Borderline / На грани

            Радовало одно: это был конец слушания и конец этого шапито под названием «суд». Джейн села в самый дальний угол зала, желая быть ближе всех к двери. Когда стукнет молоток судьи, она будет первой, кто переступит порог. Она не хотела встречаться ни с прокурором, ни с Ирмой, ни — тем более — с Льюисом. Неважно, какой будет приговор, обвинят его или отпустят, она не хотела его видеть. Его взгляда, его рыжих глаз, его изуродованного лица. Она хотела забыть его, вычеркнуть из памяти, выбросить на помойку, как использованный презерватив. Он уже сослужил свою службу, больше она в нём не нуждается. К черту его.             Через три ряда от нее сидела Ирма. Джейн видела её прямую спину и туго заколотый пучок светлых волос. Она ни разу не обернулась к ней, не сказала ни слова. Даже не посмотрела, когда Джейн шла по проходу к своему месту.             Интересно, как бы она прокомментировала её допрос? Что она думает теперь — после всего заседания? Кому она верит? Ей? Ему?             Ей! Уголок губ сам собой приподнялся в ухмылке. Конечно, кому же еще. Разве не было видно с самого начала, кто на самом деле виновен? Разве улики не говорят за себя? Разве ублюдок не валялся в больнице с проломленной головой?             Кто виноват, Джейн?             Наплевать.             Она и без мнения Ирмы знала, что допрос прошёл плохо. Она предстала перед присяжными истеричкой, а ублюдок — благородным рыцарем. Разве может рыцарь быть виновен?             — Слово предоставляется государственному обвинителю от штата Нью-Йорк, Себастьяну Койлу.             Конечно, нет.             Если бы Джейн могла, она бы с удовольствием выключила звук у всех людей в зале. Она и раньше ненавидела суды: все эти речи, вопросы, перекрестные допросы, переворачивание фактов с ног на голову. Какой смысл в уликах, если три красивых слова могут разбить самые железобетонные доказательства? Вся суть судов заключается в этом: не в доказательствах и показаниях, а в словах.             Прокурор встал, и еще до того, как он открыл рот, Джейн поняла, что он скажет. Будет давить на то, что у Льюиса уже были аресты, что он был под судом, что найдены улики, бла-бла-бла. А Льюис... То есть ублюдок... Будет говорить что-нибудь о том, что он невинный человек, что «презумпция невиновности», что он не получил ни одного срока. Если бы было с кем — она бы поспорила на сотню долларов.             — Господа присяжные. Уважаемый суд. — голос прокурора был ровным и спокойным. — Вы заслушали показания свидетелей, просмотрели доказательства по делу, выслушали выступления обеих сторон. Это дело, несомненно, является непростым, и довольно запутанным.             В этом деле, дорогой мой прокурор, всё яснее ясного — если бы вы смотрели глазами, а не жопами.             — Но я призываю вас посмотреть на обвиняемого. Вспомнить все факты, которые вы заслушали в суде. Уильям Льюис уже неоднократно обвинялся в схожих преступлениях. Да, один раз мог быть ошибкой. Но три? Четыре? И текущий процесс это только доказывает: предыдущие обвинения не были ошибкой.             Но ведь его не обвинили. Как говорится, пруф или не было, лол.             Джейн задумчиво провела пальцем по спинке скамьи и посмотрела на палец. Пыли не было. Надо же, похоже, тут и правда убираются.             — В доме были найдены улики. На предметах, которые использовались при совершении преступлений, были его отпечатки. Его видел свидетель в магазине. Он убил двух человек и жестоко насиловал женщину, пытая и истязая её. И ему это нравилось.             О, ему куда больше нравится весь этот фарс, господин прокурор, в котором участвуем все мы.             — Совершивший преступление — это Уильям Льюис. И он не должен уйти от правосудия. Обвинение требует по совокупности обвинений приговорить обвиняемого к смертной казни путём введения инъекции.             Good luck with that.*             Джейн смотрела прямо перед собой, исследуя взглядом выбоины в спинке скамьи и множество прожилок, закрашенных поверх несколькими слоями плотного лака. Интересно, как долго тут стоят эти скамьи? Сколько дел они уже переслушали? Сколько задниц полировало их сиденья?             Не всё ли равно? Ты — тоже одна из них.             Джейн чуть прикрыла глаза, давая себе возможность отдохнуть, и вновь открыла их. Её взгляд безошибочно остановился на крупной щербине в лакированной поверхности доски.             — Слово предоставляется стороне обвинения, мистеру Уильяму Льюису.             Пусть она вырвалась живой из того дома, пусть она его избила, пусть он провалялся в больнице несколько месяцев — но победа всё равно осталась за ним. Этот суд был тому доказательством. Обвинение могло бы позвать хоть самого Демосфена — пускай приходит, за компанию с Иисусом — даже он бы не помог переспорить то исчадие ада, которое сейчас поднималось со своего места.             — Прокурор очень красочно расписал мою биографию... И я могу его понять. Всё кажется прозрачным: история обвинений, суды, отсутствие алиби, — Льюис покачал головой. — Моя жизнь навсегда изменилась в тот день. Я просто проходил мимо дома и услышал крики о помощи. Решил помочь и зашел в дом. А дальше случилось то, что случилось.             Льюис сделал короткую паузу. Джейн протянула руку и коснулась пальцем выбоины в дереве. Оно было сглаженным, отполированным множеством касаний. Сколько ещё людей сидели здесь, на её месте, и точно так же касались этой щербины?             — Да, моя репутация не слишком чистая. Да, я уже представал перед судом. Но ни одно обвинение так и не было доказано, а по законам нашей страны это означает, что я не был виновен в тех преступлениях. К сожалению, принцип презумпции невиновности чаще соблюдается на бумаге, чем в реальной жизни.             Джейн слышала его вполуха. У неё были куда более важные дела. Надо придумать, что приготовить на ужин. Траурный ужин. Может быть, стоит купить вина? Позвать гостей, провести вечер за шутками и разговорами?             Кому ты врёшь. Ты не хочешь никого видеть.             Джейн потёрла лоб. Она не хотела приходить в пустую квартиру, доставать из холодильника продукты, готовить, мыть посуду... Лучше она зайдет в какую-нибудь закусочную по пути домой и возьмет заказ с собой. И будет всю ночь смотреть какой-нибудь тупой сериал по какому-нибудь кабельному каналу.             — ...и, видимо, это ужасно раздражает полицию Нью-Йорка. Из-за моей репутации меня хотят подставить, обвинить в том, чего я не совершал. Ведь это проще, чем искать реального убийцу. Я понимаю: они хотят привлечь преступника к ответу. Но я — не тот человек. Я хотел помочь.             Ещё надо позвонить Бекки, узнать, что там у неё с работой. Скорее всего, её уволили, но проверить всё-таки стоило. Если она чудом удержалась на своей должности — было бы неплохо взять несколько заданий на дом. Снова втянуться в реальную жизнь, в реальные проблемы. Что было — то было. Нельзя жить прошлым, Джейн.             — Вы слышали показания экспертов. Да, в деле есть улики, есть мои отпечатки пальцев. Но они доказывают лишь то, что я был в том доме. Я никогда этого и не отрицал. Мисс Джейн Морган приняла меня за другого, и я понимаю, что в таком состоянии это — абсолютно нормально. Но я — как и прокурор — хочу добиться справедливости. Я хочу, чтобы был найден настоящий преступник.             С этими словами Льюис сел.             Пожалуй, ещё стоит сделать ремонт. Купить новую мебель, сделать перестановку, переклеить обои. Сиреневый цвет давно уже не в моде, в этот раз она оформит свою комнату в зелёных тонах. Не только успокаивает взгляд, но и для психики полезно. Да, надо заняться приготовлениями: поискать в интернете объявления, подобрать обои, выбрать цвет краски для ванны. Пожалуй, саму ванну тоже можно поменять, она никогда ей не нравилась.             — Суд присяжных удаляется для вынесения вердикта.             И не забыть забежать к психотерапевту, тот рецепт, который он выписал в прошлый раз, уже почти истёк. И ещё нужно договориться о новых сессиях. И рассказать о побочных эффектах от тех таблеток, которые ты бросила пить во второй же день, пусть выпишет какие-нибудь другие, ты ему деньги платишь, в конце концов.             Присяжным хватило двадцати минут, чтобы вынести решение. Видимо, они уже давно пришли к каким-то выводам, и долгое совещание им не требовалось. Ну и славно, подумала Джейн, вновь поглаживая выбоину в скамье. Чем быстрее они вынесут свое решение, тем быстрее она сможет купить себе еды. Она очень устала и хотела поскорее пойти домой.             — Присяжные вынесли вердикт в отношении мистера Уильяма Льюиса? — голос судьи доносился откуда-то издалека.             Все мысли исчезли.             — Да.             — Огласите его суду.             Тишина затягивалась на горле Джейн тугой удавкой.             — Невиновен по всем пунктам.             В зале поднялся гул. Кто-то ругался, прокурор что-то доказывал, судья стучал молотком по столу, призывая всех к порядку. Джейн безучастно водила пальцем по прямому углу спинки, ощущая мельчайшие неровности поверхности. Приставы пытались угомонить людей.             Когда порядок был более-менее восстановлен, судья задал второй вопрос.             — Присяжные вынесли решение в отношении мисс Джейн Морган?             — Да.             — Огласите его суду.             — В нападении и нанесении тяжких телесных повреждений мы находим мисс Морган невиновной.             Ура.             Джейн прикрыла глаза. Хотя бы ей никто не запретит покидать пределы города, штата, страны, континента... Она невиновна, и может делать, что хочет...             — ...по причине невменяемости.             Ну, кто бы сомневался.             Стук молотка судьи прозвучал похоронным колоколом.             — Дело №11/24 по обвинению Уильяма Льюиса закрыто. Обвиняемый признан невиновным и может быть свободен.             Под всеобщий гомон и шум Джейн поднялась со своего места и тихо и незаметно проскользнула в дверь, покидая место своего позора. Понадеялась, что навсегда. После душного и тесного зала коридор показался ей огромным и холодным. Она кое-как натянула куртку и вышла за дверь, в морозный воздух, чудом избегая людей. Спустившись вниз по широким ступеням, она остановилась. Сунула руки в карманы, пошарила в них. Нашла забытый носовой платок и две монеты.             Надо пойти, купить себе еды, вспомнила она. Охлопала куртку руками, пытаясь вспомнить, куда засунула кошелек. Он обнаружился во внутреннем кармане, и она кивнула сама себе.             Пойдем, Джейн. Купим тебе поесть.             На улице начинало темнеть, и по всему городу зажигались фонари и многочисленные вывески. Проносились машины со включенными фарами. Джейн спустилась по ступеням и через две улицы заметила знакомые красно-желтые цвета известной сети по продаже фаст-фуда. То, что нужно. Поправив воротник, она пошла прямо туда. В конце концов, в больнице она только и делала, что питалась правильной и здоровой пищей; тем самым она выстрадала себе право купить тонну картошки-фри и десяток чизбургеров. Никто её за это не осудит.             (ха-ха)             Мимо пронеслась машина, оглушая её длинным гудком. Джейн качнулась, запоздало останавливаясь и пропуская её. Посмотрела вслед мутным взглядом. Вдалеке вильнули красные габаритные огни.             — Ублюдок, — негромко выплюнула она и выбросила руку, показывая вслед водителю фак. Мог бы и глаза разуть.             Светофор мигнул зеленым, показывая, что пешеходы могут идти, и Джейн пошла. Желанная вывеска была уже близко, когда виски вдруг сдавила тугая боль. Джейн вскинула руки, с силой обхватывая голову. Неприятное ощущение лишь усилилось, и она наотмашь хлопнула себя по щекам. Такие приступы перестали быть редкостью после того дня в компании Льюиса — врачи говорили, это последствие сотрясения мозга, и что постепенно это пройдет. Но явно не в этот раз. Поле зрения резко сузилось, в глазах потемнело.             Где она?             Куда идёт?             Джейн сделала шаг вперед, но почему-то налетела на стену и больно ударилась скулой о кирпич. Кто-то кричал. Она сделала ещё один шаг, держась за стену, но та почему-то увернулась от её руки и ушла куда-то наискосок. Потеряв точку опоры, Джейн сделала два неловких, торопливых прыжка и рухнула на асфальт, ударившись плечом. Она сумела заставить себя перекатиться на спину, глядя в темное небо, с которого сыпался снег.             Как же она устала.             — Джейн!             — Джейн!             — Дороти!             Она позволила себе закрыть глаза. Мир исчез.