Лето в аду

      − Так зачем, говоришь, двум сотрудникам управления по борьбе с наркотиками наведываться в наш богом забытый городишко? − Маркус выглядывает из-за монитора, пристально следя за реакцией приятеля.       − У них тут дело, − холодно отзывается шатен, наблюдая, как напарник медленно закатывает глаза. − Эй-эй, вообще-то эта инфа не для увеселительных разговоров, знаешь ли! Перестань корчить рожи, тебе что, пять лет?       − Кажется, кто-то набивает себе цену, − Маркус заговорщицки подмигивает соседу. − Окей, давай так: что ты хочешь в обмен на свою конфиденциальную инфу? Почувствовав, какая сила сейчас сосредоточена в его руках, Коннор позволяет себе откинуться на спинку кресла и скрестить руки на груди:       − О-о-о, а это уже интересно! Если не считать того, что с тебя и брать-то нечего. Ну что ж, ничего не поделать, в таком случае… − парень наклоняет голову набок: сейчас он самый задумчивый Будда из всех бронзовых будд, − … в таком случае, я, пожалуй, приберегу это своё желание до лучших времён. Или худших, тут уж как пойдёт.       − По рукам.       Коннор подаётся вперёд и указательным пальцем правой руки манит соседа подойти ближе. Маркус охотно выдвигается из-за своего стола и, оттолкнувшись ногами от тёмно-серого линолеумного пола, подъезжает к новоиспечённому информатору, преграждая проход остальным служащим. Коннор пододвигается ближе, к самому лицу Манфреда, глядит серьёзно, исподлобья. Однако Маркус прекрасно понимает, как сильно шатену доставляет эта ситуация, предоставившая возможность поиграть в шпионов.       Он уже раскрывает рот и Маркус чувствует на щеке тепло чужого дыхания, как вдруг раздражённый крик обрывает их маленькую игру на самом интересном:       − Коннор, ты забыл про патруль? − долговязая девушка с пучком рыжих волос вопит на весь отдел. Она стоит у выхода, придерживая входную дверь рукой. — Я жду тебя в машине уже пятнадцать минут!       Коннор резко вскакивает, в глазах читается неподдельный испуг. Мгновение — и он уже летит к выходу, на бегу обращаясь к Манфреду:       − К обеду должны вернуться. Встретимся в столовой!       На обеде Коннор не появился. Маркус жевал сэндвич рядом с Норт и строчил приятелю гневные смски. Тот неловко оправдывался и обещал рассказать всё при первой же возможности.       − Дай угадаю, твою коллекцию комиксов держат в заложниках, и ты ведёшь переговоры о выкупе? — Норт успел порядком поднадоесть вид склонённого затылка мужчины. Она скептически подняла бровь и отправила в рот вилку с куском чизкейка.       − Вряд ли нечто подобное произошло бы в моей жизни, − Маркус выпрямился и перевёл взгляд с дисплея телефона на подругу. — Просто выясняю, куда пропал мой болтливый сосед.       − Ты про Коннора? И где же он?       − Они с Кейси были в патруле, объезжали северо-запад. И наткнулись на банду какой-то вусмерть обдолбанной шпаны. Завязалась потасовка, и ребятам пришлось прихватить их с собой в участок.       − Похоже, это не первый случай. Уже слышала от кого-то похожий рассказ, − Норт задумчиво покачала головой.       − Утром здесь были люди из управления по борьбе с наркотиками, − Маркус говорил тихо, ближе наклоняясь к лицу собеседницы. — Похоже, всё это как-то связано, да?       − Да мало ли в Детройте наркоты на любой вкус и цвет? Но если они из подразделения, нам лучше не совать нос в их дела, − хоть Норт и сказала то, что ей продиктовал здравый смысл, в глазах молодой женщины всё же читался живой интерес.       Маркус на это только пожал плечами и отстранился. Манфред чувствовал, что что-то происходит, что-то скрытое от их глаз. Но доказательств этого было слишком мало.       Он увидел Коннора только под вечер. Уставший и какой-то помятый, шатен швырнул форменную кепи на стол и развалился в кресле. Лоб блестел от пота, а каштановые волосы, всегда так аккуратно причёсанные и уложенные, сбились в птичье гнездо. Парень был явно не в духе, поэтому Манфреду ничего не оставалось, как принять на себя роль внимательного слушателя:       − Эти ублюдки, Маркус, совсем из ума выжили. Кидаются на полицейских как собаки, ничего не боятся!       − Если патрулировать не в центре, то везде будет примерно такая картина, − Маркус слабо улыбнулся, словно в оправдание своих слов.       − Ты не понимаешь, эти парни были под чем-то. Под чем-то очень сильным. Они не похожи на обычных ребят, балующихся марихуаной, − Коннор поставил локти на стол и усталым жестом положил голову на руки.       − Поэтому твой брат здесь? — осторожно начал Маркус, подкатив к приятелю на своём кресле.       − Похоже на то. Рич говорил, что в Детройте появился новый вид наркоты. Отсюда эта дрянь быстро распространится по всей стране. Если наркотик действительно действует так, как я сегодня видел, последствия будут печальными.       − Те двое… они ищут людей, которые за всем этим стоят? — Маркус говорил тихо, но был уверен, что их и так никто не подслушивает. Многие сотрудники уже ушли домой, остались только те, кому надо было закончить дела или написать рапорты.       − Да, − Коннор поднял глаза и серьёзно посмотрел на Манфреда, — но, похоже, они уже знают, кто это. И хотят взять его на горяченьком: при совершении какой-нибудь сделки или перевозке наркотиков.       − Надеюсь, у них получится. Твой брат выглядит профессионалом, − Манфред решил, что задобрив офицера лестью, он сможет узнать что-нибудь ещё.       Коннор прыснул:       − И как ты это понял? Молчаливые люди ассоциируются у тебя с профессионализмом?       − Ну, мне бы хотелось верить, что это так, − Маркус стушевался и нервным движением почесал затылок. — Но вот Гэвин слишком…       − Раздражающий?       − Возможно. Словно случайный знакомый, которого неожиданно встречаешь на улице, а он вдруг начинает общаться с тобой так, будто вы закадычные друзья.       − Забей, этот парень всегда таким был… − Коннор осёкся, прикусил губу. — Не понимаю, что брат в нём нашёл.       − Но ведь говорят, что противоположности притягиваются, эта пара — живое тому подтверждение, − Маркус зацепился за эту осечку. — Как давно ты знаешь Гэвина?       − Вообще-то прилично… в целом, года четыре, − Коннор говорил медленно, словно прикидывая, стоит ли раскрывать карты. — Вообще-то, спустя полгода после знакомства, весь отдел видел, что между этими двумя что-то творится. Однако сами они играли друг с другом в кошки-мышки и официально объявили об отношениях только год назад. Конечно, к этому моменту уже только слепой не видел… И вот совсем недавно всё это увенчалось свадьбой! Подумать только! Маркус, кто вообще играет свадьбу в наше время?       − Романтики, − Маркус развел руками.       − Теперь Гэвин при каждом удобном случае показывает мне безымянный палец! Абсолютно игнорируя тот факт, что если бы не я… − Коннор резко оборвал сам себя.       − Не тушуйся, он уже выдал твою тайну, − звуки фанфар раздались в ушах Маркуса. Почему-то ему очень нравилось быть на шаг впереди Коннора.       − О, спасибо ему огромное! Только вот, я всё же считаю, что не стоило играть эту проклятую свадьбу, всего несколько месяцев спустя…– шатен оборвал себя и бросил взгляд на настенные часы. — Уже начало седьмого, ты домой-то собираешься?       Маркус встрепенулся, поняв, как сильно заболтался. Подумать только, играет тут с Коннором в детективов, а сам уже должен быть у Саймона. Брюнет откатился к своему столу, сунул в карман клочок бумажки с адресом и, на бегу кинув Коннору скомканное «Пока!», хлопнул входной дверью. Покинутый офицер на это только усмехнулся, возвращаясь к составлению рапорта.       − Твоя внезапно возникшая страсть к азиатской кухне меня пугает.       Ричард приподнимает бровь, наблюдая, с какой жадностью напарник набрасывается на распаренную лапшу. Вонь от китайской еды быстрого приготовления пропитала каждый уголок небольшой полупустой комнаты с плотно запахнутыми бордовыми шторами на окнах. Мерзкие ароматы полностью окутывают мужчин, проникают в складки одежды, навечно селятся в карманах.       − Я не виноват, что в этом городишке нет нормальной еды! — Гэвин наматывает на вилку очередную порцию лапши и быстро засовывает её в рот. С набитым ртом говорить тяжеловато, но он очень старается. — Острая, сука! Предыдущая пачка была вкуснее.       − Предыдущая пачка была четыре часа назад в самой дорогой гостинице Детройта, − Ричард раздраженно фыркает и отводит взгляд.       − В такой дыре не сложно быть самой дорогой гостиницей, знаешь ли. А ещё я не виноват, что здесь всё такое мерзкое! Этот город, эта погода, эти люди, эта убогая гостиница — всё одно сплошное гадство! И ещё этот Даниэль… какого чёрта он смеет на нас рыпаться?!       − Успокойся, Гэвин, всё скоро закончится, и мы вернёмся домой, − два монитора из трёх включены, на одном из них идёт трансляция с камеры видеонаблюдения. Пока ничего интересного там не происходит, звук поставлен на минимум. Второй монитор отображает длинный HTML-код, написанием которого Ричард и занимается уже два часа.       − Очень надеюсь. Ещё это адское пекло, чёрт бы его побрал!       − Ты же знаешь, что от острого и горячего будет ещё жарче? К тому же, твой заработанный литрами кофе гастрит точно спасибо этой пище не скажет.       В ответ Гевин хищно улыбается, подвигается ближе и произносит прямо на ухо Ричарду:       − Тогда сегодня вечером приготовишь мне что-нибудь из здорового меню?       − Ты сейчас пытаешься со мной флиртовать? — монотонное клацанье по клавиатуре прекращается, когда шатен поворачивает голову в сторону собеседника.       − Возможно.       − Тогда я слышал, что для организма очень полезен белок. Всегда готов помочь. Только попроси как следует.       Клацанье возобновляется, а губы Гэвина вновь прорезает усмешка. Он ставит пластиковую ванночку с лапшой на стол и другой рукой тянется к лицу Ричарда. Разворачивает его и резко целует в губы. Шатен прикрывает глаза, отвечая на поцелуй.       − Воняешь своей лапшой.       − Терпи, − мужчина смеётся и снова принимается за китайское лакомство. Вдруг он замечает движение на мониторе, который стоит ближе к нему. − Эй, Рич, смотри-ка, походу, началась движуха.       Андерсон отвлекается от кода и втыкает в гнездо колонок штекер наушников. Один из них протягивает Гэвину, который в это время уже включает звук.       Темнокожий таксист с веснушками на носу и руках еле отыскал нужный дом. Он долго петлял на узких улочках и в подворотнях, несмотря на то, что Маркус то и дело совал ему под нос свой телефон с навигатором. Оба понимали, что хитрый дед просто тянет время, чтобы заломить цену побольше, и тот факт, что пассажир — человек в полицейской форме, его нисколько не волновал.       − Если вы проедете мимо этого дома в третий раз — я банкрот, − раздражение Маркуса легко читалось в его интонации и дрожащем голосе.       −Прости, сынок, я плохо ориентируюсь в этой части города, − дедуля изо всех сил продолжал строить из себя идиота, да ещё и с таким профессионализмом, что Маркус снова ему поверил.       − Но мы совсем чуть-чуть отъехали от центра! — возопил он, понимая, что терпение уже на исходе, − Пожалуйста, поверните сейчас налево, и если вы снова проедете это место, то не увидите ни одного моего бакса!       − Слушаюсь, сэр, − таксист сдался и наконец-то повернул куда нужно.       Проехав ещё немного вдоль широкой улицы, по краям которой стояли однотипные старые дома, они остановились возле одного из них. Он выглядел самым ухоженным, так что можно было с лёгкостью поверить, что этот дом принадлежит молодой семье. Маркусу очень хотелось швырнуть деньги прямо в лицо водителю, но каким-то нечеловеческим усилием он всё же сдержался и, отсчитав указанную сумму, передал купюры своему мучителю.       − Большое спасибо, буду рад встретить вас снова! — рот старика оголил желтый ряд зубов с щербинкой посередине.       − Ну нет уж! — Манфред всё-таки не сдержался и на прощание громко хлопнул дверцей ржавого вольво.       Он оглядел улицу. Большинство этих частных домов находилось в запустении, но в нескольких через дорогу всё-таки горел свет. Ничего не поделаешь, город-банкрот уже давно перестал привлекать к себе американцев. Отсюда бегут все, кто может, а кто не может, топит своё недовольство жизнью в алкоголе. Преступность, наркотики, безработица — всё это и делает Детройт одним из самых криминальных городов Америки.       «Я должен вырваться отсюда».       Маркус с надеждой посмотрел на двухэтажный дом по указанному на изрядно помятом клочке адресу. Взлетел по ступенькам, позвонил в дверь. Узнал знакомый голос во фразе «Открыто!» и нажал на ручку.       В доме царил полумрак, свет горел только в комнате справа. Закрыв за собой дверь на щеколду, Маркус осторожным, но уверенным шагом направился туда. Ещё с порога комнаты он увидел кровать, стоящую спинкой к стене напротив. На ней лежал светловолосый мужчина. Его правая рука и левая нога всё так же были замурованы в гипс.       − А я так надеялся на цветы, − блондин слабо улыбается. — Привет.       − Привет, Саймон. В последний раз с ними как-то не прокатило, − Маркус подходит ближе и по обыкновению встаёт по левую сторону от кровати.       − Прости меня за этот цирк, Маркус, это было очень мерзко с моей стороны, − голубые глаза смотрят прямо на него, и Манфред, который с самого начала пытался казаться обиженным и строгим, почти физически ощущает, как плавится под их пристальным взглядом.       − Прощу, если всё объяснишь, − Маркус внимательно осматривает комнату.       В углу, по правую руку блондина, стоит инвалидное кресло, комод возле него подпирают костыли. На комоде − гигантский фикус, над ним висит репродукция какого-то художника, в тяжёлой раме, раскрашенной под золото. Комод стоит рядом с дверью, ведущей в другую комнату. Прямо напротив кровати ещё один комод из дешевой фанеры. На нём уместился небольшой телевизор и несколько книг.       В стене, к которой примыкает изголовье кровати, два окна по обеим её сторонам. Их завесили грязно-розовыми занавесками, как и окно позади Маркуса. Вся комната выполнена в красно-розовых тонах, дешёвая же мебель цвета слоновой кости.       − В ногах правды нет, сержант, возьмите стул, − здоровой рукой Саймон указывает на угол за спиной Манфреда.       Маркусу приходится повиноваться. Он снова, как в больнице, подвигает стул к кровати блондина и готовится слушать.       − С чего бы начать… — Саймон растерянно трёт лоб.       − Начни с главного: я тебе нравлюсь?       − О боже, да, Маркус, это у тебя взаимно, − полицейский облегчённо, но явно театрально вздыхает, − но дальше начинается каша. Понимаешь ли, у меня есть парень в Филадельфии…       − Так брось его, в чём проблема, − Манфред глядит исподлобья: он настроен очень категорично.       − Понимаешь, не всё так просто. Я не могу сейчас это сделать, − говорит Саймон и отводит взгляд, словно решаясь на что-то. Выдыхает резко и снова начинает говорить. — Понимаешь, он наркоман. Конкретно подсел на одну дрянь, она сломала ему всю жизнь. Он связан с бандой и очень много ей задолжал за эту наркоту. Понимаешь, Маркус, − Саймон снова глянул на собеседника, и теперь в его взгляде читается отчаяние, − он умирает. Он не смог выплатить положенную сумму и из-за своего состояния не сможет выслужить её в банде. И тогда он попросил помощи у меня.       − О боже, Саймон, ты… − Маркус не верит своим ушам, он закусывает губу, не в силах закончить фразу.       − Я не смог достать всю сумму, поэтому пришлось поработать на этих людей. Собственно, я приехал в Детройт не просто так, Маркус: я замешан в транспортировке наркотиков, − Саймон мнётся, а у Манфреда перед глазами уже давно всё плывёт. — Ты полицейский, рассказывать тебе о таком как минимум очень глупо с моей стороны.       − Если ты боишься, что этим я могу тебе навредить, то не стоит, − Маркус мотает головой, резко осознавая, как быстро он решился на сокрытие преступления. − Я не сделаю ничего, если ты меня не попросишь.       − Сдай ты меня своим, вы могли бы выйти на след той банды, − Саймон опустил глаза. − Но тогда я точно проживу недолго. Поэтому я и не хотел тебе говорить, не хотел ставить тебя перед выбором.       Саймон замолкает и только наблюдает, как Маркус пытается унять дрожь в руках. Осознание с невероятной силой накатывает на мужчину, отметая возможность мыслить трезво. Однако, и это он знает точно, Манфред меньше всего на свете хочет, чтобы Саймон пострадал. Чувства, виновником которых был этот человек, день за днём причудливыми цветами росли в груди с момента их первой встречи. И не было дня, когда Маркус не думал о нём, не думал о своём возможном будущем рядом с ним. Что мог он сделать, видя, в какой ситуации оказался тот, которого выбрало его сердце?       Страх постепенно отступает, дрожь удаётся унять. Мужчина отлично понимает на что идёт, но и понимает также, что уже не сможет по-другому.       − Вся наша жизнь состоит из выборов, − Маркус накрывает ладонь блондина своей. − Я выбрал тебя.