Ловушка для каменного сердца

      В кабинете Хаширамы стоял полумрак, фусуме были сдвинуты и не пропускали свет. В воздухе витал древесный аромат, пропитавший все предметы интерьера.       Тобирама ступил внутрь, раздвинул перегородки, впуская в комнату потоки воздуха и света, и с протяжным вздохом опустился за стол. Работы действительно оказалось уйма. Деревянная столешница ломилась от пергаментных листов и свитков с прошениями, отчетов о выполненных миссиях и сообщений о новых, предложений и просьб о пересмотре крайне важных дел, счетов и писем.       Мужчина вытянул из стопки случайный свиток, развернул, пробежал глазами, нахмурился. Сегун страны огня снова запрашивал шиноби для выполнения его поручений. Избалованную принцессу препроводить или подарки доставить в целости и сохранности очередной даме сердца. В последний раз на свитке стояла печать со знаком высокой важности, тогда Хаширама в срочном порядке отправил к Сегуну самых лучших шиноби, Тобираме посчастливилось не попасть в их ряды только из-за длительного отсутствия на миссии. О поручении парни умалчивали долго, но напившись, проговорились. Трем бывалым шиноби пришлось всю ночь стоять под дверями Сегуна, чтобы никто не нарушил его свидание с принцессой из страны Волн.       Отложив свиток в сторону, пообещав себе вернуться к нему чуть позже, Тобирама взял новый. Вблизи селения сформировалась преступная группировка, промышляющая грабежом. То мешки с зерном утянут, то козу уведут. Сенджу постучал пальцами по деревянной столешнице, решая, как правильней всего поступить. Шиноби, не занятых на миссиях, можно было пересчитать по пальцам, не разумно бросать все силы на поимку грабителей и оставлять охранные посты.       Опустив перо в чернильницу, Тобирама быстро написал на свитке поручение взять ситуацию под контроль дежурным постовым и наложил печать секретности. Доставку поручил своему клону, который, выслушав суть дела, уже через мгновение растаял в облаке дзюцу.       Оглядев не уменьшающиеся стопки листов, Тобирама закатил глаза и не глядя, изъял следующий свиток. Клан Яманака, образовавшийся у южных границ страны Огня, заходил с предложением о взаимовыгодном торговом сотрудничестве. Они занимались выращиванием чая и гречихи, взамен готовы были закупать рис. Вспоминая желание Хаширамы обрести как можно больше союзников, Тобирама немедля взялся за написание ответа. О Яманака собрано уж было достаточно информации, чтобы без опаски вступить с ними в торговые отношения.       Занимаясь бумажной волокитой, рассылая во все концы селения с поручениями своих клонов, Тобирама и не заметил, как на землю опустились сумерки. Только покинув душное помещение и окунувшись с головой в головокружительную прохладу летнего вечера, Сенджу осознал, как устал. Голова шла кругом, перед глазами продолжали вертеться иероглифы, на разбор которых иногда уходило больше времени, чем на решение самих вопросов. И еще хорошо, что на сегодняшний день не было запланировано собраний. Тобирама чувствовал, что не выдержал бы разбирательств и споров, коими сопровождалось каждое подобное мероприятие. Не удивительно, что Хаширама не любил разбираться в документах. Порой умственная работа, выматывала гораздо сильнее физической. Желая как можно скорее разобраться с последним на сегодня не ждущим отлагательств делом, Тобирама использовал печать Хирайшина и ступил на порог двухэтажного дома с роскошным, пышущим сочной зеленью и яркими цветами, садом. Со стороны чайного домика доносился монотонный стук бамбуковой палочки о каменную чашу фонтана для омовения рук и мелодичный рокот ключевой воды. Створки окон были задвинуты, но по ту стороны просачивался мягкий свет. Тобирама решительно постучал в дверь, принюхался, инстинктивно просканировал местность. Тишина, в которой он провел большую часть сегодняшнего дня, начинала порядком нервировать. Все будто обратилось против него. Сначала молчаливая Хана, потом кабинет, стены которого глушили все звуки, а теперь этот слишком спокойный для лета вечер. Успокоением ему послужили неспешные осторожные шаги. Меньше, чем через минуту седзи раздвинулись, и на пороге появилась Таори-сан. –Вам не кажется, что время уже слишком позднее для визитов, Тобирама-сан? – Нарочито возмущенно проговорила женщина, однако, отступила в сторону, когда Сенджу ступил внутрь. Как же не нравился ему тон ее голоса. Всегда надменный и сухой. –Прошу, оставьте свои недовольства при себе, Таори-сан, я слишком устал, чтобы сейчас выслушивать поучительную лекцию о гостеприимстве и этикете. – Ответил Сенджу, стараясь, чтобы голос его звучал учтиво и вежливо.       Женщина вспыхнула, гневно взглянула на него и сложила на груди руки. –Дерзость свойственна зеленым юнцам, но не бывалым шиноби. – Выдавила колкое замечание Таори-сан. – Так что же вас привело ко мне в столь поздний час?       Тобирама не смог удержать выражение удивления, вопреки желанию отразившееся на его лице. Брови неумолимо поползли вверх. –Я, кажется, ясно изъяснился утром. И думал, вы меня прекрасно поняли. –Ах да, случившаяся неприятность с девчонкой Учиха вынудила уважаемого кланом шиноби искать улики, словно какой-то пес. –Не забывайтесь. Девчонка-Учиха – моя жена, а покушение на ее жизнь никак нельзя назвать всего лишь неприятностью. –А я была о вас лучшего мнения. – На лице Таори-сан отразилось разочарование, что нисколько не задело Тобираму. Она его поддерживала, только пока он молчал и не лез в ее дела. – А вы, также как и ваш брат, сдались и примирились с условиями, на которые обрек нас ваш отец. –Ваши слова оскверняют память моего отца и заставляют сомневаться в истинной преданности моему брату. – Тобирама выразительно посмотрел в лицо женщины, ясно давая понять, что не потерпит подобные речи в своем присутствии. –Я знала вашего отца достаточно, чтобы сейчас, наконец, говорить то, что долго держала в себе. – В глазах Таори-сан сверкнул коварный огонек, который совсем не понравился Сенджу. –О чем вы говорите? Ваши слова граничат с предательством. – Тобирама прищурился, впился цепким взглядом в невозмутимое лицо бывшей советницы, и сделал предупреждающий шаг вперед. –О том, что помыслы вашего отца не были так кристально чисты, как все думают. –Вы переходите все границы.       Тобирама старался говорить ровно, без эмоций, но против воли бестактные и лживые слова будили в нем слепую ярость. –Вы мне не верите. – Таори-сан надменно усмехнулась и смерила мужчину самодовольным взглядом. – Что ж, это не удивительно. Ведь вы во всем ищете подвох, да Тобирама-сан? Сенджу не понимал, к чему клонила женщина, но что-то внутри кольнуло и на душе стало неспокойно. –Неужели вы ни разу не задавались вопросом, каким образом оружие, заказанное вашим отцом, оказалось в руках у Учиха? – Получив контроль над ситуацией Таори-сан расслабилась и, сцепив за спиной руки в замок, принялась расхаживать по комнате. –Учиха вели войну не только с нами. – Тобирама чувствовал, что слова его на фоне слов Таори-сан звучали неубедительно, будто он пытался сам себя в этом убедить и в речи свои уверовать. – Испокон веков оружие и драгоценности павших победители забирали, как трофеи. –Хорошее предположение. И вы действительно в него верите?       Тобирама с досадой скрипнул зубами. Видимо, почетное звание самого проницательного шиноби можно было по праву передать этой женщине. Она видела его насквозь. –К чему вы клоните? Хотите сказать, что мой отец изготавливал оружие для Учиха? –Вы меня разочаровываете. – Таори-сан сокрушенно покачала головой. – Ваш отец не был предателем. Буцума никогда не сделал бы того, что могло навредить клану. Именно поэтому я закрывала глаза на его аморальные отношения с одной из этих грязных тварей. Но для меня его репутация была запятнана раз и навсегда. –Вы лжете. – Процедил сквозь зубы Тобирама и сделал еще один шаг по направлению к женщине. – Я обвиню вас в клевете и измене, посажу на самый нижний уровень тюрьмы в одиночную камеру, где вы будите гнить до самой смерти. –Вы действительно считаете, что я рассказала бы вам об этом без весомых доказательств? – Таори-сан вновь обратилась в саму невинность. – Добровольно отдала бы себя под арест? Вы, правда считаете, что женщины настолько глупы и недальновидны? –И какие доказательства вы можете выдвинуть, дабы подтвердить свои слова? – Проскрежетал Тобирама, нависая над бывшей советнице грозовой тучей. Он не был уверен, что хотел это знать. Более того, он сомневался, что готов был это узнать. Но слова Таори-сан пробудили в нем адскую ненависть и злобу, подпитывающие его неистовое желание докопаться до истины и наказать. Кого и за что - станут следующими пунктами в его списке дальнейших действий. –С вашего позволения я отлучусь на минуту и предоставлю вам все доказательства. –Я не спущу с вас глаз.       Таори-сан с досадой закусила губу, но не возразила. Кивнула, приглашая следовать за собой. В тишине они прошли по длинному узкому коридору, поднялись по лестнице и остановились возле комнаты, как Сенджу мог догадаться, принадлежавшей Таори-сан. –Войдете со мной в мою спальню? – Ядовито бросила через плечо женщина, что вызвало в Тобираме новый приступ ярости. –Естественно. – Процедил сквозь зубы Сенджу, отодвинул седзи в сторону и пропустил Таори-сан вперед. Женщина окинула Тобираму уничижающим взглядом, но внутрь вошла, и не обернулась, когда услышала за собой его шаги.

***

–Может быть, вы желаете саке, Тобирама-сан? – Слащаво-приторным голосом поинтересовалась Таори-сан, сопровождая слова свои жеманной полуулыбкой. Она оставалась в стороне все время, пока мужчина перебирал неоспоримые доказательства ее слов. Наблюдала из тени, как выдержка и самоконтроль, методично развивааемые всю сознательную жизнь шиноби, сменяли глубокие и яркие эмоции: досада, гнев и разочарование.       Тобирама не заметил притворства в голосе Таори-сан, выловил лишь слово «саке» и машинально кивнул.       Действительно, без градуса тут не разберешься. Его окружали письма - десяток распечатанных конвертов и еще столько же непочатых, которые он остервенело вскрывал и разворачивал. Пожелтевшие от времени листы покрывали сотни пламенных речей о разлуке и ожиданиях встречи, тысячи слов, пропитанных горькими мечтами и сладкими надеждами. Мелкие иероглифы, выведенные твердой рукой, Тобирама не спутал бы ни с одними другими, он долгое время помогал отцу вести дела и не раз сталкивался с этими ровными письменными знаками. Невозмутимость и спокойствие Буцумы Сенджу скрывались под строгой вертикальностью иероглифов. –Давно вы знаете? – Голос казался чужим, в звенящей тишине он звучал глухо. Правда порой бывала так неожиданна, что выбивала землю под ногами. К такой правде Тобирама был морально не подготовлен. Он чувствовал замешательство и непонимание. Да как, черт возьми, такое могло случиться? Отец, посвятивший всю свою жизнь борьбе с Учиха, был влюблен в одну из них. –Ваш отец доверял мне все свои секреты. – Таори-сан казалось, наслаждалась производимым на Тобираму эффектом своих слов. – Я знала об их связи с самого начала. –Кто эта Учиха? – Ответ был ему известен еще до того, как женщина успела что-либо сказать, но Тобирама до последнего глупо надеялся, что это просто какая-то ошибка. То, что так сильно хотела разузнать Хана, теперь знал он, и отчего-то ему в эту самую секунду хотелось все позабыть и никогда не переступать порог этой проклятой комнаты. Пусть люди говорят, что горькая правда лучше сладкой лжи, эту горечь на языке он уже никогда не позабудет. –Вы и сами знаете, Тобирама-сан. Ведь кайкэн теперь принадлежит ее дочери. –И почему вы не воспрепятствовали этому общению? – Тобирама поморщился и смял в кулаке желтый лист, испещренный трогательными речами о мучительной разлуке. –О! Ками ради, Тобирама-сан, неужели вы могли подумать, что я поощряла эту связь? – Таори-сан театрально вздохнула и опустила глаза. – Я просила вашего отца прекратить это, взывала к голосу разума, даже угрожала, что открою постыдную тайну его воинам, но его будто подменили. –Считаете, он был влюблен в эту женщину? –Думаю, вашего отца поймали в умело созданное гендзюцу. –Но, если это действительно была иллюзия, почему отец и дальше воевал против Учиха? Манипулировать человеком, попавшим под влияние шарингана, дело не сложное. Неужели эта женщина воспользовалась своим преимуществом только чтобы влюбить в себя отца? –Нам никогда уже не узнать, что было в голове у Учиховской гадюки. Но, то, что она поймала вашего отца в свои сети, я не сомневалась. Поэтому перестала передавать письма. –Напротяжении скольких лет вы играли роль посредника и даже не попытались развеять иллюзию? –К сожалению, даже моих умений оказалось недостаточно, чтобы снять гендзюцу с вашего отца. Два с лишним года я тайно ночью пересекала границы клана Учиха, чтобы передать любовное послание и забрать ответ. Я боялась потерять доверие Буцумы и выпустить его из поля зрения, поэтому приходилось выполнять столь унизительные поручения. –А что потом? –Она перестала писать.       Тобирама оглядел разбросанные у его ног письма. Действительно, все они были написаны рукой его отца, что не могло не вызвать волне логичные вопросы. –Но отец продолжал писать. –Да, и писал вдвое больше, много раз просил о встрече. Буцума-сан сходил с ума от отчаяния, когда в очередной раз не получал ответ на свою тираду. После он даже имени ее не упоминал, словно и не существовало ее никогда. –Вы передавали письма лично ей в руки? –Нет. Вместо нее приходила другая женщина. Я не знала ее имени и лица не видела, она всегда была в капюшоне.       Тобирама пнул стопку конвертов носком сандалии, с горечью наблюдая, как листы разлетаются по полу. Его тревожил еще один аспект всего происходящего. Он поднял глаза на Таори-сан и настороженно прищурился. Бывшую советницу отца он знал достаточно хорошо, потому сейчас размышлял, какую выгоду из этого она хотела извлечь для себя. Слишком легко Таори-сан раскрыла ему все карты, а, значит, хотела отвести внимание от главного козыря в своей колоде. –Вы же сохранили эти письма не потому, что дороги они вам, как память об отце? –Поэтому-то мне и нравится вести с вами дела, Тобирама-сан. – На лице Таори-сан скользнула самодовольная улыбка. – В вас нет излишней эмоциональности, вы трезво оцениваете ситуацию, опираясь на логику и врожденное чутье. –Не пытайтесь мне льстить, и давайте перейдем сразу к делу. Что вам нужно? –Ваше предположение ошибочное. Я действительно вижу в вас гораздо больше задатков лидера, нежели в вашем брате. Хаширама излишне мягок по отношению к своим врагам. –Моего брата выбирали наши люди. – Огрызнулся Тобирама, не желающий слушать очерняющие имя брата слова. – Титул лидера достался ему не по праву наследования, а по превосходным умениям сплачивать людей и вести за собой. –Братская любовь. – Протянула Таори-сан, презрительно усмехаясь. – Она не слышит разумных доводов и переубедить ее невозможно. –К чему вы клоните?       Таори-сан смерила Тобираму оценивающим взглядом, после чего отвернулась и несколько минут молчала, сосредоточив все свое внимание на чадящей масляной лампе. –Скажите, Тобирама-сан. – Теперь Сенджу ясно осознал, что именно не нравилось ему в тоне Таори-сан, когда она произносила его имя. В том, как растягивала она буквы и ставила ударение на приставку «сан», была некая доля насмешки. Для нее он и Хаширама оставались мальчишками, глупыми и наивными, которыми, как ей казалось, можно легко манипулировать. Для Таори-сан возраст был основным мерилом опыта и важности. – На что вы готовы пойти, чтобы защитить душевное равновесие своего брата?       Тобирама поднялся на ноги и скрестил руки на груди, изучая лицо Таори-сан и выбранную ею надменную позу, хмурым взглядом. –Вы прекрасно знаете, что кроме брата у меня нет родных людей. И также знаете, что ради него я пойду на что угодно. Но даже этих доводов недостаточно, чтобы начинать плясать под вашу дудку.       Тобирама кинул быстрый взгляд на рассыпанные у его ног письма и поджал губы. -Однако я готов выслушать ваши предложения. – Неохотно добавил он, пытаясь заверить себя, что не делает ничего предосудительного.       Таори-сан хищно улыбнулась, удовлетворенная ответом. Показательно развернулась и двинулась по направлению к выходу, на пороге остановившись, заметив, что Тобирама за ней не следует. –Продолжим наш разговор в другой обстановке. – Не вопрос, утверждение. Таори-сан ошибочно предполагала, что теперь игра идет по ее правилам. Тобирама про себя усмехнулся, и двинулся вслед за ней, делая вид, что принимает ее условия. –После завершения миссии Хаширама непременно пожелает устроить в вашем доме праздник, на который наверняка первым делом позовет братьев Учиха. – Таори-сан махнула рукой, привлекая внимание прислуги – женщине в годах, но поразительно юркой. Меньше, чем через минуту, чарка перед Тобирамой была наполнена яблочным саке. – Братья Учиха – вот основная угроза для нашего клана. Без их командования Учиха – лишь стайка жалких крыс. В первую очередь необходимо устранить именно их.       Тобирама водил пальцем по кайме керамической чарки и ощущал нарастающую внутри тревогу. Что бы не задумала Таори-сан, ему это уже не нравилось. –И каким образом вы хотите избавиться от братьев Учиха? – Равнодушно бросил Сенджу, умело владея собой и своим голосом. – Так же, как хотели избавиться от Ханы?       Крылья носа Тоари-сан чуть затрепетали, но это было единственное изменение в ее лице. -Меня не интересует девчонка. – Голос женщины был поразительно спокойным, что совсем не соответствовало теме разговора и тому, в чем ее обвиняли. – Я лишь хотела напомнить вам, что не все готовы мириться с договором, который был подписан без согласия народа. –И вы решили играть судьбой невинной девушки? – Тобирама сжал кулаки и подался вперед, меча гром и молнии одними только глазами. –На кону стоит судьба нашего клана! – Взвилась Таори-сан, впиваясь пальцами в крышку стола. – Какое мне дело до Учиховской девки? –Потому что эта девка – моя жена, а, значит - часть нашего клана. – Тобирама и сам удивился своим словам, но слишком свежи в его голове были воспоминания сегодняшней ночи, чтобы сейчас давать повод бывшей советнице думать, что за Хану некому заступиться. Именно это ошибочное суждение и послужило основой тому, что произошло. Из-за того, что он посеял сомнения в душах своих людей, выступил для них неправильным примером, возвысил свои интересы и назвал их истинными, пострадала Хана. И сегодня его гордыня едва не стоила ей жизни. Впервые с того дня, как он увидел Хану, Тобирама был решителен в своем желании ее защитить. –Учиха – часть нашего клана?! – Таори-сан с силой ударила кулаками по столешнице, чашки задребезжали, и часть саке расплескалась по деревянному полотну. – Омерзительно, невозможно, недопустимо! –Еще месяцами ранее я согласился бы с вами не задумываясь. Но теперь я понимаю – время идет, поколения сменяются и мы должны думать не о прошлом, а о будущем. -Если не будет Учиха – мир станет чище, а будущее – светлее.       Таори-сан отвязала от пояса шелковую сумочку и вытряхнула содержимое на стол. Рука сама собой потянулась к стеклянному пузырьку, наполненному прозрачной жидкостью. Тобирама покрутил в руках склянку, после чего вопросительно посмотрел на женщину из-под бровей. –Всего две капли этого яда отправят братьев Учиха на тот свет.       Тобирама внутренне содрогнулся. Как бы ни была сильна его ненависть к Мадаре, устранять врагов с помощью яда он считал низостью. Лучшего исхода, чем победа в честном бою, он не видел, но если честный бой организовать теперь было невозможно, он предпочитал оставить все, как есть. –Никогда. – Твердый и окончательный ответ слетел с губ Тобирамы, и мужчина решительно вернул пузырек на противоположную часть стола. –Я бы на вашем месте не спешила с ответом, Тобирама-сан. На кону стоит судьба не только клана, но и вашего брата. –Вы мне угрожаете? –Предостерегаю.       Тобирама смерил Таори-сан настороженным взглядом и скрестил руки на груди. –Допустим, нам удастся избавиться от братьев Учиха и что тогда? Вы думаете, их соклановцы не захотят поквитаться с нами? Считать, что помимо Мадары и Изуны в их клане нет достойных шиноби - редкостная глупость. И что же? Вновь война, в которой победитель не предопределен? –Вот! Вот эти сомнения, рожденные на почве абсурдного перемирия, которое размягчает нашу силу духа и подрывает уверенность в собственных силах. – Таори-сан энергично всплеснула руками и резво подскочила на ноги. –Я не говорю о том, что мы проиграем. – Рассудительно заметил Сенджу, не сводя глаз с Таори-сан. – Я говорю о том, что мы потеряем, стремясь к этой победе. –У всех великих свершений великие жертвы. –Я не готов рисковать своими людьми ради сомнительной цели. –Даже ради брата?       Тобирама резко поднялся на ноги, смерил Таори-сан оценивающим взглядом и покачал головой. –Разве вы еще не поняли? Я и делаю это ради брата. Для Хаширамы нет ничего важнее его клана и его людей. И перед Учиха он теперь тоже чувствует ответственность. Защищая и оберегая их, я делаю брата счастливей. Только ради него я согласился на брак, на перемирие, на объединение. Умерил свои амбиции, отказался от своей мечты ради мечты Хаширамы. А вы сейчас предлагаете мне собственноручно разрушить то, во имя чего живет мой брат. –Если вы не согласитесь, весь клан узнает о письмах. Ваш клан, ваши люди, за которых вы боретесь, обернутся против вас. – Когда Таори-сан, выведенная из себя спокойствием Тобирамы, опустилась до угроз, младший Сенджу понял, что в этой битве одержал победу. –Ваша самая большая ошибка, которая, в конце концов, вас и погубит – это недооценивать Хашираму. Буцума был сильнейшим воином и мудрейшим главой нашего клана, но и у него, как оказалось, были свои слабости. Хаширама устроен иначе. Все, что мы можем считать слабостью, он обращает в силу. Способность Хаширамы видеть другие пути, ведущие к миру, кроме войн и угнетений, его главное и самое ценное достоинство, коим не был наделен ни один глава до него.       С этими словами Тобирама уверенно развернулся и двинулся к выходу. –Если завтра утром я не увижу Юли на пороге своего дома, я объявлю ее вне закона и буду судить так же, как и вас. – Бросил он через плечо, заметив краем глаза, как исказилось лицо Таори-сан. – А у вас, я надеюсь, хватит благоразумия последовать за мной без сопротивления.       Чакра Таори-сан заклубилась, заискрилась и стала опасно острой. В Тобираме не дрогнула ни одна мышца, но, когда бывшая советница сделала выпад, молниеносно отразил его и тут же отпрыгнул в сторону - напитанное чакрой ветра оружие Таори-сан разрезало пополам кунай шиноби. –Вы делаете только хуже себе и своей семье. – Тобирама выставил руки вперед, предостерегая рассверепевшую женщину от дальнейших необдуманных действий. – Это же абсурд, я не хочу с вами драться. –Вы не оставляете мне выбора. – Истерично закричала Таори-сан, кидая в сторону Тобирамы острую ветровую волну. Младший Сенджу легко увернулся, но разветвленная на конце волна успела лизнуть своим острым, как лезвие, краем, его щиколотку. – Мы были созданы, чтобы уничтожать Учиха! Они должны сдохнуть!       Хаотичными взмахами оружия Таори-сан разрезала воздух, в стороны летели ошметки мебели и посуды, попадающиеся на пути острой ветровой стихии. Тобирама уклонялся, но сам не наступал, хотя и понимал, что эту нелепую потасовку необходимо скорее заканчивать. В военном поприще Таори-сан достигла больших высот. В свое время сражалась плечом к плечу с опытными шиноби и положила немало Учиха, и сейчас Тобирама мог рассчитывать на победу лишь благодаря тому, что женщиной владели эмоции, тогда как он оставался спокоен и рассудителен. Именно врожденное хладнокровие давало ему весомое преимущество. Ослепленная гневом, Таори-сан почти не замечала движений своего противника, чем воспользовался Тобирама и призвал двух клонов. Ценой своих «жизней» копии подобрались к Таори-сан и с тихим хлопком исчезли в облаке дзюцу, разрезанные ее техникой, однако Тобирама получил то, что было ему необходимо – печать незаметно была поставлена на плечо женщины. В настоящем бою эта оплошность стоила бы куноичи жизни, но Тобирама не задавался целью убить. Молниеносно переместившись за спину Таори-сан, он одним сильным движением припечатал ее лицом к стене и обезоружил. -Вы проиграли. Так примите же свое поражение с честью и не губите опрометчивыми действиями свою дочь. - Тобирама перевел дыхание, досчитал до десяти и голос его зазвучал без лишней эмоциональности. – Таори-сан, вы - рассудительная и мудрая женщина, Буцума ценил это в вас, так посмотрит же, что теперь с вами стало? –Буцума был двуличным ублюдком и изменником, испытывал слабость по отношению к Учиха, что передалось и Хашираме. – Зашипела женщина и попыталась вырваться, но Тобирама грубо встряхнул ее и приложил о деревянную стену. Склонившись над самым ее ухом, младший Сенджу перешел на угрожающий шепот. – Никогда. Слышите? Никогда не говорите о моей семье в подобном тоне. Вам повезло, что Хаширама излишне добр, но не забывайте, что у него есть я. Если мой брат поучает пряником, то я не поскуплюсь на удары кнута.       Тобирама отпустил женщину и сделал шаг назад, но, когда Таори-сан, оправившаяся от потрясения, попыталась поднять свое оружие, несколькими точными нажатиями перекрыл каналы чакр. –Только из уважения к вашей дочери я не изгоню вас тот час из клана. Вы проведете долгие часы наедине со своими мыслями в тюрьме и будите уповать на благосклонность моего брата, когда он вернется.