Дай мне повод остаться

Прим.: 1) глазные яблоки; 2) фрукт.

      Рейчел блокирует удары Милс, отступая назад. Выжидает момент, когда можно будет начать самой наступать. — Не медли, — отражает нападения Лорен. — Не медлю я, — раздраженно выдыхает брюнетка, начиная ускоряться. — Медлишь! — блокирует блондинка. — Не медлю! — наносит удар в челюсть, тем самым приводя Милс и себя в шок. Рейчел замирает, обеспокоенно смотря на то, как Лорен недоуменно слизывает кровь с губы, а затем переводит взгляд голубых глаз в опешенные изумрудные. — Тебе больно? — МакКоннал подрывается, внимательно осматривая место небольшого рассечения, но девушка перехватывает ее тянущееся запястье и ухмыляется: — А у тебя хороший удар справа. — Извини… — Рейчел виновато опускает глаза на небольшую каплю крови на губе Милс. — Я не рассыплюсь от этого, — Лорен только посмеивается, приобнимает девушку за плечи и кивает в сторону выхода из спортзала. — Не хочешь передохнуть? Ты почти неделю терроризируешь зал и меня. Бои боями, но… Кстати, недавно я забрела к какой-то комнате на третьем этаже. Она закрыта. — Я сама туда еще не заходила, если честно, — пытается не смотреть на ранку на губе девушки, но это ей дается не без труда. — Там игровая. Ключ у меня в кабинете, если хочешь, то мы можем пойти и провести там время. Но, для начала, я схожу в душ, — поспешно добавляет, кидая взгляд на вырез на груди Милс, диафрагма которой пылко поднималась и опускалась при опаляющем дыхании, а смуглая кожа, покрытая капельками пота и воды, которую блондинка обильно пила, выглядела слишком притягательно, от чего в горле МакКоннал запершило. Она тут же откашливается. — Или ты хочешь заняться чем-нибудь другим? — в голове брюнетки данная фраза прозвучала слишком двусмысленно, но Лорен равнодушно пожимает плечами: — Мы можем посмотреть какой-нибудь фильм после, если ты, конечно, снова не засядешь у себя в кабинете.        Рейчел поджимает губы, вспоминая о ряде огромнейших проблем, навалившихся на ее плечи вместе с чувствами к неподступной крепости по имени Лорен Джейн Милс. Дело «Охотника за глазами» (так прозвали маньяка журналисты) не двигалось с мертвой точки, а все потому, что МакКоннал просто не могла найти примерную ровесницу Лорен из Вирджинии, которая лишена зрения, а так, это — иголка в стоге сена. — Не засяду, — отвечает Рейчел, снимая резинку с волос, — сегодня я хочу устроить выходной с лучшей подругой.        Милс морщит нос, но тут же возвращает себе невозмутимый вид: — Из-за меня ты отказалась от всяких сборищ богатеньких ублюдков, презентаций и т.д., а теперь ты еще будешь сидеть дома со мной, вместо того, чтобы развлечься? — движется на выход вместе с брюнеткой. — Когда мы найдем этого ублюдка, я вернусь в привычный ритм жизни, ты вернешься домой и больше не будешь… — Видеть твой наполированный зад, — Лорен заканчивает, кивая. Рейчел же мысленно хныкает, но не подает вида: — Да. — А пока что мне, по-прежнему, нельзя выходить за территорию дома, которую охраняют теперь так, будто здесь живет президент, — недовольно добавляет блондинка. — С охраной можешь, — констатирует факт МакКоннал, но при виде отвращения на лице девушки пожимает плечами, — если ты хочешь куда-то сходить… — Не, я лучше поиграю, ты за эти три дня выжала меня как лимон, я хочу лентяйничать, — отмахивается Милс, а затем кидает быстрый взгляд на бассейн, который они проходят, а затем на потягивающую Рейчел. Рывком хватает за опускающуюся руку и толкает к воде, но реакция МакКоннал не заставляет себя ждать, она утягивает Лорен за собой. — Блять! — Милс выныривает и пытается высморкать попавшую в нос воду, а брюнетка самодовольно ухмыляется. — Ну держись… — злобный взгляд голубых глаз принуждает Рейчел нырнуть и начать отплывать от опасности, блондинка, в отличие от нее, стремительно шагает по дну бассейна, пытаясь быстро рассекать воду. — А ну стоять! — резко ныряет и хватает девушку за щиколотку, та испуганно оборачивается, а Лорен резко притягивает ее к себе за ногу. — Это было нечестно, — выпаливает, тут же осознавая, что притянула слишком близко к себе. Взгляд падает на приоткрытые губы МакКоннал, темные волосы которой мокрыми прядями спадали на лицо, а мокрая серая майка сильно прилегала к телу и оголяла покрытую мурашками кожу груди. — Ты первая на меня напала, — хрипло отвечает Рейчел и виновато косится на ранку на губе девушки. Яркие изумрудные глаза беззащитно ловят взгляд голубых. Милс резко отпрянывает и качает головой, словно отмахиваясь от плохих мыслей: — Мы идем играть или как? — быстро вылезает из бассейна, не оглядываясь. — Кхм, да. Уже… плыву.

* * *

       Он входит в загородный дом, охраняемый большим количеством людей. Его знают, он постоянно бегает по каким-то мелким поручениям, будь то кофе из «Старбакс» или средства гигиены на потеху Дианы. И вот Коул уже готов выслушать еще какие-то дурацкие просьбы, но к своему удивлению он застает девушку в непривычной для нее форме. Шоу пьяно двигается под классическую музыку, опустошает бокал и нервно посмеивается, смотря на себя в зеркало. Она даже не замечает вошедшего, пока тот не откашливается, давая о себе знать. Диана недовольно выключает музыку, откидывает пульт на диван и поворачивается, хмельно взирая на парня: — Чего тебе? — Эм… — он хмурится, недоуменно взирая на девушку, чья вычурность и властность куда-то исчезла. Перед ним жалкая подобия Дианы Шоу, и это выбивает из колеи. — Что с вами? — это «вы» еле выговаривается, потому что, смотря на эту помятую брюнетку в черном шелковом халате, под которым виднелось красивое бардовое белье, язык отказывался говорить с ней так, будто она выше по статусу. — Я пьяна, ты что? Не видишь? — смеется, закидывая голову, словно шея отказывается удерживать на себе такую ношу, а потом вдруг хмурится и выпрямляется, смотря на Коула. — Тебе не надоело? Ты же понимаешь, что я специально над тобой издеваюсь? — ухмыляется, прошагивая к деревянному журнальному столику, на котором стоят пять пустых бутылок вина и одно выпитое наполовину. — У меня нет выбора, — сухо отвечает Майклсон. — Я знаю, что тебя прислал Хавьер, и что ты верен ему, — спокойно наливает себе напиток в бокал. — Никому я не верен, — фыркает Коул, — я его ненавижу побольше всех вас.       Диана хмурится, кидает косой взгляд на парня, а затем устало садится в кресло и пасует на место напротив: — Садись и рассказывай, только правду, ложь я чую за километр. Майклсон выпадает, но тут же сводит брови и падает на указанное кресло. Шоу же равнодушно потягивает вино, ожидая какую-нибудь историю о том, что парнишка влез туда, куда не следовало и т.д., и т.п., как часто это бывает. — Мой брат решил украсть у него золотые часы и теперь я вынужден работать на него, чтобы он не трогал мою семью.        Диана поднимает бровь: — Украсть у Хавьера? Сколько твоему брату лет? Ему было скучно? — посмеивается, но дальнейший ответ заставляет ее убрать ухмылку с лица. — Моя мать наркоманка, водит к себе постоянно каких-то ублюдков и спит с ними, а мой младший брат вынужден с ней жить. А я зарабатываю боями, потому что это не только разряжает мои нервы, но дает приличные деньги, которые я ношу брату и оплачиваю счета. Коул тут же фыркает сам себе и кидает взгляд на бутылку вина, что Диана замечает: — Ты можешь выпить, если хочешь. У меня целый погреб этого добра, Хавьер любезно предоставил, — последние слова произносит с издевкой и отпивает из бокала. Парень сухо берет в руки бутыль и отпивает с горла, на что Шоу с ухмылкой смотрит. — А разве ты не состоял в какой-нибудь банде? Здесь, в основном, так и выживают на улицах. Конечно же, Диана знает о происходящем в штате, она, как-никак, жила здесь. — Сдались мне эти группировки, — огрызается Коул, — я хотел уехать отсюда вместе с братом, но я не особо хорош в боях в отличие от… моей подруги. — Подруги? — Шоу вопросительно поднимает бровь, — твоя девушка? — Слава богу, нет. Она слишком… — морщится, пытаясь подобрать слова, — сумасшедшая.        Диана хмурится, а затем складывает в голове пазл: — Как же тесен мир! — В смысле? — хмурится Майклсон, отпивая еще вина. — Твоя подружка Лорен Милс? Ведь так? — ухмыляется сама себе Шоу. — Да, — недовольно отвечает Коул, — мне надоели все эти игры. — Забавно, — кивает Диана, но переводит тему. — А на что ты готов, чтобы получить деньги и уехать вместе с братом? — Да на все, — нервно отвечает Майклсон, но тут же осекается, вопросительно смотря на девушку, которая выдает: — Убьешь кое-кого ради двух миллионов долларов? — Смотря кого… — осторожно выпаливает, но ответ вовсе выбивает его из колеи: — Меня.

* * *

— Последний групповой этап перед полуфиналом! — верещит ведущий. Рейчел оглядывает присутствующих. Кидает взгляд на стоящую рядом сестру и поджимает губы, но не решается заговорить, однако, Лин сама нарушает молчание между ними: — Мы расстались.        МакКоннал хмурится. Конечно же, она это понимала, но как факт еще не слышала. И с одной стороны в душе появляется облегчение, а с другой сожаление. И все, что она выпаливает: — Почему? — Это Лорен…- тихо произносит Лин, а после кидает взгляд на сестру, — мне кажется, она сама не знает, что или… кого хочет, -сказанное задевает Рейчел, она непонимающе смотрит на девушку, но та невозмутимо продолжает. — Брось, я вижу, что происходит. Она между двух огней. — Ты говоришь… — хмурится МакКоннал, но не заканчивает, это делает за нее Лин: — О тебе.        Рейчел хотела было что-то сказать, но дар речи теряется, и на арену выходит Коул, а ее неловкость спасается возникшей Дианой, которая тут же просит Лин отойти в сторону с ней: — Я хочу с тобой поговорить, обещаю, это не займет много времени. Рейчел хотела возразить, но не стала, потому что увидела взгляд Дианы. Этот взгляд был полон мольбы, извинений и даже… любви. Лин недовольно отходит к другой стороне балкона и встает у перил: — Чего тебе? — Я хотела сказать, что больше тебя не побеспокою, — выпаливает девушка, пустым взглядом смотря на своего будущего убийцу. — Я уеду из страны, так что… это прощание, — ее губы предательски дрожат, но она прикрывает их рукой, чтобы Коннал этого не заметила. Лин хмурится: — Ты серьезно? С чего бы это тебе уезжать? — У меня есть на то причины… — хрипло отвечает Диана, ощущая сгусток колючей проволоки в горле от нахлынувших эмоций. Она сжимает кулак и отводит ладонь от губ, поворачиваясь к девушке. — Я хочу, чтобы перед тем, как я уеду, ты знала… — Я не хочу ничего знать, — резко отвечает Лин, обеспокоенно смотря в блестящие карие глаза, но Диана продолжает: — Я тебя любила, всегда любила. Всегда считала это глупым, — сдерживает слезы, отводит взгляд, но тут же возвращается, чтобы запомнить сине-ледяные, — всегда считала тебя своим слабым местом, поэтому тогда я так поступила с тобой. — Не начинай… — Дай мне сказать, — отрезает брюнетка, сглатывает и опускает глаза, шумно выдыхая. — Я всегда искала тебя в других. Мне казалось, что твоя сестра сможет заменить мне тебя… — Мне это не нужно, — качает головой Лин, ощущая приступ горящих глаз, но Диана расплывается в самой беззащитной улыбке, а из глаз текут слезы и скрываются за маской, при виде чего Коннал приходит в ступор. — Я прошу тебя… — Шоу говорит слабым голосом, но старается делать это громче, чтобы девушка слышала ее сквозь шум толпы, — побудь сегодня со мной здесь, больше ты меня после этого не увидишь.        Лин хмурится, секунды раздумывает, но все же отвечает: — Л…ладно.        Сердце Коннал вдруг сжимается до крохотных размеров, но она игнорирует это и просто стоит рядом, наблюдая за боем.

* * *

— Та шутка с кофемашиной, помнишь? — посмеивается Диана, кидая взгляд на улыбающуюся Лин. — Мы ведь так познакомились. — Да, ты сделала вид, будто пытаешься ее починить, я захотела помочь, и в итоге мы были полностью в кофе, — усмехается Коннал, — я потом пила один чай месяца три. — Ты мне очень нравилась, а я не знала, как подойти к тебе, чтобы ты меня не послала, — пожимает плечами Диана, по-детски улыбаясь и встречаясь с сине-ледяными глазами, которые тут же возвращаются к наблюдению за боем. — Могла просто завязать разговор, ты мне тоже нравилась.        Диана удивленно поднимает бровь: — Серьезно? — Да, — Лин отвечает так, будто это было известно всему миру кроме Шоу. — Что тебя так удивляет? — Не знаю, — девушка неловко морщится, — мне всегда казалось, что я заставила тебя… — Любить тебя? — сводит брови Коннал, а Диана замирает после слова на букву «Л». На секунду ей кажется, что ее сердце даже останавливается. Карие глаза вопросительно смотрят в сине-ледяные, а те, в свою очередь, на белые руки. — Никто не может заставить испытывать такие сильные чувства, хотя, я была бы рада, если бы их не было, — кидает острый взгляд на девушку, — мне не пришлось бы переживать предательства.        И Диана не выдерживает: — Ты первая предала меня, — ее голос вздрогнул, но она продолжает, — ты переспала с Митчем, — Лин опешенно смотрит на девушку, хмурится, но та продолжает. — Я узнала об этом от него же, — с болью в голосе произносит девушка, — он пришел ко мне вместе с видео… — карие покрываются пеленой, но ярость, смешанная с болью, никуда не исчезает с глаз. — Какого мне было видеть то, как ты «экспериментируешь»? — ядовито выпаливает. — Поэтому, когда мне предложили оставить тебя и получить деньги, на которые я могла бы уехать в другой штат и забыть этот ужас, я согласилась… — ее губы подрагивают, — правда, я все равно пыталась найти тебе подобную, за это я еще больше тебя ненавидела… — Прости, — Лин выпаливает со слезой, ее сердце сжимается и готово расколоться на части. Да, все это время она винила ее, забывая о себе, о своих внутренних вопросах, после которых и последовало первое предательство, «действительно ли я такая?», «мне, правда, не нравятся парни?». — Мы квиты, — нервно отвечает Диана, — я отправила тебя к амишам и переспала с твоей сестрой.        Лин нервно вздергивает край верхней губы, но отвращение куда-то исчезает. И девушка, стоящая перед ней уже не вызывает ненависти, напротив, Коннал ненавидит себя. Она не могла и представить, какого это, видеть измену, что испытывало сердце Дианы при этом. — Ты можешь уехать позже? — вдруг вырывается из уст Лин, а Диана вовсе выпадает: — В смысле? — Ты можешь уехать позже? — повторяет девушка уже смущенным тоном, и брюнетка оцепененно отвечает: — Конечно.

* * *

       МакКоннал впала в транс, сопровождающий раздумьями о сказанном сестрой, но все доводы приводили только к отрицанию. Она не нужна Лорен, может, если только, в качестве лучшей подруги. Но мысли испаряются, как только ведущий начинает верещать: — Бета27 против Альфы16.        Взгляд изумрудных глаз встречает выходящую на ринг Милс, каждый мускул которой говорил о готовности к серьезному поединку, и это успокаивало сердце брюнетки. Она просто верила в нее, в ее убеждения и волю к выживанию.        Лорен как всегда невозмутима при виде противника. Ее светлые волосы завязаны в высокий конский хвост, а черное обмундирование, которое ей предоставила МакКоннал чертовски подчеркивало спортивное телосложение. — Тридцать тысяч на Бету27! — делает ставку Рейчел и тут же понимает, что большинство «масок» делают такие же ставки на Лорен, ну, а что с нее взять? Она доказала свою способность к победе даже перед сильным противником. Милс отбивает перчатками какой-то ритм, незамысловатую мелодию, а МакКоннал с улыбкой за ней наблюдает. Рейчел перестала обращать внимание на присутствующих, ее взгляд прикован к девушке, а в голове крутится одно и то же высказывание: «она между двух огней… я говорю о тебе».        Бой начинается. Противник наступает на Лорен, но та парирует, а в следующие секунды происходит то, чего не ожидал никто. Она нокаутирует его правым хуком и апперкотом. Все. Парень лежит, а Милс спокойно потирает правую руку, которой досталось даже в бойцовской перчатке. Рейчел только ухмыляется, а Лин и Диана немного шокировано смотрят на блондинку, левую руку которой торжественно поднимают: — Побеждает Бета27!

* * *

       Слепая девушка сидит на потертом диване, обшивка которого в местах уже имела бреши. Старый патефон играет пятую симфонию Бетховена, а рука отбивает тростью в такт мелодии.        Она и ее брат росли в обычной благоприятной семье. Ходили каждое воскресенье в церковь. Каждый месяц причащались, а исповедовались в два раза чаще. «- Анна, ты знаешь, что у тебя Божьи глаза?» — как-то сказал ей отец, — «Они цвета небес…»        Девушке даже казалось, что ее любят больше за глаза, нежели за послушное поведение и хорошую успеваемость в школе. Наверно, поэтому, когда лишилась их в страшной аварии, это стало, своего рода, избавлением от какой-то несуществующей любви. Она не грустила, когда узнала о смерти родителей в той автокатастрофе, просто потому, что знала, они стали светлыми слугами Господа.        Анна поднимается, желая выпить еще топленого молока. По дому она ходила исключительно босяком. Так она лучше ощущала окружающий мир. Каждую ворсинку на ковре, хлебную крошку, если попадется. И вот, девушка решает идти без трости. Она в белом воздушном платье босыми пятками шагает на кухню, ведя рукой по стене. Здесь половица скрипит, значит остался шаг до холодильника.        Анна не страдала от слепоты. Ей хотелось вырваться из-под опеки брата, ведь девушке даже порой казалось, что это он лишился зрения, а не она.        Она выпивает стакан молока, стирает языком белые усики и решает вернуться обратно в комнату, откуда доносилась прекрасная музыка. Обходит стол по поверхности ковра и наступает на что-то. Хмурится и тихонько наклоняется: — Опять какой-то мусор… — но взяв находку в руки, она еще больше сводит брови. Пальцы нащупывали что-то маленькое, твердое и наполированное. Девушка задумчиво пытается понять, что это, и догадка появляется. — Зуб? Что здесь делает зуб? Генри, наверно, уронил… — приходит к выводу и кладет найденное в нагрудный карман платья», — говорила ему, не ешь яблоки на левой стороне, опять коронка выпадет… А он все равно ест яблоки, так без зубов останется.

* * *

       Рейчел недовольно откладывает мобильный на стол и возвращается к обеду. Милс это замечает, поэтому спрашивает с набитым ртом: — Что случилось? — Моя мать случилась, — отвечает брюнетка, морща нос. — После того, как я вернула себе свободу, она вдруг вспомнила, что я ее дочь, а не пекинес в сумке, которого она вечно с собой носит. — И почему ты с ней не поговоришь? — хмурится Лорен, вдруг ощущая какое-то жжение в груди. — Мне не о чем разговаривать с этой женщиной, — фыркает Рейчел, и Милс вдруг резко встает с места: — Поехали. — Куда? — недоуменно смотрит на нее брюнетка. — Поехали, — повторяет Лорен и покидает столовую, заставляя МакКоннал двигаться следом без лишних вопросов.

* * *

— В какую задницу мы едем? — встревоженно задает вопрос Рейчел. — Черт возьми, Лорен, мы без охраны! Поворачивай назад! — начинает злиться МакКоннал, но Милс не реагирует. А через несколько минут брюнетка понимает, где они находятся. — Я познакомлю тебя с кое-кем, — выпаливает девушка, вылезая из машины. Она одергивает на себе теплую куртку и движется между мемориальных памятников. Рейчел идет следом, ощущая себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Имена мертвых так и пестрят перед глазами, а снег, скрипящий под ногами, кажется, вот-вот потревожит чей-то вечный сон. Брюнетка даже не замечает, как Лорен останавливается, поэтому врезается в нее, испуганно извиняется, а затем кидает взгляд на надгробие. — Знакомься, это моя мама…        МакКоннал теряет дар речи. Грудная клетка сжимается так, будто ее сдавливает целая тонна бетонных плит. Изумрудные обеспокоенно смотрят на девушку, которая наклоняется к могиле, а затем садится прямо в снег. — Мам, это Рейчел, она настоящая заноза в моей заднице, но она хорошая, правда, иногда делает вид, что очень плохая.        По щекам брюнетки начинают катиться слезы. Она смотрит на посмертный камень, на то, как Милс задумчиво сидит возле могилы и чему-то слабо улыбается. — Мама всегда пела мне на ночь одну песню, чтобы я не боялась темноты… — вдруг озвучивает девушка. — Я помню, как из-за грозы мы сидели без света, и мама предложила поиграть в «Монополию». Конечно, она меня выиграла, но… — на лице Лорен появляется слабая улыбка, — я бы все отдала, чтобы увидеть тебя еще раз, — забирает снег в руку, а затем сжимает так, что рука начинает неметь от холода. — Здравствуйте, мисс Милс… — вдруг выпаливает МакКоннал, и Лорен поднимает взгляд на брюнетку, взгляд которой обращался к надгробию. — Ваша дочь — самая сумасшедшая девушка, которую я когда-либо встречала. У нее ужасные повадки и привычки, она настоящий тихий ужас, но… — Рейчел улыбается, — она мой самый лучший друг…        Лорен поднимается и резко обнимает ее, утыкаясь холодным кончиком носа в теплую шею: — Спасибо.

* * *

       Какое-то время они молча сидят в машине. Рейчел с тоской смотрит на свои руки, пытаясь наладить дыхание. Лорен глядит в пустую материальную точку дороги.        «Я должна сказать ей то, что чувствую. Я должна это сделать. Собери себя, тряпка, » — пытается решиться МакКоннал. И уже стискивает кулаки, будто это придаст сил, но в следующий миг происходит то, чего не ожидал никто. Столкновение. Красный автомобиль, практически, отлетает и переворачивается. Их спасают подушки безопасности.        МакКоннал быстро приходит в сознание. Отталкивает от себя надутую белую подушку. Морщится от красной жидкости, стекающей по лбу, а затем резко поворачивается, в надежде убедиться, что Милс в порядке. Но та была без сознания, по крайней мере, Рейчел не видела, чтобы девушка шевелилась, хотя, помутневшее зрение могло ее подвести. Она через силу открывает покореженную дверь и вываливается из автомобиля на снег. Из-под капота валил серый дым. В трех метрах находился старый разбитый джип, ставший причиной аварии, но брюнетка не обращает внимания на пустое место водителя неизвестной машины, главное для нее сейчас — помочь Лорен. Она ковыляет, морщится, сглатывает собственную кровь и смахивает эту же алую жидкость со лба. Трясущимися руками пытается открыть переднюю дверь. Ей это дается не без труда. Звон в ушах скрывает звуки окружающего мира, она не слышит и не видит постороннего, тихо подходящего к ней. — Лорен! — наклоняется, собираясь привести девушку в сознание, но кто-то хватает ее за ворот куртки, тем самым оттягивая ткань, и вонзает шприц в шею. Изумрудные расширяются. Она пытается вырваться, но силы почти сразу покидают, мир колеблется, плавится перед глазами, тело не слушается. Страх врывается в сердце при ужасном осознании — она парализована. Неизвестный оттаскивает ее в сторону, а затем возвращается к машине.        Она смутно видит, как какой-то мужчина достает еще один шприц. Это же шприц? Хочется кричать, но она не может. Связки отказываются, биение сердца замедляется. Девушке остается только наблюдать, как кто-то вытаскивает Милс из машины, что-то вкалывает. МакКоннал пытается пошевелиться, но происходит только слабый пас руки. Глаза закрываются. Тьма.

* * *

       Мужчина в приподнятом настроении входит в дом, вешает ключи на старый гвоздь, вбитый в стену, и закрывает дверь. Из гостиной доносился шум телевизора. Анна слушает какую-то передачу про животных, впрочем, у нее не было выбора, работало всего два канала, и этот был самый интересный, хотя, при брате, она обычно включала католическую программу. Довольно насвистывает себе под нос какую-то незамысловатую мелодию и движется на кухню, где открывает мусорный контейнер и выбрасывает использованные шприцы и ампулы. Только после этого он снимает куртку и возвращается обратно в прихожую, где закидывает на плечики верхнюю одежду. — Что будешь сегодня на ужин? — входит в гостиную и со всем обожанием смотрит на сестру, которая радостно улыбается: — Овсянка будет в самый раз. — Значит будет овсянка, — кивает мужчина и садится подле, не отрывая взгляда от сестры. Он немного хмурится, при виде очков на переносице девушки, но тут же вспоминает причину, до сих пор не может к этому привыкнуть. — Генри, — Анна опускает руку в нагрудный карман своего белого платья и что-то достает, — я сегодня нашла его на полу на кухне, — раскрывает ладонь, демонстрируя зубной протез, сделанный из кости. Мужчина тут же замирает, обеспокоенно смотря на сестру, но дальнейшее ее высказывание разряжает его напряжение. — Я тебе сколько раз говорила не есть яблоки? От них зубы выпадают, помнишь? Ты так уже два зуба потерял. — Да… но… — он улыбается уголком губ, — яблоки такие сочные и… своеобразные на вкус… — Все равно, это не повод так не беречь свои зубы, — возмущается девушка и отдает находку брату. — Папа был бы очень возмущен, он постоянно лечил твои зубы, потому что ты ел много сладкого… — Да, я был его постоянным клиентом, — улыбается Генри и принимает зуб обратно, поджимая губы. — Положи его под подушку. — Хорошо. — Только не забудь.