. Если бы её пальцы не примёрзли к трибуне, они бы уже ходили кругами, готовясь к драке.             — И у вас не возникло мысли, что к вам мог зайти другой человек? — она видела в его глазах издёвку, но голос был серьёзен и тих. — Например, сосед? Вы говорили, что в прошлый раз, когда тот человек выходил, его спугнули соседи.             Не смей! Не смей выставлять меня виноватой, ублюдок!             — Там никого не было, — отрывисто сказала она.             — Вы не думали о том, что можете навредить другому человеку?             Другому человеку? Другому человеку!             — Там не было других людей, ублюдок!             — Или ты не хотела их видеть?             Возьми себя в руки. Возьми себя в руки.             — Я слушала! — Джейн повысила голос, сбрасывая наваждение. Совсем немного, чтобы не начать орать. — Я стояла за дверью и слушала каждый шорох, который доносился оттуда. Я бы поняла, если бы пришел кто-нибудь еще!             — Каким образом вы бы это поняли?             Джейн подалась вперед, но прокурор был быстрее:             — Протестую. Это домыслы, не имеющие отношения к делу.             Она очень медленно опустилась на полную стопу, только теперь понимая, что едва не полезла через трибуну расцарапывать ублюдку лицо.             — Протест принят.             Льюис кивнул, показывая, что он понял.             — Снимаю. Вы планировали ваши действия, или это было спонтанно?             Вот это было неожиданно. Настолько, что Джейн растерялась — и от этого еще сильнее разозлилась.             — Что вы имеете в виду? — но ей хватило сил спокойно задать вопрос.             — Вы планировали, куда и как вы будете наносить удары?             — Чего? — вот теперь её голос наконец сорвался. К чему он ведет вообще?             — Вы планировали... — в его глазах, Джейн готова была поклясться, горел азарт. Ему нравилось!             — Я слышала ваш вопрос! — оборвала она. — Что вы имеете в виду?             — Только то, что я сказал. Вы планировали, как будете наносить удары, в какие места?             Планировала ли она?             — Нет, — неожиданно честно ответила она. — Я не планировала. Просто не хотела, чтобы ты... Вы вошли.             Льюис заложил руки за спину и наконец вышел из-за стола. Он стал на шаг ближе к (ней) трибуне.             — Вы помните, что именно вы делали?             Джейн знала, что он хочет сделать. Заставить её бояться, заставить отступить. Нет, ублюдок. Не дождешься.             — Отлично помню. Я стояла у двери и ждала, пока т... Вы зайдете.             Она уже почти привыкла называть его на «вы».             Так и до свадьбы недалеко, да, Дороти?             Она даже не испугалась его голоса в своей голове.             — Вы помните, как звали на помощь?             — Протест! Защитник пытается оказать давление на свидетеля.             — Мистер Льюис, я напоминаю, что вы должны задавать открытые вопросы.             Откуда взялись все эти голоса? Почему их так много? Джейн сжала трясущиеся руки, мешая им заткнуть уши, чтобы никого не слышать. Она хотела, чтобы эти тупые люди заткнулись. Они что, не понимают, что мешают? Мешают ей разговаривать с ним?! Как можно говорить, когда через каждые пару реплик кто-то влезает в разговор?!             — Конечно, господин судья. — а вот Льюис был спокоен. — Прошу прощения...             — Я не звала на помощь, — громко сказала Джейн, перебивая его, хотя отвечать на опротестованный вопрос не требовалось. Но она ощущала эту потребность. Она должна (заставить всех наконец заткнуться) оспорить тот бред, который нёс Льюис.             — Вы остались одни в доме, и не звали на помощь? Почему?             Зачем ты спрашиваешь об этом? Не хочешь узнать что-то поинтереснее?             — Потому что в этом не было смысла! — Джейн несильно стукнула ребром ладони по трибуне. Ну что тут непонятного? — Вокруг никого не было! Я бы только привлекла твое внимание, ты бы вернулся и продолжил меня пытать!             Льюис вздохнул, качая головой.             — Мисс Морган, я вас не пытал.             Джейн смотрела на него исподлобья, изо всех сил стараясь не улыбаться. Это оказалось сложно: она сама наползала на лицо, норовя разорвать его пополам (истерическим) смехом.             Не пытал, ублюдок? Правда?             — Пытал. Ты можешь городить любую чушь, но меня ты врать не заставишь.             — Мисс Морган, я прошу вас соблюдать порядок в зале суда.             Голоса забивались в уши, слова сталкивались друг с другом, мешали думать. Джейн зажмурилась и чуть тряхнула головой.             Откуда вы, блядь берётесь?! Заткнётесь вы или нет?!             — И вы решили, что можете справиться с тем человеком самостоятельно, — низкий голос Льюиса перекрывал их все, был её маяком, на который она могла ориентироваться. Она кивнула.             — Да. У меня не было другого выбора.             — Вы выломали из кровати прут, решили самостоятельно противостоять преступнику... Хотел бы я обладать вашей храбростью и силой, — Льюис улыбнулся. Джейн фыркнула в ответ. — Итак, вы стояли у двери, что было дальше?             — А ты не помнишь? — как же она его презирала. — Ты открыл дверь. Я тебя ударила. Ты упал.             — Сколько раз?             — Сколько раз — что? — её голос источал спокойствие.             — Сколько раз вы меня ударили?             — Да какая разница?! — Джейн навалилась на трибуну, сверля его взглядом. Туфли стали жать, она захотела их сбросить и приподнялась на мысках, позволяя заднику соскочить с пятки.             — Отвечайте на вопрос, мисс Морган, — чей это голос? Судьи, прокурора?             — Я не помню! Ясно?! Я хотела, чтобы ты не заходил!             — То есть вы били меня, пока я не упал?             — Протест, мистер Льюис оказывает давление.             — Мистер Льюис. Так как это очень деликатный процесс, я выношу вам последнее предупреждение. Никто из присутствующих не хочет травматизировать мисс Морган, которая и так перенесла сильный стресс, повторно.             — Вы заткнётесь или нет?! — она не сказала это вслух.             Крик бился в горле, но каким-то чудом Джейн пока не кричала.             — Конечно, ваша честь. Прошу прощения.             Это невыносимо. Джейн изо всех сил пожелала, чтобы у неё в пальцах возник пистолет, из которого она могла бы перестрелять всех этих ублюдков — но пистолет не появился, и ей приходилось слушать дальше.             — Что было дальше?             О, её очередь отвечать! Неужели!             — Я приковала тебя к кровати.             Льюис смотрел на неё. Ждал.             «Дальше».             — Потом ты пнул меня ногами по голове. Я упала, — Джейн снова повторяла то, что уже говорила — потому что так надо. Потому что это (цирк) суд. — Я решила привязать тебя к кровати. Я достала веревку и привязала тебя.             — Почему вы не попытались убежать? Вы нейтрализовали насильника — в вашем понимании — и остались. Почему?             Джейн смотрела на него и молчала.             Она знала, что ответить на этот вопрос. Она знала и то, что ей нечего ответить.             Ты осталась, чтобы его убить.             Как бы так рассказать об этом присяжным? Вопрос вопросов!             Она молчала. Молчание затягивалось.             — Мисс Морган? — окликнул её Льюис. — Вы поняли вопрос?             — Я не тупая.             — Мисс Морган, — это уже судья.             — Да, я поняла вопрос, — Джейн смотрела ему в глаза. Как же она его ненавидела. — Хотите знать, почему я осталась? Потому что... Потому что мне казалось, что мира больше не существует. Что за дверью ничего нет. Есть только ты. И я. И больше ничего. Куда мне бежать, если всего мира не существует?             Её трясло. Не имело смысла, видит это кто-нибудь или нет. У неё было два выхода: сказать, что она не помнит, или сказать, что она его пытала. Прикованного к кровати. Не могущего сопротивляться.             Помнишь, Дороти?             — Всё в порядке, — сказал Льюис. — Вы были в шоке, я понимаю...             — В шоке? — Джейн подняла на него глаза. — Я? Да ты что?!             — Мисс Морган! — судья постучал молотком по столу. Джейн захотела постучать этим молотком ему по голове.             — Вы остались в доме. Вы помните, что было дальше? — спросил Льюис.             Джейн сжала кулаки. Она смотрела ему в глаза — прямо в глаза, в самые черные зрачки, обрамлённые рыжей радужной оболочкой. Глаза смеялись. Смеялись ей прямо в лицо.             Ты помнишь, Джейн?             О, ещё как.             — Мисс Морган, вам понятен вопрос? — Льюис злил её не так сильно, как постоянно влезающий в их разговор судья.             — Да, ваша честь. Понятен.             Как бы она хотела, чтобы он заткнулся.             — Вы будете отвечать?             Навсегда.             — Мисс Морган?             Ответить? Не отвечать? Она не видела верного ответа. Ублюдок загнал её в тупик, и она послушно зашла туда следом за ним, по своей воле. Он всё спланировал. И её похищение, и пытки, и этот суд — его игра. Ему мало пытать, мало насиловать. Он любит масштабные представления с привлечением зрителей.             Он же ненормальный.             Да как будто ты раньше не знала!             — Мисс Морган, вам нужен перерыв?             Тишина звенела в ушах.             Давай. Ты должна. Ты должна рассказать. Он тебя насиловал.             — Мисс Морган?             — Мне не нужен перерыв, — наконец сказала она. — Это был он. Он меня пытал. Он изнасиловал меня шесть раз. Он жёг ключами мою кожу, зная, что я никуда не могу деться. Я думала, что я умру.             Ей было важно объяснить, что она чувствовала в тот момент.             Но разве это ответ на вопрос?             — И поэтому, когда вы освободились, вы решили во что бы то ни стало отомстить, — Льюис безо всякого стеснения прервал её пламенную речь. — Вот только выбрали не того человека.             Не того? Выбрала «не того» человека? Джейн изогнула шею, наклоняя голову вбок, не сводя пристального взгляда с его лица.             — Ты пытаешься убедить меня в том, что я ошиблась? Убедить в том, что это был не ты? — её голос звенел от ненависти. — Меня?!             — Мисс Морган!             — Я знаю, что это был ты! — она подалась вперед, опасно наклоняя трибуну. — Я запомнила твое лицо до последней черты, ублюдок!             — Мисс Морган! — судья стукнул молотком. — Я выношу вам предупреждение!             — Ты не проходил мимо — ты меня пытал! Ты — меня — пытал!             Ей что-то мешало на пути, и она не глядя отшвырнула препятствие в сторону. Это оказалась тумба, которая исполняла роль трибуны, и та отлетела в сторону, будто пустая картонная коробка.             — Ты меня насиловал, ты убил тех людей, это был ты! Ты! Ты! — Джейн шла прямо на Льюиса, но её кто-то схватил. Она рванулась вперед изо всех сил. — Это был ты!             — Мисс Морган! К порядку! — судья застучал молотком. — Я объявляю перерыв десять минут! Мисс Морган! Позовите врача!             Джейн рвалась и пиналась, силясь дотянуться до (ублюдка) него, сделать ему больно, как можно больнее, выцарапать ему глаза, сломать оставшиеся рёбра... Она не замечала, что её кто-то останавливает. Если ей что-то мешало, она отталкивала препятствие в сторону, продолжая двигаться вперед.             Но до ублюдка она так и не дошла. Не получилось. Трое приставов утащили её из зала суда, держа её руки, преодолевая сопротивление. Она силилась вырваться, но тщетно. Взгляд Льюиса преследовал её до тех пор, пока их не разделили закрытые двери.             Заседание возобновилось через пятнадцать минут. Джейн — с кое-как затёртыми следами расплывшейся косметики — снова стояла за трибуной, но на этот раз слева и справа от неё стояла охрана.             На всякий случай. Ха.             Голос судьи звучал мягко.             — Мисс Морган, мы понимаем, что для вас это было очень травматичным событием. Мистеру Льюису вынесено предупреждение. Вы в состоянии дальше отвечать на вопросы? Мы можем перенести заседание на следующий день...             После укола успокоительного все эмоции притупились. Ей было все равно. Чем быстрее это закончится, тем лучше. А второй раз она этого не выдержит.             Она покачала головой.             — Я готова.             — У меня остался последний вопрос, — это Льюис. Джейн ждала, глядя прямо в бежевую стену поверх голов присяжных.             — Вы помните, как пытали меня, мисс Морган?             — Протест! — рявкнул прокурор.             — Мистер Льюис, я предупреждал, что я отстраню вас от дела!             — Ваша честь, этот вопрос не является провокацией! — Льюис тоже повысил голос, глядя на судью. — То, что мисс Морган нанесла мне увечья — это факт, который не подлежит оспариванию! Есть заключение врачей, и детектив Такер видела, что я был прикован к кровати, когда в дом зашла оперативная группа, это просто некому было больше сделать! Я пытаюсь лишь выяснить: отдавала ли мисс Морган себе отчет в своих действиях?             Было видно, что судья хочет удовлетворить протест прокурора. Но не мог найти оснований.             — Протест отклонён, — наконец сказал он неохотно. — Мисс Морган, вы можете ответить на вопрос.             Джейн смотрела на Льюиса.             Они оба знали, что она прекрасно всё помнит.             Они оба притворялись, что понятия не имеют, что тогда произошло.             Они оба не забыли того, что было тогда.             Джейн не сомневалась, что он с удовольствием рассказал бы обо всём в подробностях. Если бы не знал — ему никто не поверит. Никто не поверит, что изнасилованная женщина может изнасиловать насильника. Это даже звучало дико. Даже для Джейн.             Я готова быть жертвой системы, подумала Джейн. Я готова в этом признаться...             Но какой в этом толк? Ты подставишься под удар, и от этого никому не будет пользы. Никто тебе не поверит. Тебя будут считать либо психопаткой, либо психически больной. Есть ли в этом толк?             Никакого, Джейн.             Она подняла голову. Её глаза наполнились слезами — от бессильной, безвыходной злобы.             — Нет, — её голос дрогнул от ярости. — Я не помню, что было после этого.             Она знала: все думают, что она плачет. Пусть думают. Ей же лучше.             — Вопросов больше нет, — кивнул Льюис и сложил бумаги. — Я готов перейти к заключительным прениям.             — Мисс Морган, вы можете занять свое место.             Джейн начала медленно спускаться. По лицу текли злые слёзы.             — Мисс Морган!             Она машинально обернулась на звук, не понимая, откуда он исходит.             — Вам точно не нужен врач?             Она покачала головой.             Ей бы не помешал заряженный пистолет.