Клуб «Закрыто»

      Утренняя заря только начала окрашивать не самые прелестные углы и закоулки вокзала. Сбросив с себя плотный сумрак ночи, дожидаясь первых лучей пока еще теплого солнца, новый день встретил только что прибывший поезд. Из вагонов, словно напуганные муравьи, начали бегло выходить люди, рассеиваясь вдоль станции, нарушая и без того нервную тишину утра. Выйдя с вокзала, вы оказываетесь в объятиях небольшого, серого и еще безжизненного города, пронизанного рекой, делящей его на две части.       Не сказать, что город так уж плох. В нем расположены не только индустриальные центры, заводы, карьеры и каменоломни, но и многочисленные храмы, в основном православные, однако есть и католические. Иронично рядом друг с другом стоят синагога и мечеть, а если прислушаться, уже можно услышать песни пляшущих кришнаитов. Население города очень разносортное: здесь можно встретить и приезжих студентов из Польши, Венгрии, Франции, Египта, Китая и, как ни странно, из Италии. В гимназиях и школах, конечно, учатся в основном местные жители, но стоит подойти к какому-нибудь медицинскому или техническому университету, то непременно услышишь узбекскую, татарскую или казахстанскую речь. Связано это, безусловно, со стоимостью образования, и как только они получат свой диплом со знаниями, смогут защитить его перед комиссией других стран, период жизни в этом городе покажется им страшным восточноевропейским сном. В основном население могло похвастаться лишь большим количеством евреев, которых, впрочем, не сразу отличишь, пока они не наденут кипу или не поздравят с наступлением пятничного вечера.       Город лежал на пересечении лишь трех главных трасс и шоссе, которые заполняли тяжелые фуры, нагруженные товаром, разовые туристы и дамы, продающие любовь. Город не славился прекрасными постройками — его архитектура, пусть и включала старые дома, возведенные еще при монархии, но в основном люди проживали в атмосфере умершего и подгнивающего модерна.       В центре города по-видимому до сих пор царила прошлая эпоха: ветхие здания уже, как казалось, даже не подлежат реставрированию. Местное управление, стараясь сделать сердцевину города более живой и придать ей каких-то красок, разместили несколько баннеров, различных ларьков и ярких плакатов и брошюр. Но мало кому это было нужно. Машины уже начинают появляться на улицах, умертвляя при этом движение на дорогах. Вы садитесь на маршрутное такси, несомненно ругая этот способ передвижения, не оправдывающий стоимость проезда своими условиями. Отправляетесь на зардевшийся восток, закрыв глаза на грязные и замусоренные закоулки, спящих бездомных и вульгарные надписи на стенах. Советую открыть их только тогда, когда будете проезжать по мосту достояние городской природы — широкую реку, впечатляющую своей красотой.       Многочисленные мертвые поэты и классики описывали эту реку как очень широкую, но они не знают её нынешнего состояния, когда уровень воды многократно поднялся за счет построенной в соседнем городе дамбы. Пассажиры смутно размышляют о чем-то вокруг вас, но их лица ничего не выражают, как, наверное, и ваше. Лишь усталость и желание скорей бы отдохнуть.       Поездка выдалась для вас долгой, в какой-то момент вам показалось, что вы и вовсе выехали загород, поскольку дома подозрительно куда-то пропали, оставив только далекие поля, небольшие леса и редкие частные дома, закрытые трубы. Но вскоре жилой спальный район показывается перед вашим лицом своими хмурыми пятиэтажными домами, и скоро придется просить старого и тучного водителя остановиться в нужном вам месте.       Выходя из машины, вы видите перед собой нашу школу. Трудно сказать, сильно ли она изменилась с развала Советского Союза, но, во всяком случае, за ней пытались тщетно ухаживать. Недалеко от входа шумно шевелятся ветви тополя, совсем недавно навязчиво смешивающие воздух со своим пухом. Ветер игриво кружит опавшие листья деревьев, рано готовящихся к нескорым холодам. Дети с большими рюкзаками спешат внутрь, чтобы не быть отчитанными.       Внутри все не так плохо, как ожидалось: на стенах развешены дубликаты картин известных художников, застекленное расписание уроков в красивой рамке, красуются узорные перила лестниц, ведущих на верхние этажи, куда вам и необходимо попасть. Войдя в наш класс, вы увидите, что учитель еще не пришел, чем бессовестно пользуются ученики, громко гудя своей болтовней. Задние парты в основном свободны, поскольку учителя, видно, обладая дальнозоркостью, больше внимания уделяют им. На передних партах сидит группа девушек, болтая о каких-то глупостях и благоухая отвратно резким запахом модных парфюмов.       Позади них сидит парень, рисует что-то на парте, порой тянется под нее, чтобы оставить там прилепленную жевательную резинку. Кто-то из самых активных встал из-за своего места и направился общаться с девчонками, терпеливо выслушивая их разговоры и терпкий запах. Довольно немалая группа (минимум пять человек) собралась около одного из парней, который что-то громко и грубо рассказывал, от чего все смеялись. Все кто обращались к парню, называли его Димой, но лучше звать его Дмитрием. Рядом с ним сидел такой же хорошо сложенный парень — Евгений, который смотрел на первого, внимательно слушая и смеясь громче всех. Другой парень, Петр, вроде бы, развивал шутки Дмитрия, делая их, пожалуй, более смешными, но тот, видимо считая, что сам натолкнул товарища на забавную мысль, присваивал ее себе. Как ни странно, никто и не был против. Трудно сказать, чем именно Дмитрий завоевал внимание своего окружения. Наверное, хорошо подвешенный язык, борзость и семья неплохо обеспеченных жлобов позволили ему получить неплохой статус в глазах мелкой школьной коммуны. Впрочем, как только нарастала серьезная ситуация, перед лицом реальной угрозы мог брать инициативу в свои руки Петр, к которому, за счет не столь нахального гонора и нормальной репутации у взрослых, учителя прислушивались больше.       За ними была Алина со своими подружками, красилась, поправляла свою кофточку, ставила себя выше остальных, особенно неотесанных парней. Она несколько раз окинула насмешливым взглядом Яну, которая тупо пялилась в учебник, пытаясь выучить параграф перед приходом учителя. Сегодня она сидела не одна, рядом с ней был молчаливый паренек, переведенный в этот класс совсем недавно и еще не успевший сдружиться со всеми. Он не становился ни предметом насмешек, ни хорошим знакомым, с которым можно повеселиться, — лишь бродил тенью по коридорам, не оставляя следа. Даже Яна не сразу заметила, что он подсел к ней, ведь заводить общение тот не торопился.       Где-то в середине сидел Ярослав, стараясь быть тихим и незаметным, но ему это редко удавалось. Он не отрывался от своей очередной книги, не обращая внимания на суету. Позади всех был Антон, который, казалось, спит. Он оставался без малейшего внимания своего окружения, чему был несказанно рад.       Эту сатанинскую идиллию в классе прервала резко распахнувшаяся дверь. Учитель, будучи классным руководителем, игнорируя то, что секунду назад все были не на своих местах, сразу направился к доске. Ученики тут же встали, поприветствовали его. После этого глупого традиционного жеста, учитель объявил, что с сегодняшнего дня с ними будет учиться новенькая девочка, после чего позвал ее войти в класс.       Когда девушка вошла, мало кто проявил заинтересованность. Ученики лишь бегло взглянули на нее, как на что-то новое, но не настолько интересное, чтобы заострять свое надолго заострять свое внимание.       Учительница назвала имя новой ученицы. Алиса Воронцова. Она предложила девушке сесть за парту, никак больше не охарактеризовав, желая как можно быстрее приступить к уроку. Ухоженный внешний вид девушки говорил о том, что она точно не бедствует.       Использовала она классические и вполне банальные методы для проявления своей строптивой натуры: поза ее наигранно расслабленная, невозмутимая; дизайнерские джинсы с рваными коленями, слегка укороченные, делали ноги девушки длиннее, чем они есть на самом деле. На ногах Алисы была модная и дорогая обувь. Кончики её длинных волос были окрашены в синеватые оттенки, на выбритом виске красовалась татуировка в виде непонятной надписи или рисунка. Словом, она выглядела как типичный подросток, желающий выделиться.       На слабых плечах вульгарно свисал небольшой, но яркий рюкзак, поблескивающий серебристыми цветами. Под спортивной кофтой с капюшоном на девушке простая футболка с надписью: «Sorry I`m late, I was masturbating». Благо, что учительница не обратила на это внимания, но если одним из уроков сегодня окажется английский язык, то ей несдобровать, учитывая еще и нрав учителя. Впрочем, когда все для галочки поздоровались с новой ученицей, она направилась между рядами искать себе место. Алиса руководствовалась общепринятыми понятиями о том, что следует лучше занять задние места, чтобы тебя никто не замечал, потому присела рядом с Антоном. Тот никак не отреагировал, зато остальные начали тихонько посмеиваться.       Антон никак не приветствовал девушку. Для него все вокруг было лишь фоном. Он решил не спрашивать, откуда она и какими судьбами оказалась здесь. Не то, чтобы и ей хотелось рассказывать о том, что отец постоянно разъезжает по стране, меняет место жительства для каких-то личных дел. Прыгает и вертится, как рыба на льду, но с неплохим доходом. Отцу было плевать на личную жизнь дочери. Ей приходилось менять школу уже четыре раза, и последний оказался наиболее болезненным. Но отец игнорировал все то, что было ценно для ребенка. Он не считал эти детские привязанности чем-то важным, более того, для хорошего обеспечения дочери ему необходимо зарабатывать, потому приходится искать компромиссы. Он осознавал, что дочь это пока не понимает, но надеялся, что со временем все это доберется до ее головы. Алиса же полагала, что непонимающим тут выступает отец, и ее реакция была соответствующей ее возрасту — она бунтовала.       С каждым годом ее характер становился все более проблемным. В старой школе она общалась уже с любителями выпить, покурить табака и травки, а также с ребятами, проводившими время не в самых привлекательных местах. Алиса жила без матери и, фактически, без отца. Он часто оставлял ее на всяких нянек, друзей семьи и родственников, чтобы они занимались воспитанием девочки. Отец дарил Алисе все, кроме отцовской любви, как казалось девочке. Он по природе не был эмоциональным, и ласковости в нем трудно сыскать, но свою дочь он уверенно был готов защитить от любых проблем. Жаль, он не понимает, что действительно необходимо. Со временем Алиса свыклась с этим. Она понимала, что в планах у отца — сделать из нее прилежную девочку, чему она неустанно сопротивлялась. Из-за непослушания дочери отец часто злился и мог не только отругать, но и ударить, если требовалось, от чего отношение родителя с ребенком становились все менее близкими.       Для Алисы, возможно в силу возраста, были важны эмоции и социальные отношения. Ей небезразлично, что думают о ней другие. И хотелось, чтоб эти мысли были положительными в соответствии с ее представлениями о хорошем. Чтобы близкие люди проявляли к ней тепло и заботу. В противном случае девушку охватывала фрустрация.       Она с отвращением осмотрела стены кабинета, не понимая, почему отец отдал ее в такой свинарник. Алиса не могла не сравнивать эту школу с предыдущей, и ее выводы были крайне огорчительными. Учитель уже начал вести урок, а Алиса только стала выкладывать вещи на парту. Учебник она не брала с собой, поскольку он занимает слишком много места, потому она попросила его у Антона, который неохотно поставил его на середину парты. Находиться рядом с ней ему было неприятно, поскольку она могла быть его потенциальным обидчиком или, что хуже всего, начнет вести беседу с ним. Но Алиса не торопилась болтать. Осматривая свой новый класс, она пыталась определить его структуру. Но все казались столь однотипными и похожими на нее, что единственный, на кого она обратила внимание, был Ярослав. Тот продолжал читать книгу, порой записывая, что говорит учитель.       Именно так теперь ей придется провести оставшийся учебный год? Алиса уже проклинала эти стены, желая поскорее забыть о них, об этой учительнице и об этом парне, что тихо сидит рядом с застывшем в недовольстве лице. Впрочем, она выглядела также не очень радостной. Быть может, он думает о том же, что и она? Алиса не знала. Все равно ей придется завести здесь знакомства, чтобы не скучать, думала она. Все равно не стоит привязываться ни к кому в этих скучных советских стенах, потому что в дальнейшем ее ждут более престижные учебные заведения.