Грех уныния

      Ветер завывал, разнося похоронную песню над землями уже приговоренного к скорой расправе города. Это было прекрасное место, сделанное из магического стекла и цветного, матового хрусталя, под прямым командованием богинь.       Чудо архитектурной мысли в данный момент ждёт лишь жестокая расправа за неподчинение, бунт. В их рядах не должно быть разлада и сумятицы, особенно в назревающей войне. Они должны быть едины.       Разрезая воздушные потоки, раздалась Ария Света. Тёмно-серые облака стали расходиться, пока в наступающем просвета собиралась серебристая магия с золотистыми прожилками.       Голоса крылатых созданий, что именовали себя высшим разумом, сливались в унисон.       Яркий столб света пронзил пространство, на многие мили разнёсся вредный магический фон, а на месте прекрасного города остался лишь кратер. Дело было завершено.       Богини сложили крылья, всего несколькими секундами почтя память тысячи ушедших жизней их собратьев. Верховное божество приняла решение, приговор был исполнен. Без сожалений.       Восставшие собратья знали, как наказывают за неповиновение.       — Здесь ещё долго не будет ничего живого. — С горечью заметила юная богиня, распахнув крылья.       — За всё приходит расплата. — Старик усмехнулся, поднимаясь в воздух. — И за казнь из фанатизма тоже.       Старик был мудрым. Его ум и жизненный опыт никогда не ставились под сомнения даже молодой, полной юношеского пыла и бунтарства ученицей, что было лучшии показателем. Но серые водянистые глаза были пусты, словно засасывающая всё живое Бездна.       — Так что молчи, глупый ребенок.       — Я не ребёнок! — Она злобно прошипела.       Старик хмыкнул, покидая заражённую ярким, ныне ядовитым Светом, который нёс вред даже собственным создателям. Всё это не закончится хорошо, пускай пропаганда высших чинов активно утверждала обратное. На всё это ведутся только совершенно тупые или наивные (одно другое не исключает).       Девчонка недовольно сморщила нос, с грацией долбанутого гиппопотама с курицей в заднице поднялась в воздух, оставляя несколько перьев на своём прежнем месте. О да, она была определенно талантливой богиней. Десять из десяти просто.       Старик достаточно плавно отвесил неловкой ученице подзатыльник, после чего ему пришлось ловить её и выравнивать траекторию полёта.       — Ты никогда меня не слушаешь. — Ворчливо заметил старик.       — Я стараюсь! — Она возмутилась, пытаясь перекричать потоки воздуха.       Она уважала старика, старалась выполнять его просьбы-указания и по мере возможности прислушиваться, но она всё ещё оставалась… собой. Упрямой дурой, которой легче упереться башкой в стену и долбиться лбом, пока та не сломается. Очень простая тактика.       Старик всегда говорил, что однажды она таким образом расшибет лоб не только себе, но и близким. А она перевоспитать себя не могла.       — Одних стараний мало.       Девчонка поджала губы, но прислушалась к нему, сдерживая рвущийся наружу бунтарский дух. Старик во многом был прав.       — Ладно-ладно! — Бурчала она себе под нос. — Я ещё всем покажу!       Старик тяжело вздохнул и покачал головой, останавливаясь в воздухе. Мощные белоснежные крылья с длинными перьями (гордость многих богинь и зависть для остальных) прорезали воздушные потоки, дарили ощущение безграничной свободы и могущества. Взгляд всё время натыкался на тот смертный мир, где было разрушено одно из самых великих государств, где суетились смертные и слабые люди. Такая власть кружила голову любому.       Старик выдохнул и посмотрел на приблизившуюся ученицу, которая старается хоть мало мальски подражать ему. Осталось только закатить глаза и покачать головой.       — Твои крылья слабее. На них ещё остался детский пушок, не старайся подражать мне.       Нужно было долететь до военного лагеря богинь и оттуда воспользоваться порталом. Можно было бы совершить подобное и здесь, но девчонке надо тренироваться в искусстве полёта.       — Да-да, как скажешь, старик!       Глупая.       Ангела прикрыла глаза, сжимая ручку кружки в пальцах сильнее. Она уже выпила ни одну пинту пива и собиралась выпить столько же, чтобы заглушить просыпающиеся из далекого прошлого. Слишком болезненно.       — Ещё неси! — Грубо крикнула она, кинув в бармена кружкой.       Несчастный бармен тяжело вздохнул, покидая стойку бара. Милые официантки, работающие здесь, не осмеливались подходить к опредленно агрессивной даме. Слишком уж она пугала, да и внешний вид её… по меньшей мере напрягал.       — Я несу, не надо злиться.

***

      Что ощущает человек перед смертью?       Это опредленно страх перед неизвестным, страх перед забытием. А что если души нет? А что если смерть наступает с полной остановкой работы мозга? Людям всегда нужно было верить в нечто большее, чем они сами, и быть уверенными, что после смерти есть хоть что-то.       Вера сильно влияет на людей. Некоторые считают себя выше других только потому что верят во что-то определенное, а другие нет. Это чистейший бред и многих религиозных фанатиков нужно было сжечь, как когда-то инквизиция «вершила праведный суд» над «ведьмами». В моем прошлом мире не было никакой магии. Инквизиторы — это конченые ублюдки. Не более.       А я теперь не верю. У меня есть ответы на некоторые вопросы бытия. Душа существует, хотя по большей части это было хранилище для силы и сущности, потому что личность основывалась лишь на мозге. Не могу сказать, какой бы была, если бы меня лишили воспоминаний, но уж точно другой.       Я веду к тому, что мне пизда.       Везде слышались передвижения маленьких лапок и клацанья жвал, из-за чего моё тело практически всё время сотрясалось от волн отвращения. Хотелось бы избавиться от столь мерзких, противных звуков.       Гадость.       Монстром оказалась мерзкая полупаучиха.       — Ты такая скучная, дорогуша!       Моё лицо оставалось бесстрастным, да. Возможно потому что большинство моих эмоций были и остаются только в голове, красивым плодом фантазий. А может мне настолько мерзко, что даже плевать.       Во всяком случае этой твари моё молчание и «безразличие» пришлись не по вкусу, из-за чего левый бок резко вспыхнул невыносимой болью. Как будто кто-то подвесил меня над костром, собираясь прожарить до хрустящей корочки.       Чтобы не заорать, пришлось прокусить себе губу. Это хоть немного отрезвило воспаленное болью сознание, возвращая часть контроля над извивающимся телом. Боль — это лишь сигнал большой опасности. Символ того, что надо перестать… Ну так перестань, сучка мохнатая!       Наверное, стоит ценить тех, кто любит играть со своими жертвами. Достаточно часто эта любовь в итоге способна обернуться для мучителя смертью или потерью сбежавшей жертвы. Это даёт достаточно времени.       Вот почему мгновенное убийство — это лучший способ.       У меня было время. Чтобы мохнозадая скотина не собралась со мной делать, у меня было время подумать и выбраться из получившейся ситуации. Лишь бы она побольше чесала языком и желательно во всех красках описала свой план. Прям диснеевская мечта.       …она злится. Это было видно по агрессивно щелкающим жвалам и горящим глазам.       Блевать тянет.       Раньше я была связана только по конечностям (дотянуться до оружия и зелий я, конечно, не могу), но сейчас эта сучка сплела вокруг меня настоящий кокон, оставляя только голову. Паутина была даже приятна на ощупь, если не смотреть, как это вылезает у неё задницы.       — Ты омерзительна.       Интересно, откуда столько смелости во мне взялось? Может потому что я не боюсь эту сучку после жизнь бок о бок с самыми настоящими монстрами. Тот же Эсканор ещё утром намного более пугающий, чем отвратительная паучиха.       Почти все время здесь я живу бок о бок с пугающими монстрами, чей потенциал был безграничен, а аура заставляла подогнуться колени. А тёмные секреты, которые хранятся за несколькими замками, а кровавые ключи были уничтожены. Что-то никогда не станет известно, хранясь лишь на пыльных полках воспоминаний и кровоточащих не одну сотню лет душевных ран.       Паучиха отошла в сторону, любовно поглаживая мягкую и гладкую на ощупь паутину, по прочности сравнимую со сталью. Кажется, взглядом она осматривала свои кладки где-то вдалеке. Хм, а разве пауки не вынашивают детей в себе? Или у них действительно яйца? Или яйца появляются в брюшке, какое-то время там вынашиваются, а потом откладываются?       Мышцы напряглись, а ускорившееся сердцебиение свидетельствовало о разбегающимся по венам андреналине. Магические каналы наполнились живительным теплом, покалывая в кончиках пальцев и отдаваясь эфемерной дымкой во рту.       Паучиха уже не задумывалась о возможных рисках (воспринимала меня как зазнавшегося ребенка?), ринувшись вперед. Острые жвала агрессивно щелкали, а из пасти то и дело стекал яд от которого, я уверена, мою плоть разъест.       Только моя магия оказалась сильнее.       Огонь зажёгся благодаря кислороду, тут же смешиваясь с серебристо-прозрачной водой, сжимаясь в один маленький комок. С большой скоростью он отправился к приближающемуся телу полупаучихи, но та даже сквозь пелену ярости смогла увернуться. Небывалая ловкость для такой массы.       Взрыв в глубине пещеры разворотило несколько кладок, ослабляя часть паутины здесь. Мой кокон точно также оказался ослаблен, благодаря чему я приземлилась уже на свои ноги.       — РРАААААА!!!!! — Яростно взывало существо, пропуская собственную боль через всю пещеру. — МОЁ ПОТОМСТВО!!!       Мои губы растянулись в ироничной ухмылке:       — Только не говори, что любишь своих детей.       Она рванула на меня с куда большей прытью чем раньше, перебирая огромными, пушистыми лапками. От её движений уцелевшая паутина натягивалась по направлению движения. Но я привыкла к боям на высокой скорости (с учетом того, что она проигрывала даже четверти скорости Грехов).       Пальцами уже профессионально достала не пострадавшие бутылочки с нужными зельями, большим пальцем извлекая затычки.       Поморщилась от мерзкого вкуса, но именно это вскоре принесло бодрость в теле и избавило от боли в раненом боку.       Оставшиеся сосуды из-под выпитых зелий я откинула в сторону, прежде чем получила в свою сторону плевок ядом. Это был сигнал к более активным действиям.       Спрессованные сгустки магии (вернее сжатый в маленький шарик элементы) разрушали эту пещеру, не оставляя даже маленького шанса на выживание этого вида. Каждая развороченная кладка вызывала в паучихе острую моральную боль, ослепляя её жгучей яростью. Ей уже было всё равно, что логово было совершенно разрушено, а потомство уничтожено. У неё осталась лишь одна цель.       В затхлом воздухе, полнящимся каменной крошкой, которая затмевала обзор и мешала дыханию, явственно ощущался гнетущий гнев. Гнев, принадлежащий матери, чьи дети погибли по вине бывшей жертвы.       На какое-то мгновение я даже ощутила стыд. Но лишь на мгновение.       Жизнь есть жизнь. Кто-то всегда умирает взамен других. Она, скорее всего, хотела лишь прокормить своё потомство и выбить себе «место под солнцем», но не судьба. Каждый выживает как может. А она уже не может.       Находиться на пике своих возможностей эта мохнозадая сучка могла не долго, поэтому вскоре вся её скорость пошла на убыль, а в черных глазах отражалось лишь бессильное отчаяние, смешанное с ненависть. Этот взгляд я не забуду никогда.       Наверное, в этот момент я впервые ощутила… Это. Эйфория, завязанная на ощущении собственной власти и силы перед подобными существами. Я сильнее, чем всегда думаю о себе. Не думай об этом! Не думай! Не думай!       В груди потеплело от этого этого чувства, впервые за всю эту жизнь убеждая, что все мои старания были не бесплодными. Сейчас я сильнее. Сейчас я смогла раздавить если не целый вид, то семейство точно. Сильная.

Чувствуешь это? С и л а.

      Я замерла, тупо уставившись в развороченный потолок пещеры. Вполне возможно, что самобичивание и самоуничижение — это защитный механизм моего подсознания. А может после постоянного втаптывания в грязь моей самооценки мной же, мне просто рвет крышу. Сложные вопросы.

Ты ведь всегда хотела силы? Всегда х о т е л а.

      — Не смотри так на меня. — Хмыкнула себе под нос, игнорируя голос в голове.       Шизофрения — это не новость. У меня в голове произошло многое, поэтому удивляться подобной херне не стоило, а вот игнорировать… В общем, происходящее в моей голове, особенно левые голоса — это очень плохо.       Паучиха злобно прорычала. Её верхняя половина уже не напоминала человеческую, вся кожа и волосы сползли, оставляя только настоящую суть насекомого. От человеческого в ней остались только две руки, но на них я внимание не обращала (они сильно проигрывали на фоне задних конечностей).       Она всё ещё щелкала жвалами и плевалась в меня ядом, но её движения были ужасно медлительными и скорее забавными. Как будто смотришь на животное в цирке, призванное развлекать купивших билет. Ей эта роль прекрасно бы подошла.       Ей каким-то образом удавалось уворачиваться от моих атак, однако усталость говорила за неё. Сражаться в пещере — это не лучшая идея. Мои способности практически превратили это место в могилу, ещё чуть-чуть и похороню тут нас обеих. Благо, её заднюю часть придавило камнем.       — Похоже, ты жива только из-за давления.       Я присела на корточки перед её лицом. Ей было не до моего убийства, потому что близость смерти напрягла все её животные инстинкты. Каждое живое существо боится смерти на том или ином уровне, даже если считают, что это не так.       И она понимала, что жива только из-за того, что обвал удерживал органы вместе. Скоро она умрет от кровопотери, удушья или же банального голода и обезвоживания.       — Считай, что тебе повезло. — Я поднялась на ноги, кинув взгляд в оставшийся узкий проход.       В мой экзамен всё ещё входила смерть этого существа, поэтому умрёт она быстро и почти безболезненно. Я собрала потоки воздуха вокруг своего оружия, буквально превращая его в меч за счёт быстро вращающей стихии.       Голова монстра отлетела без проблем (рубить головы сложно, для этого нужна недюжинная сила… или магия). Даже кровь её на меня не попала, хотя взять образец очень бы хотелось. Не у каждого монстра кровь отличается по цвету от людской, а тут она зелёная. Любопытно.       Взяла голову и поспешила к выходу из некогда удобной пещеры, которая пришлась монстру по душе. Сейчас мне хотелось домой, принять ванну и забыть мерзкие звуки передвигающихся пушистых лапок. Особенно огромных лапок этой суки.       — Гадость.       Прищурилась от яркого солнечного цвета и почти натурально зарычала от пения птиц. Когда я задумывалась о том, что мне надо забыть про звуки передвижения пауков, то имела в виду не это. Пение птиц меня очень часто раздражало из-за большой громкости.       Жизнь так или иначе продолжала меня разочаровывать, но умирать всё равно не хотелось. К тому же я могу не переродиться вновь и тогда судьба моя будет неизвестна. И думать, если честно, об этом совершенно не хотелось.       Интересно, как я справилась? Ну если брать систему из моего мира и моей прошлой страны, то на твёрдую тройку я набрала. Хотя пятибалльная система не лучший способ измерить.       Тряхнула головой. Неважно, как я справилась.       Села на землю перед заваленной пещерой, доставая записную книжку. Та не пострадала во время боя и даже не испачкалась, что указывало на прекрасную магическую защиту. Нужно было записать и зарисовать этого монстра.       К тому же за боем наблюдали. Я даже отсюда ощущала магию Мерлин (слишком часто я была рядом во время её планов. Никогда она не наблюдает за другими просто так). В какой-то мере это даже было полезно, пока тебя не ловили на подглядывании за другими.       Опытное существо вполне могло определить что за ними следят и даже вычислить место, откуда ведётся наблюдение, поэтому такой способ не самый лучший. Если бы на месте Мерлин была бы, скажем, я, то меня могли бы убить.       Почесала пальцами ключицу, зарисовывая монстра. К сожалею, вид этого существа я не узнала. Поставлю знаки вопросов.       Мне пришлось сильно прокачать навыки рисования, чтобы нарисованные монстры (любые существа) подходили под свою анатомию, а не выглядели как каракули трёхлетнего ребёнка. А я так умею, в этом даже сомневаться не стоит.       Жизнь под крылом сильнейших Святых Рыцарей и под покровительством Короля позволила мне получать лучшее образование, какое только может быть в магическом средневековье. Радости от этого не прибавилось, а пользы очень даже.       Честно, даже мои капризы старались выполнять. Поскольку я не принцесса и даже не леди — у меня от природы есть лишь статус дочери Святого Рыцаря, — то учиться грамоте и искусству мне было не обязательно. Но взявший меня на попечение Мелиодас решил, что образование для меня обязательно (спасибо этому чудищу).       Теперь я образованная — магия входит — девочка, которая пользуется покровительством мудрого Короля Бартры со слабым даром предвидения (я уверена, что этот дар слабый. Стальная уверенность, но знание это я получила не сама). А ещё я девочка, которая скрывает от всех свою шизу.       Я закончила выводить изображение монстра паука, осталось занести только полученную информацию. Все те существа, о которых я пишу, не изучены до конца, но надежда заполнить пробелы жива.       Жажду исследований во мне пробудила Мерлин и теперь это моя цель. Мне хотелось вписать в свою записную книжку всё живое, но это по определению было невозможно. В отличии от Мерлин я не обладала бессмертием, а одной жизнь, пускай даже феи, на всё не хватит.       Вздохнула, отводя от книжки взгляд.       На небе не было ни облачка, что на самом деле довольно странно для климата Британии. Острова, со всех сторон омываемые водой, из-за чего здесь всегда повышенная влажность и довольно часто на небе собираются облака или тучи. Грустно.       Англичане встречали хорошую погоду как праздник, что для меня до сих пор казалось странным. Любопытно, что они не придумали ничего, чтобы с помощью магии управлять погодой или хотя бы разгонять облака в небе. Можно этим как-нибудь заняться ради интереса.       Конечно, работа с погодной магией — это нихрена не просто. Однако, учитывая сколько времени прошло с момента Священной Войны, можно было бы и заняться этим. Хотя подозреваю, что люди скорее бы использовали погоду в качестве оружия. И это ужасно. Люди как будто предрасположены к насилию с рождения, потому что не способны жить мирно даже друг с другом.       В этом плане клан людей по праву занимал нишу худших. Можно даже однажды решить, что люди ненавидят как и себя, так и всех остальных, поэтому не способны к мирному сосуществованию. Ни в одном из миров.       Хотя кто знает. Не было никакого желания залезать в чужой разум и разбираться в причинах и следствиях поведения. Мне хватало собственной шизы, а до других дела не было никогда. Пусть сами разбираются.       Потёрла шею и поднялась с земли, убирая книжку на её законное место. Отряхнула гндинское платье, которое по несчастью порвалось (это хорошо), с мрачным удовольствием мысленно отмечая, что это придётся выкинуть. Перед хозяйкой платья стыдно не было.       Проморгалась, когда из меня вырвался злобный смешок. Для меня совсем не характерно.       Пора возвращаться к своим алкашам (половина из них наверняка реально напилась в дрова), чтобы «похвастаться» результатами, которые им уже известны. Будем делать вид, что мы ничего не знаем и ничего не видим (закрыть глаза и притвориться дебилом).       Быть дурочкой — это легко.       Хотела бы я побыстрее дойти до Грехов, но боль постепенно стала возвращаться и я ощутила, как все мои мышцы сводит судорогой. Захотелось лечь в гроб, чтобы там спокойненько отдохнуть и забыть про боль. И умереть от недостатка воздуха (вот это я гений).       — Почему у меня есть мозг?       … который подводит меня плохими мыслями.       Зелья имеют некоторые нехорошие последствия. Для восстановления они тратят ресурсы тела, магию носителя и работают скорее как некий барьер, чтобы ты заранее не помер. Другими словами после эффекта зелий наступает тотальный пиздец, если ты не обладаешь достаточным количеством ресурсов.       А я потратила магию на сражение с паучихой (в основном для того, чтобы её измотать), поэтому сейчас расплачиваюсь за это. Зелья восстановления подходят для магических существ, но никак не для обычных людей. Собственно, зелья усиления действуют также.       Зелья часто могут спасти в бою, но в обычной жизни лучше использовать их слабую версию, настойки из трав или магическую мазь. А эти зелья подходят для боя.       В общем, с трудом, но я дошла до места, где в данный момент от похмелья страдал Бан и Кинг (заодно с Дианой, что пиздец как страшно). Мелиодас уже сиял, даже не напоминая о выпитых литрах пива (в Британии не производят) и эля (версия пива для Британии). Главное, не оговориться. В Британии измерение количества выпитого в пинтах.       Дернула бровью. Я сегодня очень эмоциональна.       — Алкаши.       И многословна.       Это было адресовано в основном для Бана, который решил заглушить своё похмелье ещё одной порцией выпивки. На Мелиодаса можно даже не обращать внимание, потому что тот никогда не страдает такой плохой, совсем-совсем плохой штукой.       Я покачала головой и прошла к Мерлин, которая — опять со своим гордым видом чёртового суккуба — сидела без Эсканора. Его вырубили и оставили отдыхать до ближайшей ночи (прекрасное решение, если честно).       — … — очень информативно сказала я.       Мерлин усмехнулась и простым телепортом отправила меня в нокаут в кровать, чтобы начать лечение.       — Я не хочу люцерну. — Скривила рожицу ведьме в спину. — Её глотают лошади.       — А ты у нас кто?       У меня дёрнулось нижнее веко. С Мерлин у меня юлить не получится, поэтому пришлось проглотить люцерну (та самая травка, кхм). Это слегка выводило меня из себя (это просто омерзительная вещь и вообще нахрена она существует).       — Никогда не ощущала себя лошадью.       Мерлин хмыкнула, сложив руки под грудью. Я уверена, что её забавляло моё покрасневшее и искаженное от вкуса мерзкой люцерны лицо, которое так и требовала воды. Она специально тянула время, наслаждаясь моим видом.       Вот же сучья ведьма.       Но вскоре из-за потраченной магии и ресурсов тела меня потянуло в сон. Пока люцерна работала на восполнение энергии (естественно, я сейчас усну, и Мерлин возьмётся за дело), я буду видеть радужные —нифига— сны.       Устроилась поудобнее на кровати, подкладывая руки под подушку. Сейчас мне было тут настолько уютно, что подниматься банально не хотелось. Усталость говорила за себя.       Комната постепенно начала кружиться, параллельно с моим уходящим в царство Морфея сознанием. Пока я не уснула… Я хочу… Не хочу сны…       …

***

      Мерлин убрала мешающееся одеяло, в жесте заботы магией подогревая воздух в комнате. Несмотря на палящее на улице солнце, в комнате оставалась низкая температура и для комфортного времяпровождения нужно было одеться потеплее или укрыться чем-нибудь.       Она хмыкнула себе под нос, переворачивая девочку на спину. Сама Мерлин уже давно не испытывала дискомфорта от изменения температур, в том числе и от высоких. Она спокойной могла выдержать обжигающий жар Эсканора в полдень.       Детей же нельзя было содержать в подобных условиях, для них всегда есть предусмотренная температура.       Мерлин сняла с тела Сереры грязные тряпки, осматривая размеры ущерба телу, в том числе и применяя магию для глаз, заглядывая в саму суть. Это было напряжно для хрупких глаз, однако Мерлин всегда могла восстановить поврежденное зрение.       Первым делом ведьма прикладывает ладонь к тёмному пятну на боку ребёнка, избавляя её от будущих проблем со здоровьем, что в итоге бы обернулось для неё смертью. Неизвестный яд, с тонкой системой.       Выведенный из организма яд Мерлин поместила в колбу, мысленно делая заметку о его изучение. Кто бы что ни говорил, но она ведёт довольно организованный образ жизни, рассчитывая время на исследования, сбор информации и ингридиентов.       — Глупый ребёнок… — Мерлин и не заметила проскользнувшие в голосе нотки нежности.       Сердце Мерлин навсегда принадлежало бесконечным исследованиям и лишь немного Эсканору. Быть может, если бы он появился в её жизни намного раньше, то смог бы заполучить Мерлин без остатка. Она не планировала впускать в своё сердце ещё кого-то. Она не заметила, как полюбила Сереру.       Влюбленность в спасшего её некогда холодного принца демонов давно прошла, оставляя за собой лишь пепел и горькое послевкусие безответной любви. К тому моменту она была уже поглощена собственными исследованиями, навсегда забыв любовь и привязанность к живым веществам. Страстью её были запах древних свитков и получение ответов на бесконечную прорву вопросов, кои не закончатся никогда.       Тем страннее стала влюбленность Эсканора и тем болезненнее было опаляющее солнце, что прочно закрепилась где-то глубоко-глубоко. Эсканор был влюблен. И влюблен он был взаимно.       Мерлин провела руками над детским телом, старательно прогоняя боль в мышцах. Может, даже слишком старательно для женщины, которая не хотела лишних привязанностей к другим.       Магия подчинялась легко. Мерлин была воспитана в условиях, где ей приходилось использовать свой дар гения на полную мощность, а за прожитые тысячелетия магия стала неотъемлимой частью, заменив зрение, слух и конечности.       Она оставила ребёнка досыпать, передав красочные видения-воспоминания из собственной жизни, в которой Мерлин видела рождение и смерть множества цивилизаций. Чудеса этого мира стали совершенно обыденными.       Возможно, Серера позволяла погрузиться в самые светлые воспоминания, вновь познать чудо цикла смертных. Лишь ненадолго, однако и тех мгновений хватило, чтобы вызвать бурю эмоций.       Хах, кажется, она стала по-настоящему живой. Воспитывает ребенка вместе с друзьями и возлюбленным, предается воспоминаниям, впервые вдыхая запах свободы и жизни.       На вопросительные взгляды Мерлин усмехнулась, изящно усаживаясь на стул:       — Она отдыхает.       Все они излишне беспокоились о ребенке, которого волей капитана взяли на попечение. И все они не задумывались об испытываемых чувствах, решив слепо закрыть глаза на всё. Так легче.       — Стоит выпить. — Мелиодас поднял кружку с элем, отвлекая всех от Мерлин.       Ведьма покачала головой, но от наливаемого эля не отказалась. Строятся и падают государства, а что-то остаётся всегда неизменным. Как, например, побег от проблем.       И Мерлин хотелось бежать дальше.