Это наш счастливый конец, Дерек

Прим. автора: написано по заявке «Стайлз сообщает, что беременен Конором».

Многое в жизни Стайлза невозможно объяснить. Ему восемнадцать лет, и он замужем. За Дереком Хейлом. Который оборотень. И у них есть ребенок. Стайлз научился плыть по течению за последние пару лет, особенно с тех пор как Клоди – дочь альтернативных версий его и Дерека – очутилась у него на коленях однажды, когда ему было шестнадцать. Или, если быть точным, у него на крыльце. Но это течение такое сильное, что накрывает Стайлза с головой. И Стайлз не плывет. Он тонет. Он пялится на две синие полоски на белой штуковине, и две синие полоски пялятся на него в ответ. Он сделал тест почти ради смеха, потому что последнее время чувствовал себя не очень. По крайней мере, он убеждал себя, что это шутка, – но что такое его жизнь, серьезно? Он ведь не просто так не сделал этого в лофте, где они с Дереком и Клоди живут, пока перестраивается дом в Заповеднике. Не просто так воспользовался своим ключом, чтобы оказаться в доме своего отца, пока тот на работе. Потому что он говорил себе, что это все ради смеха, но какая-то его часть боялась, что это вовсе не так, и тогда ему бы хотелось сделать это в одиночестве. Просто на всякий случай, если, по какой-то ненормальной причине, это окажется правдой. И это, блядь, правда. Стайлз тяжело садится на ободок унитаза и выуживает сотовый телефон из кармана. Ранее он отправил Дереку смс, что зайдет к отцу за кое-какими вещами (половина Стайлзова добра все еще в его детской комнате, потому что Стайлз – катастрофа в виде человека, и до сих пор не смог перевезти все к Дереку) и уже получил два сообщения от Дерека о том, что тот закончил работу в участке, забрал Клоди из садика, и они собираются купить какой-нибудь еды на вынос, чего бы Стайлз хотел? Стайлз не голоден, а подташнивает его из-за этих двух синих полосок, верно? И еще из-за чувства подступающей паники. Разблокировав телефон дрожащим большим пальцем, он звонит отцу. – Привет, ребенок, – Джон не звучит особо заинтересованным. – Что такое? – П-пап. Голос Джона в ту же секунду становится твердым. – Стайлз. Что случилось? Стайлз пытается вытолкнуть слова наружу, несмотря на поднимающуюся внутри тревогу. – Я у тебя дома. Ты можешь приехать сейчас? Пожалуйста? Он завершает звонок и наклоняется ниже, позволяя голове упасть между колен и стараясь считать вдохи и выдохи. Кажется, проходит всего пара минут, прежде чем крузер отца с визгом тормозит на подъездной дорожке, но на деле времени должно было пройти больше. Стайлз заставляет себя подняться на ноги, засовывает тест в задний карман джинсов и встречает отца на середине лестницы. – Ребёнок, – отец ловит его прежде, чем Стайлз спотыкается, и ощупывает его руки, голову и спину, наверное, на предмет каких-нибудь ран. Стайлз сейчас просто разваливается. – Что случилось? Стайлз разражается слезами. Джон сводит его вниз по оставшимся ступенькам, сажает на диван в гостиной и приседает рядом на корточки. – Ты ранен? Стайлз качает головой, вытирая нос рукавом. Джон ловит его взгляд. – Вы с Дереком поссорились? – его глаза сужаются. – Он что-то сделал? – Господи, папа, нет! – Стайлзу нравится, что отец всегда готов его защищать, но сама идея, что в их отношениях Дерек может быть тем, кто все портит, просто смехотворна. – Хорошо, – говорит Джон. – Тогда что происходит, сынок? Стайлз достает из кармана тест на беременность и сует его Джону в лицо. Секунду Джон тупо пялится на него, прямо как Стайлз в первый раз. Потом его лоб прорезают морщины. – Это твое? Стайлз всхлипывает и кивает. – Твое? – переспрашивает Джон. – Не девушки? Стайлз даже умудряется рассмеяться. Но звук больше похож на истерические вскрики. Джон беспомощно смотрит на него и качает головой. – О, дьявол. Иногда я мечтаю о том, чтобы ты перестал меня удивлять. Стайлз снова издает крик чайки, но что-то в тоне его отца – наполовину любовь, наполовину "Господи, это мой ребенок" – помогает ему расслабиться достаточно, чтобы вдохнуть. Папа использовал этот любяще-раздраженный тон всю его жизнь: каждую поездку в травмпункт, на каждом родительском собрании и особенно после не очень успешной и очень кратковременной смены в "Скаутах"*, куда Стайлза попросили больше не возвращаться. – Кажется, для тебя это тоже стало сюрпризом, – говорит Джон. – Вот уж, блядь, точно. Джон даже не ругает его за мат. – Это как-то связано с магом? – Хз, – Стайлз пожимает плечами. – Наверное? – Хорошо, – говорит Джон. Он с трудом поднимается – его колени хрустят – и садится на диван рядом со Стайлзом. – Ох, Стайлз. Стайлз прижимается к нему. – Что мне теперь делать, пап? – Тебе решать, – говорит Джон. – У вас с Дереком есть головы на плечах, вы разберетесь. Лицо Стайлза моментально выдает его. – Стайлз, – Джон поднимает брови, – ты рассказал Дереку? Стайлз трясет головой. – Позвони ему, – говорит Джон. – Скажи ему приехать прямо сейчас, – он протягивает руку и взлохмачивает Стайлзу волосы, – потому что я люблю тебя, ребенок – Господи, я люблю тебя – но ты знаешь, что обсуждать это тебе нужно не со мной. – Да, – говорит Стайлз, нервно сглатывая, – я знаю. *** Клоди влетает в дом, как маленькое торнадо, и Джон подхватывает ее на руки. – Как там моя маленькая принцесса, а? Клоди радостно визжит. Дерек заходит следом за ней с пакетом лапши на вынос в руках. – Я возьму это, – говорит Джон и крадет у Дерека лапшу. Он несет хихикающую Клоди на кухню. Стайлз все еще сидит на диване. Он понятия не имеет, как сейчас выглядит или что происходит с его запахом, но что-то явно очень не так, потому что у Дерека меняется выражение лица, и он тут же идет к Стайлзу. – Что случилось? Ты ранен? Стайлз глубоко вдыхает. – Тебе лучше присесть для этой новости, Дерек. Миллион эмоций пробегает по лицу Дерека, прежде чем он останавливается на варианте "по умолчанию": раздраженно-невпечатленное лицо, которому бы позавидовал сам Джексон Уиттмор. Стайлз слишком давно знает Дерека, чтобы купиться на это. Дерек боится того, что Стайлз собирается ему сказать. Типа – что? Он думает, Стайлз хочет бросить его или типа того? Серьезно, Дереку надо поработать над самооценкой, потому что Стайлз прилип к нему, как моллюск, до конца их земных жизней, это, блядь, вообще без вариантов. – Ничего ужасного, – говорит Стайлз. – Я думаю. Вот только, черт, Стэнфорд. Я должен был поехать в Стэнфорд! Дерек изучает его лицо. – Почему ты не поедешь в Стэнфорд? Дерек был непреклонен относительно колледжа. Непреклонен в том, что ничто не помешает Стайлзу туда поехать, включая его и Клоди. Стайлз возражал, что будет рад пойти и в местный колледж, но Дерек читает его, как открытую книгу. – Из-за этого, – говорит Стайлз и показывает тест на беременность. Он видит такое же выражение тупого шока на лице Дерека, какое наблюдал на своем лице в зеркале, а потом у своего отца. Этот момент под названием "что-то не сходится", потому что Дерек тоже знает, откуда берутся дети. И – не от двух парней. Но Дерек знает и то, что обычные правила не всегда работают. И доносящийся из кухни хохот Клоди – прямое тому доказательство. А потом выражение лица Дерека становится мягче, становится ранимым, нежным, почти чудесным, и он протягивает руку, как будто хочет дотронуться до живота Стайлза – но потом убирает ее. Он прочищает горло и хрипло спрашивает: – Что ты собираешься делать? – Нет, – говорит Стайлз. – Не оставляй это мне. Что мы собираемся делать? И Дерек протягивает руку и кладет ее Стайлзу на живот, и вот в этом нежном прикосновении и в этой тишине – тот ответ, который нужен им обоим. *** Они празднуют сингапурской лапшой и лимонадом, столпившись у Джона на кухне. – Тебе нужно будет сходить к Дитону, – говорит Джон. – И к Мелиссе. Не то чтобы я не доверяю Дитону, но он ветеринар, а не акушер. – Кто такой акушер? – спрашивает Клоди. – Это такой динозавр, – на автомате отвечает Стайлз, и она закатывает глаза. – Я схожу и к Мелиссе тоже, но, типа, шансы найти специалиста в этой ситуации довольно невелики, да? – В какой ситуации? – спрашивает Клоди. – Ешь свою лапшу, ворчливая девочка, – бормочет Дерек. – И ты все равно едешь в Стэнфорд, – говорит Джон, тыкая в сторону Стайлза палочками для еды. – Все равно еду в Стэнфорд, – соглашается Стайлз и глубоко вдыхает. Все неожиданно кажется таким значительным и сложным. Типа, вселенной что, так нравится до него доебываться? – Вот дерьмо. – Папа сказал грубое слово! – влезает Клоди. Дерек берет его за руку. – Все хорошо, Стайлз, – говорит он. – Мы с этим справимся, окей? – Ага, – Стайлз прижимает свободную руку к животу и на секунду отодвигает панику на задний план, чтобы изумиться мысли, что это действительно происходит – и это чудо. – Да, Дер, мы справимся. Потому что если Стайлз что-то и понял в своей совершенно нахуй сумасшедшей жизни, так это то, что вселенная может швырнуть в него всем, чем пожелает, – но пока рядом есть Дерек, нет ничего такого, с чем он бы не справился. У них все получится.