Квадратный метр любви

      Теплые осенние деньки сменились промозглыми ветрами и редкими, но сильными дождями. Потихоньку листья стали окрашиваться в разнообразные оттенки красного и желтого, постепенно заменяя привычный зеленый. Город и, в особенности, парки стали похожи на полыхающие то тут, то там костры. Солнце больше не грело, поэтому приходилось кутаться в теплые куртки и заворачиваться в толстые шарфы, чтобы избежать нежелательную болезнь.       От резкого вдоха начался кашель, горло будто тысячи иголок пронзило. Температура воздуха явно начала падать. Посильнее закутаться в шарф, чтобы позволить поступать только теплому воздуху, не хотелось бы потом с ангиной ходить. К сожалению, законные выходные подошли к концу, и пришлось через не могу вставать с теплой кроватки и топать до работы. Тацуми с утра был похож на нахохлившегося воробья, малыш совсем не переносил холода: всегда первым делом влезал в теплые кофты и чуть ли не впрыгивал в махровые носки.       Така, к слову, так и не смог прийти в гости, его свалила сезонная простуда. Сын не находил себе места, ходил по дому мрачный, как тучка, и подавленный. Хотя, как мне кажется, это было больше связано с тем, что Тацуми очень сильно хотел показать новому другу свою коллекцию машинок. Он начищал каждую модель буквально до блеска и аккуратно составлял их в двухэтажный гараж: подарок-конструктор от бабушки. Так что от несбывшегося желания похвастаться, сын ушел в школу без настроения, до самого носа закутавшись в полосатый вязаный шарф.       Прозвенел дверной колокольчик небольшой пекарни и из помещения дыхнуло жаром и сладким запахом свежей выпечки. Слишком рано, чтобы открываться, но достаточно времени, чтобы начать готовиться к новому дню. Пройти в помещение для персонала, поздороваться с ребятами на кухне, привычным жестом поприветствовать Наото-сана, начальника пекарни, и, натянув форменный коричневый фартук с вышитой эмблемой, встать на кассу.       Это вам не популярные кафешки с их разнообразными запахами и всевозможными сладостями. Пекарня Наото-сана была известна своей тихой музыкой, вкусной выпечкой и свежесваренным кофе, а также комфортными диванчиками и уютным помещением. Сюда забегали чтобы просто перехватить что-то перед работой или посидеть небольшой компанией, тихонько смеясь каждый раз или прослушивая спокойные песенки, льющиеся из колонок.       Раскладывать ароматные булочки и пирожные всегда было приятным занятием. В особенности перед началом той суматохи, которая здесь бывает с утра и до полудня, а там уже только вечером можно было ждать новый поток людей. Сегодняшнее меню явно изобиловало пирожными с заварным кремом. Оно было повсюду. В небольших корзиночках из песочного теста, в эклерах и даже в кусочках тортика с грецким орехом. Интересно, если я сегодня еще и в горячий шоколад добавлю взбитые сливки, у клиентов слипнутся попки? Тихонько хихикнув решил протереть небольшую стойку, остались следы от крошек, видимо свалились, когда неосторожно потянул противень на себя.       Что ж, первые шаги сделаны, теперь можно и посетителей обслуживать. На часах стрелки показывали начало девятого, как раз самое время для первых клиентов. Обычно это была пожилая пара, они всегда приходили за сладкими корзиночками. Всегда наблюдал за ними с умилением. Вроде столько лет вместе, а супруги смотрят друг на друга с неподдельной любовью, которая не стерлась с годами. Альфа каждый раз поддерживает дверь для своего мужа, а тот в свою очередь то шапочку поправит, то рубашку разгладит. В общем, просто пример для подражания, настолько была видна нежность между ними.       Вот, наконец, и прозвенел колокольчик, оповещая о ранних посетителях. И это оказались не те, кого я ожидал увидеть. — Добро пожаловать, — пришлось очень постараться, чтобы не сорваться в позорный писк. — О! — Неожиданно вскрикнул красноволосый мужчина, только пальцем не тыкал. — Это же вчерашний малыш. — За малыша можно и схлопотать, — это было тихо и про себя, лишь бы не услышали. — Хотите что-то конкретное? — Обращаюсь уже к соседу. — Два американо, — альфа мельком оглядел витрину со сладостями. — И что-то из этого, на твое усмотрение.       Произошла неожиданная вещь, которую я так и не смог понять. Лишь краем глаза смог уловить смену эмоций на лице второго парня. Сначала оно вытянулось, глаза широко раскрылись, а в рот можно было спокойно засунуть и также беспрепятственно вытащить лампочку, настолько широко он был открыт. Через несколько секунд, когда его странный ступор закончился, он начал смеяться. Сначала тихо, а потом это переросло в почти истерический хохот, даже хозяин обеспокоенно замаячил из проема с кухни. И при этом он не переставал хлопать по плечу Катсуки, на что тот только хмурился и, судя по глазам, начинал злиться. — Надо же, — отсмеявшись начал он хрипло. — Расскажу парням, ни за что не поверят. — Тут он закашлялся, Бакуго приложил его локтем в бок. — Меня зовут Киришима. Киришима Эйджиро. И я друг этого зверюги. — У парня оказалась очень широкая и добрая улыбка. — Приятно познакомиться, — легкий вежливый поклон. — Мидория Изуку. С недавних пор мы с Бакуго-саном соседи. — Пришлось отвернуться, чтобы включить кофемашину, поэтому реакцию на свои слова не увидел. — Деку, — раздался глубокий голос блондина. — Давай без всего этого формального дерьма, мы почти ровесники. — Разве? — Немного поморщился. Не привычно слышать такие слова, в моем окружении так никто не выражается. — Я думал вы старше меня. — А разве нет? — Тут уже подключился Киришима. — Ты же тоже второкурсник, верно?       Здесь уже настала моя очередь копировать недавнее состояние красноволосого. Это что же получается, они младше меня? И не на два года, а судя по тому, что он сказал лет на пять. И как только у Бакуго язык повернулся назвать нас ровесниками? Ну и альфы пошли, внешность чертовски обманчива. В молчаливом шоке раскладывал в упаковочные пакеты пирожные с грецким орехом и темным шоколадом, все же покупатели альфы, а они не особо жалуют слишком сладкое. — Мне двадцать шесть, — все же пришлось это сказать, чтобы прояснить ситуацию — И с вас одна тысяча двести йен. — В таком случае, сохраню для тебя уважительное отношение, — как-то слишком нахально проговорил блондин, растягивая губы в широкий оскал. — Деку-сан.       Блондин не выглядел удивленно, в отличии от Эйджиро. Ну да, ведь он не знал, что меня дома ждет уже большой сын. Да и у меня слишком детская внешность. Ну где вы встретите взрослого с вьющимся гнездом на голове, как у проспавшего студента, и пухлыми щеками? Вот и я не видел. — В рот мне ноги, — шокировано произнес Киришима. — Баку-бро, тебя что, на постарше потянул… — Не закроешь рот, — угрожающе протянул блондин, схватив друга за шею. — И я устрою тебе то, что ты первое сказал.       Киришима как-то слишком резво закивал головой в локте Бакуго, что мне почудилось будто она у него сейчас слетит. Видимо тому не прельщала мысль оказаться скрученным в баранью рульку. Блондин всучил другу его пакет и стаканчик с кофе, забрал сдачу и отбуксировал альфу к выходу. Красноволосый, находясь в захвате, умудрялся одновременно держать свою поклажу и махать мне рукой. — Приходите еще, — проговорил уже в спины спешащих парней. На прощание Бакуго лишь вскинул руку с пакетом. — Изуку-кун, — рядом неожиданно вырос управляющий, стоило входной двери закрыться, и обеспокоенно осмотрел меня с ног до головы. — Все в порядке? Ты знаешь этих людей? — Все хорошо, Наото-сан, — пожал я плечами. — Просто мой новый сосед со своим другом.       Начальник удовлетворенно закивал, и на этом наш короткий разговор закончился: в помещение хлынул поток людей. ***       В конце рабочего дня усталость ощущалась намного сильнее, чем пока ты носишься между кофемашинкой и редкими посетителями за столиками с очередными заказами. За многие годы работы здесь, успеваешь привыкнуть к тяжести коробок с продуктами и запахам, что первое время раздражали чувствительный нос своим разнообразием. Близился конец моей смены.       Покупателей совсем не было, поэтому можно и расслабиться. Удобно устроился на стульчике возле кассового аппарата, положил руки на стол, а на них голову и прикрыл глаза. Нужно подумать, что приготовить на ужин. Тацуми уже самостоятельно может разогреть себе еду, поэтому переживать, что малыш голодный после школы не приходится. Он слишком самостоятельный для своего возраста, даже домашнее задание делает сам и без напоминаний. Может это моя вина, что он не может походить на детей своих лет?       Стоило бы приготовить любимое блюдо сына, то он в последнее время совсем раскис. Так и старым лимоном можно стать. — Изуку-кун, — слегка дернулся, голос управляющего прозвенел почти над ухом. — Можешь идти домой. А вот это для Тацуми.       На стол рядом опустился небольшой пакет, судя по запаху шоколадное печенье. Довольно странно, поскольку не вышло услышать этот запах раньше. И когда Наото-сан только все успевает? Протереть кассовую стойку — просто необходимость, не оставлять же после себя грязь? Управляющий лишь довольно покивал и ушел в сторону кухни. Осталось только переодеться.       Пакет со сладостями уместился в сумке, туда же полетела и футболка. Все же было много людей, за день успел пропотеть, и идти домой в сырой одежде как-то некомфортно, а запаска всегда с собой. — Хорошая работа! — Прокричал перед выходом. — Хорошая работа! — Доносится в ответ нестройный ряд голосов.       Прозвенел дверной колокольчик, и я полностью окунулся в вечерний город. Прохладный ветер приятно обдувал разгоряченное от помещения тело. Вдохнул поглубже, во всю силу легких, и, неожиданно, резко чихнул. По телу пробежала легкая дрожь. Какое-то странное состояние, такого раньше не было. — Простудишься, если не поторопишься домой, — немедленно поворачиваю голову в сторону говорившего. Отчего-то внутри разливается тепло. — Чего застыл, Деку? — Просто воздухом дышу, — во все глаза уставился на альфу. — А ты откуда идешь?       Правая бровь блондина поднялась в вопросительном жесте, и он махнул себе рукой за спину. Перевожу недоуменный взгляд и резко краснею. Ну как можно быть таким глупым? Конечно же с учебы возвращается, ведь рядом с пекарней автобусная остановка. Как раз до ближайшего университета. — Долго стоять будешь? — Сквозь вату просачивается раздраженный голос Катсуки. — А, ну… Я, — хотелось дать себе затрещину, с каких пор я стал таким мямлей? — Что? Хотел идти один? — В алых глазах плещется раздражение от утвердительного кивка. — Не глупи, черт, мы соседи, а раз уж встретились, то шевели ногами, — в голосе парня просачивалась злоба, хоть и непонятно почему. — В любом случае, пойдем домой, Деку.       По спине побежали мурашки, было что-то особенное в его интонации и взгляде. Что-то теплое и приятное, от этого чувства перехватывает дыхание, заставляя пробудиться непрошенной симпатии. Или просто мне хотелось это видеть? Ведь редко на тебя обращает внимание такой привлекательный мужчина. Нет, нужно отогнать эти непрошенные мысли, Катсуки просто помогает, как сосед. Да, и никак иначе. С рождения Тацуми я дал слово, что буду заботиться только о нем. Мне просто необходимо провести черту, чтобы уберечь себя от возможной ошибки и положить все свои силы на воспитание сына. — Да, — не ожидал, что мой голос прозвучит так уверенно. — Идем домой, — и немного подумав добавляю, — Каччан.       Ну, а что, не все же ему меня странными прозвищями одаривать. Судя по широко раскрытым глазам блондина и по потерянному взгляду, тот явно такого не ожидал. Не удержавшись начинаю смеяться, настолько забавно альфа сейчас выглядел. Пристраиваюсь рядом с ним и, внимательно вглядевшись в его лицо, одариваю его улыбкой. Катсуки будто опомнился, и мы стали неспешным шагом идти в сторону дома. — С каких пор мы перешли на «ты»? — Спустя несколько минут молчания раздался голос Бакуго.       Вряд ли его это так уж сильно волновало, скорее ему просто надоело идти в молчании. — Ты первый начал, — как само собой разумеющееся начинаю втолковывать ему, при этом пожимая плечами. — Так что я не виноват. — С боку доносится тихий смех. — Что смешного? — Ты очень странный омега, — в глазах альфы пляшут смешинки, а лицо будто стало мягче. Пропала даже морщинка на лбу. — Ну да, — перевожу взгляд обратно на дорогу. — Во всех смыслах, если так можно сказать. — А сколько лет твоему мелкому? — Как-то странно услышать этот вопрос, не к месту что ли. — В этом году будет десять лет, он уже совсем взрослый. А что? — Нет, — альфа легко покачал головой, — ничего такого, просто стало любопытно. — Видимо он увидел в моих глазах немой вопрос, поэтому продолжил. — Просто подумал, что заставило тебя решить так рано родить ребенка. — Это не так уж и важно, — он хотел спросить что-то еще, но вовремя одумался. — А ты почему решил переехать? — Настала моя очередь задавать вопросы, чтобы разрядить обстановку. — Здесь намного быстрее можно добраться до универа, — стал спокойно говорить парень. — Да и не надо вставать так рано, чем когда я был дома. В общем, одни плюсы. — Хм, ты прав, — невозможно не согласиться с этим. — Все же намного удобнее, когда все под рукой, да и для студента важно высыпаться. — Что я слышу? — Несколько резко перебивает альфа. — Старческие напутствия? — Стар..?! — Удалось подавить в себе возмущенный вопль. — Я не старик! Просто я знаю какого это, когда одни сессии на носу и ты заучиваешь допоздна, а потом должен рано встать, чтобы не опоздать на поезд! — Ты учился? — Конечно, — меня это задело. — Я закончил и старшую школу, и государственный университет. — Не дуйся, — мягко потрепал он меня по щеке. — В моем представлении омеги не отходят от своих детей после их рождения.       Я нахмурился еще больше. — Ну, я же странный омега, — смотрю в противоположную от альфы сторону.       Забавно, я никогда не вел себя так в присутствии малознакомых людей. С Катсуки мы видимся от силы третий раз, а я уже так спокойно и естественно реагирую на его присутствие, что становится даже немного страшно. Один мой друг точно бы начал говорить, что это судьба. Отрицательно качаю головой на свои мысли. Какая здесь может быть судьба? Альфа еще слишком молод, его не должны заботить омеги-одиночки, да еще и с детьми на руках. — О чем ты думаешь? — Над ухом раздается глухой голос, а щеки сжимают двумя пальцами, поворачивая лицо так, чтобы видеть чужие глаза напротив. — Ни о чем таком, — с зажатыми щеками говорить неудобно, губы свернулись в трубочку, мешая нормально говорить. — Лучше пожарить или сварить? — Смотря, что именно, — щеки высвободили из плена цепких пальцев, а их обладатель выглядит озадаченным. — Говядину, — смотрю вперед, и понимаю, что болтать нам осталось от силы минуты три. Виднеется здание комплекса. — Лучше сварить, — сам себе кивает альфа. — А если добавишь лук, то не будет резкого запаха мяса, и твой мелкий не будет капризничать. — Откуда ты знаешь, что Тацуми не любит запах говядины? — Сильно удивляюсь проницательности Бакуго и чуть не падаю, спотыкаясь о ступеньку лестницы. — Когда работал в ресторане, — альфа спокойно схватил за шарф, не давая расквасить нос, и вернул в стоячее положение. Который раз замечаю, что я для него словно пушинка. — Заметил, что детям не нравится запах вареной или жареной говядины, приходилось изворачиваться, чтобы те начинали есть. Иначе проблем потом с их родителями не оберешься. — Если честно, — аккуратно переставляю ноги через ступеньки, лишь бы снова не начать летать, — то мне сложно представить тебя в форме официанта и с дружелюбной улыбкой на лице. — Все так говорят, — краем глаза вижу кривую ухмылку. — Но что есть, то есть. — Справедливо киваю и замечаю, что мы уже около моей двери. — Было приятно с тобой поболтать, — искренне проговариваю, стараясь подавить хитрую ухмылку. — Каччан. — Мне тоже, — альфа же не скрывает веселья. — Деку-сан.       Ну ладно, ничья. На прощанье машу рукой и захожу в квартиру, через несколько секунд слышу, как захлопнулась соседняя дверь. Из-за чувства эйфории не замечаю, что дома никто не встречает.       В квартире подозрительно тихо, свет не горит и не слышно и намека на присутствие сына. Стараюсь подавить нервную дрожь, интуиция пищит на задворках сознания, посылая нервные импульсы вверх по позвоночнику. — Я дома, — стараюсь перекричать тишину, что стала звенеть в ушах.       Не скидываю обувь, сумка летит на пол, забегаю вглубь квартиры. В гостиной пусто, на кухне ничего не тронуто, все лежит так, как я оставил утром. В детской тоже пусто, втягиваю носом воздух, пытаясь найти родной запах, но он настолько слабый, что трудно понять: находится ли Тацуми дома или это отголоски его утреннего присутствия. Пытаюсь позвать малыша, но в ответ также раздается тишина.       Осталось одно место.       Резко врываюсь в спальню и взглядом натыкаюсь на сына. Он завернут в одеяло и, судя по размеренному вверх-вниз, просто спит. Облегченно выдыхаю. — Малыш, ну что же ты, — подхожу к нему, пытаясь вывернуть его из кокона. — Я так испугался, а ты тут просто спи…       Ну конечно. Запоздало ощущаю жар исходящий от Тацуми. Раскрываю одеяло, сын все еще в школьной форме. Он пытается свернуться в клубочек и тихонько всхлипывает, шепча что-то про холод. На глаза наворачиваются слезы, к горлу подступает ком. Как долго он так пролежал?       Закутываю ребенка в легкий плед и поднимаю на руки. Нет времени раскисать, ему срочно нужно в больницу. Тацуми всегда плохо переносил жар, с самого детства его всегда выкручивало из-за температуры. Хватаю сумку с пола, благо не разувался, и достаю телефон. Параллельно пытаюсь закрыть дверь и вызвать такси. С боку слышится щелчок. — Что случилось? — Перевожу взгляд и вижу Катсуки в спортивках и толстовке. Скорее всего собрался на пробежку. — У Тацуми температура, — сам не замечаю, как по щекам начинают течь слезы, альфа тут же оказывается рядом, его запах будто согревает. — Он не просыпается. — Я вызову такси, — он перехватывает телефон из моих ослабевших вмиг пальцев, вызывая машину, пока мы спускаемся по лестнице. Все это время его рука находилась на моем плече.       У меня не хватало сил ни на что, кроме как прижимать сына еще ближе к себе и шептать ему, что скоро все пройдет, все будет хорошо. Бакуго открывает дверь такси, а сам пристраивается с другой стороны и называет адрес ближайшей больницы. Его голос звучит грозно, с проступающими рычащими нотками, из-за чего грузный альфа за рулем слегка съеживается. Машина, скрипнув шинами, быстро понеслась по темным улицам.       Жар от тела сына вызывал беспокойство и панику, но тепло руки альфы, которую тот не убрал даже в салоне автомобиля, а лишь теснее прижал меня к себе, согревало и успокаивало. Нарастающее волнение сошло на нет, и появилось ощущение защищенности.