Квадратный метр любви

      Сын продолжал крепко держать за полы джемпера, прожигая парня напротив суровым взглядом. Альфа явно застрял где-то в своих мыслях, о чем говорил его расфокусированный взгляд, который застыл на уровне макушки Тацуми. Однако продолжалось такое состояние не дольше минуты, мужчина сделал шаг по направлению ко мне, но столкнулся с маленьким препятствием: Тацуми с присущей ему ловкостью протиснулся между нами и не сводил напряженного взгляда с блондина. Неожиданно для меня, парень ухмыльнулся и присел на корточки так, что он оказался на уровне лица ребенка. — Хороший защитник, — альфа погладил сына по голове, на что тот еще сильнее нахмурился. — Бакуго Кацуки, — поймал себя на мысли, что пожимать большую и грубую на ощупь ладонь очень даже приятно. — С этого дня буду вашим соседом, — глаза напротив почему-то пугали своим изменившимся цветом. Сейчас они были багровыми с расширившимися зрачками, что полностью вытеснили радужку. — П-приятно познакомиться, — голос перестал слушаться, резонируя в горле с бешеным стуком сердца. — Мидория Изуку, а это мой сын — Тацуми.       Ощущаю себя последним трусом, хотелось схватить сына и скрыться в глубине квартиры. Но альфа стоял неподвижной скалой на пути к убежищу, не давая и шага ступить дальше лестничной площадки. Первоначальное возмущение от действий мужчины пропало и появился непонятный страх, хотя не было похоже, что блондин хочет причинить какой-либо вред. Однако неприятное чувство расползалось от кончиков пальцев на ногах до волос на голове липкими щупальцами. И было это что-то странное во взгляде соседа или его грозный вид сам по себе наводил ужас, но интуиция вопила убираться оттуда как можно скорее. Непроизвольно сжимаю плечи сына в форменной ткани, ребенок удивленно оборачивается, чувствуя мою дрожь. — Н-ну, было приятно поговорить с вами, но нам уже пора домой, — испуганно замираю, поднимая взгляд. И понимаю, что тону.       Глаза альфы гипнотизируют своим немигающим взглядом, заставляют подчиняться, и словно горят изнутри, зрачок конвульсивно сужается и резко расширяется. На лбу выступила вена, ноздри жадно втягивают воздух, а футболка готова разойтись по швам при особенно сильном вздохе. Весь его вид кричал об опасности, и, мысленно взмолившись всем богам, схватил сына за руку и рванул в сторону квартиры. Быстро справился с замком, вперед себя запихнул ребенка и уже намеревался закрыть дверь, как ее одной рукой удержал этот пугающий человек. — Если что-то понадобится, — его голос хрипит, гоняя стайки мурашек по спине. — То я всегда к твоим услугам, Деку, чисто по-соседски.       Его оскал стал последним, что я увидел, перед тем как захлопнуть несчастную железку. Облокачиваюсь о холодный металл и замечаю, что все это время не дышал. Жадно хватаю ртом воздух, пытаюсь привести себя в порядок и съезжаю вниз, откидываю мешающую сумку. Ноги совсем не держат, а руки трясутся как у наркомана в период ломки. Сын испуганно верещит и тянет маленькие ручки к моему лицу. Не выдерживаю, прижимаю его к себе и утыкаюсь носом в макушку. Больше стараюсь успокоить его, чем себя: все же, он впервые видит меня в таком состоянии. Покачиваю на руках, убаюкивая, стараясь восстановить душевное равновесие. И настойчиво отгоняю лишь одну мысль: «Меня, вообще-то, Изуку зовут…» ***       Немного успокоившись и собравшись с силами отправился на кухню, обед сам себя не приготовит. Готовка всегда умиротворяла и помогала отвлечься от ненужных мыслей. Сын уже переоделся и уселся за стол, не сводя с меня пристального взгляда. Нарезать овощи, отварить бульон с мясом и краем глаза наблюдать за действиями сынишки. Привычная рутина, которая успокаивала в любых ситуациях.       Полуденное событие немного не вписывалось в повседневную жизнь. Ну ладно, немного — это не то слово, которым можно описать эту ситуацию. Если учесть, что альф в моей жизни не так уж и много, ну ладно, их вообще нет. После того, как на свет появился Тацуми, то это вообще из ряда вон выходящая нелепость. Хотя…       Скосив взгляд на сына замечаю его непривычную задумчивость. Ладошками подпирает щечки, бровки нахмурены, голубые глазки слегка расширены, а губы сжаты в полоску. Ну какой милашка, так бы и затискал! — Как прошел день в школе? — Решаю прервать непривычную тишину, обычно малыш говорил без остановки, стоило ему перейти порог дома.       Тацуми вздрогнул, перевел осознанный взгляд на меня и отвернулся. Поведение сына немного озадачивало. Пришлось выключить плиту и отложить фартук в сторону. — В чем дело, малыш?       Подхожу ближе и кладу ладонь на его макушку. Тацуми ведет себя необычно, его нижняя губа подрагивает, на глаза проступает несколько слезинок, и он цепляется пальчиками за мою одежду. Но так и не смотрит мне в глаза. Растерянно выдыхаю и подхватываю его на руки. Этот ребенок всегда пытается вести себя как взрослый, но он все также нуждается в моей защите. Сейчас даже больше, чем, когда он был совсем крохой.       В гостиной так по-домашнему мягко и уютно. Солнце проступает на полу рваными полосами, оставляя свой теплый след. Мерное тиканье часов успокаивает, а удобные подушки дивана придерживают спину, пока сын возится на груди, пытаясь одновременно привычно устроиться и утереть слезы маленьким кулачком. Легкие поглаживания по спине ненавязчивы, чтобы дать ему время собраться с мыслями и успокоиться, показать, что я рядом и, что все хорошо. — Этот дядя, — наконец начинает он, но голос его не слушается и предательски дрожит от сдерживаемых рыданий. — Он ведь не сделал тебе ничего плохого? — И в этих глазках отражено столько чистого и неприкрытого страха, что невольно целую его в лоб, щеки, подбородок, лишь бы успокоить. — Нет, — зарываюсь в его волосы пальцами, малыш расслабившись прикрывает глаза. — Все было в порядке. Думаю, он не хотел нас пугать. Просто… — пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить поведение странного соседа. — Это у него такой своеобразный способ знакомства. — Как-то даже самому не слишком сильно верится в такое. Сын приоткрывает один глаз, делая вид, что ему хватит и такого объяснения. — Мне было страшно, — Тацуми сильнее сжал футболку на груди. — Я не понимаю почему, но было страшно. Он хотел забрать тебя, мам.       В удивлении уставился сыну в макушку. Поведение Бакуго-сана не вписывалось в данное малышом определение, что угодно, кроме этого. Может поорать слегка или отругать, например, за то, что обратил внимание на его попытку бегства или за то, что наступил на коробку с его вещами, мало ли что сломал из содержимого. Но вариант про заинтересованность Бакуго-сана нравился больше. Просто потому, что не привык к вниманию посторонних людей, а тем более альф. Да и к тому же, кому нужен омега с ребенком на руках? — Тацуми, а ты знал, что будешь альфой? — Хотелось поскорее перевести тему, лишь бы снова не вгонять ребенка в своеобразную депрессию. — Альфой? — Малыш резко сел, надавливая всем весом на живот. — Почему ты так думаешь? — Секрет, — улыбаюсь и глажу его по щеке. Наконец-то его глаза сияют от радости, а не от слез. — Просто я так чувствую. Поверишь мне? — Хитро поглядываю на него. — Конечно! — Он так сильно завертел головой, что чуть не слетел на пол. — Мама всегда права! — Даже кулачки сжал в порыве эмоций, ни секундочки не сомневаясь в своем суждении. — Ты ж мой родной, — крепко обнимаю его и слушаю задорные крики по поводу нового открытия. — Пойдем кушать? — Угу, — сынишка вихрем слетел с меня и побежал в сторону кухни, совершенно забыв, что только недавно был готов расплакаться.       На кухне было тепло от жара плиты настолько, что пришлось открывать форточку. Вдвоем справились достаточно быстро, так что уже через тридцать минут разливали бульон по пиалам. Пока Тацуми за обе щеки уплетал приготовленное, достал из холодильника вчерашний салат, чтобы в следующую секунду раскидать его по тарелкам.       Малыш напоминал колобок, когда в сытом блаженстве слезал со стула. У него это получалось забавно: ноги никак не хотели сами двигаться. — Тацуми, а во сколько придет Така-кун? — Заинтересованно оборачиваюсь на это чудо, пока вода смывает пену с очередной тарелки. — Хм, — смотря в потолок, будто там находится расписание, сын озадаченно сводит брови вместе. Видимо после горячей еды его совсем разморило. — Кажется, завтра часа в четыре. — Тогда нам нужно сходить за покупками сегодня, чтобы потом не суетиться, — закрываю кран и ставлю посуду на сушилку. — Как думаешь? — Вопросительно смотрю на него, получаю утвердительный кивок и вижу только спину сына, которая скрывается за дверью детской.       Через десять минут выходим из квартиры. Тацуми как ниндзя проскользнул на площадку, повертел головой и убедившись, что снаружи нет никаких подозрительных блондинистых соседей, стал дожидаться, когда я закрою дверь. Неспешно прошлись по тротуарным дорожкам, распугивая редких голубей. Уже в магазине схватив тележку и с видом опытного гонщика, сын начал скользить между рядов.       Тележка была полна разнообразными продуктами и парочкой сладостей, опущенных в корзину с подачи Тацуми. Уж слишком сильно он хотел попробовать хлопья в коробке с динозаврами. Резко тормознув на месте, сын посмотрел на содержимое поклажи со взглядом вселенского разочарования. — Мы молоко забыли, — пришлось возвращаться в молочный отдел под тихие ворчания ребенка.       Благо не совсем далеко отошли от нужного места, и можно было наблюдать как сын пытается достать бутылку молока с верхней полки. Тихо посмеиваюсь, чтобы не задеть упорного малыша, которому никак не покорялась высота, и спешу на помощь. Однако замечаю, что кто-то уже успел подать бутылку Тацуми и теперь малыш внимательно смотрит на неожиданного помощника. Не успеваю подойти и поблагодарить, как ребенок счастливо проговаривает: — Большое спасибо, Иида-сан! — Всегда пожалуйста, Тацуми-кун, — улыбается ему прелестной наружности женщина с пухлыми щечками и короткой стрижкой. — Ой, — замечает она меня. — А это.? — Это моя мама! — С гордостью отвечает малыш и тянет меня ближе к себе. — Приятно познакомиться, — начинаю я разговор. — Меня зовут Мидория Изуку. Рад встрече с вами, — доброжелательно улыбаюсь, получая тоже самое в ответ. — Я тоже рада, Изуку-кун, — весело продолжает она. — Я — Иида Очако, мама Такаоки, — пытаюсь вспомнить, говорил ли мой сын что-то про этого мальчика, но в памяти ничего не всплывало и перевожу растерянный взгляд на Тацуми. — Такаока — это Така, — поясняет малыш. — Он сказал, что его можно и так называть. — Ааа, — понимающе протягиваю и уже обращаюсь к женщине. — Спасибо, что разрешили Таке-куну прийти к нам в гости. Надеюсь ему у нас понравится. — Да что вы, — неловко размахивает она руками. — Лучше скажите, что передать вам в качестве гостинца в благодарность, что присматриваете за моим сыном! ***       В руках были два тяжелых пакета, а Тацуми держал один поменьше. Все же нехило они закупились. Очако-сан оказалась очень дружелюбной и милой женщиной, так что за ее рассказами сам и не заметил, как взял больше продуктов, чем нужно. За разговором мы может и не стали друзьями, но уж точно сблизились. Вспомнить только как она рассказывала смешные истории о своем муже или Таке, пока я пытался определить, какой кусок говядины будет посвежее. — Очако-сан милая, немного похожа на ребенка. Така-кун тоже такой? — Обращаюсь к сыну. — Не-а, — отрицательно крутит головой. — Он больше похож на своего отца, — перешагивая через ступеньки, ребенок взлетает наверх. — Такой же серьезный и воспитанный.       На губах расцветает счастливая улыбка. Лишь сейчас начинаю осознавать, как сильно Тацуми похож на меня. Широко открытые глаза, что смотрят на мир взглядом первооткрывателя. Сильная тяга к знаниям, ко всему новому и неизведанному. Непослушные волосы и задорный смех. Жаль только, что внешностью он больше пошел во второго отца… А ведь так хотелось, чтобы у малыша был мой цвет глаз. Чтобы не голубые небеса сверкали, а молодая, только-только созревшая и сочная, трава.       Однако благодарность небесам за такого чудесного ребенка была сильнее, чем ненависть к тому мужчине-альфе. Тацуми любили, любят и будут любить всегда. Неважно кем был отец малыша, главное, что он мой сын. Моя плоть и кровь, которой я желал подарить жизнь любой ценой. Ведь дети не должны расплачиваться за грехи своих родителей, они ни в чем не виноваты. — Ма-му-ля, — перед глазами неожиданно появилась маленькая ладошка.       С звонким клацаньем челюсти, кусаю воздух рядом с рукой сынишки. Он испуганно дергается и в удивлении смотрит на меня. В голубых глазенках сверкает понимание и на дне начинают плясать чертята, принимая своеобразную игру. Тацуми забавно хмурится и резко бежит на меня, выхватывает ключи в кармане джемпера и на всех парах несется в сторону квартиры. Даю ему фору в несколько секунду и с задорным кличем несусь следом, приговаривая, что в этот раз точно откушу от него кусочек. Сын верещит и справляется с замком двери до обидного быстро. Даже не успеваю схватить его за край кофточки, как он упругим мячиком поскакал вглубь квартиры и спрятался за угол. — Эх, — разочарованно вздыхаю и сажусь на выступ в коридоре. — Какой ты шустрый. Но однажды я все равно тебя поймаю и съем. — Тогда я стану еще быстрее, — гордо вскидывается малыш, просто ликуя от своей маленькой победы. — И ты точно не сможешь меня догнать! — Ладно-ладно, мистер быстрые ноги, — поднимаю руки в знак своего поражения, сын даже фырчит от удовлетворения. — Поможешь отнести сумки?       Тацуми кивает, хватает один пакет и спешно топает на кухню. За три ходки управится и будет снова сверкать как начищенный пятак. Он ведь взрослый и теперь может помогать с такими маленькими поручениями.       Сынишка шуршал пакетами, а по полу тянуло от незакрытой двери. Слышался смех и веселые крики из соседней квартиры. Похоже тот блондин празднует новоселье… Помотав головой, спешно поднимаюсь и закрываю дверь. Резкий звук заставляет поморщиться. Нужно смазать специальным маслом, то скоро весь комплекс начнет жаловаться на раздражающе громкие звуки: та еще симфония безнадеги и ржавости.       Характерная бутылочка нашлась за ящиком с обувью и, судя по инструкции, в каждую петлю достаточно было около четырех капель. Надо было идти снизу-вверх, нижние были легко и щедро промазаны вязкой жидкостью, а вот с верхней возникали некоторые проблемы. Рост маловат. Стоит, наверное, крикнуть сыну, чтобы тот принес табуретку с кухни. Однако размышления прервала темная тень, что неожиданно нависла сзади. Чувствую себя чертовой мышкой перед хищной мордой кошки. — Нужна помощь?       От хриплого голоса по спине пробежал табун мурашек, задрожали колени и единственное на что хватило это просто глупо кивнуть. Альфа вытащил бутыль из дрожащих рук и без особых усилий отодвинул мое бренное тельце. От него немного пахло алкоголем и сильным природным запахом самца. Дотянуться до верхних петель для него оказалось не проблемой, даже на носочки не встал, просто вытянул руку. И пришлось срочно искать место куда бы перевести взгляд. Вид был ослепительно прекрасный. Тренированное мощное тело так и дышало силой изнутри, притягивая взгляд. — Держи, — не сразу замечаю протянутую руку. Неловко забираю и искренне благодарю за помощь. — Почему твой альфа позволяет тебе делать такую грязную работу? — А у меня и некому делать подобное, — ой, дурак.       В голове рождалась паника на грани с истерикой. Хотелось сесть на корточки, спрятать голову в руках и крикнуть: «Я в домике!» Что теперь этот альфа подумает обо мне? А вдруг расценит это как приглашение? Этого только не хватало. Ну почему я сначала говорю, а потом думаю? Чертова честность!       Медленно поднимаю взгляд и вижу растерянные красные глаза. Блондин недоверчиво водит носом и в недоумении смотрит на меня. Видимо для него это является чем-то из ряда вон выходящим. Омега, да еще и с ребенком, но без главы семьи, без мужа. И даже без метки. Нервный смех непроизвольно вырывается наружу, а взгляд напротив становится трудно прочитать. Мужчина хотел было что-то сказать, но его прерывает открывшаяся соседняя дверь, из-за которой показалась красная макушка. — Баку-бро, чего ты там застрял? — Спросил высокий мужчина, полностью выглянувший наружу. — Тебя все уже заждались. Ой, а кто это милое созда.? — Следующий вопрос потонул в ругательствах, так как блондин со всей силы хлопнул дверью прямо перед носом красноволосого мужчины. Судя по тихим нецензурным словам и редким завываниям, досталось тому очень сильно. — Иди домой, — с трудом поворачиваю голову на заговорившего альфу и мелко вздрагиваю от неожиданного прикосновения к щеке, горячая ладонь просто обжигала. — На улице холодает. — Большое спасибо за помощь, — отвечаю тихо и невпопад.       Ладонь пропадает, а жар никуда не делся. Наоборот все лицо запылало и наверняка стало совсем красным. Простое прикосновение, а какие странные ощущения вызывает. Мужчина отступил на шаг, позволяя зайти внутрь квартиры. Тихо щелкает ключ в замке. А в груди что-то ухнуло также громко, как и закрывшаяся соседняя дверь. — Мам, ты чего так улыбаешься?