Грех уныния

      У меня всё не слава богу.       Я не успела вовремя уйти из Бернии, потому что мне стало по-настоящему жалко маленького мальчика Мида, лишившегося семьи. Уж я-то знаю, насколько тяжело ощущать себя лишним и не таким, как все.       Решила, вот, доброе дело сделать, а потом стала придумывать для себя отговорки, чтобы остаться в деревне.       Я никогда раньше не занималась самообманом, считая это величайшей глупостью рода человеческого, но сейчас именно это и делала, каждый раз находя причину, чтобы не уходить отсюда. Я была не готова ко встрече с капитаном, но взглянуть на него хотя бы одним глазком очень хотелось, настолько, что я готова была рискнуть ради этого.       Поэтому и не ушла, когда Гилсандер назвал Бернийский эль, который в этом году получился намного лучше по сравнению с прошлым, конской мочей. Не ушла, когда Мид кинул в стакан малыша Гила личинку, после чего тот воткнул меч со своей магией в землю, перекрывая воду, без которой невозможно сделать эль.       Сжала руку в кулак.       «Прости меня».       В этот момент я осознавала, что Гилсандер мучается только по моей вине, все его мучения и мучения принцессы Маргарет на моей совести. Если бы я не была такой трусихой, беспокоящейся только о собственном благополучии, то всего этого не было бы, и все дорогие мне существа были бы счастливы. Бан бы не сел в тюрьму от депрессии, принцессу Маргарет не взяла бы в заложники никчёмная ученица Мерлин, и малыш Гил никогда не стал бы такой тварью, капитану не пришлось бы волноваться за свою возлюбленную, а Элизабет никогда бы не отправилась на поиски Восьми Смертных Грехов, подвергнув свои жизнь и здоровье опасности. Все… они все бы были счастливы, если бы десять лет назад мне хватило смелости рассказать всю правду капитану.       Только моя вина.       Вдох. Выдох.       Всё хорошо.       — И зачем ты это сделал? — Лениво поинтересовалась я.       — Взрослые вкладывают душу в эль, а он… — Эмоционально начал высказываться Мид.       Ах, да. Мало того, что малыш Гил оскорбил жителей этой деревни и перекрыл им воду, так ещё и забрал весь эль с собой в качестве налогов, оставив Бернию даже без шанса на выживание. Учитывая все эти факты, жители пришли к выводу, что их деревне пришёл конец. Я не беспокоюсь. Скоро должен появиться капитан и всех спасти.       — Но ничего! Мой друг из Восьми Смертных Грехов быстро с этим разберётся! — Оптимистично воскликнул мальчик.       — Твой друг из Восьми Смертных Грехов? — Я постаралась сделать свой голос максимально безразличным, не дав насмешливым ноткам проскользнуть в речи.       — Да!       — Не боишься говорить о своей дружбе с этими грешниками? — Спросила я, скрывая насмешку кашлем.       — Если Святые Рыцари плохие, то Восемь Смертных Грехов хорошие! — Убёжденно сказал он.       Я смутилась. Было странно после стольких лет изгнаний и общественной ненависти слышать подобные слова от совершенно чистого и пока неиспорченного тяготами взрослой жизни ребёнка. Единственная, кто поверила в нас за все десять лет, была та женщина, которую я вспоминаю с большой теплотой. Надеюсь, что, несмотря на все тяготы и возможную вторую Священную Войну, они обе выживут и будут радоваться жизни, хотя сомневаюсь, что нечто подобное произойдёт.       Приятно знать, что в Британии в нас ещё кто-то верит и ждёт того момента, когда мы вернёмся и спасём всех от тирании Святых Рыцарей королевства Лионесс.       — Ты ведь врёшь, верно? Нет у тебя друга из числа этих грешников. — Усмехнулась я, натянув капюшон на лицо сильнее.       Нас не особо-то и любили ещё тогда, когда мы не были преступниками. Многие Святые Рыцари не любили нас за немыслимую для них силу, другие — за наше безалаберное отношение ко-всему и наплевательское отношение к аристократии Лионесса. О, да. Мы никогда не лизали кому-то задницу, тем более этим слабым и чаще всего бесполезным людям.       Но эти рыцари меня раздражают!       Они с злой насмешкой смотрят на попытки простых граждан вытащить меч Святого Рыцаря, хотя знают, что одной грубой силой подобный меч не вытащить. Туда вложили магию, поэтому вытащить меч может лишь тот, кто равен данному Святому Рыцарю по магической силе или же превосходит его. Другими словами, как не старайся, сколько усилий ты не приложи, а вытащить меч Святого Рыцаря сможет только Святой Рыцарь.       Лично у меня это не вызовет больших проблем, но я очень хотела бы оставить геройство на капитана. Хотя, смотря на этих тварей, почему-то рождённых в облике человека, я не уверена, что мне хватит сил и дальше терпеть ядовитые фразы и просто свинское отношение к остальным со стороны «рыцарей». Смеются над своими же сородичами. Твари.       Сердце пропустило удар, когда взгляд зацепился за знакомую блондинистую макушку.       Он уже здесь?!       — Что за праздник? — Донеслось до меня.       У меня дёрнулась бровь.       Он ведь прекрасно почувствовал влияние чужой магии, и уже должен был понять, кто решил пошалить в этой деревне. Даже когда Гил был маленьким, я могла отчётливо чувствовать в нём бодрящую покалывающую энергию, с запахом дождя, иногда даже казалось, что я слышу раскаты грома.       Придурок.       Я отвела от него взгляд, когда он, наконец, почувствовал его, и отвернулась, взглядом ища Мида. Деревенские, несмотря на ужасное поведение мальчика, всё ещё любили его, и попросили меня за ним приглядеть. А я что? А мне не сложно.       Пропустила тот момент, когда одна из девочек запустила в Мида камнем, а тот выбрал себе несколько другую траекторию полёта и попал прямо в наглую рожу капитана. В тот момент еле сдержала смех.       Выругалась себе под нос, когда заметила, что Мелиодаса и Мида уже не было, но ее высочество осталась здесь, выслушивая историю старейшины про маленького Мида. На неё я особо не обратила внимание, всё-таки с ней ничего не случится в ближайшее время, и буквально насильно заставила себя пойти за Мидом, которого капитан отвёл к себе в трактир.       Скрыла свой магический источник и свою ауру ещё в самом начале пути, чтобы ничем не выдать свою личность. Я ещё не готова идти с остальными Грехами бок о бок, не могу смотреть им в глаза. Мне нечем искупить грех.       — Мид. — Тихо позвала я, войдя в трактир под названием «Шляпа Кабана».       — Это отвратительно! — Выплюнул мальчик еду капитана.       — А я и не говорил, что будет вкусно. — Донёсся до меня безразличный голос блондина.       — Мид, — позвала я. — Тебе не стоило так говорить.       Я поклонилась хозяину трактира, изображая благодарность. Голос у меня был мягким, с глубокой благодарностью и радостью, что было совершенно не характерно для меня, так что Мелиодас не должен был меня узнать. Вежливая и искренняя я могла быть только в чужих фантазиях. Максимально себя обезопасила.       Облегченно выдохнула только после того, как мы вышли из трактира, потому что блондин за три тысячи лет, похоже, выроботал отличную чуйку, ибо кидал на меня подозрительные взгляды и иногда смотрел слишком долго и серьезно для своего обычного образа беспечного человека. Каждый подобный взгляд заставлял меня бледнеть, что скрывал капюшон, панически оглядываться по сторонам в поисках путей отступления и напрягать каждую мышцу тела. Ни на минуту в трактире не расслабилась.       А в деревне… Эти ублюдки!       — Если вы не вытащите меч до заката — мы увеличим налоги в десять раз! — Смеялись уроды, смеющие называть себя рыцарями.       Странно то, что Элизабет не пришла в трактир, хотя в каноне сделала это и рассказала маленькому Миду трогательную историю из своего детства, тем самым спровоцировав его бороться до конца. Хотя этого и не понадобилось, потому что Мид и так повторил свои действия из манги, попытавшись в одиночку вытащить меч Святого Рыцаря.       Я цыкнула, ощущая в груди глухое раздражение из-за так называемых рыцарей.       Люди стараются, проявляют всю свою решимость, а они только смеются! Ублюдки!       Я хотела оставить геройство на подошедшего Мелиодаса, но из-за резко вспыхнувших внутри негативных эмоций, пошла плавной походкой прямиком к мечу Гилсандера. Я легко переступала тела людей, не изменив траекторию, спиной ощущая на себе взгляд блондина.       — Такие как вы, недостойны жизни. — Громко высказала я свою позицию, хватаясь рукой в чёрной перчатке без пальцев за рукоять меча. — Простите, мне стоило сделать это раньше. — Извинилась я перед жителями деревни.       Для того, чтобы вытащить меч, наполненный чужой магической энергией, мне пришлось выпустить свой очаг, мгновенно спалившись перед капитаном.       Для прошлой меня такие действия были бы до ужаса глупыми, я ведь всегда старалась отрешиться от собственных эмоций, чтобы думать трезво и видеть мир таким, каким он есть на самом деле. Но смерть Заратраса изменила меня слишком сильно, поэтому сейчас я пошла на поводу у своих эмоций, совершенно не думая о последствиях. Ведь теперь мне не отвертеться от путешествия по поиску остальных членов Восьми Смертных Грехов.       Меч легко вышел из земли.       — Вы всего лишь твари. — Кинула я им меч. — Убирайтесь отсюда.       Когда жалкие рыцари сбежали из Бернии, сверкая пятками, я обратила внимание на растерянного мальчика, смотрящего на меня с явным недоумением и неверием. Не ожидал, что кто-то действительно сможет вытащить меч Святого Рыцаря, тем более в одиночку, тем более я. Ну, да. Я выгляжу не особо сильной, хотя Мелиодас внешне — в одежде, конечно — выглядит гораздо более беззащитно, даже с рукоятью сломанного меча, который окружающие принимают за целый меч.       Легко показала ему метку феникса, приложив палец у губам.       — Только это секрет.       Даже в шумной толпе я смогла отчётливо различить шаги приближающегося Мелиодаса. Сердце пропускало удары, в горле резко пересохло, а кончики пальцев похолодели и неприятно закололи, ноги внезапно стали ватными, колени подкашивались. Одно дело, когда я на него просто смотрела, и он не знал мою настоящую личность, но совершенно другое — общаться с ним в живую и смотреть напрямую в глаза. Это так страшно.       — Давно не виделись. — Легко махнул рукой Мелиодас, приветствуя меня.       — Капитан. — Кивнула я, приподняв капюшон и кинув взгляд на спутницу Мелиодаса. — Ты совсем не изменился. — Скорее просто для того, чтобы тупо не молчать, сказала я.       — Так это… Одна из Восьми Смертных Грехов? — Несколько рассеянно спросила принцесса, мутным взглядом скользнув по мне.       С ней что-то не так.       — Ага. — Пожал плечами он. — Серера, это третья принцесса Лионесса — Элизабет. — На мой взгляд он просто ухмыльнулся. — А это Серера. Грех Феникса — уныние.       Я дёрнула плечом, пытаясь сдержать тяжёлый вздох. Мы вместе с толпой людей направились в «Шляпу Кабана», где жители Бернии решили отпраздновать такие хорошие новости, а Мелиодас объяснить мне всю ситуацию.       — … и вот почему я собираю Восемь Смертных Грехов вместе. — Закончил он свой рассказ.       Его взгляд всё время скашивался в сторону Элизабет в откровенной форме официантки, из-за чего моё сердце болезненно сжималось и ныло. Я прекрасно понимала, что мне никогда не быть счастливой, что Мелиодас целиком и полностью принадлежит лишь богине Элизабет, но унять свои глупые чувства я не могу.       Вздохнула.       Я бы с удовольствием не отправлялась с ними в это путешествие, но сомневаюсь, что моё мнение тут хоть что-то значит.       — Ну, раз такая ситуация… — Развела я руками, опираясь спиной о барную стойку. — … то я помогу.