Ценности семейных традиций

      Фернандо Рамос дремал в любимом кресле миссис Аддамс. Гомес, заметив это, прищурился в недовольстве и присел, запоздало понимая, что дверь, пущенная в свободный полёт, стоило придержать, в ином случае, она мешала ему пройти незамеченным.       Вздрогнув от шума, мужчина пробормотал что-то нечленораздельное и, подперев голову рукой, продолжил дремать.       Гомес облегчённо выдохнул и прошел к трубе, проходящей через этажи, дабы подняться не скрипя половицами. Но это явно не входило в планы Марибель.       — Гомес Аддамс!       — Что? Где Гомес Аддамс? — Фернандо вскочил, демонстрируя револьвер, зажатый в руке, минуту назад спрятанной за полой пиджака, — Гомес!       Мистер Аддамс глубоко вздохнул и повернулся. Фернандо направил дуло на мужчину.       — Аддамс, отвечай, где ты был? Но если твоё петляние от ответа продлится дольше спуска курка, я выберу второе.       — Дон Фернандо, — Гомес поднял руки и обнажил руки в улыбке, — мы собирались с вами поговорить.       — Поговорить? Да, собирались, но я то был здесь, — испанец перезарядил револьвер, — а где носило всю ночь тебя?       Гомес закатил глаза, вытягивая одной рукой сигару, уже слабо дымящую, из нагрудного кармана жилета.       — Если я скажу, — протянул Гомес вальяжно, затягиваясь глубоко, — что у Аддамсов такая традиция, перед свадьбой проводить ночь вне дома, вы поверите?       — А, тогда конечно, традиции это то, немногое, святое, что в нас осталось, — мужчина опустил руку, серьезно кивнув.       Марибель, бросила на него злобный взгляд, выражающий как минимум подобное мысли " меня окружают одни идиоты». Незаметно, она потушила папироску о край перил.       — Гомес, тебе не кажется, что ведёшь ты себя аморально? — вкрадчиво протянула испанка, яростно сверкнув глазами.       Гомес в ответ усмехнулся, подмечая для себя новое ругательство, едва слышно слетевшее с женских губ. Он был искренне горд собой. что ни слова, ни молнии во взгляде Мирабель должного эффекта на него более не производят.       Для должного вида, мистер Аддамс округлил глаза, а Ларч, незаметно, словно тень в сумерках, подошедший, искривил губы, отчего лицо его приобрело довольную гримасу. На вытянутых вверх пальцах дворецкий держал пустой поднос. Он протянул его испанцу, вежливо перед мужчиной склоняясь и тот, слегка помешкав, положил оружие на глянцевую, местами поцарапанную поверхность.       — Марибель, в моем семейном кредо слова ни сказано о морали. А тебе не помешало бы его знать уже сейчас.       Девушка слегка замялась, пока отец ее пробубнил мол, никогда не думал о том, что все убеждения оригинальной семейки можно выразить парой слов. Занятно. Мужчина же не отрывал от брюнетки взгляд       — Мы с радостью пируем теми, кто нас захочет нас покорит.       — Это угроза, Аддамс?       — Это предупреждение, Рамос, — голос мужчины смягчился, а зрачки расширились, — но для тебя просто констатация факторов, дорогая. Говорить стоит о пире, ведь ты меня уже покорила, верно?       — Вот и чудно дети, что вы договорились. Гомес, я достаточно вспыльчив, но сказать хочу одно, я бы не хотел, чтобы размолвки толкали вас на необдуманные поступки. Может быть, мы все поторопились.       — Ничего не поторопились, — воскликнула девушка.       — Верно. Если моим дорогим гостям так хочется погулять на свадьбе, проведем её хоть сегодня.       Девушка бросила вопрошающий взгляд, Гомес кивнул. Вся эта ситуация казалась чрезвычайно странной, на фоне последних событий, для каждого из присутствующих, но, иногда ведь совершенно не стоит медлить, когда желаемое оказывается столь близко.       Марибель слегка махнула головой и широко улыбнулась. В несколько шагов она пересекла разделяющее их расстояние и показательно, крепко обняла Аддамса за шею. Мужчина тоже улыбнулся и погладил брюнетку по спине.       — О, Гомес, — протянула мисс Рамос, растягивая слова, толи их смалуя. толи подбирая, — я так… рада. Да, именно это. Рада.       — Я тоже, Марибель, я тоже, — ответил Гомес, крепче прижимая к себе девушку, но спустя секунду резко отстранился, — но, нельзя терять ни минуты, — воскликнул Аддамс, с присущим только ему задором, — нам нужно подготовить зал, заказать венчание, на приглашение гостей нет времени, отпразднуем узким кругом, Фернандо, — Гомес подошёл и пожал руку обескураженному мужчине, — я счастлив, что в этот знаменательный день вы рядом со мной, хоть мы и не виделись много лет, но я до сих пор считаю вас за деда, — подмигнул он мужчине, хоть один из виновников данного торжества взглянет на последствия воочию.       — Конечно, Гомес.       Мистер Аддамс широко улыбнулся.       — Что ж, за дело.       — Гомес, — Марибель схватила мужчину за руки, а он коснулся рукой ее щеки, ещё пуще прежнего выбивая из колии.       — Ты ужасно мила в своем смущение, этот жуткий румянец тебе к лицу.       — Спасибо, — протянула она, пока изначальная мысль бесследно ускользнула с ее головушки, зараженной больным возбуждением, так и разящим от Гомеса.       — Марибель, сегодня ты должна сиять ярче солнца, — мужчина оставил лёгкий поцелуй на девичьей кисти и подарил ей ещё одну улыбку.       — Я не знаю, что сказать, — девушка прижала похолодевшие ладони к горящим щекам, — мне срочно нужна машина. Лерч!       — Стой, стой, стой, — Гомес схватил, девушку за предплечье, — Я сам тебя отвезу, дорогая. Вещь, пошли со мной, у нас масса дел.       Как и было оговорено, молодые люди в мгновение ока исчезли, ненавязчиво переложив все заботы по подготовке особняка к торжеству на плечи ужасно счастливого Рамоса. Он с упоением раскидывался указаниями как именно следует расположить мешающую мебель по периметру зала. Тяжёлые, насквозь пропитанные пылью портьеры были сдвинуты в первую очередь, пуская ни одну тень не щадящие лучи солнца в особняк, одновременно с тем, открывая вид на внутренний двор фамильного имения. Потому, когда незнакомая машина подъехала к дому, без труда минуя кровожадные ворота, Фернандо сломя голову бросился навстречу приезжим.       Вопреки ожиданиям встретить дочь и будущего зятя, тишину прервал не высокий голос Марибель, а громкий стук, возможно, крюки у порога и судорожный вздох.       Фернандо встретился глазами с женскими, пылающими негодованием, как факелы на кладбище в темную пору. Дама явно была выбита из колеи и, слегка пошатываясь, вышла в центр чересчур освещённого ныне холла. Она запустила пальцы в сбитую копну волос на голове и неспешно оглянулась.       — Тааак. Кто нибудь объяснит мне, какого проклятого предка здесь вообще происходит?       — Эудора! — Фернандо в два шага подскочил к женщине, стискивая ту в приветственных объятиях. — Я ужасно рад тебя видеть!       — А я ни капли, Фернандо Рамос! — миссис Аддамс резко отстранилась, оттолкнув мужчину. — Какого. Что ты делаешь в этом доме?       Эудора резко дернула тяжёлую ткань, украшающую окно по правую руку от себя, выгоняя из помещения надоедливые солнечные лучи.       — Ты всё так очаровательна!       — И все так же хочу, чтоб ты сгинул, — она улыбнулась, складывая руки на груди.       — Не могу. По крайней мере, пока священник не разрешит нашим детям скрепить союз поцелуем, не собираюсь. Собственно, чтобы воочию это увидеть, я и приехал, — мужчина подхватил наполненный фужер с широкого подноса в руках Ларча и, отсалютовав женщине, залпом проглотил колышущуюся жидкость, — видишь ли, я уже так устал видеть дочь только на фотографиях, которые она так редко присылает.       — Мне это не так интересно, как свадьба. Между отправлениями фото, твоя дочь заявилась сюда с какими-то чудными заявлениями ни с того ни с сего. Ты её надоумил, за очередным просмотром фотографий?       — Клянусь рогами моего лучшего бычка, я только сегодня узнал, что у них с твоим сыном любовь!       — Два дня назад никакой любви здесь не было!       Мужчина выдохнул, зажмурившись.       — Теперь ты объясни мне, что происходит?       — Может я смогу вам помочь?       Оба обернулись, заметив замершую на пороге Мортишу.       Женщина, в ответ на недоуменный взгляд улыбнулась нарочито сдержанной и холодной улыбкой.       — Дон Фернандо, полагаю? Ужасно рада встречи с вами.       Мужчина кивком поприветствовал миссис Аддамс с маленькой мисс Аддамс на ручках. Рамос с неким восхищением отметил, как лихо клан Аддамсов собирался по первому зову, забывая о том, что секунду назад складывал факты, в свойственной ему беспечности. В конце концов, он всегда убеждённо верил своему мнению так же, как и своим глазам, ни разу не подводившие его на корриде, а видели они благоприятные для свадьбы отношения.       — Мортиша, — радостно воскликнула Эудора, раскрывая невестке объятия. Коснувшись ее щеки губами, миссис Аддамс-постарше подхватила внучку на руки. Вензди недовольно загулила, но крепко обняла ручками шею бабушки.       — Мортиша Аддамс, — она неторопливо прикрыла веки, замечая. — Член семьи.       — Семья Аддамс может так быстро собраться, что это право, достойно восхищения.       Мортиша слегка улыбнулась, кивая. Отменной чертой семьи была готовность полностью участвовать в процессе, будь то вселенская пьянка или кровожаднейшие разборки. Свадьба, как событие, представляла меньше интереса, но всегда бывали исключительные случаи.       — Посещать торжества — традиции в нашей семье. Мало ли, чью смерть можно пропустить на очередном.       — Мортиша, я не понимаю чего-то…       — Ах, мама, все просто: Гомес принял решение — свадьбе быть! Сегодня же.       Эудора резко выдохнула, теснее прижав к себе Вензди, что не укрылось от внимания Фернандо. Бросив короткий взгляд на личко девочки, Рамос широко улыбнулся и потянулся рукой к малышке.       — Юная донна.       — Моя дочь, — снисходительно улыбнулась миссис Аддамс, невесомо касаясь волос девочки. — Давайте же перейдем в другое место, уверена, у нас ещё много дел.       С приездом хозяйки дома, Фернандо охотно передал бразды правления в ее руки, не желая мириться бесконечными расспросами.       Будучи полностью очарованным маленькой мисс Аддамс, Рамос буквально не спускал девочку с рук, с позволения Мортиши, полностью переложив бремя передвигания мебели на Ларча.       Юная миссис Аддамс неуверенно стояла на ножках, хмуро оглядывая незнакомого мужчину. Она сильнее сжимала в кулачке маленький ножичек, болтающийся на длинной цепочке на шейке.       Уличив момент, Эудора незаметно выскользнула из кухни, до краев заполненной ядовитым дымом и смешанным с ним духом суеты. Ей было просто необходимо поговорить с Мортишей.       Миссис Аддамс занимала томительное ожидание возней в излюбленной оранжерее. Зачахшие растения благоухали особенно ярко. С улыбкой встретив Эудору, она тут же отложила секатор, сцепив кисти в замок.       — Мама, как идёт подготовка?       Эудора безмолвно открыла рот, подымая указательный палец вверх и тут же дёрнулась, сбрасывая с себя наваждение.       Под пытливым взглядом Мортиши, заговорщически прошептала.       — Мортиша, я узнала подробности. Есть примерно ни одного способа предотвратить кровное проклятья мирным путём. Все как мы любим.       — Увы, мама, меня уже не интересуют детали. Как и не привлекут они внимания Гомеса.       — Вы с ним виделись?       Миссис Аддамс коротко кивнула, обхватывая пальцами сочное соцветие на розовом кустарнике.       — Гомес решил, что свадьбе быть. И это лучшее решение.       — Гомес решил? — она удивлённо округлила глаза, а в следующее мгновение сомкнула пальцы на запястье Мортиши. По женской кисти стекла крупная алая капля, пропитав край платья Эудоры. Поднеся ладонь невестки к глазам, которые расширились от удивления, она замогильным голосом прошептала. — Во имя предков, что вы с Гомесом натворили? Ты его отворожила?       — Мы сделали лишь то, что должны были. — Мортиша мягко высвободила ладонь из цепкой хватки и сильнее сжала пальцы на бутоне, отчего красные лепестки устелили ковром подол ее платья. — Так будет лучше для семьи, — протянула Мортиша, вгоняя женщину в ещё большее недоумение происходящим и действиями всех присутствующих и не присутствующих пока в доме. Определенно, водка на мышатах с укропом в должна была помочь. Можно и без укропа. Да и без мышат сгодится.       Автомобиль Гомеса подъехал многим позже, а именно в тот момент, когда последнее блюдо украсило фуршетный стол у стены. Звуки музыка, льющееся из-под клавиш клавикордов, занятых Ларчем в мгновение стихла, когда в зал неуверенной походкой зашёл священник.       Мужчина теснее прижимал к себе писание и казалось бы, жаждал поскорее вернуться в свою келию. Подмечая разнообразие черного и мрачного, украсившего зал торжеств в этом доме, ему стало не по себе, почти так же, как в тот момент, когда Аддамс явился к нему сегодняшним днём. да ещё и в сопровождении какой-то девушкой, которая явно не принадлежала к местному сборищу богом не благословенных особ. Только долг удерживал его от того, чтобы бросится прочь от инфернального особняка у кладбища.       Вслед за заметно сжавшимся служителем в зал вошёл сам виновник торжества. Гомес успел облачиться в тёмный смокинг, привычно уложив волосы, впервые за целый день оставив Мирабель в одиночку, дав ей возможность собраться с мыслями, которые он благополучно, так и этак, выбивал из её головы на протяжении многих часов правдами и неправдами. Подкуривая сигару, он кивком поприветствовал мать.       Вензди, заметив отца, радостно затоптала ножками, требуя к себе внимания.       — Папа, — воскликнула она. Впервые в своей жизни. Мужчина зажмурился и замер, привлекая к себе внимание Рамоса. Бросив растерянный взгляд в сторону жены и дочери он не смог сдержать счастливой улыбки. Мортиша легко кивнула головой, прижимая дочь теснее. Гомес нахмурился, скорее, обстоятельствам, не позволяющим ощутить трогательность момента, впитать его в себя. пропустить каждую эмоцию через воспаленные нервы, упоительно страдая от их переизбытка, прежде, чем соединиться с семьей в объятиях, но Аддамс мог только продолжить свой путь к алтарю и это поднимало в его душе ярость. Неконтролируемую и всеобъятную.       Лицо Фернандо выражало крайнее недоумение, чем он, видимо, решил поделиться с Эудорой. Но женщина, увлеченная наблюдением за детьми лишь отмахнулась.       Все рассуждения и шёпот тут же прервались, когда в зал впорхнула Марибель. Путаясь в подолах пышного платья ярко алого цвета, она, нагнав Гомеса, буквально впилась в его руку ногтями, отчего мужчина поморщился снова, чуть отрезвев, усмиряя бушующий внутри ураган негодования.       С лёгкой улыбкой он ненавязчиво коснулся пальцев девушки губами, и, не взирая на настойчивое щебетание, вложил ее ладонь в руки стоящего по правую сторону от импровизированного алтаря Фернандо. Мужчина тут же приобнял дочь.       Прежде, чем священник начал свою речь, Гомес взял слово.       — Сегодня совершенно не мрачный, увы, день. Счастливый — я женюсь. Снова.       В воцарившейся на секунду тишине послышался удивлённый вздох старшего Рамоса. Марибель лишь усмехнулась нервно, сильнее сжимая руку отца.       — Я счастлив видеть здесь дорогих гостей. — Гомес повернулся к ним. — Все произошло слишком быстро, и у нас не было времени разобрать все моменты, но тем лучше, мы все решим сейчас, раз и навсегда. Ваше проклятье больше не имеет для нас никакого значения.       — Проклятье? — отец взглянул на Марибель, но та лишь прикрыла лицо рукой, желая скрыть побагровевшие щеки, — О чем ты, Гомес?       — Гомес Аддамс, — прошипела всё ещё мисс Рамос, шипя, подобно испанской каменной гадюке, но тут же была прервана.       — То, которое обязывает меня жениться на Марибель.       — Гомес, — он нахмурился, — я не понимаю о чем ты, но я уж точно не собирался тебя проклинать, — глаза мужчины округлились и пока недоумение прогрессировало в новом направление, те, кто не был втянут в диалог, физически ощущали нарастающее напряжение.       — Пусть ваша дочь нам расскажет.       Плечи Марибель вздернулись, резко, неестественно.       — Ты не видишь, она не в состоянии.       — Она сказала… — Аддамс тяжело вздохнул, подбирая слова чуть более тщательно, — Марибель подставила под удар мою жену, угрожала безопасности моей дочери.       На это Рамос предпочёл красноречиво промолчать, сильнее сжав руку дочери, как раз вовремя, чтобы ступив шаг по направлению к мужчине, она не смогла вырваться.       — Ещё одно слово, очередная глупость, Гомес Аддамс, и я клянусь, — протянула девушка, беспомощно оглядываясь, ощущая потерю контроля над ситуацией, прежде, чем остановить взгляд на изначальном моменте манипуляции, — вся кара падёт на…       — Это уже не важно.       — Вензди в безопасности, — шепнула Мортиша, повернувшись к матери. Эудора наконец обратила внимание на кулон на шее девочки и на лукавый взгляд Мортиши, скрывающий исчерченную ладонь в складках платья.       Она передала девочку на руки матери, в тот момент, когда Гомес известил, что ещё не закончил говорить.       — Прежде, чем всё же произносить клятву, я хочу задать вопрос, — Гомес отступил и резко развернулся. Улыбнувшись, он преодолел разделяющее их с Мортишей расстояния. — Это не в традиции Аддамсов, но служитель бога, если он всё-таки есть, здесь и снова хочу спросить, cara mia, мой свет, моя любовь, будешь ли ты связана со мной всеми способами?       Мортиша внимательно заглянула в лицо супруга, улыбнувшись. Нет, они не оговаривали ничего подобного. И потому, предложение было ужасным. Настолько ужасным, что цветы боли распускались глубоко внутри, у сердца, впуская в него свои острые шипы, вызывая ощущения пьянящего экстаза.       — Да, — ответила уже-на-вечно-миссис-Аддамс, вложив свою ладонь в руки супруга, вновь стоящего перед ней на одном колене, пальцы которого дрожали едва ощутимо. но достаточно, чтобы понять — чувствует он тоже самое.       И это было прекрасным и поучительным уроком для испанки, слишком много надежд возложившей на свои лживые слова о важном для семьи.       — И венчание — прекрасный способ разрешить мирно сложившуюся неурядицу, с миром её отпустив, — изрек священник.       Был бы он таков. если бы всё шло по плану, чего в доме семьи Аддамсов не происходило примерно никогда.       Марибель выпрямилась, заливаясь смехом. Несколько секунд она сотрясалась в истерическом хохоте, но стоило девушке выпрямиться, лицо её в мгновение исказилось.       — Да? Я так не думаю.       Извернувшись, она выхватила заряженный револьвер привычно спрятанный в кармане пиджака Фернандо. Направив его на Мортишу, она вскрикнула, когда пальцы, содрогнувшиеся в спазме нажали на курок преждевременно, пригвоздив, благо, разлогий подол платья миссис Аддамс к полу, что девушку нисколько не смутило. Она улыбнулась снова.       — Не шевелись Аддамс, или эта пуля пронзит тело твоей жены быстрее, чем ты успеешь ее заслонить. И это касается всех! — протянула она, отступая в середину зала, подальше от всех, — Слишком хорошо все шло, чтобы ты, Аддамс, сейчас все испортил… Проклятье. Проклятье! Ты так легко поверил в глупое проклятье, Аддамс, почему в твоей ветренной голове эта мысль, страх не мог посидеть чуть подольше! Ведь ты мог мне помочь, — почти сочувственно протянула она, глядя на всех, — всего-то нужно было пожить со мной немного, покрасоваться и оставить свидетельство и свадьбе не расторгнутым. Но вы всё испортили, — шикнула Марибель, прицелившись, дернувшись на оклик отца, что позволило Гомесу подняться, прикрывая жену собой, а Эудоре обезопасить Венздей.       — Марибель, девочка моя, ох донна мадонна, если у тебя есть проблема…       — Никаких проблем. Совершенно. Я всё решу сама и достоинством, как тётушка и учила, папа. Свадьбе быть, — утвердительно качнула головой Марибель, наедя дуло сперва на Ларча, после на Вещь, лишь потом на Гомеса, — хоть и под дулом пистолета. И невестой на ней буду я! — воскликнула она гораздо громче, — пускай даже кровавой…       Раздался выстрел. Второй и третий. Высокие, толстые стены Аддамс-Холла поглотили их, как и последующий за огнём безумный смех.