Лето в аду

− Ты готов? − Да, почти. Маркус захлопывает коробочку из-под линз и быстро моргает. Одному вставлять их не так весело, не перед кем корчиться от боли и строить недовольные мины. Но Саймон в этот раз наотрез отказался ему помогать. Они вообще весь день контактировали по минимуму, и Маркус связывает это с утренним разговором. Он не знает, сердится Саймон или просто хочет побыть один, но такое обращение начинает напрягать. − Нужен жучок, подожди минуту. Блондин достаёт небольшой ключ из комода и исчезает на кухне. Маркус идёт за ним, наблюдая, как агент мучается с тугим замком двери без ручки в противоположной стене комнаты. − Что у тебя там? Каморка с трупами бывших жён? − Не удивлюсь, если это была твоя любимая сказка в детстве. Дверь поддаётся, но из разверзшегося проёма виднеется только густая тьма. Она поглощает Саймона, который ловко нащупывает выключатель на стене. Маркус входит за ним и попадает в небольшую комнату, освещённую теперь зеленоватыми лампами накаливания. На стене справа, чуть дальше выключателя, выведена металлическая коробка кондиционера. Бетонный пол, ряды полочек и деревянный стол с табуретом и лампой — вот всё убранство комнаты. Ни одного окна. − Это кладовка. Жён можешь поискать в нижних ящиках, − Саймон отходит к полкам, быстро перебирает коробочки. − Это что-то типа тайной лаборатории? — Маркус оглядывается, говорит тише обычного. − Что-то типа двойных стен, − бросает Саймон. — Мне нужно было вывести кондиционер так, чтобы его не заметили с улицы. Правда конденсат капает в ведро, и приходится следить, чтобы здесь не было сыро. − Ты любишь тайники, да? − Я тайный агент, Маркус. Тайники — это моя работа. Маркус морщится, впитывая патетику фразы, запускает руки в карманы. Блондин находит жучок — стальную булавку — и тянется, чтобы прицепить её на кофту Манфреда. Они в первый раз за целый день так близки. − Всё по старой схеме — подходишь к дому Лео — я подключаю Ридов. С нами не разговариваешь, держишься натурально. − Натурально? — Маркус усмехается и подмигивает блондину. − Да, натурально, − Саймон не принимает пас, смотрит в упор. — Думай о работе, тебе нужно быть максимально собранным. Узнай как можно больше об их боссе, о поставках, о предстоящей сделке. − А если он не станет мне говорить? Чёрт, мы встретились только вчера. А ведь в детстве мы не были друганами! Саймон слышит волнение в голосе Маркуса. Он кладёт руку ему на плечо, говорит тихо и уверенно: − У тебя всё получится. Вчера ты отлично справился. К тому же, Лео — торчок, если он примет что-нибудь, то его язык быстро развяжется. − Ты предлагаешь мне накачать собственного братца? Он, конечно, дурак, но... — брови Маркуса съезжаются к переносице. − Уверен, он сделает это сам. Тебе просто нужно подыграть ему, − Саймон отходит к двери, жестом просит следовать за ним. — Вот ещё что: если Лео решит угостить и тебя — не смей соглашаться. − А если в интересах дела? — Маркус возвращается на кухню, и блондин запирает кладовую. — Ты же сам говорил, что оно у вас важнее всего. Саймон замирает на пару мгновений, ключ подрагивает в руке. − Накачанный, ты будешь совершенно нам бесполезен. К тому же, можешь сам взболтнуть лишнего. Сначала подумай хорошенько, прежде чем совершать такие поступки. − Слушаюсь, мой капитан! − сконфуженно, и оттого слишком бойко, выпаливает брюнет. Он должен был это понять сам. − Тебе пора. Маркус кивает, идёт в коридор шнуровать кроссовки. Саймон возится с ноутбуком на кровати, проверяет связь. Мельком взглядывает на фигуру в варёнках и темно-синей футболке, скрытой коричневой кофтой на замке. Отмечает, что кепка всё так же идёт. − Маркус. − Что? — мужчина поднимает голову, и их взгляды встречаются. − Удачи. Манфред подмигивает и аккуратно закрывает входную дверь. За порогом хмуро. Синоптики не соврали: в Детройт наконец-то возвращается прохладный ветерок с моря и тучные бараны облаков. Маркус бредёт к остановке. Кожу на боку приятно холодит стальная бабочка. В автобусе уставшие люди трясутся домой. На удивление находится даже пара мест в самом хвосте, и мужчина приземляется на одно из них. − Маркус? Чёрт побери, это правда ты! — на соседнее кресло с разбегу плюхается Норт. — Живой, засранец! Ну и какого хуя мы пропадаем с радаров на несколько дней? — женщина трясёт Манфреда за плечи. — Я думала, он уже рыбок кормит, а эта жопа сидит тут как ни в чём не бывало! − Норт, пожалуйста, тише, − шипит Маркус, замечая, что на них начинают коситься пассажиры. — Я взял отпуск за свой счёт… − А мне почему ничего не сказал? — Норт трясёт рыжей косой, больно хватая мужчину за руку. Снижает громкость ровно на половину. — Ты что, играешь в шпионов? В наушнике хмыкает Саймон. − Нет, я… я хотел побыть один, понимаешь? − Маркус, я же не многого прошу! Просто знать, что с тобой всё нормально, что ты не лежишь в подворотне со вспоротым брюхом. Я звонила тебе сотню раз, и всё без толку! − Извини, − мужчин накрывает её руку своей, заглядывает в лицо. — Я потерял телефон. Норт закатывает глаза. − Это так в твоём духе! Но, скажи, ты ведь не избегаешь меня из-за того, что случилось тогда? − Ох, вау, — Саймон аж присвистнул. — Кажется, тут у нас семейная ссора, а я не в курсе. − Послушай, − Маркус наклоняется к полицейской, говорит быстро не то ей, не то мужчине в своём наушнике, − мы ведь уже всё выяснили. Мы были пьяны, ты предложила, я отказался, ничего не произошло, так? Моё исчезновение точно никак не относится к этому, уверяю тебя. − Хорошо, − смущённая внезапной откровенностью, Норт отводит глаза. — Я просто очень переживала. Никто ничего не говорил мне в участке, за твоим столом сидит другой полицейский, вот я и стала выдумывать… Хорошо, − она кивает, словно подбадривая и убеждая себя в том, что всё действительно хорошо. — Возвращайся поскорее, без тебя совсем не то. Маркус аккуратно обнимает девушку, и она привычно льнёт к его плечу. − Я скоро вернусь, обещаю, − говорит, будто рассказывает сказку, и она позволяет себе расслабиться в его объятиях. − Маркус, следующая остановка, − голос в наушнике звучит низко, фраза комкается, словно Саймон пытался отделаться от неё побыстрее. − Я сойду сейчас, − он целует девушку в щёку и отстраняется, оглядывая её. — Ты домой? На Норт полицейская форма. Она кивает и улыбается другу: − Заходи как-нибудь в гости. − Обязательно, − Маркус машет ей на прощание и вылетает из автобуса на своей остановке. − Ты почти на месте, я подключаю Ридов, − голос в наушнике обдаёт ледяным равнодушием. Маркус заворачивает в переулок и останавливается перед ржавой железной дверью. Адрес на ладони почти стёрся, но коп всё же сверяется ещё раз. − Это точно здесь, − врывается в эфир Ричард. — Мы проверяли, это коммуналка, хотя снаружи выглядит заброшенной. Маркус нажимает на кнопку звонка. Через некоторое время слышится шум шагов на лестнице. Дверь открывается, за дверью — лысый татуированный мужчина лет двадцати восьми. − Тебе кого? − Я к Лео Манфреду. − Он сказал, травы нет, приходи в следующий четверг, − незнакомец уже хочет закрыть дверь, но Маркус быстро ставит кроссовок на порог. − Ты не понял, я его брат. Глаза лысого округляются с завидной скоростью: − Ебать-колотить, так это ты тот самый Маркус? Лео о тебе вчера все уши прожужжал! Как упоролся, так и начал нести всякий бред про судьбу и семейное воссоединение. Входи, парень, − хозяин делает шаг назад, пропуская гостя в дом. Внутри воняет грязными носками и чем-то химозным. Первый этаж, что-то вроде прихожей: тут и там валяются вещи, зонты, даже пара женских сапог. − Пошли провожу, − лысый поднимается по винтовой лестнице, за ним следует Маркус. На втором этаже длинный коридор, вдоль него − рядами несколько дверей. Татуированный хозяин кивает на третью справа. − Он там. Увидишь — передай, чтоб не забывал про мою двадцатку. Маркус кивает, застывая на пороге. − Приготовься, − предупреждает Гэвин. Манфред глубоко вздыхает и выдыхает через рот. Стучит в дверь. − Кто? — ревёт человек за ней. − Это Маркус. − О! — до слуха доносятся звуки борьбы с беспорядком. − Одну минуту! Деревянная отельная дверь распахивается. Лео в растянутой апельсиновой футболке и домашних тапочках улыбается во весь рот. − Проходи-проходи! Ты после работы? Устал? − Я успел переодеться дома, − улыбается Маркус, оглядывая жилище. Небольшая комната, старая мебель, потрёпанные вещи. Что там говорил Саймон насчёт того, что его брат держит рынок в Мичигане? − Присаживайся, − Лео по-хозяйски указывает на бурое нечто посередине комнаты возле журнального столика. Таких кресел тут два — на одно из них старший Манфред садится сам. − Смотри не спикируй своей жопой на шприц, − крякает Гэвин в наушнике. — С этими наркошами надо держать ухо востро. Маркус украдкой осматривает кресло, после чего тоже садится. − Вообще-то я не успел как следует убрать, были дела, − бросает Лео, и Маркус замечает, как расширены его зрачки. — Хочешь косячок? Для брата — самое лучшее. Брюнет выдерживает паузу, словно раздумывая. − Пожалуй, откажусь. Спасибо, − улыбается он. − Понял, может, как-нибудь в другой раз… Тогда чаю? Не бойся, он обычный зелёный. Маркус кивает, и Лео вскакивает, отходит к окну, где стоит электрический чайник. − Компактненько, − комментирует Гэвин. — Не то чтобы я тащился по коммуналкам, но что-то в этом есть, а Ричи? Какая-то романтика. − Нет, − отрезает второй Рид. Лео нажимает на кнопку, и чайник заводит свою мелодию. Маркус пытается подобрать слова, но выходит с трудом. − Так, чем ты занимаешься? — спрашивает он. − О, ну, знаешь, то тут, то там на подхвате. Смотрю, чтобы всё было шито-крыто. − Что было? Лео нервно постукивает ногтями о стол. Втягивает воздух. − Наркотики. − О, − Маркус довольно натурально вскидывает брови, — думаю, прибыльное дело. − Я рад, что ты не осуждаешь или типа того, но ты всё-таки коп… − Коп под сокращением. Это многое меняет. Лео криво усмехается. − Помню, ребёнком ты был более принципиальным. − Жизнь — не то место, где можно перебирать вариантами. Особенно в Детройте, − Маркус пожимает плечом. − Ты прав, чертовски прав, чувак, − мужчина разливает кипяток по кружкам, кидает по чайному пакетику. − Так, значит, ты в какой-то группировке или типа того? — Маркус благодарно кивает, принимая горячую кружку, следит за тем, как Лео садится обратно в кресло. − Типа того. Но это не совсем группировка. У нас целая организация, − он говорит это с такой гордостью, что Гэвин в наушнике иронично хмыкает. — Честно говоря, ходят слухи, что мы даже под протекторатом правительства. − Он знает больше, чем говорит, надави на него, − говорит Ричард. − И к тому же, уже явно под кайфом, смелее, − вставляет Гэвин. − Как думаешь, я смог бы вам пригодиться? − Ну… могу свести тебя с ребятами, посмотрим, что они скажут, − пожимает плечами Лео. − Вы заключаете сделки с поставщиками, продаёте и покупаете наркоту и всё такое? — Маркус подаётся вперёд, глаза блестят азартом. − Ну, типа того. − Можешь… ты можешь взять меня на ближайшую сделку? − Ох, чувак, насчёт этого… Ты, типа, коп всё-таки… − Лео собирает крупицы рассудительности. − Понял, тогда, − Маркус обжигается чаем и решает пойти ва-банк, — тогда, может, раскурим косяк мира? − Чёрт побери, что ты творишь? — шипит Саймон, неприятно щекоча ухо. − Это тебе-то не нравятся его методы, − Гэвин хохочет в открытую. — Хотя вряд ли ты ему рассказываешь, какими способами можно добыть информацию. − Заткнись, − шепчет Ричард зло. Лео сияет как начищенная кастрюля. − Вот это по-нашему, чувак! Старший Манфред подскакивает к тому же столу у окна, выдвигает ящики. Достаёт оттуда два больших косяка и скалится во все зубы. Хватает со столика зажигалку, раскуривает один, второй, протягивает Маркусу. − Трубки мира, чувак, трубки мира! Через полчаса они лежат в своих креслах (которые теперь кажутся Маркусу жутко удобными) и мерзко хихикают. Коп практически не обращает внимания на голоса в наушнике и завистливые шуточки Гэвина. − Это так хуёво, что мы с тобой не виделись столько лет, чувак, − тянет Лео. − Ну, в своё время ты был редкостным мудаком, − Маркус смеётся, уже не понимая, почему. − Не без этого, конечно, − Лео трясёт взъерошенными космами. — Когда умер батя, я думал, что долго не протяну. Мне было очень… паршиво. Ты не знаешь, что произошло в тот день, а ведь это я виноват. − В чём? — Маркус затягивается, ловя хмельное головокружение. − Это я его довёл до инфаркта. − О, где-то я это уже слышал… − Маркус! — в эфир предупреждением врывается голос Саймона. Сначала он кажется таким далёким, как из трубы, но потом сильно бьёт по мозгам. − Не, чувак, никто не знал. Я остался тогда дома, Тодд и Лесли предложили мне прошвырнуться до парка, а отец спалил, как я со скейтом наперевес пытаюсь ускользнуть из окна в своей комнате и спуститься по крыше. Мы долго кричали друг на друга, а потом… ну, ты в курсе. − Ты был очень хуёвым подростком, − хихикает Маркус. − И хуёвым сыном тоже, − Лео вытирает глаза ладонью. — Хорошо, что у него ещё был ты. Маркус пожимает плечами. Он согласен, но не знает, что ответить брату. − Это всё очень трогательно, но давай ближе к делу, − хрипит Гэвин. Маркус не помнит, что за дело. − Спроси у него, когда следующая сделка с поставщиками, − подсказывает наушник голосом Саймона. — И ради бога, перестань затягиваться этой дрянью. − Лео. − Чего тебе? − Скажи. Мне. Когда, − во время паузы Маркус собирается с мыслями, − когда ты… вы, встречаетесь с вашими поставщ-щ-щиками? − Ты про лёд? — Лео поворачивается к нему, смотрит расфокусированно. − Скажи да, − вторит Саймон. − Да. − Босс сказал, через три дня быть готовыми. Он устал ждать, ему позарез нужен лёд, − Лео пускает кольцо дыма, откидывает голову на ручку кресла, его ноги покоятся на второй. — Он очень нервный в последнее время, ничего не помогает. − Что не помогает? − Его подружке. Она, типа, немного мёртвая, − Лео принимается громко хихикать. − Она больна? — спрашивает Ричард в наушнике. − Что с ней? — спрашивает Маркус. − Она, типа, в коме, − Лео разводит руками. — года три уже вроде. Он меняет докторишек, как эти, бля, перчатки. Но сейчас появилась надежда. − Какая надежда? — Маркус чувствует, как его начинает отпускать. − Красный лёд. Один мужик, русский, со смешной фамилией, уверяет, что сможет её разбудить с помощью красного льда. Он то ли химик, то ли ещё кто-то, я так и не понял. Короче, нужна эта наркота позарез, но не только для Хлои. Папаша хочет забрать лёд себе, и наш босс, как истинный дж…дж.жентльмен, пожертвует практически всей партией ради своей красотки, − Лео оживляется, пьяно размахивает руками. — Прикинь, сколько это бабла! Ёбаные учёные, ничего святого! − Наш босс — меценат? — спрашивает Гэвин. − Кто наш босс? — формулирует чётче Ричард. − Как его зовут? Босса. − Мистер Камски. Его все знают, − кидает Лео. − А ты можешь пригласить меня на встречу. Ну, когда вы будете заключать сделку, − снова заводит Маркус. − Хуйня вопрос! Запоминай адрес. − Не хочется говорить этого, но я рад, что твой брат такой торчок, − орёт Гэвин так, что ухо начинает болеть. — Это как же он был накачан ещё до этого косяка, что его так развезло! − Не стоит радоваться раньше времени, − вставляет Саймон. — Всё сложилось неплохо, но можем ли мы полностью ему доверять? Маркус бредёт по пустынной улице в темноте. Он ещё не совсем оклемался, но уже понимает, что к чему и почему по таким местам лучше не бродить в одиночку. − Иди быстрее к остановке, надо успеть на последний автобус, − в глоссе Саймона слышна тревога. — Риды, до связи. − Отключил? — шепчет Маркус. − Да, давай скорей. − Я был хорош? − Ты сделал именно то, что я просил не делать. − Но я был хорош. И всё получилось. − Да, ты молодец, − усмехается Саймон. — Если тебе действительно так нужна похвала. − И награда. У меня же будет награда? − Чего ты хочешь? — блондин переходит на шёпот, и от него по телу пробегают мурашки. − Любви. Заботы. Внимания. Правды. Стандартный набор. Он доходит до остановки и с тяжёлым вздохом усаживается на скамью. − Посмотрим, что я могу тебе из этого предложить. Домой Маркус приходит уже абсолютно трезвым. − Разбил жучок? — спрашивает Саймон из кухни. − Так точно, капитан, − Манфред идёт на запах чего-то жареного и вкусного. — Ты говорил, что не умеешь готовить. − Интернет творит чудеса, − улыбка Саймона неправдоподобно тёплая. — Бабушка часто готовила панкейки. Маркус подходит ближе, целует мужчину в шею. Тот морщится: − От тебя пахнет жжёной марихуаной. − А ты, я смотрю, не любитель? — гогочет брюнет, удаляясь в ванную. Там он снимает провонявшую одежду, освежается под душем. Ужин проходит тихо, намного лучше, чем весь день до этого. Они разговаривают и шутят, а Маркус даже хвалит еду. − Не ври, у меня тоже есть вкусовые рецепторы, и я в курсе, что эти панкейки отвратительны, − морщится Саймон. − С чего-то же надо начинать. Саймон вдруг ловит себя на мысли, что они похожи на бездетную пару, в которой один знает другого уже десять лет, и оттого они позволяют друг другу болтать ни о чём, зная, что впереди у них ещё полно времени. Но времени не «полно». Саймон вспоминает о задании, вспоминает о Норт в автобусе, и о том, как они с Маркусом обнимались, как он целовал её на прощание. − Нет, я больше не могу жрать это дерьмо. Он встаёт вместе со своей тарелкой и вываливает остатки с неё в мусорную корзину. Тарелка выскальзывает из рук и разлетается по всей раковине и кухонной столешнице множеством осколков. Саймон, ругаясь, принимается их собирать. − У тебя кровь, − Маркус подлетает к нему, хватает за руку. — Пожалуйста, оставь, я уберу. − Всё хорошо, всё хорошо, пусти! «Иди нахуй со своим «всё хорошо», хорошо?» Маркус вынимает из его рук осколки и аккуратно заводит в ванную. Там он промывает ладони, достаёт из шкафчика над раковиной перекись. Мягко проводит влажными ватными дисками по пальцам, ладоням, запястьям. Саймон молчит, внимательно следя за его действиями. − Ничего не болит? Он мотает головой из стороны в сторону. − Хорошо. Иди в душ и давай ложиться спать, идёт? Саймон согласно кивает. − Вот и славно. Мы не постирали халат, так что я принесу тебе пижаму из комнаты. Маркус прикрывает дверь, и глубоко вздыхает. Руки немного дрожат, но он пытается этого не замечать. Брюнет приносит в ванную трусы, штаны и футболку Саймона, выскальзывает обратно на кухню, убирает осколки, доедает панкейки. Пытается отвлечься, напевая себе под нос какую-то мелодию. Саймон выходит из ванной с растрёпанными волосами и в футболке наизнанку. Маркус улыбается, указывая на это. − Всё нормально, просто давай переоденем её. Он манит блондина пальцем ближе к кровати. Тянет края футболки наверх. Саймон послушно поднимает руки, и футболка остаётся у Маркуса. Свет горит только на кухне, и его достаточно, чтобы разглядеть изнанку футболки, или растрёпанные волосы, или шрамы. Манфред проводит рукой по торсу, задевая рубец. Саймон вздрагивает и отстраняется. − Как будто от пули. − Так и есть. Я коллекционирую разные калибры. − Мне жаль. − Меня? Оставь свою жалость при себе, это моя работа, − тон холодный и безучастный, словно Саймон объявляет о прибытии поезда на вокзал. Маркус разглядывает грудь с редкой порослью светлых волос, отыскивает ещё несколько шрамов. Целует один на правой стороне груди, отчего блондин резко делает шаг назад. − Отдай футболку. Маркус выворачивает на лицевую сторону и протягивает её Саймону. Тот надевает и быстро ложится на свою половину кровати. Брюнет выключает свет на кухне, залезает под одеяло. − Саймон? − Я пытаюсь уснуть. − Повернись ко мне, пожалуйста. Агент медлит. Он не знает, как лучше себя повести, прекрасно понимая, что обидит Маркуса, если проигнорирует его просьбу, но что случится, если всё-таки повернуться? − Пожалуйста, Саймон. Он оборачивается и тут же попадает в горячий кокон объятий. − Я не знаю, что у тебя на душе, я практически не знаю тебя, но, − Маркус говорит в блондинистую макушку, крепко держа мужчину рядом с собой, − я знаю, что люди неспроста выходят из себя из-за панкейков. Я знаю, что ты каждую ночь прижимаешься ко мне во сне, я знаю, что ты скрываешь шрамы под одеждой. Поэтому если хочешь выговориться, поплакать или просто помолчать, лёжа вот так, то я тебе разрешаю. − Ты − мне, да что ты… − начинает Саймон, но тут же осекается. Из груди и по горлу поднимается ком, дышать становится тяжело. Саймон всхлипывает, раз, два — и плечи сотрясаются от рыданий. Грудь ходит ходуном, а щёки становятся влажными. Он сворачивается в позе эмбриона, закрывает лицо руками. Голова и колени касаются тела Маркуса, который сейчас шепчет всякий успокаивающий бред, а его рука аккуратно проходится вдоль позвоночника. Они лежат, окружённые мраком комнаты, в невыветренном запахе ужина, на смятых простынях, словно на поле боя, где не может быть победителей и проигравших. − Всё хорошо, мой дорогой мальчик, всё будет хорошо, − повторяет Маркус, гладит по спине или приминает растрепавшиеся светлые волосы. Саймон чувствует, как вместе со слезами, с плохо сдавливаемым воплем, из него по капле, по чайной ложке выходит то тёмное и вязкое, что давно поселилось в душе. И с каждым всхлипом дышать становится легче.