Дети Солнца

— Сэр, да поймите вы, это же единственный выход! — Детектив МакТаггерт, я тебе уже сто раз говорил — нет. — Капитан устало потер слипающиеся глаза. Они все чертовски устали за эти безумные три недели. — Хотя бы потому, что из бомбы выходит плохой спасательный жилет. — Но… — Все, разговор окончен. В Индиан Пойнт тройная система защиты, туда не то что этот псих — мышь, да даже таракан без спросу не проскочит. Без тебя как-нибудь обойдутся. Иди, у тебя там накопилась куча отгулов, выспись уже наконец. И чтобы ближайшие два дня я тебя не видел. Это приказ! Капитан ушел, а Мойра осталась стоять, до боли сжимая кулаки. Ее опять не стали слушать. Ну как можно быть таким тупым и не понимать, что единственный способ победить мутанта — заручиться поддержкой других мутантов?! Не все же они хотят захватить мир. Да и разве мало было доказательств за эти чертовы дни, что ничего невозможного больше не осталось? Что человеку со сверхспособностями пробраться туда, куда он хочет, раз плюнуть, и никакие кордоны и посты охраны его не остановят? Но, похоже, так считает она одна. Ослушаться прямого приказа было невозможно, пришлось собирать сумку, хотя очень не хотелось. А ведь еще какой-то месяц назад она с радостью поймала бы начальство на слове, купила билет во Флориду или на Гавайи и хорошенько там оттянулась. Сейчас отдохнуть можно было только дома в постели, но перспектива ядерной катастрофы отбивала всякое желание спать. На улице окончательно потеплело. Небо хмурилось тучами, накрапывал небольшой дождик, пахло сыростью, морем и нарциссами от клумбы у входа. Затянув до конца молнию, Мойра перешла непривычно пустой перекресток, свернула в переулочек и толкнула дверь кафе. В этой забегаловке она была частым гостем, и ее встретили улыбками и пожеланиями хорошего дня. Если бы только эти люди знали, что их жизнь висит на волоске. Любимый столик в углу оказался свободен. Мойра устроилась за ним, бросила сумку на пол рядом, заказала кофе и вытащила чудом уцелевший старенький ноутбук. Вместе с электричеством опять появился Интернет, и она хотела проверить сайты местных газет и соцсети. После получаса блужданий Мойра откинулась на спинку стула и отхлебнула остывший кофе. Ничего. Несколько новых сообщений о происшествиях с мутантами, парочка хвалебных од военным, которые «защищают нас от этих нелюдей», примерно столько же постов о недопустимости беспочвенных арестов, и неважно, какие способности появились у задержанного, но об угрозе Шоу не было ни слова. Тему взрыва Сити Холла вообще старательно обходили стороной, а если и писали о ней, то так туманно, что ничего невозможно было понять. Мойра готова была поклясться, что это неспроста. Ясное дело, ей никто ничего не рассказывал, но опыт и чутье говорили, что армейские старательно следят за информацией в Сети. Она сама не знала, рада этому или нет. Если бы горожане узнали, что сидят на готовой вот-вот взорваться бомбе, началась бы паника, но с другой стороны держать людей в неведении подло: если Шоу не найдут, еще есть шанс уехать и тем самым спастись. И все-таки капитан не прав. Мойра сделала еще глоток, откусила кусочек сэндвича, совершенно не чувствуя вкуса, и принялась в тысячный раз обдумывать, не пойти ли прямо к военным, может быть, те прислушаются к ее доводам. Хлопнула дверь, звякнул подвешенный над ней колокольчик. — О, привет. Извини, у тебя не занято? — Привет. — Кивнув в ответ, Мойра жестом попросила у официантки еще кофе. — Нет, присаживайся. Хэнк ей нравился. На редкость умный парень, хоть и чересчур застенчивый. Он работал криминалистом, и они частенько пересекались на местах преступлений, обмениваясь ничего не значащими фразами. — Слышал твой разговор с капитаном, — устроившись на стуле и заказав кусок вишневого пирога, произнес тот. — И что? Хочешь сообщить мне, что он прав, а у меня разыгралась паранойя? — Нет, — как-то очень серьезно глянул парень. — Ты правда считаешь, что без помощи других мутантов Шоу не остановить? В голове мелькнула мысль послать Хэнка с его любопытством известным маршрутом, но тот смотрел с искренней заинтересованностью. Да и какая разница, что она сейчас ответит, если ее разговор с боссом слышала куча народа. Все и так в курсе, что уж теперь скрывать. — Правда. Ты лучше меня знаешь, что никто не понимает, каким образом Шоу удалось взорвать ратушу. Он мутант, и мы со всем нашим оружием против него бессильны. Ну примерно как муравей против человека. — Вообще-то военные задержали уже целую кучу мутантов. — Хэнк с аппетитом принялся за пирог. — Ага, только те не собирались завоевывать мир и вообще плохо понимали, что происходит. В любом случае… — Мойра вздохнула, отодвинула в сторону полную чашку. По ощущениям она залилась кофе под завязку. Сейчас тот булькал где-то в горле, и если неосторожно качнуть головой, вполне мог выплеснуться из ушей наружу, — …от меня ничего не зависит. — Почему? Уговори кого-нибудь посотрудничать со следствием. — Кого?! Во-первых, я не знаю ни одного мутанта, а во-вторых тут нужен такой, чей дар полезен в боевых условиях. Шоу взорвал здоровенный дом, находился в эпицентре взрыва, и на нем ни царапины. Ты сам видел запись с уличных камер. Чем против него поможет человек, чей дар, например, чувствовать воду? Но к мутантам, которые реально могли бы с ним справиться, никого и близко не подпускают. Пару мгновений Хэнк молча смотрел на нее с каким-то странным выражением лица, словно никак не мог на что-то решиться. Наверняка хотел сказать что-нибудь ободряющее, вроде того, что следует сосредоточиться на поисках Шоу, а не маяться ерундой; угроза сама исчезнет, как только его задержат. Мойра приготовилась к дружескому совету, но парень сумел ее удивить. — А если я скажу, что есть способ? Правда, опасный, — торопливо добавил Хэнк, сверкнув очками, — в случае провала с большой вероятностью можно не только лишиться работы, но и угодить в тюрьму. — Ты это серьезно? — Про тюрьму? — Нет, про то, что знаешь, как договориться с мутантами. — Вполне. — На мгновение он замялся. — Я понимаю, после моих слов ты вправе пойти к капитану и… — А ну-ка давай рассказывай, — решительно перебила его Мойра. * * * — Привет, Ли. — Мойра остановилась у окошка, совершенно не пытаясь проскользнуть за турникет. — Как дела? — Хреново, МакТаггерт. — Вопреки сказанному выглядел офицер Ли Акиро, превосходно. Мойра знала его со студенческой скамьи, и уже тогда он любил жаловаться на жизнь. — Скука смертная. А ты что здесь делаешь? — Мимо пробегала, дай, думаю, зайду. Кофейку хочешь? — Еще бы. — Ли с готовностью схватил картонный стаканчик. Сидевший рядом военный с завистью покосился на него, но ничего не сказал. — Ой, а может быть, вы тоже хотите? У меня еще один есть. — Мойра старательно изобразила смущение, подозревая, что сильно переигрывает. Уловка, впрочем, сработала, напарник Ли с жадностью уставился на халявный кофе. Хэнк говорил, что после десяти часов дежурства тот откажется, только если он мутант и его мутация позволяет питаться солнечным светом. — Да вы берите, берите, я еще куплю, — подбодрила она. — Я, кстати, Мойра. Детектив Мойра МакТаггерт. — Ник Черноу. Спасибо, детектив. Вы с офицером Акиро напарники? — Нет, — улыбнулась Мойра, чувствуя, как едва заметно подрагивают руки. — Всего лишь бывшие однокурсники. — МакТаггерт с первого курса жаждала защищать закон и порядок, бороться с мировой несправедливостью и все такое прочее, у меня же цели куда скромнее, — хмыкнул Ли и отпил еще глоток. — Черт, жаль пончиков или бутербродик какой не прихватила. — Эй, а не слишком ли ты наглеешь? — деланно возмутилась Мойра, наблюдая, как Черноу большими глотками отхлебывает кофе. По уверениям Маккоя с этим препаратом должна потребоваться всего пара минут, даже если они только чуть отопьют. — Ни капли, просто намекаю, если ты решишь еще разок… Взгляд Ли резко опустел, точно кто-то выдернул шнур из розетки, он совершенно по-театральному закатил глаза и ткнулся лицом в стол, опрокинув стаканчик. Из того моментально начала растекаться коричневая лужа. — Эй, ты чего… Черноу отключился мгновением позже. А вот теперь следовало действовать максимально быстро, если она не хотела в ближайшие десять минут очутиться за решеткой. Скользнув внутрь, Мойра стянула парней на пол, чтобы никто, не дай бог, их не заметил. Конечно, пустой пост дежурного тоже не вариант, но такой расклад куда лучше бесчувственного тела. Отцепила от поясов ключи. Россыпь кнопок и рычажков на панели поначалу вызвала оторопь, но черт подери, это же обычный полицейский участок, просто временно оккупированный военными. Хлопнула дверь. Чувствуя, как ухнуло в пятки сердце, Мойра подняла голову и увидела Хэнка. — Пошли быстрее, пока никто ничего не понял. В закутке с камерами Хэнк рванул в самый дальний угол, одновременно сверяясь с чем-то в смартфоне. — Так, нам нужна эта и вон та, — он кивнул чуть в сторону. — Способность принимать любой облик, управлять металлом и телепатия — отличные навыки, чтобы найти и обезвредить Шоу. Давай ключи. Вручив сообщнику второй комплект, Мойра попыталась вскрыть дверь. Руки упорно тряслись, словно не она играла в опасные игры с матерыми преступниками, и никак не удавалось запихнуть ключ в замочную скважину. Наконец, она справилась, распахнула дверцу. Нашарила в кармане флакон с препаратом, который, по уверениям Хэнка, должен был привести запертых в клетке людей более-менее в чувство. Внутри находилась одна-единственная девушка, и Мойра невольно застыла на месте, глядя на ее синюю с легким чешуйчатым узором кожу и красные волосы, но потом решительно тряхнула головой, откупорила бутылочку, поднесла к носу. Сперва ничего не происходило, но вот девушка поморщилась, что-то невнятно пробормотала, открыла глаза. — Г-где я? — Язык плохо ее слушался, да и выглядела она вялой и сонной. — Ну-ка вставай. Давай, пошли быстрее, нам нужно отсюда убираться. Мойра потянула ее за руку, и девушка, продолжая спать на ходу, покорно двинулась следом. * * * Голова болела просто адски, и воняло какой-то дрянью. Словно рядом валяется труп недельной давности или что похуже. Внезапно щеку обжег удар, и Эрик поспешно распахнул глаза, чтобы прибить неизвестного гада. Запах отодвинулся, зато слабенький свет резанул так, что он не сдержался и невольно застонал. Когда наконец удалось проморгаться, а мир прекратил вращаться, Эрик увидел склонившегося над ним очкарика. Рядом маячил еще один парень; судя по зеленоватому цвету лица тот едва сдерживал тошноту. — Я не имею никакого отношения к военным и просто хочу помочь, — торопливо выпалил очкарик. — С какой стати мне тебе верить? — прохрипел Эрик, нашаривая что-нибудь металлическое. Решетка вполне годилась. — Ни с какой, просто поверь. Нам нужно идти, срочно. — Другой парень, не очкарик, позеленел еще больше. Выглядел он при этом так, будто к чему-то прислушивается. Первый торопливо закивал и принялся засовывать в карман какую-то бутылочку. — Я все еще не вижу причин вам верить. Случившееся дальше заставило Эрика подскочить на месте. — Эрик, прошу тебя. Ты сможешь задать все вопросы, но позже, когда мы окажемся в безопасности, хорошо? Казалось, голос прозвучал прямо в голове, словно он слушал запись через наушники. Но это же невозможно, не так ли? Люди не способны передавать мысли. Ага, и управлять металлом, не прикасаясь, тоже. Другой парень в упор смотрел на него. — Меня зовут Чарльз Ксавье, я такой же, как ты. Ты можешь мне доверять, Эрик. Нам очень нужно спешить. Еще мгновение он колебался, глядя на — ну надо же! — телепата. Тот выглядел совсем измученным, но вроде держался. Рядом переминался с ноги на ногу и кусал губы неведомо откуда взявшийся доброхот, имени которого он до сих пор не знал. Конечно, можно было послать их к чертовой бабушке, но отсюда действительно следовало убираться. За годы поисков Эрик как следует натренировал шестое чувство, и сейчас оно говорило, что опасность как никогда близко, вот только исходила угроза не от новых знакомых. Все воспоминания обрывались на том моменте, когда типы в военной форме всадили в него дротик. Похоже, в нем было снотворное, и те, кто это сделал, будут очень недовольны внезапным вторжением. — Ладно, пошли, — нехотя кивнул он. Около пустого окошка дежурного офицера их ждала нервно переминавшаяся с ноги на ногу девица с весьма аппетитной грудью. Рядом прислонилась к стенке еще одна, и Эрик невольно уставился на нее. Винить его в этом было сложно: синяя кожа и красные волосы сами собой притягивали взгляд. — Рейвен, — бросился к ней телепат. Синекожая вздрогнула, попыталась отступить, но деваться было некуда, разве что обратно в камеру. Пришлось остаться на месте, хотя выглядела она так, словно отчаянно мечтала провалиться сквозь землю. — Чарли, я… И тут где-то неподалеку послышались шаги. — Быстро! — выдохнула та, что с обычной внешностью. Выскочив наружу, она чуть ли не бегом пересекла улицу, рванула на себя дверцу древнего пикапа и нырнула на водительское место. Эрик поспешил сесть рядом, так что остальным пришлось устраиваться сзади, а уже мгновение спустя машина рывком дернулась, взвизгнула шинами и рванула прочь. — Ну все, — обернулся он к очкарику. Телепат успокаивающе сжимал ладонь синекожей и опять к чему-то прислушивался, — я хочу знать, что, черт возьми, происходит. — По-моему, это не лучший момент. — А мне плевать. — Эрик угрожающе подался вперед, насколько позволяла спинка сиденья, машина отчетливо задрожала, заскрежетала, отчего девица за рулем сдавленно ойкнула. — Я не стану играть втемную. — Хорошо-хорошо. Прекрати, ладно? Для начала… Наверно, нужно познакомиться. — Очкарик растерянно провел рукой по волосам. — Меня зовут Хэнк Маккой, я эксперт-криминалист полиции Нью-Йорка. Она — детектив Мойра МакТаггерт. Нам нужна ваша помощь. Эрик едва не расхохотался. — Серьезно? — Он откинулся на спинку. — Значит, вы копы. Охренительно. — Вой сирен сзади нарастал, и детектив МакТаггерт так резко крутанула руль, сворачивая в какой-то проулок, что Эрик довольно чувствительно приложился головой о дверцу. — Тормози. Детективша, чтоб ее, молча покосилась на него, но даже не подумала сбросить скорость. Сзади, судя по звукам, их опять догоняли. Просто прекрасно. — Я сказал тормози! — Ты что творишь, идиот! — взвизгнула бравая полицейская, когда машина юзом покатилась по улице, под конец едва избежав столкновения с пожарной колонкой. — Я не собираюсь вам помогать. — Эрик. — Телепат заговорил впервые с тех пор, как они вышли из участка, и в его голосе слышалось предупреждение. — Проблемы копов меня не заботят, ясно? Спасибо, что освободили, хотя я и сам бы разобрался. — Но… — начал что-то там опять блеять очкарик, но его Эрик слушать не собирался, потянулся к дверной ручке, чтобы выйти, пока сюда не нагрянула вся королевская рать, гнавшаяся за ними через пол-Манхэттена, и тут внезапно понял, что не в состоянии пошевелиться. — Эрик, пожалуйста. Гребаный телепат! Детектив МакТаггерт снова завела двигатель — крайне вовремя, из-за угла уже выскочил первый автомобиль погони, и над улицей загремел многократно усиленный мегафоном голос: — Немедленно остановитесь, выйдите из машины, повернитесь к ней лицом и положите руки на крышу! В случае сопротивления будет открыт огонь! — Идиот! — Мойра, так, кажется, зовут девицу, изо всех сил вдавила педаль газа в пол. — Ты же нас чуть всех не угробил. Эрик попытался огрызнуться, вновь остановить машину, сделать хоть что-то, но невидимые силы держали крепко. — По-моему, сейчас не лучшее время для споров. — Телепат покачал головой. — Сейчас я тебя освобожу, и ты безусловно сможешь уйти, но сначала нам надо избавиться от погони. Крайне вовремя — за спиной уже послышались выстрелы — они нырнули в очередной узкий проулок, пронеслись по нему, заставляя немногочисленных прохожих с возмущенными воплями оборачиваться, а то и отскакивать к стенам, под визг тормозов свернули еще раз, и еще и внезапно вывалились на побережье. И одновременно невидимая сила, сковывавшая Эрика по рукам и ногам, отпустила. Здесь было пусто, только громоздились по сторонам всевозможные ангары, контейнеры, краны. Видимо, до катастрофы тут кипела жизнь, но теперь все встало, а брошенная прямо на ходу техника, местами отчего-то погнутая и даже оплавленная, и вовсе навевала мысли о поспешном бегстве или даже схватке. — Вроде оторвались, — выдохнула недоделанная гонщица, бросая взгляд в зеркало заднего вида. Машина описала небольшой полукруг, огибая развороченный погрузчик и попутно сбрасывая скорость. Дальнейшее случилось настолько одновременно, что Эрик даже выругаться не успел. С противоположного конца набережной послышался нарастающий вой сирен, а на самой грани слышимости возникло низкое, утробное жужжание. Оно неумолимо приближалось, нарастало, не оставляя ни тени сомнения — вертолет. Эрик чувствовал его всей кожей — огромную стальную птицу, кружащую над заливом в поисках беглецов. От этого звука вставали дыбом волосы, а внизу живота скручивался тугой горячий узел. И только десять секунд спустя он понял, что это совсем не ужас. — Повторяю, немедленно остановитесь и покиньте машину!.. Ему даже не понадобилось выходить наружу. Эрик уже видел черную точку в небе, которая стремительно разрасталась, и проблесковые маячки полицейских и армейских машин. Часть из них возникла спереди, другая появилась в зеркале заднего вида. Их банально зажали в кольцо, да еще и накрыли с воздуха. Дураки. Ойкнула бравая детективша, на мгновение растерянно выпустила руль, затравленно оглянулась. Эрик глубоко вдохнул, расправил и без того прямые плечи. Бесконечное множество металла окружала его со всех сторон, звало, умоляло прикоснуться. Все, что от него требовалось, — протянуть руку. — Эрик, не надо… Он так и не понял, услышал он возглас телепата, или тот прозвучал у него в голове, но остановить его, как тогда, Чарльз даже не попытался. Кругами спускавшаяся мощная туша вертолета внезапно дрогнула, накренилась, беспомощно загребая винтами воздух, мгновение повисела неподвижно, а затем врезалась в скопившиеся впереди машины. Грохот, скрежет, хлопок взрыва с взвившимся в небо огненным шаром. — Эрик! — Даже не думай! Синие глаза горели ужасом и возмущением, но рык, вырвавшийся из сжатого спазмом горла, заставил телепата отшатнуться. Побелевшие пальцы еще сильнее сжали запястье синекожей девчонки, а Эрик толкнул снова. С громким скрежетом огромный ангар колыхнулся, а затем полетел в сторону уже выбравшихся из машин человеческих фигурок позади. — Поехали, — даже не глядя в ту сторону, бросил он. — Ну?! Застывшая за рулем, точно изваяние, детектив МакТаггерт вздрогнула и торопливо повернула ключ зажигания. Заглохший было мотор закашлялся, но уже через секунду заработал ровно. — А… Куда? Хороший вопрос. Вообще-то Эрик предпочел бы бросить машину за ближайшим углом и разбежаться. Он вообще не желал иметь ничего общего с этой компанией, но телепат не дал ему ничего сказать. — На север, к Коннектикуту. — Голос Чарльза звучал почти ровно. Почти, если не брать в расчет побелевшее лицо и судорожно стиснутые пальцы. — Думаю, прямо сейчас нам всем лучше исчезнуть. * * * Всю дорогу, занявшую чуть больше часа, Чарльз старался молчать, не смотреть по сторонам, не думать и не читать ничьи мысли, но внутри все равно бурлила злость с изрядной примесью животного ужаса. Только что на его глазах была убита и покалечена чертова прорва народа, а он пальцем о палец не ударил, чтобы этому помешать! А виновник произошедшего, между прочим, сидит впереди с таким видом, словно вообще ничего не случилось. Словно это были не люди — живые, дышащие, со своими мечтами, проблемами, бедами — а картонные фигурки или персонажи компьютерной стрелялки. Кто он тогда, этот парень со стальными глазами и запрятанной на самое дно болью? Чудовище? Или просто загнанный в угол человек, который вынужден защищаться любыми доступными способами? Конечно, с одной стороны, Чарльз прекрасно понимал, что не ударь они первыми, от них мокрого места не осталось бы, беглые мутанты как-никак, угроза обществу и все такое. В лучшем случае, их опять накачали бы снотворным и наркотиками и заперли в камерах, и неизвестно, что сделали дальше. Может, принялись ставить опыты, чтобы понять, откуда берутся их способности. Сейчас, после всего случившегося, идея тайной правительственной лаборатории с безумными учеными и прикованными к столам «обследуемыми» совсем не казалась параноидальной. Вставшая перед глазами картина заставила вздрогнуть и еще сильнее сжать ладонь Рейвен. Легкое тепло, исходящее от нее, немного успокаивало, но молчаливость подруги начинала изрядно тревожить. С ней следовало поговорить, и немедленно, но что он может сказать? Что вообще сказать человеку, вся жизнь которого оказалась уничтожена по какой-то неведомой дикой случайности и на которого к тому же ведет охоту правительство? Да он примерно не представляет, что чувствовал бы, окажись у него такая мутация. И он еще переживал и боялся. Ха! Да теперь, на фоне случившегося с Рейвен, голоса в голове, даже принадлежи они одному его воображению, кажутся сущей ерундой. Выходит, Эрик был прав? Раз на них идут с оружием, следует отвечать тем же? Иначе выйдет, как с Ником? Но с другой стороны… Ведь он умеет мысленно контролировать людей, может заставить их замереть и вообще сделать что угодно. Конечно, ему еще ни разу не приходилось иметь дело с таким количеством народа сразу, но если бы он попытался, приложил усилие, могло и получиться. И никто бы не пострадал. Получается, в случившемся виноват только он, потому что растерялся, струсил, спрятался за других. Мысли текли и текли, вязкие, душные, опутывающие разум, точно какая-то гигантская паутина, и с каждой секундой чувство… Нет, даже не чувство, а уверенность, что это его вина, становилось все крепче. Когда из-за поворота сквозь парковые деревья показался старый дом, Чарльз даже не сразу сообразил, что они уже приехали, и только легкий толчок остановившейся машины заставил его вынырнуть на поверхность. — Однако, неслабо, — присвистнул Эрик, выбираясь наружу и окидывая особняк оценивающим взглядом. Мойра МакТаггерт и Хэнк Маккой в молчаливом восторге воззрились на возвышавшееся перед ними здание, и Чарльз изо всех сил постарался выкинуть из головы их полные восхищения мысли. — Предлагаешь затаиться в музее? — Я… — в горле словно что-то застряло, пришлось сглатывать вставший поперек комок и пробовать снова, — я не был здесь несколько лет, но, думаю, дом должен быть в порядке. — Выходит, ты у нас золотой мальчик с серебряной ложечкой в заднице? Не дожидаясь ответа на свой вопрос, Эрик направился прямиком к крыльцу. За ним пошли Мойра и по-прежнему молчаливая Рейвен, но Хэнк остался стоять рядом. — Ты здесь живешь? Чарльз отрицательно мотнул головой. — Дом принадлежал отчиму. После его… смерти перешел ко мне, но я с тех пор ни разу тут не был. Вряд ли нас станут здесь искать. Ключ, как всегда, лежал под крыльцом. Чарльз с усилием провернул тугой замок, толкнул дверь и, чувствуя, как замирает сердце, вошел в дом, где провел детство. Холл встретил легким полумраком, запахом пыли и чего-то такого, что всегда ассоциируется с заброшенностью и запустением. Не тикали часы, не пропускали солнечный свет плотно задернутые шторы, а вся мебель целомудренно пряталась под чехлами. — Тут полно пустых гостевых комнат, занимайте любые, какие понравятся. Предоставив гостям возможность располагаться, он прошел на кухню. Шкафчики зияли пустотой, только в одном паук сплел затейливую паутину, затянувшую весь левый нижний угол, и уже запоздало пришла мысль, что следовало заскочить в какой-нибудь магазин за едой. — А пожрать у тебя здесь что-нибудь имеется, Маленький принц? Раздавшийся за спиной голос заставил вздрогнуть от неожиданности. Резко развернувшись, Чарльз увидел Эрика. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку, и с ленивым любопытством разглядывал пустые полки. — Боюсь, нет. В городе есть несколько магазинов, я сейчас туда съезжу. Надеюсь, там остались какие-нибудь продукты. — Ясно. Ну тогда пойду поищу выпивку. — Эрик, подожди. — Чарльз торопливо подошел ближе, встал в проходе, не давая уйти. — Нам нужно поговорить о том, что произошло сегодня. — Разве? — Эрик удивленно вздернул бровь. Все его существо переполняли спокойствие и уверенность в своей правоте. Эти чувства были настолько сильными, что Чарльз, как ни старался закрыться от чужого разума, все равно продолжал их ощущать. Подобная непоколебимость заставляла сомневаться. Что, если он ошибся? Что, если Эрик поступил так, не спасаясь и спасая, а просто потому, что ему это нравится? Убивать. Уничтожать. Калечить. Он не многое успел прочесть, но даже тех мгновений, пока Хэнк приводил его сокамерника в чувство, хватило, чтобы понять: в прошлом Эрика Леншерра немало тьмы. — Да. То, что ты сделал… — Я ничего не сделал. — Ну да, всего лишь уронил вертолет на одних и ангар на других, — не удержался Чарльз и тут же пожалел о сказанном, потому что лицо Эрика словно окаменело, а взгляд, и до этого отливавший сталью, окончательно застыл. — Я ничего не сделал, только защищался. Леншерр протянул руку, явно намереваясь убрать помеху со своего пути, но Чарльз сдаваться не собирался. Кажется, он начинал понимать, в чем дело. Если он не ошибается, если не навоображал себе, стараясь увидеть того, чего нет, возможно, еще удастся достучаться. — Я понимаю, ты… — Нет, не понимаешь. — Взгляд Леншерра резал, точно скальпель, а из шкафчика с посудой донесся легкий звон, словно хранившиеся там ножи и вилки принялись трястись как заячий хвост, чем дальше, тем сильнее. — Ты рос в особняке под присмотром мамочки с папочкой и кучи прислуги. Твоя жизнь была ясно прописана с первого шага и до последнего вздоха. Тебе не приходилось сражаться, чтобы выжить, бороться за себя, рвать на клочки уличных шакалов, потому что если ты не сделаешь это первым, то ошметки полетят уже от тебя. И тот факт, что тебе случайно достались способности, вызвавшие интерес к твоей благополучной персоне, что ты попал в переделку и разок рискнул собственной шкурой, ничего не значит. Ты по-прежнему маменькин сынок, который ни черта не смыслит в этой поганой жизни. Каждое новое слово звучало все жестче и жестче, пока голос Эрика не стал похож на рычание, и было в нем столько бешенства, столько с трудом сдерживаемой ярости, что Чарльз невольно отступил, покоряясь неумолимому потоку. Он не знал и не хотел сейчас знать, что пережил стоявший перед ним парень со стальными глазами, хотя с легкостью мог бы выяснить. Вот только для чего? Все и так было понятно. — Эрик. — Сделать шаг вперед оказалось легко, куда легче, чем думалось, а вот положить руку на плечо — трудно, словно она весила не один стоун. Невесомое прикосновение заставило Эрика дернуться, но Чарльз поймал его взгляд, не давая отшатнуться. — Ты не один. Тебе не нужно сражаться в одиночку. Да, возможно, мир не так хорош, как я считаю, но и не так плох, как уверен ты. Доверься мне, потому что ты больше не один. Внезапно наступила тишина. Пару мгновений Леншерр молчал, дыша так тяжело, будто только что пробежал десяток миль, а затем покачал головой: — Ты ничего не понимаешь. И даже не думай, будто мне есть дело до этой полицейской возни. Нам просто случайно оказалось по пути. — Я так не считаю, Эрик. И ты тоже. Отвечать тот не стал. * * * — Рейвен, можно войти? Сперва из-за двери не доносилось ни звука, Чарльз даже решил, что не получит никакого ответа, но затем послышалось слабое: — Да. Конечно. Плотные тяжелые портьеры на окне были задернуты, в комнате царил полумрак, и все равно Рейвен забилась в самый дальний и темный угол. — Привет. — Осторожно улыбнувшись, Чарльз пристроился рядом. Мелькнула мысль, что стоило бы взять подругу за руку, мелькнула и пропала, вытесненная странной неловкостью. Какая же ерунда! Ведь они знают друг друга несколько лет, так почему кажется, что здесь, в этой полутемной комнате он видит незнакомца? И ведь не во внешности дело. — Как ты? Вопрос звучал до ужаса глупо и банально, но никакого другого начала для разговора придумать не получалось, а он был просто необходим. Проблема и правда заключалась не в изменившихся чертах или необычном цвете кожи. Нет, Чарльз отчетливо помнил прежнюю Рейвен — веселую заводилу, которая первая подошла к нему познакомиться, девчонку, что никогда не унывала и не пасовала ни перед какими трудностями — и не узнавал. Облачко страха и отчаяния окутывало подругу похоронным саваном. Что и говорить, смелая до бесшабашности Рейвен всю дорогу до особняка не смела поднять глаз, вздрагивая от малейшего шума или прикосновения, словно ожидала, что ее ударят. — Я… — Быстрый взгляд желтых глаз, впрочем, тут же отведенный в сторону, судорожный вздох. Стиснув на коленях руки, Рейвен уставилась на носки собственных ботинок, с явным усилием попыталась продолжить, — Чарли, я… — Рейвен, послушай, то, что… Ощущая всю ту же странную неловкость, он все же потянулся к ней, чтобы обнять, и тут плотину прорвало. Рывком развернувшись, Рейвен вцепилась в него так, что стало больно, уткнулась лицом в плечо и зарыдала столь горько и отчаянно, словно у нее разрывалось сердце. В первый миг Чарльз растерянно застыл, не зная, что делать, — никогда прежде он не видел подругу плачущей. Нет, как всякий человек, она могла загрустить, но обычно подобное не длилось долго. Но сейчас к нему прижималось существо, чье горе было столь всеобъемлюще, что не оставляло ни малейшего шанса на надежду. Глупая, дурацкая неловкость растаяла без следа. Осторожно подняв руку, он крепко обнял трясущиеся плечи. — Ну-ну, не надо. Все будет хорошо. Вздрогнув, Рейвен подняла заплаканное лицо. В огромных, по-кошачьему желтых глазах стояли не успевшие пролиться слезы, покрытые чешуйками щеки пересекали мокрые дорожки. — Ты... — Могу разговаривать с тобой мысленно, — подтвердил Чарльз. — И вообще с кем угодно. И читать мысли тоже. Так что берегись, теперь я выясню все твои секреты. По удивительному синему лицу все еще текли последние слезы, но на губах на долю мгновения промелькнула улыбка. Всхлипнув, подруга отстранилась, вытерлась рукавом футболки. — Значит, ты тоже… С тобой тоже… что-то случилось? — В тот день со многими что-то случилось, чем бы оно ни было. — Чарльз со вздохом поправил прядь красных волос. — Наверно, это все из-за Солнца. Какие-то вспышки, радиация, ты же помнишь, какое было Полярное сияние, как сгорели телефоны и ноутбуки, а все электричество просто взяло и вырубилось. У всех обошлось, а нам не повезло. Или наоборот повезло, это уж как посмотреть. Мы мутировали, получили новые, невероятные способности. — Скорее уж не повезло. До сих пор боюсь вспоминать первый день со всем этим. Знаешь, Чарли, я ведь совсем ничего не почувствовала. Встала утром, как всегда, пошла умываться, посмотрела на себя в зеркало и чуть не умерла. — Рейвен говорила едва слышно, точно сама с собой. — Это была не я, на меня смотрела какая-то уродина. А потом я поняла, что это не кто-то другой, не монстр, вылезший из фильма ужасов или худшего из кошмаров. И тогда я пожалела, что не умерла. Господи, Чарли, — еще один судорожный всхлип, но уже без слез, — как мне теперь жить? Я омерзительна, тебе должно быть противно даже стоять рядом. Это была какая-то невероятная чушь, но в желтых глазах снова блеснули слезы, и Чарльз, отбросив в сторону всякую осторожность, решительно тряхнул ее за плечи. — Не смей так говорить, слышишь? Ты все та же Рейвен, какая была, а никакой не монстр. Ты по-прежнему мой друг и навсегда им останешься. — Но ты же видишь меня, видишь, чем я стала. — И что? Хочешь сказать, если бы ты постриглась или покрасила волосы, мне следовало с воплем убежать от тебя? Неловкая шутка достигла цели — робкая поначалу улыбка сделалась куда увереннее, и Чарльз незаметно перевел дух. Похоже, больше слез не предвиделось, по крайней мере сегодня. — Надеюсь, что нет. Прости, что не впустила вас с Ником, мне было очень страшно. Я так боялась, что вы уйдете, когда увидите меня. Да, а почему Ника нет? Что вообще произошло? Я видела, как он выбежал из машины, а потом отключилась, и ничего больше не помню. Возвращаться в тот вечер было больно и чуточку страшно. Он знал, что прошло несколько дней, но для него все случилось только вчера, и от этого чувство вины было только острее. — Я не знаю. — Господи, если бы он не нашел машину, если бы поехал один, Ник был бы цел, а сейчас он даже не уверен, что приятель вообще жив. Чарльз замолчал, но слова должны были прозвучать, как бы трудно это ни было. — Я не знаю. Мы приехали навестить тебя, ты нас не пустила, а потом мы увидели, как тебя пытаются увезти военные. Ник выбежал, в него выстрелили, я выскочил следом, а дальше ничего. Какой-то транквилизатор, очень быстродействующий. Очнулся я уже в полиции. Мы его найдем, обязательно. — Он сам не верил в свои слова, но сказать Рейвен, что Ника, скорее всего, больше нет, целиком и полностью в этом не убедившись, не мог. Слишком многое на нее навалилось в последние дни. На всех них. — Ему наверняка сразу же оказали медицинскую помощь. И вообще в него могли просто не попасть. С ним все в порядке. Ложь свободно слетала с языка, а Чарльз со все большей неотвратимостью понимал: это война. Люди боятся их, тех, кто еще совсем недавно ничем не отличался от остальных и волей случая приобрел сверхъестественные силы, боятся и не понимают, а потому будут пытаться уничтожить. Обычная реакция, которую человечество демонстрировало уже не раз. Ну а лес рубят — щепки летят, и попутно достанется всем, кто будет пытаться мутантов защитить или просто окажется не в том месте не в то время. И если эту войну не остановить сейчас, очень скоро станет слишком поздно. Обычные люди сделали свой ход, и Ник всего лишь одна из первых жертв. Чем они руководствовались? Одни посчитали, что мутанты представляют опасность, и решили нанести упредительный удар, другие захотели обрести сверхспособности, а для этого нужно выяснить, откуда они берутся. Большинство мутантов не в состоянии защититься, слишком напуганные или потрясенные, но не все они — отчаявшиеся девушки и растерянные подростки. Есть среди них и такие, как его новый знакомый Эрик, готовые убить ради выживания или банальных денег и власти. Вон уже какой-то мутант угрожает взорвать атомную электростанцию, если люди не признают их превосходство. Еще пару часов назад Чарльз совсем не был уверен, готов ли вмешаться, но сейчас любые сомнения отпали. Стоять в стороне и смотреть он больше не станет. * * * Вытащив из кармана неизвестно почему оставшуюся там пачку сигарет, Эрик вышел на крыльцо. Внутри бурлила злость. На тупую военщину, так не вовремя вылезшую со своими амбициями, на грудастую детектившу и ее очкастого приятеля, решивших использовать его в своих целях, на чертова телепата княжеского рода, злиться на которого вроде бы не было никаких причин вообще, но, черт побери, кто дал ему право заявлять, будто он что-то там понимает. Мальчик из башни, для которого самой большой бедой была не купленная родителями радиоуправляемая машинка или отказавшаяся дать девчонка в старших классах. Да еще этот взгляд нереально синих глаз, отчего-то особенно не дававший покоя. Открытый и немного наивный, чтоб его... Эрик уже давно не встречал людей, которые бы так смотрели. Прикурив с третьей попытки, он двинулся вдоль родового поместья Чарльза Ксавье. Окружающие пейзажи впечатляли. Парк, хоть и изрядно заросший, убегал куда-то вдаль, а в особняке без труда мог разместиться, наверно, целый батальон. Перед глазами так и вставали картины того, как век-другой назад вышколенная прислуга подавала здесь кофий дамам в корсетах и господам в сюртуках, пока те вели интеллектуальные беседы о том, как бы выколотить побольше средств из окружающего населения. Эрик готов был дать голову на отсечение, что в одном из залов поместья имеется целая галерея портретов, а их владелец назубок знает свою родословную до десятого колена. Сам Эрик знал только то, что его родители эмигрировали из Польши еще до его рождения. Память вообще выкинула с ним препоганую штуку, почти полностью стерев лица, зато миг убийства сохранив до мельчайших деталей. Длинное затейливое ругательство помогло, в груди слегка отпустило. В виду отсутствия урн для мусора Эрик затоптал брошенный на краю дорожки окурок и повернул обратно к дому. Раскисать и предаваться мрачным воспоминаниям сейчас было решительно некогда. Удача, казалось бы, ухваченная наконец-то за хвост, опять ускользнула, но теперь это было делом поправимым. Имя человека, разрушившего его жизнь, известно, а найти его в Нью-Йорке оставалось исключительно вопросом техники. Даже тупые копы с армейскими, которые наверняка теперь устроят на него охоту, не сумеют помешать. В этом Эрик не сомневался. Он уже было взялся за ручку, собираясь вернуться в дом, как дверь распахнулась, и на пороге возник наследный принц собственной персоной. Кажется, от неожиданности вздрогнули они оба. — Ох, Эрик, извини. Чарльз отступил, давая пройти, но Эрик остался стоять, где был. — Куда-то собрался? — Да, нужно все-таки заглянуть в магазин, а то в доме и правда нет ничего съестного. И снова этот взгляд и эта улыбка. Из каких неведомых глубин ты явился, Чарльз Ксавье, в наш поганый мир? Решение Эрик принял мгновенно, поддавшись порыву. Оправдание, что он просто перестраховывается от всяческих неприятных сюрпризов, выглядело воистину смехотворным. — Не возражаешь, если я съезжу с тобой? На какой-то миг в лице Чарльза промелькнуло изумление, но тут же пропало, сменившись еще более широкой улыбкой. — Конечно, нет. Дорога до ближайшей торговой точки заняла каких-то пять минут, которые прошли в полном молчании. Впрочем, вид у телепата был такой, словно он хочет, но никак не решится что-то сказать — видимо, памятуя об их первом разговоре. Настаивать и подгонять Эрик не собирался; им двоим друг друга никогда не понять и не договориться, слишком они разные, хоть и оказались случайно в одной упряжке. С другой стороны теперь всем, у кого есть сверхспособности, явно следовало держаться вместе — правительство наглядно продемонстрировало, как оно относится к таким людям. Так что ситуация требовала поднапрячься и поискать что-нибудь общее. Если, конечно, Ксавье сам сделает первый шаг. Магазинчик оказался крохотным, но Чарльз все равно поспешил припарковаться, удовлетворенно кивнув при виде приоткрытой двери. Эрик бдительно огляделся, прежде чем войти внутрь, однако ничего подозрительного не заметил. Здешняя жизнь вообще, похоже, отличалась отменной скукой. Ну и славно, только толп разыскивающих их копов с вояками не хватало. Ассортимент внутри поражал скудостью и убожеством. С задумчивым видом Чарльз замер у стеллажа, на котором, как редкие зубы, торчали немногочисленные банки с консервированными супами и упаковки крекера. — Полагаю, в сложившихся условиях следует брать, что есть, — пробормотал он, ни к кому особо не обращаясь. — Да уж, обойдемся без изысков, — поддакнул Эрик, заслужив укоризненный взгляд. Его лично супы не интересовали, и он углубился в ряды полок, хотя особо углубляться было некуда. Поворот, еще один поворот, и вот ты оказываешься ровно на том месте, с которого начал. Интересно, это местные жители вымели все подчистую после катастрофы, а завоза с тех пор не случилось, или тут придерживались мнения, что в голодном теле здоровый дух? В самом дальнем углу, за упаковками бумажных полотенец и одноразовых тарелок неожиданно обнаружилась одинокая пачка чипсов. Бог ее знает, каким ветром ее сюда занесло и, главное, когда, потому что слой покрывавшей ее пыли был не меньше дюйма толщиной, но Эрик рассудил, что продукту, напичканному красителями, усилителями вкуса и консервантами даже после истечения срока годности все равно ничего не сделается — портиться там совершенно нечему. — Помочь? — расплатившись, поинтересовался он у телепата. Тот как раз упаковал в две большие коробки банки с супами и еще какие-то консервы и теперь нерешительно замер, не зная, с какой стороны за них браться. — Да, если можно, только… Эрик! Эрик вопросительно изогнул бровь. Поднявшиеся было над столом на пару дюймов коробки замерли в воздухе. — Руками, пожалуйста, — сдавленно прошипел Чарльз и торопливо оглянулся. — Как скажешь. Подхватив одну из коробок, он вышел из магазина, оставив наследного принца разбираться со второй. — Вот уж не думал, что у тебя такая нехватка адреналина, — с явным осуждением заявил тот, когда они, загрузив покупки в багажник, устроились в машине. — Если ты не забыл, мы здесь прячемся от полиции. — Кассир все равно на нас не смотрел, — Эрик запустил руку в пакет с чипсами, кинул в рот пару соленых ломтиков и протянул его телепату. — Будешь? — Спасибо. И все равно нарываться глупо. А если бы вошли другие покупатели? Мы не можем так рисковать. От обдуманности наших поступков зависит жизнь огромного количества ни в чем не повинных людей. — Это ты сейчас о той великой миссии, на которую намекали наши благодетели в нашивках? Я, кажется, уже говорил, что не собираюсь в ней участвовать. У меня свои планы. — Боюсь, если у нас ничего не получится, твои планы не будут иметь уже ровно никакого значения. После ядерного взрыва, знаешь ли, трудно выжить. — Ничего, я успею, — заглянув в пакет, Эрик с сожалением убедился, что тот опустел, скомкал шуршащий полиэтилен и запихнул его под сиденье. Чарльз проводил сие действо укоризненным взглядом, но никак не прокомментировал. — И чем же таким ты рвешься заняться? — Расквитаться с одним мерзким типом. — Эрик. — А вот теперь он смотрел прямо на него, грустно и серьезно, и в синеве его глаз можно было бы утонуть, точно в одном из Великих озер. Казалось, они засасывают в свою глубину, лишая сил сопротивляться, изгоняя любые мысли и оставляя только желание бездумно покачиваться на волнах. — Месть не принесет тебе успокоения. Эрик моргнул, прогоняя наваждение. Чертов телепат! То, что у него почти нет опыта, совсем не значит, что он совсем ничего не умеет. — Откуда тебе знать? — Я знаю. Это путь саморазрушения. — Воздать ублюдку по заслугам — зло? — прищурился Эрик. — Дать отпор бандиту, приставившему тебе к голове пистолет, — саморазрушение? А что же тогда? Предлагаешь молча подставить другую щеку и утереться? — Нужно искать компромиссы, — В голосе Чарльза слышалась абсолютная убежденность, которая только подтверждала, что жизнь ни разу его еще хорошенько не била. — Насилие не разрешит проблем, а только создаст новые. Если бы люди, вместо того, чтобы чуть что хвататься за оружие, пытались договориться, мир стал бы гораздо чище. — Ты наивный идеалист. Поди, расскажи это тем типам, которые усыпили и заперли тебя и твою подружку в клетке только за то, что вы не такие, как все, а потом и вовсе устроили за нами охоту со стрельбой и вертолетами. Добро должно быть с кулаками, а еще лучше — со здоровенной пушкой, иначе его тут же затопчут. — Видимо, Себастьян Шоу придерживается такого же мнения, — резко бросил Чарльз, и Эрику показалось, что у него выбили из легких весь воздух. — Кто? — с трудом вытолкнул он сквозь враз пересохшее горло. — Себастьян Шоу. — Чарльз непонимающе глянул на него. — Тот тип, что угрожает взорвать Индиан Пойнт, если правительство не признает превосходства мутантов. Эрик, в чем дело? Что случилось? Эрик только молча покачал головой. И когда судьба устанет над ним смеяться? Он так искал Шоу, почти достал его, но ему помешали. И кто бы мог подумать, что случай сам опять их сведет. — Ничего. Пожалуй, я передумал. Я остаюсь. Как приедем, не забудь мне напомнить подобрать трико и красные трусы по размеру.