Грех уныния

      Яркий свет резанул по глазам, и мне пришлось их захлопнуть.       — Она вырастет сильной девочкой. — В явно мужском голосе слышалась едва заметная гордость, смешанная с всепоглощающей нежностью.       Голос был мне не знаком, по крайней мере, я не могла его вспомнить. Если погружаться в свои воспоминания, то там не было ничего похожего на этот голос.       Но думала я об этом не долго. Вскоре сон захватил мой разум, и я смогла отправиться в спасительное забытие, когда не нужно было думать о чем-то. В этом состоянии можно было только ощущать бесконечное блаженство и отдыхать душой и телом.       В следующий раз проснулась уже осознав происходящее. Тело младенца было неудобным, а питаться молоком матери было невероятно унизительно для вполне осознавшей себя личности.       На минусы старалась не обращать внимания.       Здесь, в этом маленьком, уютном доме, всё было пропитано нежной любовью, и я, против воли, поддалась ей — впустила в своё сердце совершенно чужих людей. Хотя почему чужих? Это мои родители.       И мне, наверно, пора перестать тосковать по оставленному где-то в другом мире прошлом, пора перестать тосковать о незаконченых делах, коте и лучшей подруге. Я больше не являлась собой, и к этому нужно было привыкнуть. По-другому никак.       Мужчину, который в новой жизни являлся моим отцом, звали Фрайдо. Он был до безумия добр со мной и моей матерью — его женой. Никогда ещё в прошлой жизни я не ощущала от людей такой любви, такой нежности; это было так невероятно прекрасно.       Никогда не думала, что люди могут настолько сильно любить, что любовь буквально витает в воздухе, и, кажется, ты вот вот сможешь потрогать её руками.       Это было прекрасно.       Перестав поддаваться унынию, я просто наслаждалась столь приятной и идиллическо-сказочной атмосферой, окружающей меня плотным коконом. Мне было слишком хорошо рядом с этими людьми, чтобы задумываться о проблемах в этом новом для меня мире, чтобы задумываться о грядущем будущем.       Хорошо. Так хорошо.       Я не замечала, как быстро летит время в моём маленьком, уютном мирке, где не было место горечи и боли, где не было место кому-то, кроме нас троих. Только я, мама и папа. Это было поистине прекрасно.       Мама была красивой, изящной женщиной, совершенно миниатюрной на фоне мускулистого и мужественного Фрайдо. Они, несмотря на непередаваемый контраст, смотрелись вместе столь органично и прекрасно, что порой не могла оторвать от двоих влюблённых взгляда.       Я была счастлива, что они нашли в своих сердцах место и для меня. Было приятно оказаться частью их семьи.       Воспоминания из прошлой жизни быстро выцвели и поблекли, оставив после себя только лёгкий след ностальгии и былого уютного счастья. Я не забыла всех тех, кого когда-то любила, но этим людям больше не было место в моей новой жизни, они навсегда останутся в прошлом.       Мама берёт меня на руки, оставляя нежный поцелуй на макушке. Совсем скоро мне исполнится год, и ради этого дома должен будет присутствовать отец, который из-за своей работы проводит с нами слишком мало времени. Мне это не нравится. Папа принадлежит нам, мне и маме, но между нашими счастливыми отношениями стоит его работа.       Я склонна думать, что мама тоже начинает ревновать отца к работе. Каждый одинокий вечер она приходит ко мне в комнату, ласково берёт на руки и мягко целует, шепча разные сказки про мифических существ: рассказывает про короля фей, про великанов, про великих воинов, которые защищают королевство.       Очень долгое время эти рассказы я принимала за сказку, простую выдумку для маленьких детей. Мне в голову даже мысли не приходило, что все сказки мамы могут быть реальны, что всё это когда-то произошло в мире, а, быть может, до сих где-то происходит.       Но однажды я увидела, как мама просто поднялась в воздух, при этом прекрасно ощущая себя в полёте и, судя по-всему, контролируя процесс. Вот тогда я начала верить в рассказы мамы, стараясь запомнить как можно больше информации о таком незнакомом, странном и непонятном мне мире.       Из рассказов матери, которая приходила ко мне почти каждый вечер, — появление отца в доме было довольно редким явлением, — можно понять, что теперь я живу в неком подобие средневековья. Слава богу, что это было не обычным средневековьем.       Моя мама была самой настоящей феей, которая когда-то давно жила в лесу Короля фей, но этот лес сгорел, а Хранительница источника умерла. Маме пришлось покинуть территорию фей, потом она влюбилась в рыцаря Фрайдо на службе у короля, вышла замуж и осталась жить здесь.       Несмотря на то, что в этой истории был хороший конец, она всё равно была печальной.       Когда мама говорила про лес Короля Фей и его Хранительницу, на её лице была грустная улыбка, а в глубине глаз появлялась болезненная горечь, терзавшая мне сердце. Я не хотела видеть всегда улыбчивую мамочку в таком состоянии.       Она похожа в такие моменты на статую, ну, или давно выцветшую фотографию, которая вызывает неясную, но болезненную ностальгию, заставляя вспоминать ошибки прошлого.       Обида больно кольнула сердце. Я любила папу, он был хорошим, сильным, добрым и искренне любил нас с мамой, но это не мешало мне обижаться на него за маму, которой очень одиноко в доме. Да, у неё была я, однако для взрослого человека общения с младенцем недостаточно.       Я всё ещё не могла говорить. Мама старательно пыталась научить меня, однако получались у меня только непонятные звуки, что сильно задевало мою гордость. Я, почти взрослый человек, а вместо слов получается это.       Терпела неудачи во многом, но несмотря на это, была бесконечно счастлива. У меня любящая семья, что ещё для счастья нужно?       Что-то изнутри черепной коробки скребло, это что-то пыталось мне напомнить, что бесплатный сыр только в мышеловке. В какой-то момент я поняла, что этот мир кажется подозрительно знакомым. Это пугает.       Подобные мысли откидывала далеко-далеко, стараясь не задумываться о плохом. В теле младенца это давалось не очень хорошо. У меня слишком много времени на себя, а заняться чем-то особенным, чтобы забыться и раствориться в собственном деле, я не могла. Опять во всём виновато детское тело.       Не думаю, что мама надеялась на что-то, когда рассказывала эти истории. Дети моего возраста ничего не запоминают, что, в общем-то, логично. Однако душой я была далеко не ребёнком, поэтому могла запомнить все истории, которые рассказывала мне мамочка на ночь.       — Наша малышка вырастет такой сильной. — Фрайдо широко улыбнулся, обнимая маму, держащую меня на руках.       — Агху! — Всё, что получилось у меня проговорить.       Мою комнату наполнил радостный смех, разбивая уютную тишину с громким звоном на миллиард осколков.       Но, похоже, кому-то сверху надоело моё хрупкое счастье, и этот кто-то явно обладал садистскими наклонностями, ибо новый виток в моей судьбе оказался ужасным, полным крови и боли.       Когда я узнала о смерти своих родителей, у меня из груди словно вырвали огромный кусок, забыв заполнить чем-то образовавшуюся пустоту на том месте, где когда-то было сердце. Внутри всё скребло от боли и печали, в голове били молоточки, осознание жестокой реальности вылилось на меня ведром ледяной воды.       Я знала этих людей всего полтора года, но успела к ним привязаться. А теперь я… Одна. Совершенно одна.       Сдержать своих рыданий не смогла; рыдала долго и громко, как и положено маленькому ребёнку моего возраста. В один момент слёз просто не осталось, и я впала в глубокое уныние.       Уже ничего не хотелось. До момента смерти родителей из этого мира я просто наслаждалась жизнью, насколько это было возможно в теле младенца, а сейчас просто хотелось умереть. Окончательно, без попадания в другой мир.       Скорее всего, я попаду в приют. Если, конечно, в этом мире есть приюты для детей. Было всё равно.       У меня нет никого. В груди появилась ужасающая, холодная пустота, на месте, где раньше были любовь и нежный трепет.       На руках меня держал незнакомый мне мужчина, однако я даже не осмотрела его. Мало чего видела в этом мире и единственная информация, которая у меня была, это рассказы мамы, но там было больше воды, чем действительно полезной информации. Для неё я всё-таки была ребёнком.       — Лорд Мелиодас. — Мужчина обратил внимание на ребёнка, подошедшего к нам.       Знакомое имя царапнуло подкорку сознания, всего на мгновение выводя меня из состояния глубокой апатии. Я перевела взгляд на совсем ещё мальчишку, что смотрел уж слишком серьёзно для своего небольшого возраста. В прядях запутались солнечные лучи, заставляя его волосы светиться.       «Красивый».       — Те, кто это сделал, были пойманы? — Парнишка внимательно осмотрел мужчину.       Тот заметно побледнел, и я ощутила его дрожь. Страх волнами расползался от него, и даже я, такая маленькая и ущербная, смогла ощутить этот дикий ужас, который сейчас испытывает незнакомый мужчина.       Зевнула.       Детское тело быстро уставало, и я не могла уже продолжать думать о своей дальнейшей судьбе, и об этом странном парне. Глаза стали слипаться, а голоса тихо переговаривающихся людей вокруг меня стали сливаться в один непонятный, раздражающий звук на фоне. Уснула, так и не успев понять, что со мной собираются сделать.