Пачка сигарет

- Спи, - сказал Сережа, ловя на себе пристальный взгляд. - Не могу заснуть, - Антон лежал, подложив одну руку под голову, а другой нежно придерживая талию друга. Перед мамкой можно притвориться, что они друзья, но на самом деле? - Можно спросить? - Антон говорил вполголоса, почти шепотом, чтобы никто из посторонних не услышал. - Смотря что спросить. - Почему вы с Денисом расстались? - Ты поэтому не спишь? - проворчал Сережа недовольно и уже собрался отвернуться, как Антон повернул его за плечо обратно. - Зачем тебе знать? Антон правда не знал, зачем. Как обычно бывает, ему было просто интересно. Он немного помолчал, подбирая слова, смотря на своего собеседника. - Ты классный. - Ага, а Денис тут причем? - Сережа даже бровью не двинул на такое громкое заявление. - Вот именно, - Антон приподнялся, опираясь на локоть. - Он же полный дебил, но ты же в нем что-то нашел. - Не вижу связи с вопросом. Устимову было очень сложно выразить свою мысль правильно и так, чтобы его поняли. - Тогда просто ответь. Что-то случилось? Сережа перевернулся на спину. Он немного подумал, прежде чем ответить. Что рассказать? Полную историю от начала и до конца или что-то вкратце? - Ну да. Антон закатил глаза и нервно вздохнул. - Там все сложно, - протараторил Сережа, на ходу перебивая Антона, который хотел высказать свое недовольство. - Долго рассказывать, - добавил он. - Мы, вроде, никуда не торопимся, - Сережа вздохнул. Антон решил перевести тему в немного другое русло. - Тогда как вы познакомились? - Он мне написал. Потом встретились. - Ты говорил, что ни с кем не гулял. - Ну напиздел, что тут. - Ты что, маме врешь? - Антон тихо засмеялся. - Она не должна знать. Иначе мозги вынесет. - И как вы начали встречаться? - Он предложил. - И ты сразу согласился? - У меня не было до него отношений, почему бы и нет. - М-да, ну ты и сыч. - А у тебя разве были? - "Разве"? Спрашиваешь! - Антон присел, опираясь спиной на изголовье кровати. - Еще как были, еще какие. - С парнями? - ехидно спросил Сережа, пытаясь запрокинуть голову так, чтобы видеть лицо Антона, но безуспешно. Он продолжил смотреть в потолок. - Не только. - Ты и по девочкам? - По тебе, - Антон положил руку на Сережину голову, потрепывая волосы. - Я серьезно спрашиваю, - он обхватил запястье Антона, убирая его руку подальше. Но не отпускал. - Я серьезно отвечаю, - Устимов перехватил руку. Он взялся за пальцы Сережи и поднес их к своим губам. Сережа все-таки смог повернуться так, чтобы видеть лицо Антона. Тот ласково прикасался к его руке, смотря на него самым нежным взглядом, который Сережа только мог увидеть в жизни. Нет, так с ним еще не флиртовали. - Денис так не делал, - тихо-тихо сказал Сережа. - Я так делаю, - он нагнулся, не отпуская руки, и снова чмокнул Сережку в кончик носа. - Как мы вообще пришли к тому, что ты меня целуешь? - Ты явно не против. - Может, просто не говорю этого? Ты же даже не спрашиваешь. - По тебе видно, что тебе нравится. - "Видно"? - Ты руку не убираешь и сам меня целуешь. - Может, дразню тебя просто? - Ты не такой. Ты даже телефон отобрать не в силах. Сережа надулся. - Кстати, где он? - В кармане. Так что с Денисом? - Антон резко перевел тему. Сережа недовольно фыркнул в ответ. - Поругались. Сказал, что я отвратительно себя веду. Назвал сукой. - Просто так? - Он сам виноват, но переводит стрелки. Он странный. - А причина? - Долбоебизм. Антон замолчал, не зная, как еще можно продолжить разговор, что еще можно спросить. Сережа протянул руку к голове Антона и стянул резинку с растрепанного пучка. Волосы упали ему на лицо. Сережа заправил одну прядку ему за ухо и остановился где-то у щеки. Он смотрел на родинки рядом с губами, остерегаясь смотреть выше, боясь встретиться взглядами. Он знал, что Антон смотрит сейчас прямо на него, видит, как он смотрит ему на губы. Предполагая все его мысли, Сережа подался вперед. Антон подхватил его движение и поцеловал. Сережа резко выдохнул и положил вторую руку на шею Антона. Тот же обнял его за талию. Ну а что, он вроде ничего такой. Что-то в нем есть такое привлекательное, в этом Антоне. Сережа только не мог понять, что именно. Наверное, его притягивала к нему его распущенность и решительность, потому что он сам когда-то хотел таким быть. - А я? - спросил Антон. - Что ты? - Я тоже долбоеб? - Ты - самый первый. - Спасибо, - Антон улыбнулся, хотя это было немного обидно. Но он не понимал, шутка это или нет, так как Сережа был очень-очень пьян и худо соображал. - А почему? Сережа не ответил. Он положил голову Антону на плечо, обнимая его за шею. Неровно вздохнул. Закрыл глаза. И закинул одну ногу на Антошку, выправляя ее из-под одеяла. - Воу, - Антон посмотрел в ту сторону, где теперь лежала коленка Сережи. Наверное, надо ответить чем-то тем же? Он положил на нее правую руку. Сереже было очень неудобно, поэтому он недовольно пыхтел в шею товарищу. От этого Устимову было сильно не по себе. - Говорю же, что ты не против. - Замолчи, - Сережа накрыл рукой рот собеседника. Мокрые волосы щекотали плечо и шею. Антон сомневался в том, что его это все-таки заводит, но спустя где-то минуту таких совместных объятий с этим согласился. Он медленно поглаживал Сережу по колену, иногда скользя по бедру. Когда рука Сережи спустилась ему на грудь, он сказал: - Как в очень плохом кино. - Почему? - Странно просто. - Почему? - У тебя мотивации как-будто нет. - Почему? - Блять, - Антона разозлила неспособность Штурхалева хотя бы немного подумать своей светлой головой. Он подхватил его, держась одной рукой под его коленом, другой - за талию, и положил спиной обратно на кровать, нависая над ним. - Потому что сначала ты говоришь, что "как мы пришли к этому", а затем целуешь меня. - И что? - Сережа сложил руки на груди. Он все еще не смотрел Антону глаза, боясь увидеть на его лице осуждение. - Я же сейчас скажу, и что. - Так говори, - Сережа отвернул голову в сторону шкафа. - Ты мне нравишься, что. - Это я понял, - Сережа быстро ответил и сделал вид, что ему как бы все равно, но в голове понимал, что, наверное, сейчас он пиздецово покраснел и скрывает это только темнота. Но жар не скроешь. - И причем тут "мотивация"? Антон издал короткое рычание и перевернулся на противоположную сторону кровати. Он не стал отвечать. Ему тут в постели признались, а он ведет себя, как будто ему так каждый день говорят, и не один раз. - Ты сука, - Антон агрессивно закутывался в одеяло. - Да, ага, - Сережа повернул голову вправо. - Это мы поругались? - Антон молчал, и в этом молчании очень громко слышалась обида. - Что я опять не так сделал? - Родился, - резко сказал Устимов. В ответ Сережа пробормотал что-то в духе "ах вот как" и подвинулся к Антону. - Отстань, ты же ничего не хочешь, только бесишь. - А ты домогаешься, я же не звоню в полицию. - А ты бухаешь, - Антон повернул к нему голову, - я же не говорю твоей мамке. - А кто виноват? - Сережа предполагал перенести виновность за это на Устимова. - Ты сам виноват, потому что сам согласился. Подстилаешься и потом пытаешься стрелки перевести. Видимо, поэтому тебя Денис и бросил нахуй. Сережа ненадолго завис, переваривая сказанное, а затем вернулся обратно на свой край кровати. Больше за ночь они не разговаривали. Только очень усердно думали о том, что произошло. Антон сразу же понял, что наговорил всякой хуеты, но извиняться не кинулся. Его же явно не простят, так смысл? Да и считал, что он прав. Размышляя о том, почему же ему так сильно нравится этот первый встречный, он не пришел ни к какому выводу и заснул. Сереже было до слез горько. Он осторожно вспоминал прошлый месяц, когда они с Колмыковым гуляли по парку, например, и обсуждали что-нибудь гиковское; в памяти всплывали казавшиеся тогда милыми моменты первых встреч и прикосновений. Еще он вспомнил, как привел его домой, и как он лежал вместе с ним на этой же кровати. Ему хотелось того же самого, только без Дениса и без его поганой рожи. Что, с Антоном? Нет, он, конечно, милый, но разве есть какой-то профит от отношений с тем, кто с тобой два дня знаком и уже так настроен? Утром Сережа еле разбудил Антошку, который, проснувшись, начал натягивать на себя вчерашнюю кофту. - Ты что? Она же пахнет, - сказал Сережа так, как будто между ними ночью ничего не было. - И че? - Антон понюхал ворот. Воняло дешевыми сигами с нотками пролитого певка. - Давай я тебе рубашку дам, - он встал к шкафу и начал перебирать вешалки. - Налезет? - Футболка же налезла, - он протянул ему кипельно-белую рубашку. - Я не в первом классе, - Антон оттянул рукав, рассматривая вещь. В последний раз он надевал такое на ОГЭ или даже на выпуской с началки. - Попроще есть? Штурхалев развернулся обратно. Гардероб состоял, в основном, из светлых рубашек, потому что ходил он только в школу. Он нашел темную рубашку в клетку на несколько размеров больше, чем нужно, и протянул Антону. Она была мягкой и очень приятной на ощупь. Сережа вслух отметил, что Устимову идет темный цвет, и что химичка должна заценить. Антон же отметил про себя, что она пахнет Сережкиными духами или чем-то таким. Сережкой. Антон ушел, не оставшись на завтрак. И так много хлопот, еще и на халяву пожрать. Нет, перебор. Идти до школы было втрое дальше, чем обычно, и он опоздал, но это было уже привычным делом. В школе его ждал полный пропиздон. Его товарищей отчитали еще вчера, а его только ожидала эта неприятная участь посидеть в кабинете у крикливого завуча. На любые предъявы классухи он говорил, что ему уже есть 18, и что курили они далеко от школы. Все учителя очень косо на него смотрели. Каждый из них читал нотации про вред курения. Отмечали его отвратительную успеваемость, посещаемость и поведение. Математичка только спокойно сказала, что его, возможно, выгонят из школы. - А куда? - В том и дело, - некуда. За такое отчисляют из вузов, техникумов, лицеев, гимназий и профильных школ, но из обычных - нет смысла. У завуча он говорил все то же самое, что и классухе, только услышал в свою сторону совершенно новые вещи. Например то, что он позорит всю школу, свою семью, своего отца, мать и сестру, которая в отличие от него учится нормально; что он своим видом подает ужасный пример ребятам младше из-за своей патлатости, неухоженности и распущенности, еще она хотела добавить к этому перечню отсутствие школьной формы, но сейчас на нем была солидного качества рубашка, а не обоссанная толстовка, так что просто промолчала; что он сдаст ЕГЭ максимум на порог и не поступит ни в один вуз, даже в шарагу, и уедет куда-нибудь в область пинать хуи и подметать говно на улице. Она рассказывала ему про судьбу таких же знакомых ей оболтусов, которые курили, пили, прогуливали и плохо учились, и в итоге сдохли где-то под канавой (закончили техникум и устроились на малооплачиваемую работу). Неясно, как, но, перескакивая с одного аспекта на другой, она решила порассуждать о его личной жизни, основываясь на длине его волос. "Это ведь важно - завести семью", и дальше Антон не слушал. Он сидел, опираясь головой об руки, смотря куда-то в стол. Семью, говоришь? Да, было бы очень здорово уехать куда-нибудь в Гатчину, где явно тише, чем здесь, в кабинете, зажить в однушке и работать дворником. Подмел два раза в день, вот тебе и вся работа. Можно еще полы в школе мыть: так же два раза в день и все. Дома он переодически мыл, чтобы не расстраивать маму, и ничего, не умер от перенапряга. Почему говорят, что это плохой вариант? Ведь целый день после этого свободен. Наверное, есть еще какие-то подводные камни, но Антона привлекал такой вариант. Меньше, чем коттедж на берегу моря, но он был более реальным. И почему бы не жить вместе с Сережкой? Да, это еще менее реально, чем сдача экзаменов на средний балл, зато Устимову нравилось мечтать об этом, пока завуч ругалась на него за все на свете. Вспомнив, как они вчера провели день с Сережкой, он улыбнулся. - Тебе что, смешно?! - Нет, Зинаида Павловна, нисколько. - Это печально! Очень печально, - она стояла у окна и ходила туда-сюда вдоль окна. - Ты должен задумываться о своем будущем, - хотя он уже и так вдоволь призадумался. Антон вздохнул. Завуч задержала его на всю физ-ру. Затем должна была начаться химия, и он находился в немного нервном предвкушении. Зинпална же не упускала возможности рассказать о том, какой химия охуетительно важный предмет. Антон решил вспомнить, что там объяснял ему Сережа, и воспроизвел в голове картинку позапрошлого вечера, когда они очень неловко взялись за руки, и от этого невольно широко улыбнулся. - Устимов! - закричала завуч. Ну что Устимов? У него любовь, отстаньте. Ей 2 денечка, она еще маленькая. Со звонком его отпустили. Парни расспрашивали, как все прошло, но потом сказали, что им диктовали то же самое. Всю перемену химичка самодовольно улыбалась. И на уроке с энтузиазмом вызвала Антона к доске. Первое задание привело в тупик. Что-что нарисовать? В большой надежде Антон взял в руку кусочек мела и повернулся к доске. Сразу в памяти промелькнула тетрадка Сережки в клеточку, где он своим не очень прямым почерком рисовал что-то похожее. Антон повторил рисунок. Но это было не то! Нужно было что-то еще добавить. Тогда Антон вспомнил момент, как его светловолосый учитель прессовал за какую-то тупость, которая в данной задаче имела ключевую роль, и все быстренько подправил. Он повернулся к учительнице. Та смотрела на него очень удивленно. Ему никто не подсказывал, так как подсказать схему очень трудно, но он все равно справился. - Интересно, - протянула она. - Но это не все. Она попросила его выполнить еще пару заданий: рассказать про кое-что и решить задачу. С первым он справился, так как очень хорошо запомнил, как на этой теме Сережка чихнул, прикрываясь рукой, а со вторым пришлось немного попотеть, так как считать он не умел. Но вспомнил, как Штурхалев все наглядно объяснял. - Ну-у-у, Устимов... - химичка стучала ручкой об тетрадку, куда записывала оценки. Ей явно не хотелось этого говорить, но она сказала: - Садись, пять. Класс оживился, раздался одобрительный крик и даже немного аплодисментов. Антон был очень доволен собой. Он сел за парту и притянул к носу воротник рубашки, вдыхая знакомый запах. На уроке нельзя пользоваться телефоном, но ему похуй, и он написал Сережке короткое сообщение: "спасибо".