Дай мне повод остаться

— Тело нашли повешенным на одной из улиц Бруклина, — говорит мужчина, невольно отводя взгляд от обезображенного трупа молодой девушки. — Он хочет внимания, — брюнетка задумчиво смотрит на пустые глазницы жертвы с запекшейся кровью. — Это его идея фикс, — наклоняется к отверстиям, где еще неделю назад красовались большие голубые глаза. — И что вы скажите? Про личность этого убийцы? — выпрямляется, но не для того, чтобы перевести взгляд на следователя, а чтобы рассмотреть место, где было вырвано мясо, прямо на шее. — Он чокнутый, фанатик. Уже вторая жертва является блондинкой с голубыми глазами. Вероятно, неудачный любовный опыт? — хмурится, брезгливо смотря на то, как девушка спокойно прикладывает скальпель к кровавой воронке на шее трупа: — Вы не правы. Если бы вы открыли архивы, то знали бы, что этот убийца очень долгое время орудовал в Вирджинии. — Мисс МакКоннал, что вы хотите мне предложить? — подытоживает, засовывая руки в карманы брюк с неаккуратно выглаженными стрелками. — Я помогу вам раскрыть это дело и поймать убийцу, — нажимает на вздутую плоть, после чего достает небольшой зуб и хладнокровно протягивает его мужчине. — Что скажете? — Я понятия не имею, как не заметила это… — выпаливает патологоанатом, стоящая все это время возле, но молча. — У него выпал зуб, пока он пытался ее съесть на ужин? — отпускает шутку, но брюнетка только фыркает: — Это не зуб, а протез, сделанный из кости, видите? Эмаль отсутствует, — кладет на металлический поднос. — Он использует протезы, чтобы не оставлять отпечатки собственных зубов, а вот это место, — указывает на повреждение на шее, — прямое послание той, кто ему по-настоящему нужен. — Тогда зачем ему эти жертвы? — сжимает челюсть. — Он играется, экспериментирует, — хмурится Рейчел, останавливает взгляд на засохшей ране, а затем заключает. — На первой жертве не было укуса, он оставил это, чтобы донести до определенной мишени. Проникновение зубов в плоть составило примерно два сантиметра. Но это не так интересно, как-то, что он не выколол ей глаза… — поворачивается в сторону патологоанатома, которая тут же подхватывает: — Да, ни одного пореза на кости, это значит, что была совершена энуклеация глазного яблока. — Ему нужны эти глаза целыми, — приходит к выводу брюнетка, а затем снимает с рук медицинские перчатки. — Зачем ему эти глаза? — следователь задумчиво смотрит на девушку, и та будто бы ждала этого вопроса: — Еще древние греки считали, что человек с голубыми глазами — это приспешник потусторонних сил. Стоит только обратиться к сказаниям и фольклору различных стран, как можно обнаружить странную закономерность: большинство представителей нечистой силы имели голубые глаза: оборотни, колдуны, ведьмы. Даже граф Дракула обладал глазами цвета бледной лазури. Да те же зомби: у ходячих мертвецов радужка глаза тоже голубая, даже если при жизни человек был кареглазым. — Вы увлекаетесь фольклором? — поднимает бровь следователь. — Книгами, — ухмыляется МакКоннал, — и историей, она позволяет понимать человеческий разум, — делает паузу, а затем выдает. — Убийца помешан на голубых глазах. Раньше жертвами становились дети от десяти до четырнадцати, — прерывает ход мыслей, добавляя, как бы пометку, — откройте папки, которые я вам оставила на столе час назад. Так вот, — кидает взгляд на труп, после чего делает пас девушке-патологоанатому, чтобы та его накрыла, — возрастной интервал вырос, скорее всего, из-за второй выжившей… Он очень аккуратен с извлечением глаза. Для чего они ему? Для коллекции? Для какого-то обряда? Слишком много мыслей… — вздыхает, потирает переносицу, а после выпаливает. — Одно я знаю точно, необходимо объявить об угрозе тех, кто попадает под потенциальные жертвы.

* * *

— Ты все еще медлишь, — констатирует факт Лорен, парируя комбинацию ударов МакКоннал. Брюнетка, в свою очередь, закатывает глаза и фыркает: — Так уж ли нет продвижения? — Есть, — согласно кивает девушка, а затем усмехается, — ты стала меньше меня бесить. — О-о, какая же ты сучка, Джейн Милс, — отмахивается, надувает губы и падает на пол, устало потирая шею. — Между прочим, я занимаюсь важным делом, от которого зависит твоя безопасность, — нарочито высказывается, на что Лорен пожимает плечами: — Поэтому ты меня стала бесить чуть меньше.        Но Рейчел даже не улыбается. Она задумчиво смотрит в пол, будто вот-вот просверлит дырку в этом паркете. Блондинка от этого напрягается, хоть и совершенно не подает вида: отходит к висящей груше и начинает проводить серию ударов, лишь бы не думать о настигающем ее признаке прошлого. Конечно, МакКоннал сообщает ей все положения дел, ведь Лорен является той самой второй выжившей, однако, плодов это вовсе не приносит, блондинка только хмурится и кивает, а затем уходит сюда, вниз, колотить несчастную грушу.        Вот уже две недели прошло с момента убийства первой жертвы. Общение между МакКоннал и Милс нисколько не изменилось: все так же, как кошка с собакой. Огрызаются друг на друга, но если одной плохо, то вторая пытается это как-то наладить, конечно же, в своей привычной манере. — Не хочешь выпить по чашечке чая? — Рейчел нарушает тишину, прорезаемую звуками ударов. — Скоро бой, а ты все чаи распиваешь, — выдыхает Милс, проводя последний удар, после которого поворачивается к девушке. — Пойдем, попьем твой чай. Брюнетка почти незаметно улыбается, резко поднимаясь с пола: — Если ты не против, то почему бубнишь, как старуха? — А по-твоему только старухи бубнят? — усмехается Лорен, на мгновение встречаясь с изумрудными глазами. Изречение блондинки заставило Рейчел согласно кивнуть, а после двинуться вместе к лестнице. На нулевом этаже располагался еще и бассейн, поэтому, каждый раз, проходя мимо воды, Милс не удерживалась от соблазна зачерпнуть воду руками и обрызгать брюнетку. Конечно, МакКоннал каждый раз понимала, что будет, когда они снова пройдут мимо несчастного бассейна, но, если честно, ей даже нравилось это. И на это было сразу три причины: охлаждение разгоряченной кожи после тренировки, внимание Лорен и, возможно, это все воображение, но блондинке явно нравилось смотреть на то, как по смуглой коже стекали капли воды и терялись где-то за вырезом в спортивном топе. По крайней мере, Рейчел имела право об этом подумать и помечтать, а, может быть, это и вовсе не было воображением. Хотя бы представить это где-то в глубине своего сознания, что Лорен может испытывать к ней интерес, ведь, судя по всему, в реальности он отсутствовал.        Милс уже привыкла к масштабам дома МакКоннал. Иногда, ей это даже нравилось. Она могла уйти «погулять» и проблуждать в комнатах особняка несколько часов, а все от того, что в каждом помещении было что-то интересное. Больше всего Лорен любила проходить мимо гостиной, где на диване всегда лежал толстый кот, которого можно было погладить. Кстати, вскоре, к Людовику присоединился и Кайл. Они, как два ленивых братца, уже вместе лежали и презрительно взирали на ходящего туда-сюда дворецкого, который утром и вечером обходил дом и убирал пыль. Старик чем-то напоминал Лорен старые английские фильмы, где дворецкий всегда был одет в смокинг, волосы зачесаны назад, а кончики густых усов немного завивались вверх. Иногда складывалось впечатление, что он специально их так делает, но Милс ни разу не видела, чтобы старик накручивал усы на палец или, хотя бы, наглаживал.        Также Лорен заметила, что все происходящее в доме имеет свое расписание, даже их тренировки. Скорее всего, это уже просто дело привычки и образа жизни МакКоннал. Но Милс удалось внести щепотку хаоса: после тренировки они выпьют чай, не принимая душ, а затем будут следовать уроки фехтования, водные процедуры, после которых Рейчел либо уйдет в библиотеку, либо в свой кабинет, где будет кропотать над делом Вирджинского маньяка или решать вопросы юридической фирмы. Она может засидеться там до позднего вечера или сходить поплавать в бассейне, или пригласить на ужин, а может и вовсе заняться какой-нибудь ерундой, чтобы проверить мозги. — После чая у нас фехтование? — задает риторический вопрос Лорен, желая подстрекнуть девушку, на что та неожиданно отвечает: — Нет. Стрельба из пистолета. — Что? — Это хорошо сбрасывает пар, — пожимает плечами Рейчел, — к тому же, подобный навык очень полезен, и потом, это чертовски сексуально.        Милс приятно удивлена: — Не могу не согласиться.

* * *

       Коул хмурится при виде стоящих охранников у высоких дверей из красного дерева. Вариантов у него не было: умереть от пули в голове или стать одним из людей Хавьера, у которого Николас любезно и неудачно стащил золотые часы.        Взгляд приговоренного братской любовью падает на собственную дрожащую руку, которую он тут же запускает в карман, скрывая волнение. Майклсон проходит к дверям, ожидая, что его снова будут обыскивать. И не прогадал. Его заставили положить руки на стену и расставить ноги в стороны. Коул не был недотрогой, но подобные посягательства на его личное пространство заставляли его стискивать зубы. И вот, он уже смело может проходить, униженный и оскорбленный.        За большим столом сидел он. Мужчина, чей возраст близился к пятидесяти. Его темные волосы на висках переходили в пепельно-седой оттенок, а черные, аккуратно выстриженные усы дополняли картину некого мафиози из старых фильмов. Черные густые брови были сомкнуты и нахмурены. И Майклсон про себя отмечает уже второй раз: «не человек, а зверь». Хотя, мало ли чем мы, люди, отличаемся от этих зверей, по природе своей — те же животные, только провозгласившие себя королями планеты. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, — низким голосом говорит Хавьер, после чего откидывается на стул и многозначительно, даже демонстративно, кидает взгляд на часы, покаявшиеся на его левом запястье. И Коул замечает это: предмет его зависимости. — Видишь ли, среди моих людей появилась очень интересная особа, ранее она главенствовала одной из самых крупных группировок, — хищные глаза мужчины встречаются с внимательным фокусом зеленоватых глаз парня. — Ее несложно заметить, и ты, вполне, можешь ее знать, она старая знакомая мисс МакКоннал, да, той самой, у которой ты, по своему идиотизму, решил украсть книгу, — Майклсон сглатывает ком, но кивает, дабы тот продолжил суть поручения. — Диана Шоу, — вздыхает и скрещивает руки на груди, — она вошла в состав нашей организации и, как мне кажется, что-то замышляет. Такие женщины хуже стервятников. Они будут клевать еще живого. Выясни, не готовит ли она покушение на меня или мое имущество, и… — его тонкие губы вместе с усами расплываются в улыбке, обнажая белые, казалось бы, даже острые зубы, — на мисс МакКоннал, — Майклсон приходит в ступор. Он хмурится, задаваясь вопросами о связи этого мафиози с Рейчел, и мужчина это замечает, после чего ехидно посмеивается и выдает многозначительное изречение. — Неведение и слепота, иногда, одно и то же. Особенно, если все скрыто прямо перед глазами. Не забывай, что, если хоть одна душа узнает о том, что я тебе поручил, твой младший братец лишится головы. — Я помню… — едва заметно сжимает челюсть Коул, — так как же мне выяснить то, что вам нужно? — А как ты это хотел провернуть с мисс МакКоннал? — ядовито вздергивает край губ. Майклсон же нервно почесывает подбородок, пытаясь понять, откуда Хавьеру все известно. — Явно не так, любовник-неудачник. Стань одним из ее мальчишек на побегушках, у тебя это, явно, получится.

* * *

       Поздний ланч. Брюнетка спокойно кладет в рот кусочек крабового мяса, и тщательно прожевывает, наслаждаясь приятным вкусом. Лорен же задумчиво смотрит на свою куриную грудку с румяной корочкой и не шевелится. Затем блондинка все же переводит взгляд на МакКоннал и не выдерживает: — Ты мне не расскажешь, откуда ты умеешь стрелять? Рейчел хмурится, вытирает салфеткой уголки губ и откладывает ее, после чего встречается с голубыми глазами девушки: — Что тебя здесь удивляет? Наша семья довольно известна, особенно в этом штате, конечно же, на нас не раз были совершены покушения, а с моим образом жизни и врагами — тем более, — пожимает плечами, а затем решает вернуться к крабу, но Милс ее прерывает: — Я не спросила, почему, я спросила, откуда.        Рейчел тяжело вздыхает: — Я часто ездила на охоту с дядей и отцом, соответственно, Элен тоже. — Ты убивала животных? — хмурится Лорен, но ее вопрос ничем не смутил брюнетку. — В пределах разумного, строго по закону и договору. Например, в этот список входили зайцы, утки и кабаны. Насчет медведей, оленей, лосей, волков и рысей мы были против. Однажды, мы с отцом даже заметили одного браконьера, он охотился на рысь, — изумрудные на мгновение сверкнули, — а я, как истинная поклонница кошачьих, выстрелила ему в ногу, — ехидно улыбается и возвращается к приему пищи. — Правда, я надеялась, что рысь его съест, но она испугалась выстрела, а отец, в свою очередь, вызвал скорую и полицию, чтобы этого ублюдка наказали. — А вам ничего не было? — поднимает бровь Милс, чувствуя где-то в глубине души удовлетворение от ответа Рейчел. — Нет. Он нарушил закон, а мы спасли животное, охота на которого была запрещена, — хмыкает, отрезая кусочек мяса. — Насчет тех охранников, которые меня частенько преследуют, это не моя инициатива. — А чья? — сводит брови Милс, думая над тем, что у этой семейки слишком много скелетов в шкафу. МакКоннал же только улыбается уголком губ: — Члена семьи.        «Собственно, что и требовалось доказать», — проносится в голове блондинки, она ничего не отвечает и не озвучивает собственные мысли, однако, подобные изречения Рейчел и ее поведение очень даже радовали девушку, ведь та может за себя постоять.        Ланч прошел довольно хорошо. После открытия тайны о навыках МакКоннал, Лорен, все же, поела, а после, как обычно, ушла на территорию за домом, где лежал мягкий снег, в который Кайл с радостью нырял, а Людовик смотрел на это из окна.        Рейчел же, в свою очередь, засела в кабинете, где стала снова и снова прокручивать запись разговора с первой выжившей, однако, ничего нового в догадках не появлялось, из-за чего девушка только нервно кусала губы, поглядывала на доску, увешанной информацией о деле, поднималась с кресла и мерила комнату шагами, будто бы подобная активность помогла ее ходу мыслей.        Звонок прервал ее. — Да? — У нас проблемы, — голос Джейка заставил брюнетку нахмуриться, а после изречения и вовсе прокрутить в голове варианты событий. — Двое из наших мертвы. — Кто именно? — Те, что следили за Дианой.

* * *

— Ты никогда не говорила, что означает эта татуировка, — Митч сидит в кресле напротив Лин, которая в свою очередь только тоскливо откидывает голову на спинку: — Это так важно для тебя? — Да, мне важно знать, что с тобой творится и происходит в жизни, потому что… — не заканчивает фразу, отводит взгляд в сторону, после чего морщит нос, стараясь удержать себя в руках. — Ты мой лучший друг, Лин, а я нахожусь в такой ситуации, где меня буквально распиливают на части. — О чем ты? — Ты же знаешь, что я работаю на Хавьера? — задает риторический вопрос, после которого девушка недовольно кивает. — Диана теперь в нашей банде, и она требует от меня следить за тобой и твоей сестрой. Коннал выпадает. Ее лицо приобретает множество оттенков эмоций за секунды: усмешку, непонимание, страх и даже ненависть, но все это быстро сменяется презрением: — Что ты сейчас сказал? — спрашивает, будто ответ будет иным, и все вернется на свои круги, но парень только виновато почесывает шею, а затем выпаливает: — У меня нет выбора. Диана стала правой рукой Хавьера, а ты сама знаешь, что происходит с тем, кто ослушивается, — делает паузу, ловя блеск понимающего взгляда, и продолжает. — Я ничего не говорил. Кроме того, что ты ее ненавидишь, а Рейчел совершенно плевать на все, что происходит. — Зачем ей моя сестра? — сводит брови Лин, пытаясь сопоставить факты, но ничего адекватного в голову не лезло. — Что эта идиотка уже сделала? — ее тон голоса срывается, она нервно поднимается с кресла, проходит к барной стойке и подхватывает бутылку бурбона. — Она вечно влезает во что-то, — наливает напиток в стакан, а Митч молчит, смотря в пол. — Мне придется самой спросить ее об этом, — выпаливает, залпом осушивая стакан, — и тут парень нарушает ее монолог: — Диана назначила встречу с тобой через два часа. Она сказала, чтобы ты пришла туда, где все закончилось. — Круто, мне еще не хватало ее бешенства! — восклицает девушка, огрызается воспоминаниям, а затем повторно наполняет стакан. Подхватывает фужер, и застывает, глядя в пустую точку пространства гостиной. — Что ж, я должна выглядеть эффектно, если она решила со мной поиграться. — Я не думаю, что она хочет с тобой поиграться… — морщится Митч, после чего ловил на себе вопросительный взгляд подруги. — Она решила вернуть с тобой отношения, и как я понял, Лорен лучше не появляться рядом с тобой. — Блять! Я и так не видела ее уже почти неделю, о чем ты?! — не выдерживает Коннал, с грохотом ставя стакан на стойку. — Лучше Диане не появляться рядом со мной или вообще за километр до меня, потому что, то, что я сделала с ней в первый раз, я могу повторить.        Митч задумчиво улыбается, а затем говорит: — Это у вас семейное. — Что? — Стервозность.

* * *

       Брюнетка устало разливает чай по чашкам. Ее изумрудные глаза немного тусклые. Взгляд падает на окно, за которым уже наблюдался закат. Самое время для чая. В последнее время она сама приготавливала напиток для себя и Лорен. Скорее всего для Лорен, потому что ей безумно хотелось делать что-то для нее. И вот, закидывая дольку лимона, добавляя в чашку для Милс немного сахара, она берет серебряный поднос и движется к лестнице в спальню девушки.        По пути ее воображение начинает разыгрывать самые непристойные и пошлые картины с ее участием и участием Лорен. Гормоны давали о себе знать. Конечно же, жить под одной крышей с этой бесовой блондинкой. Но фантазии всегда оставались фантазиями, даже не переходили к себялюбию, будто бы это опорочило и без того извращенские мысли. Она неловко стучится в дверь, а затем открывает, заставая Милс в одном полотенце. Ну, конечно же, лучше и быть не может, как же вовремя! Взгляд изумрудных падает на влажную смуглую кожу, на то, как по подтянутой спине стекали мелкие капли от мокрых волос и скрывались где-то за тканью. Лорен же только через секунды оборачивается, встречаясь голубыми с потемневшими глазами МакКоннал, застывшей на пороге: — Чай? — Чай… — сглатывает Рейчел, проходя внутрь и переводя глаза на постель, лишь бы не на блондинку. Брюнетка буквально стала молиться, чтобы девушка имела хоть капельку стеснения, но та спокойно откидывает полотенце и прошагивает к шкафу за бельем. В горле МакКоннал запершило. Она не смогла не поднять взгляд на обнаженную, стоящую к ней полубоком. И мысли начинают гурьбой исповедоваться ей, но не озвучиваются:        «Как же я хочу, чтобы ты прижала меня к стене в своей грубой манере и отхлестала по заднице…» — хныкает про себя Рейчел, — «и просто бы надругалась надо мной. Я как представлю, что ты так грубо со мной обходишься, так мое сердце готово разбить ребра к черту и выпасть прямо на этот коврик, по которому ты ходишь. Я буквально вижу, как твои пальцы сжимают мои волосы, а кончик твоего носа упирается между моих сомкнутых лопаток…» — прикусывает губу, сдавливая края подноса. — «Или твои пальцы до побеления сжимают мои ягодицы, а потом резко ударяют, оставляя на коже красный и разгоряченный след от ладони…» — Лорен наклоняется, надевая на себя черное нижнее белье, а мысли брюнетки вовсе начинают кричать. — «И ты не говоришь со мной, я не имею такой привилегии. Тишина нарушается только сбивчатым дыханием, которое у тебя иногда переходит в рычание, моими сжатыми стонами из-за понравившейся боли и звуками грубого соприкосновения твоей кожи с моей…» — МакКоннал шумно выдыхает, следя за тем, как блондинка роется в поисках футболки. — «Не позволяешь мне посмотреть в твои голубые глаза, потому что это бы означало, что я возьму все под контроль, а ты не можешь мне этого позволить…» — наконец черная ткань начинает скрывать обнаженный верх, и Рейчел мысленно выкрикивает напоследок своему исповеданию. — «Подави меня!» — Там лимон? — Милс спокойно поворачивается, а брюнетка хрипло отвечает: — Да, — прочищает горло и натягивает улыбку. — Ты готова к бою? — Всегда, — голубые встречаются с яркими изумрудными, а после опускаются на влажные губы. — Но перед этим у меня встреча с Лин, так что, мне придется выйти за пределы домашнего ареста. — Она может приехать сюда, — холодно отвечает, а после ставит поднос на прикроватный столик. Лорен хмурится: — И ты не будешь против? Мы же… — А я должна быть против этого? — поднимает бровь МакКоннал, а затем усмехается, пытаясь игнорировать скребущихся кошек в груди. — За пределами моего дома опасно, и потом, в твоей комнате звукоизоляция, и мне нет дела до того, чем вы тут занимаетесь. — Я вижу, как ты иногда смотришь на меня, — горячо выпаливает Милс, подходя к девушке вплотную, а затем демонстративно опускает взгляд на ее губы. — Как? — Рейчел отвечает спокойно, даже равнодушно. — У тебя красивое тело, Лорен, оно эстетично, не более того. Ты меня ни капли не интересуешь.        Сказанное провело ножом по горлу Милс, вернее, по ее самолюбию. Она хмыкает и делает шаг назад: — Прости. — Извини, что тебе могло показаться что-то другое, — улыбается уголком губ. — Чай? — Да, пожалуй, не обойдусь.

* * *

       Ночь ледяными руками обхватывает город. За окном тускло светила неполная Луна, а темноволосая ожидала гостью. Это была ее старая квартира. Множество воспоминаний сохранились в этих стенах, поэтому она распорядилась переделать здесь все. Она ждала встречи с девушкой, чьи глаза помнила наизусть. Каждую деталь. От этого в груди сжимались ребра, а дыхание перехватывало, но ничего из этого не отражалось на ее лице. — Я долго думала, где ты назначила место встречи, а после до меня дошло, когда я нашла старые ключи от твоего дома, которые, вероятно, мне подбросил Митч, — голос Лин раздается за спиной девушки, и та оборачивается: — Привет, Элен. — Не называй меня так, — качает головой, а после кидает ключи на журнальный столик и садится на новый диван. — Что тебе нужно? — Ты, — спокойно отвечает Диана, делая шаг в сторону и задумчиво подбирая связку. — Всегда ты. — А с чего ты взяла, что ты мне нужна? — равнодушно отвечает, проводя подобным изречением по горлу девушки, та на мгновение встречается карими с сине-ледяными, после чего садится в кресло напротив: — Я переспала с Рейчел, потому что думала, что она похожа на тебя, но это не так. Все мое существование было направлено на поиски тебе подобной, — поджимает губы, ловя фокус равнодушных глаз Лин. — И я находила, но только по частям, будто бы мне пришлось собирать тебя пазлами от каждой… Коннал только хмыкает, кидает взгляд на смуглую шею девушки, поднимается на губы, а затем возвращается к глазам: — Я пришла слушать не твои речи, а сказать тебе, чтобы ты не приближалась к Лорен. И если с ней что-нибудь случится, я убью тебя. — Каждый раз, когда ты говоришь, что убьешь меня, это звучит так сексуально, — ухмыляется Диана, — но я ничего не собираюсь с ней делать, я передумала. Ты просто, однажды, поймешь, что единственная, кто тебе подходит, это я. — Ты слишком самоуверенная, — вздыхает Лин и уже решается подняться и уйти, но последующее изречение брюнетки заставляет остановиться: — Ты же видела, как твоя сестра смотрит на Лорен? Я, лично, да. Я знаю этот взгляд, так же я смотрю на тебя. — Рейчел плевать, она сама была… — Рейчел однолюб. Все злодеи однажды влюбляются и больше никогда не испытывают это к другому. И, видишь ли, в этом мы очень похожи с ней. — Прощай. — Спроси ее, кто занял мое место в банде «кобр», — усмехается Диана, затем следит за тем, как девушка быстро уходит и выпаливает себе под нос. — Влюблен в тебя однажды, влюблен всегда.

* * *

— Сигма2 против Альфы7!        «Маски» делают ставки, перебивая друг друга. Еще бы, такая возможность! Вы посмотрите на этого бойца, да он больше похож на гору, нежели на человека! — Надеюсь, что это чудовище не будет биться против… — хмурится Лин, а после вспоминает, — Беты27. — Она уже билась против него, — спокойно отвечает Рейчел, не переводя взгляд на сестру, — и он проиграл. — Но как? — непонимающе сводит брови Коннал. — Он же одним ударом может размозжить голову, — оглядывает мужчину, на две головы выше своего соперника. — Ты преувеличиваешь. Для того, чтобы даже ему превратить череп человека в фарш, нужно, как минимум, пять ударов, — равнодушно констатирует факт МакКоннал, на что сестра брезгливо отвечает: — Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь. — Сила человеческой руки может достигнуть двадцати пяти килограмм, а сопротивляемость черепа равняется двадцати, это если не учитывать эластичность тканей, то есть, в отношении удара, сопротивляемость головы выше сопротивляемости черепа в пять-шесть раз. Еще нужно учитывать, что сопротивляемость головы живого человека намного выше, — задумчиво делает глоток вина, которое до этого продегустировали двое ее охранников. — Ты меня пугаешь, — морщится Лин, после чего не находит среди бойцов Лорен. — Где она? — Переодевается, — улыбается Рейчел, — у нее новое обмундирование. Изумрудные на мгновение сверкнули, хотя, это могло только показаться. Коннал хмыкает и решает перейти к разговору: — Я виделась с Дианой. — И? — взгляд МакКоннал тут же встречается с сине-ледяными. — Скажи мне, кто занял ее главенство? — задает вопрос Лин, но, кажется, она давно знала на это ответ, который был у нее все это время перед носом. Остается только услышать это напрямую от сестры, и та только ухмыляется: — Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь? — изумрудные беспристрастно смотрят на ринг. Коннал нервно усмехается, а брюнетка продолжает. — В глубине души ты понимала, что вся защита, которую ты замечала, была моей инициативой, — делает глоток вина. — Я направила деятельность наших людей в нужное русло, многие даже работают на правительство. «Кобры» перестали быть нелегальной бандой хулиганов. Высшая сила — это разум, а не насилие, второе же только иногда необходимо, например, показать приматам, что нападать на одну из нас, не очень хорошая идея…        Лин опешенно смотрит на сестру, но ее шок спадает, и приходит осознание: — Так вся эта уязвимость и игра в «хорошую девочку» было ложью? — Не совсем, — вздыхает Рейчел и многозначительно глядит в глаза сестры. — Я, правда, хотела быть хорошей дочерью, но пришло время сказать «хватит» и взять свою жизнь полностью в свои руки. — Двуличная сука, — оскаливается Коннал. — То же касается и Лорен? Ведь так? — Мои намерения насчет нее целиком и полностью чисты. Именно она побудила меня на небольшую революцию и заполучение свободы. — Ты ее любишь? — взгляд сине-ледяных падает на скривившиеся в усмешке губы сестры: — Она моя муза и друг, не более. — Ну, да. Это был глупый вопрос, ведь ты очень самовлюбленная, чтобы спокойно сводить свою любовь с собственной сестрой. Это ж насколько нужно быть забитой в угол, чтобы решиться на это и наблюдать за отношениями, которые ежесекундно будут убивать всякую надежду и грызть сердце, — Лин возвращается к наблюдению за боем.        МакКоннал задумчиво ухмыляется, ощущая слезы на глазах, но маска и тусклый свет на балконе скрывал их. Ее взгляд падает на бокал с вином, а ее губы едва заметно шевелятся, тихо выпаливая: — И каждое утро к нему прилетал орел, который клевал его печень. За ночь печень отрастала вновь, чтобы утром птица снова принялась за работу…

* * *

      Черный обтягивающий спортивный топ. Шорты того же цвета. Она почти не изменила своей привычке, за исключением одного элемента: алых вставок из кожи. Да и она, все же, согласилась на новые перчатки с раздельной ударной поверхностью под каждый палец.        «В них твои кисти будут целее, а наносимые противнику увечья сильнее, » — вспоминает слова МакКоннал, после чего надевает их и разминает руки, как бы любуясь черной кожаной поверхностью с алой надписью: «Бета27». — Наконец-то, я могу с тобой познакомиться, а не наблюдать издалека, — раздается голос за спиной блондинки, та совершенно спокойно оборачивается, закидывая вещи в шкафчик: — Ты еще кто? — Я думаю, ты знаешь, — улыбается темноволосая, встречаясь карими с голубыми, после чего снимает синюю маску. — Я думаю, эта штука мешает нашему разговору. — Сгинь, — Милс без интереса закрывает железную дверцу, — у меня сегодня бой. — Меня зовут Диана, — девушка настойчиво подходит ближе, а Лорен только фыркает: — Мне известно, кто ты. Проваливай, мне плевать, — намеревается уйти в зал, но брюнетка берет ее за запястье, после чего тут же начинает жалеть об этом действии, так как девушка рывком заводит руку ей за спину и впечатывается лицом к железному шкафчику. — Я тебе не Лин, я быстро раскрашу твое лицо. — Черт, теперь я понимаю, что она нашла в тебе. Элен всегда нравилось пожестче, — цедит сквозь зубы Диана, на что Милс только сильнее сдавливает: — Ты знаешь, что еще немного и я могу вывихнуть тебе руку? — Я пришла предложить тебе кое-что, отпусти, — на лбу брюнетки появляется испарина, и губы искажаются в гримасе боли. Лорен освобождает ее, разворачивая к себе: — Что тебе надо? — Я дам тебе два миллиона долларов, если ты будешь шпионить для меня за Рейчел, — Милс стискивает зубы, а затем наносит удар в железную дверь в паре сантиметров от лица Дианы. Голубые глаза яростно смотрят в карие, готовые убить за повторение данного предложения, а брюнетка пытается понять, где она допустила ошибку. Страх начинает сковывать ее, но слова, все-таки, вырываются из груди. — Но тебе же плевать на нее, я видела это в твоем поведении! — Если я пару раз врежу тебе в оба глаза, тебе будет лучше видно? — Лорен убирает кулак, а затем фыркает. — Ты только строишь из себя королеву, на деле же — трусливая крыса.        Милс уходит, а Диана сглатывает ком и переводит дыхание: — Так тебе не плевать… Это интересно.

* * *

— Побеждает Сигма2!       Рейчел только усмехается: — Будто бы этого никто не ожидал, — замечает пришедшую Лорен, вид которой был весьма злой. Однако, это обычное состояние блондинки, поэтому МакКоннал не обращает особого внимания. — Бета27 против Бета9!       «Не успела присесть, сука, а уже тащат. Оно и к лучшему, эта тварь слишком меня взбесила,» — проносится в голове Милс, которая тем временем поднимается на ринг и кидает взгляд на свою противницу: брюнетка, чьи темные волосы завязаны в косички от корней. По комплекции чуть внушительнее Милс. Рейчел внимательно смотрит на девушку, после чего приходит к выводу, что та слишком злая, обычно, она выходила на ринг с равнодушным выражением лица, ну, или ехидным, но не с таким. — Что-то не так, — выпаливает МакКоннал. — О чем ты? — хмурится Лин, встревоженно смотря на сестру. — Что-то произошло, она слишком злая. — Для нее есть понятие «слишком злая»?        «Предложить мне продать ее…» — гонг. Противница наступает на Милс, та рефлекторно блокирует. — «Блять!» — Лорен наносит неожиданный удар в челюсть. — «Ее цена — десять солнц, не меньше, чтобы убить все живое!» — еще серия ударов и она отходит от закрывающейся противницы, после чего кидает взгляд на балкон и находит брюнетку с алыми губами в черной маске. — «Слишком романтизированный образ. Черт, надо прекращать ходить в ее библиотеку и общаться с ней, откуда я знаю такие слова?» — переводит взгляд на оскалившуюся соперницу. — «Никакие деньги не заставят меня сделать это!» — находит на балконе другую девушку, стоящую поодаль на другом конце. Ее синяя маска сразу же врезалась в глаза, а ехидная ухмылка заставила задыхаться от ярости. Лорен ощущает, как нерв на лбу начинает пульсировать, она возвращается к противнице. — «Я порву тебя на части и пропущу твою рожу через мясорубку!» — мышцы напрягаются. Стойка. Она выжидает, словно хищник, притаившийся в тени. — «Ты думаешь, что я не вижу твою слабость, напыщенная сука? Твоя слабость — это чужая сила, и я тебе ее продемонстрирую…» — Милс опускает руки, демонстрируя отказ от защиты. А затем заводит левую за спину и выпрямляется, становясь к противнице полубоком. — Что она делает? — обеспокоенно спрашивает Лин. — Ждет, — выпаливает Рейчел, вспоминая, как ей казалось, бесполезные схватки на шпагах с Милс. — Что ты хочешь этим сказать? Бета9 наступает, но Лорен с легкостью парирует, защищаясь правой рукой, будто мечом. — «Это целое искусство — красивая игра между превосходным хищником и жертвой…» — выпаливает МакКоннал.        Бета9 начинает выходить из себя и терять всю свою защиту в беспорядочных и бесполезных ударах. Удар ноги в прыжке в голову. Противница падает. Идет отсчет.        Взгляд голубых мимолетно находят сине-ледяные, после встречаются с изумрудными. Милс усмехается. — Побеждает Бета27! — Что это было? — непонимающе уставляется на сестру Лин. — Это было чистейшее превосходство, — ухмыляется МакКоннал. — Рискну предположить, что твоя бывшая разозлила ее, но Бета27 решила продемонстрировать не только грубую силу, но и красивую схватку, чтобы твоя… — Что за игры?! — вскипает девушка, а затем срывается с места, чтобы найти Диану, а Рейчел снова встречается с ехидными голубыми глазами: «Если бы я не знала, то я бы решила, что ты так признаешься в любви…» «На зазнавайся только, наполированная задница, завтра я снова буду ненавидеть это тупое фехтование.»

* * *

— Так ты скажешь мне, что тебя так разозлило? — Рейчел задумчиво теребит в руках черную маску. За окном джипа мелькали улицы, которые снег старался спрятать под собой и никому не показывать эти грязные и, будто бы, заржавевшие дома. — Диана, или как там ее, заявилась ко мне в раздевалку, — губы Милс искажаются в гримасе, а МакКоннал переводит на нее взгляд: — Что же она такого тебе сказала, что ты так взбесилась? — хмурится. — Она предложила тебе бросить Лин?        Лорен фыркает, откидывается на спинку сиденья и отворачивается к окну, поджимая губы: — Да. Она хотела, чтобы я бросила ее.        Рейчел кивает: — Поэтому ты решила продемонстрировать не грубую силу, а красивый поединок. — Угу, — бурчит Милс, недовольно смотря на проезжающие улицы. — Сегодня на нашем ужине будут гости, — меняет тему брюнетка. — Прикажешь надеть что-то из твоего гардероба? — саркастично отвечает. — Нет, зачем это? — поднимает бровь Рейчел. — Ну, гости же, — пасует рукой, закатывает глаза и отворачивается к окну. — Это Джейк и Лин, — ухмыляется брюнетка. — Да, дома нас ждут новые постояльцы, — загадочно добавляет МакКоннал, Лорен морщится. — Расслабься, они просто ждут со мной встречи, позже я тебе все объясню. — Я хочу есть, — недовольная блондинка сводит разговор на «нет», — кита бы съела. — Обычно, говорят: «слона», — усмехается брюнетка, а блондинка отвечает: — Кит побольше слона будет.

* * *

       Она лежит на постели цвета бордо. Ее бледная кожа местами покрыта красноватыми пятнами. Пальцы рук сжимают ткань, а с уст срываются громкие и пошлые стоны, будто провозглашая сие действие наивысшим благом. Она дрожит, стискивает зубы, ощущая, как язык светловолосой проскальзывает между ее бедер, а женские огрубевшие пальцы пробегают по изящным ногам и сдавливают кожу цвета белого мрамора.        Карие глаза с пронзающей болью смотрят на медицинское заключение. Ее руки начинают дрожать, а алые губы истерически искажаются в улыбке. Одним мановением руки темноволосая срывает с шеи жемчуг, позволяя ему рассыпаться по паркету. Взгляд падает на живое пламя в камине, переводится на жидкость в графине. Она подхватывает сосуд и небрежно падает в кресло. Синяя маска лежит подле на столике из орехового дерева и смотрит прямо на девушку, которая держит в одной руке приговор, а в другой вино.        Взгляд изумрудных удовлетворенно глядит на двух мужчин, приведенных в порядок. Еще недавно их волосы и бороды были запутаны и измотаны в грязи. Теперь перед ней стояли другие люди. Один: лет сорока с серыми глазами и вытянутым лицом. Его аккуратно постриженная борода скрывала едва видный шрам. Он стоял перед девушкой в новых джинсах, рубашке и пиджаке с туфлями. Второй: постарше его. Его травянистые глаза добро смотрели на брюнетку. От непривычки он то и дело почесывал выбритый подбородок, а потом сразу запускал руки в карманы своей новой джинсовой куртки. Наконец, брюнетка озвучивает предложение, на которое сразу получает согласие.

* * *

«Взгляните на распятие — что символизирует оно? Мертвенно бледная немощность, висящая на куске дерева…»

       Девушка висела на большом белом рекламном щите. Прибитые большими крюками руки были распростерты в стороны, а обнаженные ноги были смиренно опущены вниз и привязаны друг к другу. Из одежды был только золотой крестик. Пустые глазницы послужили кормушкой для воронов. На почти синей коже засохшими красно-черными дорожками заледенела кровь. Снег заботливо пытался укрыть тело юной покойницы, скрыть от столпившихся глаз следы уничтожения, но ветер не позволял и будто бы кричал, насвистывая в уши прибывших следователей и агентов: «- Ну разве не искусство?»

* * *

— Смерть наступила от потери крови, — брюнетка тщательно осматривает тело вместе с патологоанатомом, которая тут же добавляет: — Судя по крови на кистях, она была еще жива, когда он… — Распял ее, — хмурится Рейчел, внимательно оглядывая исклеванные глазницы жертвы. — Переверните ее.        Патологоанатом вместе со следователем выполняют просьбу, после которой мужчина брезгливо отворачивается от увиденной картины: — Господи… — Не уверена, что он вас слышит, — задумчиво выпаливает МакКоннал рассматривая рваные куски мяса на спине, затем поднимается к шее, где на ожидаемом месте виднеется глубокий укус с вырванной плотью. — На этот раз он не просто ее укусил, он оторвал от нее кусок и полакомился. Ему понравилось, и он увлекся, — пробегает взглядом по истерзанной спине. — Почему спина? — сводит брови мужчина. — Есть же более вкусные участки. — Он хотел ее распять за ее веру, а изуродованная «лицевая» сторона не должна быть повреждена для красивой картины, — хмурится Рейчел, быстро находя на металлическом подносе золотую цепочку с крестиком. Брюнетка закрывает глаза, а затем снова открывает, задумчиво смотря на жертву. — Она думала, что Бог спасет ее, что он поможет ей выбраться из плена убийцы, поэтому он посмеялся над ней, над ее верой. Или, наоборот, предал ее вере, распяв на рекламном щите… — поджимает губы. — Такое место распятия он выбрал специально. — Чтобы «прорекламировать» себя, — согласно кивает следователь, — ему нужно внимание. — Да, но мне интересно другое… — сводит брови МакКоннал, оглядывая многочисленные укусы на спине жертвы, — если вспомнить прошлых жертв, Вирджиния, по показаниям первой выжившей, он съел ее глаза, почему же он их съел, если он так о них заботится? Почему он сначала только кусал, а теперь его психопатический рост надоумил есть? — брюнетка морщится, пытаясь сопоставить все факты. Она молчит какое-то время, а затем начинает выпаливать, шагая взад-вперед по отделению. — Он съел глаза выжившей, потому что у нее было плохое зрение, — вспоминает детскую фотографию, стоящую в гостиной, где и велась беседа. — Значит, эти глаза не подошли бы… Оставим это и запомним. Идем дальше, — потирает переносицу, — ему понравился вкус крови, а мысли о распятии подкинула мысль о поедании божественного. Вино — кровь, хлеб — плоть, а тут прямой доступ к распятому и верующему. Голубые глаза — глаза Бога… Он был неаккуратен с этой жертвой, отрывал куски мяса, вбивал в руки крюки, но глаза так же осторожно извлек…- Рейчел останавливается и тут же озаренно выпаливает. — Ему нужны здоровые и сильные глаза для объекта своей любви, неподходящие шли ему в пищу, так как он тоже хотел быть частью божественного. Он не был маньяком изначально, его первые убийства не были совершены из желания убить, — опускает взгляд на тело девушки, — они были совершены из любви. Возраст жертв увеличился не из-за выжившей, а из-за того, что его любовь растет вместе с ним. Судя по всему, скорее всего, это его дочь или сестра, потерявшая зрение. — И он хочет его вернуть ей, — заключает следователь. — Что ж, я почти растроган.        А МакКоннал только выдыхает, накрывая тело: — Любовь, действительно, ужасное явление.

* * *

       Сине-ледяные встречаются со спокойными голубыми глазами. Рука неловко касается женского обнаженного плеча. Наверно, это был тот самый момент, когда разговор должен случиться. И Лин нарушает молчание: — Я не дам Диане обидеть тебя.        Милс недоуменно хмурится. Неужели до Коннал все еще не дошло, что ее защищать не нужно? Уж точно не от сумасшедших бывших. — Ты смеешься? — блондинка даже вздергивает край верхней губы, показывая всю свою оскорбленность. — Я не боюсь твоей Дианы.        Лин сводит брови, поджимает губы, пытаясь подобрать правильные слова, но блондинка не выдерживает. Лорен начинает казаться, что весь мир готов обвинить ее в слабости: призрак прошлого, который орудует в штате, постоянные напоминания о жертвах в прессе, как насмешка, твердящая о бессилии Милс, а теперь еще и Лин Коннал, которая всегда верила в нее?! Она думает, что Лорен будет бояться какой-то там стервозной суки? Это смешно, ведь у нее уже есть стервозная сука, и они, вполне, уживаются. — Я не… — Уйди… — оскаливается светловолосая, принимая сидячее положение и отворачиваясь к окну, — ты раздражаешь. — Боже, чем на этот раз? — вскипает Коннал, резко поднимаясь с постели и пытаясь поймать взгляд голубых глаз, но Милс фыркает: — Ты стала превращаться в зануду, такое чувство, будто я встречаюсь с бабушкой. — А как прикажешь себя вести, когда ты так безразлично смотришь?! — Лин сжимает губы, пытаясь удержать слова внутри, но они рвутся наружу. — Ты живешь в доме моей сестры. Вы даже спите иногда вместе! Черт, да я видела твой последний бой! Фехтование?! Серьезно? Почему именно оно!?— вскрикивает, ощущая слезы на глазах, Милс же только закатывает глаза. — Ты даже не смотришь на меня, так, мельком. Твой взгляд, буквально, прикован к ней, когда она не видит. Или ты думаешь, я слепая!? — голос срывается, а губы от обиды начинают дрожать. — Ты можешь мне объяснить, чем? Что в ней такого? Чего тебе было мало? — белая кожа на груди начинает гореть от прижатых к ней пальцев Лин. — Я не понимаю, о чем ты, — вздыхает Лорен, согнув ноги в коленях, на которые тут же устало кладет руки и упирается лбом в ладонь. Светлые волосы спадают на лицо и обнаженные смуглые плечи. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, слушая новости о новых жертвах… — выпаливает сухим голосом. — Будто я свинья, которая живет и растет на убой, — губы Милс кривятся в ухмылке отвращения. — Так что, если тебе скучно, и ты гуляешь по бывшим, придумываешь какие-то там мне чувства, то ты ошибаешься. Я никогда и никого не любила. Секс, адреналин — это меня устраивает, — она поднимает взгляд на застывшие сине-ледяные Коннал. — Мне с тобой хорошо, но для тебя этого недостаточно. Я могу сказать, что ты мне нужна, но тебе этого недостаточно, — опускает глаза на свои руки, — а все потому, что я никогда не заменю тебе Диану, а ты никогда не заполнишь огромную пропасть, которая у меня вместо сердца.        Лин сглатывает ком, смахивает слезы и кивает, желая сбежать из этого дома. Слова больше не нужны, Милс сама выбрала снова стать одиночкой просто потому, что чувствовала скорую встречу с призраком. Ее сердце и так терзается каждый день, ни к чему лишние трепеты.        Лорен молча следит за тем, как девушка поспешно одевается. Искусанные губы блондинки снова находятся зубами. Руки нервно потирают плечи, а глаза, то и дело, опускаются. Она слышит, как Элен сдерживает слезы, от этого в собственной груди раздавался звон битого стекла, но Милс не двигалась и не говорила.        И прежде, чем окончательно покинуть девушку, Коннал выпаливает: — В конечном счете мы всегда одни только потому, что кто-то отвергает близких, а кого-то отвергают близкие. И самое страшное, — блестящие от слез сине-ледяные глаза с тоской падают на спокойно сидящую девушку, — это когда, не тебя отвергают, а ты. Ты сама приговорила себя к вечно источенному камню, но какой в нем смысл, если защищать кроме себя некого?

* * *

       МакКоннал шумно выдыхает, зло откладывая папку о деле орудовавшего маньяка. Слишком много мыслей и вариантов трактовок ран посещали ее голову. И, вроде бы, все стало казаться легким, но она по-прежнему не имела возможности обезопасить Милс. Казалось бы, рука уже готова схватить ублюдка, но не хватало улики, какой-то важной детали, чтобы напасть на след убийцы.        Изумрудные уставшие глаза смотрят на правую дрожащую руку, а губы кривятся в гримасе, после чего брюнетка ловит себя на скатывающихся слезах. Исписанные листы бумаги лежат на полу, на краях стола, где угодно. Некогда всегда чистый кабинет, в котором все лежало на своих местах, превратился в комнату с доской с фотографиями тел и места их нахождения, с огромным количеством исписанных листов бумаги, на которой Рейчел судорожно записывала теорию и возможные зацепки, но вглядываясь в них под другим углом, комкала, разрывала и выкидывала, возвращаясь к существующим фактам.        «Ничего нет. Ничего. Ни одной примерной ровесницы, лишенной зрения в Вирджинии и в других соседних штатах,» — МакКоннал шумно выдыхает, упираясь горячим лбом в сцепленные руки. — «Я что-то упускаю…» Она встает, немного шатаясь подходит к стене с доской. Взгляд падает на фотографии жертв, на истерзанные тела, и комната начинает плыть под ногами. Светлые волосы убитой начинают играть злую шутку с неспавшим мозгом.        Это ее шея? А рука? Это Лорен там лежит?        Рейчел шатается и почти падает, но хватается рукой за шкаф. В крике бросает на пол статуэтку Фемиды из черного мрамора. Опешенно смотрит на расколовшуюся пополам богиню правосудия. Переводит дыхание и с опаской поднимает взгляд на фотографии:        «Нет, Лорен жива. Она живет здесь. Нужно поспать…»

* * *

       Диана сидит в кресле у камина. Безжизненный взгляд карих покрасневших от слез глаз падает на пляски теней от света огня. Жизнь приобретает другой смысл, когда узнаешь о смертельном диагнозе.        Она жила ненавистью и властью, разрушала все прекрасное, что получала, и была счастлива. Теперь же ей кажется, что все сделанное и пройденное — просто пыль. Она сама — пыль. И хотелось бы отсрочить концовку неудачного романа, но Диана не видит смысла, она все потеряла.        Ей всегда было интересно, что испытывают люди, осознавая свой конец. Они плачут? Смеются? Они счастливы или неимоверно грустят? Двадцать семь лет теперь кажутся таким малым промежутком жизни, полной чередой неправильных и эгоистичных решений. Диана не верила в любовь, она верила в деньги. Деньги решат все проблемы, спасут от всего, теперь же они кажутся ничтожными бумажками. Власть решит все проблемы — нет, это просто моменты величия эга.        Ей всегда было интересно, что испытывают люди, осознавая свой конец. Она ничего не испытывает. Полнейшее безразличие к сути вещей, вещи ее не согреют. Нет, у нее есть чувства, и главное из них — отвращение к прожитым годам. Сознание почему-то сразу же выбросило в топку все воспоминания о величии. Осталась только она, обладательница кожи белого мрамора и синих ледяных глаз.        Подумать только! Все, что ей нужно, у нее уже было. И ведь ей хочется кричать, но она молчит, темными глазами смотря на живое пламя.        «Я не ценила эти моменты, принимала их как должное, потому что мне казалось, что их будет много. Мне больше не обнять тебя, не прижаться к плечам…» — карие глаза заплывают пеленой из жидкой соли, уголки губ дрожат. — «Я погибаю одна. Совсем одна. Таков сюжет моих страданий… через год сыграет последняя скрипка, и ты облегченно вдохнешь, так и не узнав, что я, действительно, тебя любила и продолжаю, » — закрывает глаза, тут же смахивая надоедливую слезу. — «Облегченно задышишь на моих костях.»

* * *

       Мужчина лет сорока разглядывает пару голубых глаз, лежащих в серебряной чаше. Они не подходят, поэтому остается только съесть, что он и сделает сразу же после ужина.        Он выключает свет в подвале и поднимается наверх, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Проходит на кухню и снимает с плиты поднос с мясом и запеченной картошкой. Аккуратно ставит на стол. Размещает столовые приборы, думая о том, что он еще не готов поймать ту, чьи глаза достаточно сильны, чтобы попытаться пересадить их своей любимой сестренке.        Словно хрустальную, он ведет девушку к столу. Усаживает и улыбается: — Сегодня на ужин твое любимое блюдо: запеченная телятина с картошкой. — Прямо, как мама готовила, — слабо улыбается девушка, пальцами нащупывая кусочек мяса в своей тарелке. — Мой ангел… — ласково шепчет мужчина, а затем целует ее в макушку и садится на свое место.        «У ангелов глаза Бога, голубые, как небо. И ты тоже снова засияешь, моя любовь. Я обещаю.»