Грех уныния

      — Серера, — Мелиодас привычным жестом растрепал мои волосы.       После смерти родителей меня на воспитание взял сам Мелиодас — капитан сильнейшего отряда святых рыцарей королевства Лионесс. Хотя, воспитывал меня не только он один.       Я не думаю, что в одиночку демон смог бы правильно воспитать маленького ребёнка, но ему активно помогали остальные Смертные Грехи, в частности Диана и Мерлин.       Через пару месяцев после того, как меня забрал Мелиодас, я наконец смогла разобраться с собственной памятью, и осознание накрыло, словно лавина. То, что попала я в аниме, — быть может, манга, но решила не задумываться о худшем варианте развития событий, — было ясно, как день.       — Мел? — Подняла на него взгляд.       Первые недели со знанием канона я не знала, что делать. Моё уныние не подавало признаков жизни, видимо, сдохнув в муках где-то глубоко внутри той бездны, что образовалась вместо большой любви к родителям.       Свою боль отпустила, но не забыла. Я помню те счастливые дни, проведенные вместе с семьёй, помню, как радовалась, когда отец возвращался домой. Помню и жажду отомстить тем, кто отобрал у меня всё это.       Сейчас же в груди поселилось тёплое чувство. Я искренне привязалась и полюбила всех Смертных Грехов, они заменили мне семью. Очень сложно не привязаться к тем, кто совершенно бескорыстно заботился о тебе несколько лет подряд, и, кажется, прекращать не собирались.       — Ты снова? — Несколько устало спросил капитан Семи Смертных Грехов, впрочем, не переставая беспечно улыбаться.       — Ну-у-у, — задумчиво протянула я, кинув взгляд на голубое небо. — Зачем спрашивать, если сам знаешь?       Временами случается что-то, что вгоняет меня в уныние, и я предпочитаю сбегать куда-нибудь в уединенное место, где мне не мешали бы грустить. Да и не хотелось мне тревожить близких; невозможно смотреть на дорогих сердцу людей и видеть в их глазах грусть и печаль — это разрывает сердце.       Мелиодас вздохнул, растрепав волосы, хотя куда уж больше.       — Тебе стоит меньше обращать на такое внимание. — Нашёлся он.       Хмыкнула.       Раз уж я попала в мир, где есть магия, то решила стать сильнее. В конце концов, через несколько лет — вообще-то, до этого момента ещё много времени, но всё же — будет открыт гроб вечной тьмы, и на свободу вырвутся Десять Заповедей. К этому моменту хочу иметь достаточную силу, чтобы защитить себя и тех, кто мне близок. Ну и конечно отомстить за родителей.       Я точно была уверена, что магия у меня есть. Мама являлась феей, а эта раса была магически одарённой, отец — святой рыцарь, что само собой подразумевает магическую силу. Ну, а физической подготовкой я так и так буду заниматься, ибо не думаю, что тот же Мелиодас оставит данный аспект моего обучения без внимания.       Все знания, которые мне необходимы, я обычно получала либо от Мерлин, либо от книг, которые она мне давала для пополнения кругозора.       К слову, Семь Смертных Грехов они только для меня. Отряд был ещё не полностью сформирован, ибо Мелиодас с Мерлин по предсказанию короля Бартры всё ещё ищут Эсканора, который влюбится в Мерлин буквально с первого взгляда.       В заднице играло нетерпение. Я очень хотела в живую увидеть человека, который с двух ударов вынес заповедь любви, демона Эстаросу.       Элизабет по идее уже должна быть здесь. Не знаю, но если поглубже порыться в воспоминаниях, то после разрушения Данафора Мелиодас нашёл младенца, которого назвал Элизабет. В последствии это оказалось очередное перерождение его возлюбленной.       Так что, да. Кажется, Элизабет уже третья принцесса Лионеса.       Я не скрываю своей лёгкой неприязни к богине и её перерождениям. Нет, я не ревную к ней Мелиодаса, просто знаю, что бывший предводитель Десяти Заповедей слишком долго страдал из-за неё. Считаю, что Мелиодас в кои-то веки заслужил счастья.       — Это мне и Мерлин говорит. — Я склонила голову.       Забота была невероятно приятной. Ощущать, как тебя кто-то оберегает —просто охренительно, особенно, когда это делают близкие люди. Правда, в случае с Грехами не совсем люди.       — Так может пора прислушаться? — Блондин посмотрел лукаво.       Я кинула на него взгляд и фыркнула.       Мне пять лет и за это время я видела Мелиодаса серьёзным всего один раз. Это было как раз пять лет назад, когда грех Гнева забрал меня к себе на воспитание.       — Ты балбес. — Сказала очевидное.       Капитан откинул голову назад и рассмеялся.       В моем голосе не было какой-либо насмешки или презрения, скорее это похоже на беззлобное утверждение. Вообще-то, будущего капитана организации Семи Смертных Грехов было довольно сложно разозлить, особенно словами и откровенной насмешкой.       Вздохнула.       Мне гораздо привычней называть Мелиодаса капитаном Семи Смертных Грехов, потому приходится постоянно следить за своей речью, чтобы не назвать его так в слух. Будет очень плохо, если спалюсь.       Я не могу представить, какая реакция будет у трёхтысячелетнего проклятого демона на информацию, что тело его воспитанницы, дочь хорошего друга, просто заняла какая-то бабенция из другого мира. А ещё будет очень хреново, если он узнает о том, что многие его секреты мне хорошо известны. Например, проклятие. Или великая любовь к богине Элизабет, включая и все её последующие перерождения.       Прикрыла глаза, скрывая мелькнувшие там искры паники и отчаяния.       Уверена, что демон умеет читать эмоции в глазах, поэтому стоит поменьше думать о разоблачении и следующем прямо за этим наказание.       — Ты ведь хочешь стать святым рыцарем? — Внезапный вопрос.       Я открыла глаза, вглядываясь в два изумруда.       — Хочу. — Не отрицаю.       Если во мне действительно есть хоть капля силы, то я стану святым рыцарем и отомщу за смерть своих родителей. Да и в свете будущих событий сила не будет лишней.       Не хочу просто мешаться у Семи Смертных Грехов и Десяти Заповедей под ногами и мешать им сражаться. Хочу быть полезной.       — Готова ли ты идти к своей цели до конца?       Я недоуменно посмотрела на мгновенно посерьёзневшего Мелиодаса, отмечая, что его перепады настроений начинают меня раздражать, и, конечно, никогда не признаюсь даже самой себе в том, что это сильно пугает.       Я благодарна Грехам, которые не воспринимают меня, как обычного ребёнка, из-за чего я могу вполне нормально с ними разговаривать. Ну, кроме Дианы. Хотя Диана сама ребенок.       — Да.— Медленно кивнула. — Я жажду мести и защитить близких мне людей.       Не вижу смысла скрывать это от настолько близкого человека… демона. Не забываем истинную природу греха Гнева.       — Ни-ши-ши, вот и отлично! — Оптимистично заявил он, вскакивая с места. — Тогда пошли!       Он протянул мне руку, улыбаясь во все тридцать два.       Тяжело вздохнула, понимая, что выбора-то особого и нет.       Приняла его помощь, вставая с земли.       — Бан волновался. — По-доброму ухмыльнулся Мелиодас, закинув руки за голову.       В воздухе витал сладкий запах эля, который блондин пьёт в любое время суток, буквально постоянно нарушая устав святых рыцарей и получая выговор от Заратраса — главы святых рыцарей. Это мне хорошо известно от той же Мерлин, которая постоянно сетует на беспечного капитана.       Вообще Мерлин просто издевается.       — Не верю!

***

      — О, малявка!       Бан несколько флегматично осмотрел меня, отставил кружку с элем и поднял меня за шкирку. Мои ноги не доставали до пола, и всё, что я могла — это просто болтать ими в воздухе, возмущенно смотря в бесстыжие красные глаза вора.       — Отпусти. — Нахмурилась я.       Но эта пьянь, похоже, решила не обращать на моё праведное возмущение внимание, о чём-то переговариваясь с Кингом.       Кинг сейчас был в обличии жирного мужика с гадкой ухмылкой и поросячьими глазками, а у Бана ещё не было шрама, который через несколько лет оставит ему Мелиодас. И волосы пока были длинными, не то, что через десяток с чем-то лет.       Что-либо сделать со своим положением я не могу, ибо сейчас не обладаю какой-либо силой. Единственное, что выделяет меня фоне остальных детей — это весьма развитое сознание и знания, доставшиеся из прошлой жизни.       Я прекрасно знаю, что никто, кроме Мерлин, не поможет мне снова ощутить под ногами твёрдую землю, потому что Бан явно не собирался отпускать меня на свободу. Да, похоже, Лисий грех жадности действительно волновался. Теперь верю.       На телах будущих грехов ещё нет татуировок животных, но совсем скоро, как только Мелиодас с Мерлин смогут найти Эсканора, они появятся, и их станут олицетворять семью смертными людскими грехами. Так правильно. Так и должно быть.       Я прищурилась.       Нужно придумать, как отомстить обнаглевшему вору, потому что мириться с таким отношением к себе я не собираюсь — это задевает мою гордость.       Понимаю, что Бан так своеобразно проявляет заботу и привязанность, но мне очень не нравится, когда нечто подобное направлено на меня! Это безусловно приятно, но совсем не отменяет факта моего унижения.       Бан — скотина!       В слух этого я, конечно не сказала и говорить не собираюсь. У Бана в запасе есть целая вечность, а на недостаток фантазии он ещё не жаловался. Уверена, что он-то придумает тысячу и один способ, как отомстить за подобные слова. Всё же Бан сильно отличается от Мелиодаса.       Даже боюсь подумать, что со мной может сделать вор. На мне тупо использовать свою способность он не будет, в конце концов, сейчас в этом нет никакого смысла, ибо я — слабый ребёнок. Да и причинять мне серьёзный вред он не собирается, мы всё же не чужие друг другу люди, но и без этого можно придумать множество способов для мести.       Через несколько минут и парочку язвительных фраз, меня наконец-то отпустили на пол. Слава тебе, господи!       Это ещё одна причина, чтобы стать сильнее. Не люблю осознавать чужое превосходство над собой, люблю быть сильной.       Мне очень жаль, что в этом мире я не стала какой-нибудь имбой, которая с полтолчка может вынести капитана Семи Смертных Грехов и Десять Заповедей. Для достижения своих целей мне придётся работать очень долго и упорно.       Это ещё одно напоминание, что выбора у меня нет.       Поддалась грустным мыслям, но когда перевела взгляд на веселящихся друзей, сразу отбросила их в дальний уголок сознания.       В груди расползлось приятное чувство тепла.       Мне подумалось, что ради такого можно и потерпеть.