Грех уныния

      «В тишине сада я могла услышать странный звук. Напоминает редкие, в одном темпе ударяющиеся о гладкую водную поверхность, капли.       В этот раз здесь было вовсе не уютно. Мне не нравится. Мне страшно.       — Это… действительно ты? — Я выдохнула, когда чужие руки обвились вокруг талии.       С этим демоном было уютно.       После переворота у меня редко были такие сны, но даже за столь короткое время я успела привыкнуть к этому неизвестному мне демону, и, на удивление, я ему полностью доверяла. С ним было так уютно молчать.       У меня невольно создавалось впечатление, что этот демон понимал меня даже лучше, чем я сама. Он не лез ко мне в душу, молчал, когда это нужно, умел слушать и иногда даже давал какие-то советы, но больше он склонялся к тому, чтобы спать даже во сне. Если для него, конечно, это сон, и всё это не плод моего больного воображения.       В последнее время мне начинает казаться, что я разделяю эту черту его характера.       — Мы давно не виделись. — На губах расцвела грустная улыбка.       Я прикоснулась ладонью к его руке на моей талии.       Он молчал, и я, не желая портить своему… другу, да, пожалуй, можно его так назвать, настроение, тоже замолчала. В конце концов с ним было хорошо, и пускай я всё больше склонялась к тому, что это плод моего больного воображения, портить таких отношений не хотелось. Я давно не ощущала себя настолько хорошо.       Тихое капанье где-то на грани всё ещё раздражало, но уже меньше. Гораздо меньше.       Взгляд сам собой устремился в то, что в этом месте заменяет небеса. Мне понадобилось побывать здесь несколько раз, чтобы понять, что наверху были вовсе не звёзды. Это больше напоминало слабо мерцающие в тёмной глубине океанских пучин прекрасные камни, пробивающиеся через огромный слой воды.       Это было даже прекраснее, чем настоящие звёзды.       И именно это невольно наталкивает меня на мысли, что этот прекрасный сад находится под огромным слоем воды. Забавно.       Кап. Кап.       Круги на воде.       — Ты сильно страдаешь. — Внезапно подал голос демон.       У него был очень приятный голос, который хотелось слушать. Говорил он всегда то, что мне было нужно, чем вызывал мою симпатию и благодарность. Но сейчас, в данный момент, я была вовсе не рада услышать его. Стало дико страшно.       Кап. Кап.       — Из-за чего? Из-за мужчины? — Тем временем он продолжал.       Надоедливый звук падающих капель стал громче, настойчивее. Вместе с тем моё сердце быстро забилось в такт сбившемуся дыханию.       — Отпусти меня! — Я резко дёрнулась, крутанувшись на месте, но вырваться не получилось.       Неясный, даже иррациональный, беспричинный страх накрыл меня снежной лавиной. Причины такого животного ужаса я найти не могла, но сейчас мне казалось, что срочно нужно бежать, что надвигается что-то очень и очень страшное. Что-то, страшнее чего уже никто и ничто не станет.       И источником этого страха стал мой друг, которому до этого момента я безоговорочно доверяла.       Кап. Кап.       А ещё этот раздражающий звук!       Я дёргалась всё сильнее в чужих руках, силясь вырваться из своеобразного плена.       ЭТО наступало.       Приход ЭТОГО был неизбежен, но я хваталась за последние остатки своей решимости, которая подогревалась истинным ужасом.       А после… я выгнулась дугой, громко взвыв.       Последнее, что я запомнила — выворачивающая наизнанку боль. В груди словно выдернули целый кусок мяса. И этот мерзкий звук.       Кап. Кап.

***

      Я резко села на кровати, ощущая, как по щекам стекают слёзы.       Что… это сейчас было?       Растерянный, полубезумный взгляд медленно скользил по комнате, отмечая, что это помещение было мне прекрасно знакомо. Не могу сейчас вспомнить.       Невольно я зацепилась за солнечную макушку.       Капитан?       Он сидел на полу, голову положив на руки, сложенные на кровати. На которой, кстати, лежу я.       Я приложила ладонь к груди. Перебинтована.       Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Но удивило меня не это.       Никаких эмоций.       Вернее… было легкое смущение, удивление и полное непонимание ситуации, но других эмоций, характерных для влюблённой девушки, не было. Я уверена, что ещё совсем недавно была бы очень счастлива видеть его здесь.       Я резко моргнула, отвлекаясь.       Что вообще произошло? Почему на мне бинты? Странное дело…       Нифига не помню.       Точнее, вот картинка, где я вместе с остальными собранными Грехами решила потусить в Бизеле и даже принять участие в совершенно бессмысленном бойцовском фестивале, участвовать в котором мне расхотелось после нескольких минут на арене. Вот я прошла отбор. Вот назвали пары. И… всё. Провал.       Это пугает.       Капитан внезапно зашевелился, поднял глаза и мутным взглядом спросонья посмотрел на меня.       Это была довольно милая картина, но… не вызывала во мне прежних эмоций.       — Капитан, — я внутренне подобралась, — что произошло?       А что ещё можно было спросить в моём положении?       Он сморгнул сонную пелену с глаз, поднимаясь на ноги. Взгляд изумрудов скользил по моему лицу, видимо, пытаясь найти там хоть что-то, что поможет ему сделать какие-то выводы о моём состоянии. Но моё лицо было непроницаемым.       Странно. Где сейчас мои чувства? Куда делась любовь?       — Ты не помнишь? — Он склонил голову к плечу, как-то непривычно медленно натягивая маску беззаботного дурочка. — Мы были на Бойцовском фестивале в Бизеле.       Я напрягла свою голову в попытках восстановить целостную картину произошедшего. Бизель. Фестиваль. Привычна моральная боль на грани полного отчаяния. Создание пар на следующий этап фестиваля. Тьма. Нет, было что-то ещё. Заново. Бизель. Фестиваль. Боль. Отчаяние и пары. Ещё! Бизель. А зачем мы были в Бизеле?       Я стала крутить в голове наше прибытие в город. Снова и снова, пока в голове что-то не щёлкнуло.       Гидеон. Нам нужна была Священная Реликвия Змеиного Греха Зависти — боевой молот Гидеон, способный в полной мере высвободить всю магическую силу великанши. Именно поэтому мы участвовали в глупом Бойцовском Фестивале. А дальше что?       Шестерёнки в черепной коробке медленно крутились, протяжно скрипели, не желая работать, но я только сильнее напрягала память. Мне было очень важно вспомнить произошедшие события, потому что с чужих слов цельной картины ты никогда не получишь. Хотя бы потому, что у каждой личности, у каждого разумного существа было своё мнение на то или иное событие, каждый по разному реагировал и видел разные вещи. Мне, чтобы сделать какие-то выводы, нужно было срочно всё вспомнить.       Ощутила в затылке тяжесть, перед глазами стало расплываться пространство.       Я моргнула, чувствуя, как гудит голова.       Обратила внимание на застывшего блондина, который сканировал меня на удивление серьёзным, внимательным взглядом, что ни в какую не вяжется с его беспечным выражением лица и общим расслабленным внешним видом.       Боль в груди, перебинтованной, заставила меня сморщиться и лечь на кровать. До этого момента я сидела, пытаясь осмыслить всё.       Я была ранена? По крайней мере боль и бинты это подтверждают.       Ух, больно, чёрт.       Я зажмурилась, после чего снова открыла глаза, устремив взгляд на капитана.       — Последний бой прервали Святые рыцари. — Он говорил это с неохотой.       Маска его треснула на несколько осколков, являя миру настоящие чувства принца Клана Демонов. Губы были недовольно поджаты, серьёзный взгляд устремлён куда-то выше меня, мышцы лица напряжены.       Свежие воспоминания доставляют ему боль?       Геера, Иерихон, Хельбрам, наш проигрыш (чисто фактически назвать ЭТО победой было нельзя), и боль. Дикая боль в районе груди. Капитан ранил меня. В состоянии берсерка капитан едва меня не убил, ударив по касательной и не задев ничего жизненно важного. Умереть я могла только от кровопотери. Мой болевой порог был значительно снижен благодаря руке, на которой совершенно не было кожи. Со временем привыкаешь даже к боли, какой бы сильной, ужасающей она не была.       Мне было… не обидно. Совсем.       Мне больше ничего не нужно от капитана.       Хуже всего то, что фрагмент Гроба Вечной Тьмы у нас забрали, сильно приблизив освобождение Клана Демонов и новую Священную Войну. Нужно любым способом защитить Элизабет. Любым.       — Оу, — задавила я Мелиодаса аргументами. — Я не держу зла, кэп. — Сразу сказала я, заставив блондина помрачнеть.       На его глаза упала тень, скрывая изумрудные глаза, руки сжались в кулаки. От капитана полыхнуло странным отчаянием и болью.       Я со странным, пугающим для себя интересом наблюдала за переменами в настроении Мелиодаса.       Мне стало мерзко от себя.       Капитану явно было плохо от этого, а я была не в силах унять собственное любопытство, и, едва ли я в силах сдерживать себя от того, чтобы его провацировать. Мне было настолько сильно любопытно за ним наблюдать.       Какая гадость!       Отвратительно.       Я выдохнула, в данный момент ненавидя себя.       А ещё мне страшно. Я не могу понять, куда делась ещё недавно приносящая мне такую сильную боль любовь. Я помню ту моральную боль во время бойцовского фестиваля, помню страх после освобождения Мелиодаса из божественного янтаря. А потом… эмоции словно отрубило. Даже страх.       Сейчас всё вроде бы нормально. Вот именно, что вроде. Любви нет.       Может, оно и к лучшему?       В конце концов Мелиодас никогда бы не ответил на мои чувства взаимностью. У него была горячо любимая Элизабет, ради которой он готов был на всё, даже умереть, а я для него максимум дочь. Мне даже хорошо от этого. Да, это пугает, но подобные мысли больше не вызывают в груди дикой боли, я больше не мучаюсь от своих глупых чувств и наконец-то могу вернуться к тому, что мне действительно нравится. Я снова могу изучать этот мир, ведь в нём столько всего неизвестного и необычного. С самого начала я прекрасно знала, что любовь ослепляет, что именно любовь приносит столько боли и отвлекает от действительно важных дел. И я, даже не смотря на свою болезненную любовь, цеплялась за эти чувства, но сейчас… цепляться уже не за что. Интересно, кому я обязана своей свободой?       — Капитан, — я вынырнула из своих мыслей, — можешь оставить меня одну, пожалуйста?       Мелиодас в последний раз кинул на меня взгляд, после чего тихо покинул комнату, при этом выглядя каким-то совершенно потеряным.       Задней мыслью отметила, что эта комната, в которой до этого базировался Бан. Он, сволочь такая, просто оккупировал комнату, где я спокойно находилась, и в итоге я спала на улице вместе с Дианой, а сейчас… На кровати спать хорошо. Похоже, что пока я была без сознания, Бан и Кинг довольно спокойно отдыхали на улице. Хотя насчёт Кинга… Диана ведь любовь всей его жизни, и ему находиться рядом с великаншей было одновременно и в радость и в тяжесть. Ну, я-то знаю, что у них всё будет хорошо, поэтому подобное вызывает во мне только странное умиление, и, совсем немного, зависть. Но только совсем немного.       А сколько времени я валяюсь таким овощем?       Мне захотелось застонать из-за собственной глупости. Надо было спросить у капитана об этом, пока он ещё не ушёл.       Да в кого же я такая тупая?! Или это просто тупость окружающих меня заразила? Вполне возможно.       Во всяком случае мне сейчас ничего не выяснить. Остаётся только устроиться на кровати поудобнее, расслабиться и побольше отдыхать, тем более в голове нарастала пульсирующая боль, а перед глазами мелькали тёмные пятна. Не стоило так напрягать собственный мозг в попытках вспомнить произошедшее. Ощущение, будто я солнечный удар получила.       Радует, что изначально я не была феей. Моё тело крепче, чем, скажем, у Кинга.       От этого внезапно даже улыбнуться захотелось. Удар капитана мог меня убить, будь я феей. А так моё тело более менее справилось. Я жива. Это главное.       Закрыла глаза, чувствуя облегчение.       Да, мне лучше. Определенно лучше, чем минут восемь назад.

***

      Мелиодас протирал стаканы.       Сейчас он находился в полном раздрае и не мог понять, что ему нужно делать, а это действо его успокаивает. Протирая стаканы, он восстанавливает своё душевное равновесие и в особых случаях даже находит выходы из проблемных ситуаций. Так ему легче справляться с собственными эмоциями. В данный момент он пытается избавиться от глубокой печали, гнетущей вины и дикой ярости. Все эти негативные эмоции вызывает всего лишь один человек.       Серера уже более менее ходит, по крайней мере уговорить её остаться в постели ни у кого не получилось.       Она медленно спустилась, садясь за один из столиков.       Мелиодас даже не посмотрел в её сторону, начав более активно протирать стаканы. Движения его стали более дёргаными и нервными, чем раньше, изумрудные глаза потемнели от испытываемого демоном гнева.       Совсем недавно он почувствовал на Серере чужой запах. Этот запах казался ему странно знакомым, но вспомнить, где раньше он его чувствовал, не представлялось возможным. Как бы Мелиодас не старался.       Чей же это запах?       Мелиодас на мгновение прикрыл глаза, после чего кинул взгляд на Грех Уныния, которую сам воспитывал.       Кто бы мог подумать…       Грудь стиснуло от нежности, а семь сердец ускорили свой темп.       В светло-фиолетовых волосах запутались солнечные лучи из окна таверны, на лице её была умилительная сосредоточенность. Из-за этого дыхание невольно сбивается, и этот момент показался ему невероятно долгим. Она была такой внеземной. Словно она и вовсе не принадлежала этому миру.       Он отставил кружку и убрал тряпку, легко перепрыгнув барную стойку. Тихо, неспешно подошёл к ней со спины, аккуратно заглядывая ей за плечо.       Записи?       Она резко закрыла записную книжку, оборачиваясь к нему. Смотрела долго, внимательно, настороженно.       Но даже такого короткого времени Мелиодасу хватило, чтобы понять — ей есть, что скрывать. Странные записи, в суть которых он просто не успел вникнуть даже при всём желании. И ему это не нравится.       — Капитан, — она недовольно скривила пухлые губы, — подглядывать не хорошо.       Сам блондин натянул на лицо яркую улыбку, скрывая недовольный блеск глаз лёгким, чуть лукавым прищуром.       Странно.       Чужой запах заставил перед его глазами смазаться картинке. Руки невольно сжались в кулаки. Блондин сжал челюсть, пытаясь унять поднимающееся внутри бешенство. Ему было настолько плохо, что, казалось, он может вот-вот сорваться. Но нет. Нет.       Вдох. Выдох.       Буря стала утихать, и демон натянул на лицо маску беспечности.       Всё хорошо.       Те взгляды не были для него секретом. Её чувства не были от него скрыты.       Но сейчас… ничего.       От этого становилось почти физически больно.       — Куда мы направляемся? — Она сама перевела тему, кинув на него усталый взгляд.       — Ходят слухи о гиганте в доспехах…