Грех уныния

      Кинг любил Диану.       Сердце в груди каждый раз безумно билось и сладко сжималось, но Диана, — милая, очаровательная великанша, — смотрела только на Мелиодаса. Кинг не злился, не ревновал и не бесился, ведь он сам когда-то покинул её, лишив памяти о тех счастливых днях.       Он сам был виноват, но внутри всё же что-то коробило от взгляда Дианы в сторону капитана. И почему-то на мгновение даже захотелось, чтобы он исчез… Но Король фей тут же отогнал эти мысли. Капитан его спас.       Пожалуй, Кинг любил «Восемь смертных Грехов» и не жалел, что когда-то судьба свела его с капитаном, но даже так, любя их по своему, он привык мыслить рационально. Исключением была одна лишь Диана, заставляющая сердце фея биться быстрее.       С ней он терял все мысли и мог лишь наслаждаться красотой великанши. Ни единой мысли в голове, кроме прекрасных аметистовых глаз, кроме яркой улыбки Греха Зависти… Кинг был влюблен и это видели все, кроме Дианы.       Так даже лучше. Для всех.       Сердце её принадлежало Мелиодасу и Кинг смирился со второстепенной ролью на задних планах, где может лишь трепетно и нежно любить Диану, чьё сердце принадлежит не ему.       Кинг любил, но не был любим в ответ.       Он всё равно не может отказать себе в мучительном удовольствии находиться рядом с Дианой, даже когда её взгляд был намертво прикован к одному лишь Мелиодасу. Ему даже обидно от этого не было, ведь… Ведь она его не прогоняла. Она была рядом.       Ища мести Бану за смерть Элейн все время мыслями он возвращался к Диане, не в силах побороть собственные чувства. Как оказалось, виноват был лишь он один и после этого стыдно было смотреть в глаза другу, пускай он этого и не признает.       Диана как и раньше стала его утешением. Не помня его и их прошлое, она для Кинга всё равно была той большой малышкой, с которой он жил, играл, для которой он жил.       Кинг также видел, что капитан смотрел на Диану исключительно как на друга и невольно радовался этому. Эгоистичные позывы были у всех, но это не значит, что он мог простить себе такую мерзкую и правильную радость. Он желал Диане счастья и одновременно с этим хотел, чтобы счастье она обрела именно с ним.       Но он не думал о одной лишь Диане. Преимущественно о ней, но все же… Его коробили переглядывания Сереры и капитана, потому что он до сих пор помнил ту излишне молчаливую и серьезную малышку. И совсем немного он скучал по тем временам.       Хельбрам… Совершенно выбил его из колеи. Он думал, что… Убил его.       Боль растекалась по хрупкому, детскому телу Короля Фей и не давала свободно сделать вдох. Хельбрам был так дорог сердцу Кинга и память услужливо подкидывает все воспоминания, вплоть до убийства лучшего друга.       Словно душу вывернули наизнанку вместе с телом, обнажая нежное мясо и хрупкие косточки.       Хельбрам был слишком болезненной темой для Арлекина и он ничего не мог с этим поделать. Прошлое нельзя было изменить, как не старайся это сделать. Можно лишь сожалеть и винить себя.       Это единственное, что мог сделать он. Отпустить свою боль, своё прошлое было невозможно, так он считал.       Он не мог сражаться в полную силу, ведь эта же самая боль, отчаяние сковывало его в тиски и не давала свободно дышать. Его сила была запрятана так глубоко, что даже Кинг не мог её уже отыскать. Может ли он убить Хельбрама?       Но от действий лучшего друга страдала Диана… Она… Так не должно быть. Он тот, кто здесь и сейчас может защитить возлюбленную и… Будет глупо давать своему прошлому разрушить его настоящее.       Король Фей не заботился о своем собственном состоянии. Все силы он сосредоточил на защите и лечении любимой великанши, раз за разом получая урон. Кинг не терпел боль, как и любая фея, но мысль о благополучии Дианы была громче любого зова.       Он… Он обязательно её защитит, даже если за это придётся отдать собственную жизнь.