Бессильный

— Сильно больно? — Алан заботливо держал бутылку холодной минералки у моего лба.   — Нет, все нормально. Я уже третий раз говорю, можешь опустить ее. — Я вздохнул и прикрыл глаза. Как же это бесит, когда тебя ровным счетом никто не желает слушать. Вот если я сейчас встану, достану из сумки маракасы и начну танцевать, говоря всем что бы меня оставили в покое, только в этом случае, меня, возможно, послушают. Но я не ношу с собой маракасы, а танцевать никогда не умел. Меня вообще в ступор вводят люди, которые говорят: «А я умею танцевать». Алан, наконец, отодрал бутылку от моего лба и, прикусывая губу, воззрился на меня. Пришлось вновь открыть глаза, иначе просверлит во мне дыру, а я и не замечу.   — А теперь объяснись! Ты, что следишь за мной? — Плавненько съезжаю с темы своей близости с дверью кафе.   — Нет, ничего подобного. Я к Вам завтра хотел прийти. Но возвращаясь с занятий, увидел Вас в кафе. Решил, что сами обстоятельства подталкивают. Вот и ждал Вас, пока завершите свое свидание… Я вырвал у него из рук непочатую бутылку воды и откупорив, немного отпил. До сих пор не может уложиться в моей голове, что он тут делает. Вся ситуация напоминает мне прикормыша. Когда собачку голодную на улице покормишь, а она бежит за тобой. Этот парень посчитал меня хорошим альфой, потому что я ему чай с лимоном сделал. Никогда бы не подумал, что так можно кого-то найти. Если бы у меня член еще поднялся, благодаря его стараниям, я бы книгу писать сел. Это же натуральная литературная история с доброй порцией соплей и драмы. Хотя нет, конечно, если бы все было именно так, я бы схватил этого омегу и не выпускал его парочку дней из спальни, основательно положив на работу большой и красивый. А потом мы жили бы вместе и воспитывали наших детей. И такой же большой и красивый я бы положил на его бывшую работу и папашку-убийцу. Любил бы его страсть как. Только вот… Так стоп, по поводу работы.   — Погоди-погоди, останови поток излияний. — Я поднял руку и прервал его на полуслове. Откровенно говоря, я даже не слушаю, что он говорит. — Ты сказал, что больше там не работаешь, но вчера ты же был с кем-то. Тебя видел мой бывший подчиненный.   — Ну, у нас как бы предприятие легальное. Так что пришлось отрабатывать. Нельзя так просто уволиться. — Алан сидел на переднем сиденье, и его прическа выглядела очень необычно. Зализанные в хвост волосы, я не привык к виду его лица, и мне он казался не очень красивым без обрамления волос.   — Легально?   — Конечно, я же налог плачу. У меня даже отчисления в пенсионный фонд идут. — Омега задумчиво почесал тыковку. — Ну, это неудивительно, что Вы не в курсе. Этот бизнес стал легальным несколько лет назад. Хотя то, что Вы платили последние два раза, было как раз таки нелегальным, но я и не делал ничего такого. Вот. Я посмотрел в окошко и взялся за руль, повернув предварительно ключ зажигания. Вот как, проституция у нас, оказывается, легальный бизнес. А я даже не подозревал. Хотя эта информация, мало что дает мне в жизни. Машина двинулась с места, а омега придвинулся ко мне корпусом, и я ощутил его дыхание в районе уха.   — Пойдем к врачу?   — Да еб твою… — Я вывернул руль, лавируя между потоком вечерних рабочих, возвращающихся домой в своих транспортных улитках. Это было не очень безопасно, тем более, что его близость опять вернула меня в ощущение прострации от аромата трав, хотя и не столь сильного, как во время течки, все равно было трудно сосредоточиться. — Да пойду, пойду, только заткнись уже хоть на минуту. Парень действительно замолчал и уселся обратно, давая мне шанс сосредоточится на дороге. И думать не хочу о том, что я сказал. Пусть просто молчит. Вообще все покатилось к ебени матери, когда я с ним познакомился. Весь мир поплыл. Он как-то неожиданно возникает на горизонте, а я, вместо того, чтобы нормально его послать или ответить взаимностью, включаю режим дебила и что-то мямлю. Мне трудно анализировать своё поведение и трудно понять, что я могу кому-то нравиться. Но это, наверное, как с внешностью Алана. В работе он использует стандартный прием — распускает волосы и оголяет ножки. Прекрасные, манящие ножки, которые притягивают взгляд. Кукольные глаза на фарфоровом личике тоже отвлекают от общей картины. У него нет ни единого недостатка, но сейчас он выглядит иначе. Волосы собраны, и лицо кажется полнее, ножки скрыты брюками, и он выглядит, как мышонок, с необычными, божественными омутами глаз. Колоссальная разница, но я то знаю, что это он. Знаю, что стоит ему снять брюки, и я не оторву глаз от его ног, фигурно забив на дорогу. Я как-то не интересовался раньше, но мне вот и правда интересно стало, с тех пор, как мы касались друг друга, я и запахи подмечаю, и внешность у других. Раньше меня это не волновало, а сейчас взгляд сам тянется.   — Вы мне нравитесь, Эрик. — Произнес Алан окошку машины. Вот где? Где зарыт генератор его соображалки? Почему он выдает все с такой серьезной миной и таким искренним тоном? Все то, на что мне потребуются годы накопления внутренних сил, обдумывания каждого действия, он сыплет, как горох в поле. И что им движет?   — Вообще-то я немного приревновал, увидев Вас с той женщиной. Поэтому и остался ждать. Подумал, Вы после ужина вместе поедете домой, а я Вам помешаю.   — Ты идиот? Я… Я не занимаюсь таким, ты же знаешь, что у меня…   — Да, знаю. Но Вы же сидели почему-то в кафе с омегой. Я не нашел этому другого объяснения. Тем более она с вами флиртовала, что еще я должен был подумать?   — Что? Когда она успела-то? В перерывах между вываливанием изо рта макарон? Я не приметил.   — А со стороны было очень видно. Вы, похоже, вообще не замечаете, как люди к Вам относятся и чего хотят? Я замолчал. И не поспоришь, и правда ведь не замечаю. Не тот я человек, чтобы намеки понимать. Флирт, шантаж, симпатия или антипатия — загогулины жизни, не более того. Для меня это второстепенные вещи. Наверное, потому что я не ищу себе друзей или вторую половинку. Поэтому мне по барабану. Но он и правда ревновал? Я ему что, как альфа нравлюсь? Поэтому он меня к врачу тянет? Чтобы потом… Что бы потом, что?..