Грех уныния

      — Спасибо за помощь, милая. — Улыбнулась женщина, положив руки на спину.       — Не стоит. — Сухо бросила я.       За те десять лет, которые Восемь Смертных Грехов провели в изгнании, ненавидимые обычными гражданами и многими Святыми Рыцарями, я успела побывать во многих уголках Британии, довольно редко выбираясь к цивилизации и общаясь с людьми. Нигде особо не останавливалась, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание и не встречаться с защитниками королевства. Конечно, за это время я стала сильнее и наконец-то перешагнула порог в три тысячи, как и подобает члену когда-то сильнейшего ордена Святых Рыцарей, но дальше дело пока не зашло. Зато пользоваться моей способностью, названной «реквиемом стихий», стало намного легче.       Я ходила по разным городам и деревням, помогая людям. Иногда в тавернах можно было получить задание по уничтожению каких-либо чудовищ или диких животных, которыми уже давно перестали заниматься Святые Рыцари. Жизнь людей после изгнания Восьми Смертных Грехов год от года становилась всё ужаснее и ужаснее, и мой долг, как Святого Рыцарь, пускай и бывшего, помогать людям с подобными проблемами. К тому же, за эти задания неплохо платили.       Когда не было работы по уничтожению кого-либо, помогала людям, неспособным позаботиться о себе самостоятельно, за что меня часто кормили вкусной и горячей едой, иногда даже позволяли оставаться на пару ночей. Я не отказывалась. Мне довольно редко удавалось поспать в тёплой кровати, потому что большую часть времени делала это где-то в холодных лесах. Ночью температура в Британии сильно падала по сравнению с днём, и на мёрзлой земле можно было простудиться, а на ветках деревьев спать просто не получалось.       Благо, что мне удалось купить спальный мешок, чтобы спокойно спать и не бояться подхватить простуду. У фей есть иммунитет, и их не берёт ни одна болезнь, но я не пробудила свою сущность, поэтому у меня были лишь жалкие остатки тех способностей, которые есть у каждой феи: имею повышенный иммунитет, но всё же могу заболеть; буду жить дольше людей, но намного меньше любой феи, жизнь которых колеблется от двух до четырёх тысяч, смотря на размеры их ядра. Именно магия поддерживает тело хозяина, и кто знает, сколько проживет нынешний Король Фей, когда у того отрастут крылья.       Женщина мило улыбнулась.       — Оставайся у меня.       Я придерживала её за руку и за плечо, помогая сесть в плетеное кресло.       Сейчас я находилась в маленькой деревушке, где помогала беременной женщине по хозяйству, ибо она на девятом месяце, вот-вот должна родить и не справляется самостоятельно, а помочь было некому: её муж сейчас проходил обучение на Святого Рыцаря и являлся послушником.       Я кивнула.       Отказываться от шанса поспать в мягкой постели и горячей еды ради холодного леса с жёсткой землёй может только полный идиот, а я к таким себя не причисляю. Я не собираюсь надолго задерживаться в этой деревне, ибо моя рожа с плаката пускай и местами искажена криворуким художником, но всё равно довольно похожа. При особом желании можно узнать, потому что ходила в доспехах только на задания, и моё лицо прекрасно известно Святым Рыцарям.       С момента зверского убийства Великого Святого Рыцаря прошло достаточно времени, чтобы острая боль и горькая тоска по дорогому человеку превратилась в светлую печаль о прошлом. Я единственная из Восьми Смертных Грехов, кто, рискуя своей свободой и безопасностью, посещал хотя бы раз в месяц могилу Заратраса. Пока люди живы в памяти и сердцах, они не умрут. Я в это верила.       Сердце болезненно сжималось. Слишком мало людей по-настоящему опечалила смерть Главы Святых Рыцарей Лионесса. За всё время видела только нескольких людей, посещающих его могилу. В их число вхожу я и его сын.       «Прости, малыш Гил».       Мне было мерзко на душе. Из-за своей слабости и трусости я не смогла спасти его отца, не смогла спасти королевство, и, скорее всего, по моей вине всё же начнётся вторая Священная Война и освобождение Клана Демонов. Столько людей теперь страдают из-за меня. Это было просто невыносимо ужасное, разъедающее изнутри чувство. Оно словно пожирало мои внутренности, а совесть тихо шептала, что все свои мучения я заслужила. За трусость и эгоизм.       Я заслужила.       Если бы так сильно не боялась капитана, то смогла бы рассказать ему обо всех событиях, мы бы вместе смогли избежать смерти Заратраса, захвата королевской семьи и дальнейших событий, Бан бы от депрессии не сел в тюрьму, принцессе Элизабет не пришлось бы мучаться в поисках членов Восьми Смертных Грехов, а Веронике бы не нужно было собой рисковать. Пускай с ней сын Дрейфуса, но я была её рыцарем гораздо раньше и точно помню, что Гриамор даже при всём своём желании не сможет защитить от серьёзных противников. За то это смогу я, переступившая порог в три тысячи. По крайней мере, смогу защищать её до того момента, как Десять Заповедей выберутся на свободу.       Нет, Гриамор хороший, но… Веронику должна защищать я!       Да, пожалуй, это можно назвать ревностью.       — Ох, — она приложила руки к уже большому животу. Я испуганно дёрнулась, потому что ничего не знаю про беременных. — Он толкается. Хочешь потрогать? — На губах женщины тёплая улыбка, в бледно-серых глазах можно было увидеть искры настоящего счастья и материнской радостью.       Я замерла, удивленно глядя на женщину. В горле пересохло.       Это… Было так волнительно.       Я медленно кивнула, аккуратно приложив ладонь к большому животу, где прямо сейчас был маленький комок личного счастья для этой женщины.       Я впервые задумалась о детях. Вернее, о том, как они появляются. В моём мире было всё легко и просто, потому что никакой магии не было и все люди рождались совершенно обычными, равными друг другу. А тут, как я поняла, у многих людских детей есть хотя бы малая частичка магии, позволяющая им в последствии стать Святыми Рыцарями. Как формируется магия внутри? Как это всё вообще происходит? Если не ошибаюсь, то магия, когда-то, ещё до заточения клана демонов, была в окружающей среде, а сейчас она находилась в бессмертных душах людей, которые бесконечно перерождаются и реинкарнируют без шанса на возвращение воспоминаний из прошлой жизни. В этом и есть главное отличие проклятия, наложенного на дочь Верховного Божества, и людскими перерождениями.       Интересно, потеряет ли человек, обладающий огромной силой, право на новую жизнь?       Я улыбнулась, стараясь скрыть мелькнувшие в глазах грусть и маниакальный интерес.       Даже в такие тёплые моменты думаю не о простом счастье, а лишь о тайнах, науке.       Как только выдалась свободная минута, я достала свою записную книгу и внесла туда все возникнувшие у меня вопросы, чтобы в будущем иметь возможность ответить на них, а не забыть под впечатлениями новых событий. Слишком часто какое-то яркое происшествие может заставить забыть о подобных вопросах, поэтому стараюсь их куда-нибудь записать. В основном, моим помощником в этом деле является верная книга, уже на протяжении более двенадцати лет вмещающая в себя все мои мысли. Там же были рисунки монстров, встреченных мной в пути, и некоторая их физиология. Там имелась и анатомия представителей разных кланов.       — Помоги мне, пожалуйста, милая! — Донёсся до меня крик.       Быстро убрала книжку во внутренний карман своего пальто, подскакивая со стула.       Милен с таким животом было довольно сложно даже спать ложиться самой, а я легко могла ей помочь. Тут не долг Святого Рыцаря, тут вопрос в человечности: если ты не можешь найти в себе силы помочь беременной женщине, то кто ты после этого? К тому же, она не требует ничего невозможного или сложного.

***

      — Ты бы могла остаться, милая. — Улыбнулась женщина.       Она имеет дурную привычку называть меня «милой», хотя я в своей обычной сухой манере несколько раз просила не называть меня так. Она просто тепло улыбалась, а потом всё повторялось по новой.       — Не могу. — Покачала головой. — У меня важные дела.       Женщина подошла, положив руку мне на плечо.       — Когда я впервые тебя увидела, то подумала, что это конец для нашей деревни. — Её взгляд вдруг стал серьёзным. — Но разве такие добрые люди могут быть преступниками?       Я замерла, квадратными глазами посмотрев на женщину.       Она знала! Знала, кто я и откуда!       — Я в вас верю. — Сказала она мне.       Всего одна фраза заставила что-то внутри груди потеплеть, а на глазах я внезапно ощутила влагу, хотя последние восемь лет я ни разу не плакала. Мне понадобилось намного больше времени, чтобы отойти от смерти Заратраса.       — Спасибо.       Она совсем недавно, буквально три дня назад, родила чудесную девочку. По её словам. Для меня же это был громкий комок нервов, который не обладает даже каплей разума и самосознания, а умеет только требовать сиську и пачкать пеленки. Я почему-то очень сильно сомневалась, что новорожденная Эн может быть такой же попаданкой-перерождёнкой в другое тело. В конце концов, никаких колебаний в ауре не почувствовала, а девочка родилась даже без маленькой доли магических сил.       Я покидала этот уютный дом с утра, после вкусного завтрака, чтобы к ночи быть как можно дальше отсюда.       Чем раньше выдвинусь в путь, тем раньше прибуду в деревню Бернию, где подавали самый лучший эль.       Вообще-то, пью довольно редко, однако хотя бы раз в год, — если получается, то даже несколько раз, — я посещаю Бернию, чтобы выпить лучший эль прямо в деревне, в которой его делают. Иду на свой страх и риск, потому что довольно плохо помню хронологию событий — слишком много времени прошло с того момента, как попала сюда. Я лично пожму руку тому, кто сможет за столько лет со всеми переживаниями запомнить всю хронологию событий манги или аниме. К сожалению, не задумалась записать этот момент в книжку. Не считала особо важным.       Я не готова к встрече с капитаном, поэтому буду стараться обходить вновь собирающихся вместе Восемь Смертных Грехов десятой дорогой. Будет слишком стыдно смотреть им в глаза. Это моя вина.       Никогда не думала, что это так сложно.       Путь, к сожалению, занял целых четыре дня пешим шагом, что на самом деле очень даже много.       Ну, как бы ни был долог путь, всё в этом мире имеет свойство заканчиваться, а потому, в один жаркий день, я всё-таки прибыла в Бернию, ленивым взглядом мазнув по чистой реке, на берегах которой цвели прекрасные растения. Из этих трав делали знаменитый Бернийский эль, насколько помню.       Я облегченно выдохнула.       Это значит, что малыш Гил ещё не пришёл в эту деревню, и я успею купить эля, немного отдохнуть и уйти до прихода Мелиодаса и принцессы Элизабет.       Сердце болезненно сжалось.       Я… Люблю Мелиодаса.       Потрясла головой, откидывая приносящие дикую боль мысли.       Я желаю Мелиодасу и Элизабет счастья и не собираюсь рушить связь, которая выдержала Священную Войну, порицание и неприятие общественности, три тысячи лет и более ста перерождений богини Элизабет. Такая связь свята и нерушима, я никогда себе не прощу, если нечто настолько крепкое и непорочное разрушится по моей вине.       Ещё два дня назад стало невыносимо терпеть дневную жару, поэтому пришлось поменять своё любимое пальто на лёгкий топ со свободными бриджами и мантию с внутренним карманом для записной книжки. Вместо мужских сапог я надела лёгкие балетки, потому что шагать в тяжелых сапогах в жару было просто напросто невозможно.       Купила бутылку Бернийского эля, почти полностью разорившись. Мне давно не попадалось хорошо оплачиваемой работы, а лучший эль во всей Британии стоит очень недешево, но сладкий вкус, отдающий карамельными сливками и пряностями, того стоил, поэтому не задумываясь отдала нужную сумму, даже ни капли не пожалев о резко уменьшившихся финансах. Может, я и была слишком мелкой десять лет назад, но ведь всегда слушала рассказы нашего алкаша и капитана про прелести алкоголя, и даже иногда записывала их лекции. Правда, свою записную книжку пожалела, а потому листы с записями пропали после тех ужасных событий.       Уселась в укромном местечке вечером, чтобы под вид прекрасного заката выпить эль.       Не ожидала, что сюда придёт пацан.       — Ты выглядишь печальным. — Сухо заметила я.       Как бы не старалась поддержать других, каждый раз оказывается слишком сложно выражать собственные эмоции, что бы я не ощущала внутри. Это одна из тех причин, по которой всё своё второе детство, с того момента, как меня туда пустили, провела в библиотеке, зарывшись в книги, полностью живя в своём собственном мире.       Сделала глоток эля.       Предпочитаю пить алкоголь сразу из горла. Не знаю, почему, но так мне нравилось больше, чем наливать в кружку и уже оттуда пить напиток.       И мальчик рассказал. Рассказал свою историю о смерти родителей-путешественников, о добрых жителях Бернии, которые бескорыстно взяли мальчика на воспитание, о зависти, ведь ему казалось, что это семья. Его история заставила меня вспомнить свою собственную. Мелиодас тоже взял меня, и Грехи бескорыстно стали воспитывать всем составом, пускай и некоторые из них были не готовы к подобной ответственности и не знали, как правильно нужно растить маленького ребёнка. Да, сознанием я была взрослым человеком, но это ничего не меняет.       Задумчиво посмотрела на этикетку Бернийского эля.       — Знаешь, у меня похожая ситуация. — Зачем-то решила поделиться я, снимая с головы капюшон. — Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой, и меня взял на воспитание один добрый человек, и он, вместе со своими друзьями, отдавал всего себя на моё воспитание. Семья есть семья.       Сказала несколько сумбурно, чуть улыбнувшись.       Я так и не нашла убийцу своих родителей и до сих пор жажду мести, но прекрасно осознаю, что это невозможно. Скорее всего, все зацепки, даже те незначительные, найденные мной за столько лет старательно поиска, исчезли без следа за десять лет изгнания Восьми Смертных Грехов из королевства и объявления нас всех в розыск.       Я улыбнулась.       Семья не только по крови. Восемь Смертных Грехов, несмотря на вечные ссоры и драки между собой из-за совершенно разных характеров, всё же являлись одной семьёй. Мы были готовы отдать друг за друга жизни.       Но я… Не знаю, готова ли пойти на такой шаг. Всегда придерживалась того, что своя рубаха ближе к телу. А сейчас… Меня грызут сомнения.       Готова ли я отдать за дорогих людей жизнь?       Скорее да, чем нет.       Смерть Заратраса многое во мне изменила, и я стала намного больше задумываться о ценности чужой жизни, стала больше думать о дорогих сердцу людях, смерть которых просто не смогу пережить. Стала более трезво смотреть на мир, моё мировоззрение разошлось по швам, а та скорлупа, в которую когда-то давно себя загнала, треснула.       Его смерть повлияла на многое.       — Так что подумай об этом, Мид.