Moments

Ноль-первый не понимает. Наверное, впервые за все своё существование он не понимает, почему не может убить эту девчонку. — Каин?.. Ноль-первый? Система определенно сбоит. Побочный эффект после поглощения третьей колонии? Невозможно. Ноль-первый все ещё чувствует желание уничтожить эту планету, населенную глупыми существами, он все ещё может запросто убить любого человека, будь то союзник или враг, кроме… Кроме этой чертовой девчонки. — Тебя что-то беспокоит? Он не убивает Мага, потому что тот может восстановить его тело практически с нуля, если вдруг Абель снова решит сбросить его с большой высоты. Но какая польза от этой девчонки? «Мэй — это Мэй», — проносится мысль в голове крусника. Почему это кажется ему лучшим объяснением, словно эта фраза какая-то аксиома, которую нет необходимости доказывать? Глупости! Как бы там не зовут эту девчонку, от неё нет пользы. «Она — друг», — голос Сет пробивается словно сквозь помехи. Не голос, сигнал, запрещающий активировать систему, чтобы уничтожить замершую перед ним девушку. Третья колония считает Мэй своим другом. Почему? Где причина? Ноль-первый недовольно морщится и трясёт головой, делая шаг назад. — Ну что ты… Она его бесит этим своим бесстрашием. Раздражают ее прикосновения, ее улыбка, ее голос. Раздражает сомнение, поселившееся где-то глубоко внутри из-за этой девчонки. А стоит ли уничтожать эту планету? Чушь! Разве это не его цель? Разве не ради этого он ждал больше девяти веков? Но если планету уничтожить, то погибнет и Мэй. «Люди вам не враги», — давно он не слышал нравоучений Лилит. Старшая сестра такая правильная, что аж тошнит. И где она теперь со своей долбаной философией пацифизма и мира во всем мире? Мэй не такая. Мэй терпеть не может людей, точно так же как и он, и Абель. Узнав их историю, девчонка была в ярости, потому что никто не имел права бросать их на произвол судьбы. Финансирование проекта закончилось. К черту эти оправдания! Их просто выбросили, как какой-то мусор! Сначала создали в качестве инструментов, а потом избавились. Нет, Ноль-первому совсем не жаль людей, что дохнут сейчас как мухи. Ему не было жалко и своих прошлых хозяев и тех, кто когда-то создал его. Амбиции, желание стать сильнее всех, желание править всеми — ничто в этом мире не меняется, сколько бы времени не прошло. — Тише-тише… Голос у Мэй тихий, она пытается успокоить его? Почему она не боится? Почему не бежит от него без оглядки, как это делают остальные? Ноль-первый совершенно не понимает эту девчонку. Он может сломать ей руку или ногу (да вообще все, что угодно), может оставить глубокие раны на теле Мэй, но убить ее он не может. Снова помехи. Третья и четвёртые колонии оказываются настойчивее, чем он предполагал. Блокируют команды на уничтожение, заставляют сознание носителя пробудиться. Черт возьми, он же подавил Каина! Он же практически стёр его личность, восстанавливая это тело! Где ошибка? Ноль-первый тихо рычит, злясь на самого себя. Это его ошибка — не стоило делать откат сознания настолько далеко. — Посмотри на меня. Ноль-первый смотрит на девушку и не может понять. Кто она: друг? Враг? Идентификация не проходит. Перезапуск системы. Снова сбоит. Партнёр? Семья? Нет, снова не то. Крусник знает, что Мэй принадлежит ему. Целиком и полностью. Он знает, что никуда не отпустит ее, не даст сбежать. Он лучше оторвёт Мэй ноги, чем позволит уйти. Ноль-первый не хочет быть снова брошенным. — Хороший мальчик. Ты молодец. Мэй гладит его по голове и ласково улыбается. Мэй хвалит его за то, что он только что убил целый взвод охраны, мешавшей им пройти в здание. Ноль-первый подставляет голову под руку девушки и тихо урчит в ответ. — Ты восхитительный. Ноль-первый утыкается лбом в плечо Мэй и прикрывает глаза. Система успокаивается, помехи исчезают, сестры, наконец, замолкают.