Это наш счастливый конец, Дерек

Прим. автора: написано по заявке «Что бы произошло, если бы Клоди узнала, откуда она на самом деле?»

Это никогда не было тайной. Когда Стайлз беременен Конором – Господи Иисусе, его жизнь – Клоди спрашивает: – Тата, а я тоже когда-то была у тебя в животе? – Нет, ворчливая девочка, – отвечает Стайлз. – Ты пришла из очень особенного места. Из другого мира. Твои тата и папа из другого мира очень, очень любили тебя, и они очень, очень хотели бы, чтобы ты была с ними, но им пришлось отправить тебя сюда, чтобы с нами ты была в безопасности. Клоди три с половиной. Для трех с половиной этого ответа достаточно. Когда она становится чуть постарше, они с Дереком отводят ее в Заповедник, к каменистой гряде, возвышающейся над небольшим ущельем. Там есть дерево, на котором все Хейлы однажды вырезали свои инициалы. Для Дерека оно – больший символ памяти, чем холодные монументы кладбища. Раньше они приходили сюда и смотрели на звезды. Иногда, глядя на лицо Дерека, Стайлзу казалось, что тот еще может слышать смех своих родных. В этом же месте они развеяли прах мага, одного из отцов Клоди. Стайлз из того мира умер, чтобы она оказалась в безопасном месте. Его Дерек тоже погиб. Стайлз считает, это важно, чтобы о них не забывали. Чтобы Клоди знала, что они отдали за нее свои жизни. Они сидят под звездами, и Дерек рассказывает детям про Хейлов. Он показывает Клоди и Люку, как когтями вырезать свои инициалы на дереве. Стайлз помогает Конору сделать это с помощью складного ножа. – Мы не знаем, что именно произошло, – говорит Стайлз позже. Клоди втиснулась между ним и Дереком. – Он был... Стайлз не может закончить предложение. Он был обожжен. Он кричал от боли. Он плакал, когда в последний раз держал свою дочь на руках. – Он был героем, – говорит Дерек. Он смотрит Стайлзу в глаза; их лица освещает лунный свет. – Он был смелым и сильным, он проделал дыру во вселенной, чтобы спасти тебя, Клоди. – О-о-о, – выдыхает Люк с округлившимися глазами, вскарабкиваясь Дереку на колени. Конор хмыкает и кивает, как будто дыра во вселенной – это обычное дело. Для Конора, наверное, так и есть. – Он очень сильно любил тебя, – продолжает Дерек, – как и мы с татой. Мы очень, очень сильно всех вас любим. Клоди становится немного тише после таких посещений Заповедника. Для ребенка тут есть много пищи для размышлений, полагает Стайлз. Он не удивлен, что часто следующим утром просыпается и видит ее, забравшуюся к ним в постель в середине ночи. *** Клоди двенадцать, когда это происходит. Это странно. Стайлз ожидал чего-то подобного годами. Клоди упрямая и трудновоспитуемая, и она достигла высшего уровня в игре в многозначительные взгляды. И все равно это почему-то шокирует его. – Нет, – говорит он, очищая картошку на ужин, и как это уже шесть часов вечера? Куда нахуй исчез этот день? Люк еще не доделал домашнюю работу, Конор, наверное, и не начинал свою, по всей гостиной разбросан мусор, кошка только что выблевала комок шерсти, и Стайлз реально не в настроении выслушивать Клодино нытье по поводу того, что ее жизнь несправедли-и-ива-а-а. – Нет, ты не можешь пойти на ночевку к Эмили. Не так близко к полнолунию, Клоди. Это... – Ты мне не отец! – выкрикивает Клоди; ее глаза горят, лицо искривилось от ярости, и все это появилось будто ни с того ни с сего. Он застывает. Сначала все внутри холодеет, потом немеет, и его зрение на секунду расплывается. Он откладывает нож для чистки картофеля. Поворачивается к ней. – Что ты сказала? – спрашивает он. Она выпячивает подбородок, выглядя как миниатюрная копия Дерека. – Я сказала, ты мне не отец! А потом она вылетает из кухни. Стайлз слышит, как она топает вверх по лестнице. Стайлз не испытывал панических атак уже много лет, и нахуй все, если он позволит своей двенадцатилетней дочери стать причиной одной из них. Он хватается за край кухонной стойки и чуть наклоняется вперед. Он помнит, что нужно дышать. Вдохнуть и задержать дыхание. Медленно выдохнуть. Вдохнуть – выдохнуть. Медленно. Маленькое теплое тело ужом втискивается между ним и стойкой. – Тата? – зовет Люк. Стайлз выдавливает из себя улыбку. – Привет, ребенок. Люк треплет его по руке, темная кожа контрастирует со Стайлзовой. – Не грусти, тата. Я люблю тебя. – И я тебя люблю, Люк, – говорит Стайлз. Он сползает вниз на кухонный пол, и Люк прижимается к его спине. Там их и находит Конор пару минут спустя. – Я позвонил папе, – говорит он. *** Когда Дерек приходит домой, он обнимает Стайлза, целует его и говорит, что разберется с этим. Через несколько минут он, уже обращенный, сверкает на упершуюся Клоди своими красными глазами альфы. – Мы идем на пробежку, – говорит он ей. Стайлз и мальчики ужинают без них. Несколько часов спустя, когда мальчики уже в кроватях, Дерек и Клоди возвращаются домой. – Прости, тата, мне стыдно, – шепчет Клоди, робко подходя к нему. Он обнимает ее. – Я знаю. – Когда ты говоришь такие вещи, ты делаешь больно не только мне и тате, – мягко говорит Дерек, – но и своим братьям. Вы все – наши дети. Неважно, как вы к нам попали. Вы наши щенки. Вы семья. Вы стая. Клоди плачет. Стайлз тоже. *** Когда Клоди тринадцать, ей задают сделать макет семейного древа. – Это полное дерьмо, – заявляет она. Джон Стилински, сидящий на кухне с чашкой кофе, косится на нее. – Следи за языком. Клоди вздыхает и закатывает глаза. – Почему дерьмо? – с любопытством спрашивает Стайлз, нарезая сельдерей. – Вот откуда она этого нахваталась, – говорит Джон. – Это никогда не было тайной, – сообщает ему Стайлз. – Клоди? Клоди хмурится. – Мне приходится врать, что я только папина, а не твоя! Стайлз оставляет овощи и садится за стол рядом с ними. – Клоди, когда ты появилась, мне было шестнадцать. Поверь, хоть мне и очень хотелось бы, чтобы мое имя было на этом сомнительном сертификате твоего рождения, это не только заставило бы брови многих членов научных сообществ взлететь вверх, но и, почти уверен, дедушке пришлось бы арестовать папу. – Я бы в любом случае хотел это сделать, – говорит Джон. Клоди слегка ухмыляется. – Это наша сумасшедшая жизнь, – говорит Стайлз. – Люди не могут знать правду о тебе или о Коноре. На бумаге Клоди – биологическая дочь Дерека, а Конор – биологический сын Стайлза. В городе предполагают, что мать Клоди – бывшая девушка Дерека, а для Конора они прибегли к суррогатному материнству. Единственный ребенок, про которого им не приходится врать сквозь зубы, это Люк, который очевидно усыновлен. И им еще приходится держать рот на замке по поводу всей этой темы с оборотнями. – Но вы оба мои отцы! – говорит Клоди и опускает уголки губ, делая фирменное хмурое угрюмоволчье лицо. – Конечно, – говорит Стайлз. – Так и напиши. А если кто-то захочет сказать тебе, что ты не права, я подерусь с ним. Кровь не имеет значения. Семья имеет значение. Стая имеет значение. – Я собираюсь записать и всех своих дядь, теть и кузенов! – объявляет Клоди. – Давай! – одобряет Стайлз, потому что он будет в восторге, когда учительница Клоди позвонит ему насчет этого. – Серьезно? – спрашивает она. – Да, черт подери! Кто-то должен проложить дорогу для Кэма и Нины. Кэм и Нина – дети Скотта, Эллисон и Айзека. Если учителя в школе Клоди думают, что это у нее нетрадиционная ситуация в семье, то они жестоко ошибаются. Клоди фыркает. Стайлз наклоняется и быстро целует ее в макушку. – Так что начинай, а я вернусь к сельдерею, окей? А то нам не с чем будет есть цацики*. – Ты сказал мне, что приготовил брауни**! – восклицает Джон. – Я приехал сюда ради брауни! – Я солгал, – сообщает ему Стайлз. Джон ужасно возмущен. – Это какое-то дерьмо! – Вот откуда мы этого нахватались, – говорит Клоди и приступает к домашней работе. *** Это не тайна. Становясь старше, Клоди проводит все больше времени там, где они развеяли прах мага. Ей нравится ходить туда, чтобы посидеть и подумать. Иногда она возвращается оттуда чуть более тихой, чуть более вдумчивой. Многое требует осмысления. В свои дни рождения – дату Стайлз с Дереком выбрали сами, потому что не знали наверняка – она в первую очередь ходит туда. Стайлз думает, разговаривает ли она с ним и, если да, о чем. Он думает, прощает ли она его за то, что его нет с ней рядом. Понимает ли она на самом деле, как сильно он пытался выжить. Он думает, слышит ли ее маг – каким-то образом. Ему нравится думать, что слышит.