5 Решение
17 февраля 2019 г., 17:06
Большой ворон с громким карканьем опустился рядом на землю. Встретившись с призывом взглядом и получив короткое гендзюцу, Синдзи сорвался с места и поспешил к возгоранию. Пламя уже взметнулось из небольшого дома. Преобразовав чакру в воду, шиноби залил огонь. Запах гари заставил поморщиться. Создалось впечатление, что одежда насквозь провоняла.
— Кто-то из слуг в панике перевернул зажженную лампу, — отмел от себя подозрения в использовании техник катона приславший птицу соклановец.
Парень в ответ лишь рукой махнул. Ага, в пятый раз. Больно много в этом поместье полуночников, коротающих время со светом и обязательно роняющих его источник при приближении Учиха. Повезло, что у него такая нетипичная для клана вторая стихия, позволяющая быстро тушить начинающиеся возгорания.
— Всех нашли? — вместо разоблачения поинтересовался Синдзи.
— Поместье никто не покидал.
Громкий шорох одежды, топот ног и заполошное дыхание были услышаны ими издалека.
— Сам им займусь, — Синдзи оттолкнулся от стены, пробежался по крыше, спрыгнул вниз и приземлился перед слугой, несущимся не разбирая дороги. Быстрый взгляд шаринганом и погрузившийся в гендзюцу мужчина резко останавливается. Какое-то время он простоял неподвижно, затем облегченно выдохнул и посмотрел на шиноби уже без страха.
— Возвращайся к себе и ложись спать, — распорядился Учиха. — Все закончилось.
В этом он даже не соврал. Поместье оказалось большим, но уединённым и это была единственная причина, по которой они смогли успешно захватить его столь малым отрядом. Оставалось выловить всех гражданских обитателей и задурить им головы гендзюцу. И тогда можно будет даже задержаться на денёк-другой, дать себе передышку.
Главное не позволить никому сбежать. Ощущение знакомой чакры.
— Аки, только не говори, что и у тебя кто-то случайно перевернул лампу и мне необходимо тушить ещё один пожар!
— Тоши-сан срочно желает тебя видеть! — приятель как-то излишне весело сверкал глазами.
— Ему-то я зачем, — вздохнул парень, сосредотачиваясь. Почувствовать допросчика удалось не сразу. Был он, как ни странно, не в подвале.
Мысль о том, что придется ассистировать, энтузиазма не внушала. Хотя работать с гражданскими всё же проще. Найти нужное помещение удалось быстро.
— Тоши-сан, вы хотели меня видеть?
— Я решил, что тебе интересно будет присоединиться к нашей беседе… Поднабраться опыта в этом деле, — миловидная внешность в сочетании с проникновенным тоном и идущим ощущением угрозы.
Вот только в этот раз что-то пошло не так. Отловленный аристократ, до того демонстрировавший этакое холодное пренебрежение, заметно посерел и шарахнулся, но не от допросчика.
Синдзи недоуменно хмыкнул: он ведь только переступил порог. Кажется, в этот раз больше испугались его. Тоши-сан, пользуясь моментом, использовал гендзюцу. Взгляд жертвы остекленел. Судя по довольной улыбке сородича, в этот раз удалось пробить защиту сходу.
Учиха помялся на пороге, ожидая, когда озвучат, зачем его позвали, не дождавшись, прошел в комнату, полюбовался картиной в небольшой нише.
— Ты мне очень помог, — отвлёкся от чужого сознания допросчик. — А теперь спустись в подвал, там всё поймёшь, тебе работа будет.
— Тоши-сан, — вздохнул парень, понимая, что пояснений не добьётся: собеседник вновь вернулся к копанию в чужих мозгах. Оставалось выполнить распоряжение.
Пара попавшихся по пути соклановцев поглядывала с затаённым весельем, точно предвкушали развлечение. Подобное внимание уже начало настораживать. После прохладной ночной свежести, дышать в подвале было особенно тяжело. Допрос - это всегда грязно, даже если проходит в гендзюцу, передавая ещё и отголоски чужих ощущений.
Подобным Учиха занимался редко, но работу мастера наблюдать доводилось. Недоумение, вот что почувствовал Синдзи едва переступил порог. И это чувство с каждым мгновением становилось всё сильнее. Что именно он должен был понять, стало ясно, стоило присмотреться к лежащему на полу телу, над которым склонились ирьенин и Аки. Хоть никто в отряде тупыми шуточками не увлекался, Синдзи непроизвольно активировал додзюцу, убеждаясь, что ошибки нет. Сразу стало ясно, почему допросчик столь страстно возжелал его видеть. Когда измочаленный по твоему приказу шиноби врывается в комнату целым и невредимым - это не оставит равнодушным.
Сам Синдзи теперь тоже был впечатлён. Слишком они похожи, стало жутко. Словно самого себя со стороны разглядывал. Наглядная иллюстрация того, что бы с ним сделали, попади в подобную ситуацию. Хотя, ему досталось бы больше - глаз бы точно лишили.
— Сенджу на тебе, — вывело из задумчивости осторожное прикосновение к плечу и голос сокомандника.
— Я? — возмутиться вышло как-то вяло: богатое воображение тоже плохо. Не сразу получилось выкинуть из головы представленные картины. — Какого биджу, это ты у нас специалист по ценным пленникам!
— А это не пленник, а будущий союзник,— парировал Аки, — и вообще, твой брат!
Последнее заявление убило наповал. Тем более что оно было правдиво. Ирьенин, до этого возившийся с бессознательным шиноби тихонько фыркнул, явно маскируя смешок.
— Заодно про папашу своего узнаешь, — окончание фразы доносилось уже из коридора.
Синдзи помянул ёкаев. Учиха знал, что его отцом был кто-то из лесного клана, медовая куноичи не упустила шанса зачать сильного ребенка и не видела смысла что-то скрывать от сына. Ни о каких чувствах там и речи не шло. Парень не исключал вероятность встречи с тем самым Сенджу или его детьми на поле боя. Но специально искать папашу и в мыслях не было: Синдзи не сомневался, даже пойми он кто перед ним, рука бы не дрогнула. И его бы тоже убили, не задумываясь. И уж точно такого не предполагал.
Подойдя поближе, Учиха осмотрел нежданно обретенного родича, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Пусть он и не был из тех, кто при одном упоминании о Сенджу звереет, тёплых чувств не возникало. Разве что лёгкое сочувствие - одно дело пытать, чтобы узнать сведения, но тут явно срывали злость.
— Недоучки работали, — недовольным тоном подтвердил его предположения ирьенин. — Или просто развлекались так.
Синдзи вздохнул: вот что мешало этим умникам тихонько добить Сенджу, свалив всё на неопытных палачей? С учётом ситуации, никто ничего не заподозрил бы.
— Синдзи.
Парень немедля вгляделся в шаринган сокомандника.
Комнаты в пространстве иллюзии почти не было - медик решил не тратить время и чакру.
— Только давай без глупости. Ты прекрасно знаешь, почему Сенджу ещё жив.
— Знаю. — Отрицать было бессмысленно. Глава клана, вместе с советом, не поленились лично переговорить с работающими в поле отрядами, в красках описав ситуацию. Пусть ни союз, но перемирие нужно обоим кланам. И первые шаги придется делать им. Показать, что репутация демонов - для врагов, а так, они вполне адекватные и на диалог способны. И для этого необходимо продемонстрировать готовность к сотрудничеству. Раз уж такая возможность представилась сама собой, упускать её глупо.
— Если тебе это настолько поперек натуры, что не сможешь сдерживаться, я займусь им сам. — Вздохнул ирьенин.
— Справлюсь, — пересилил малодушное желание согласиться на щедрое предложение Учиха. — У тебя и так много работы. — Понятно, что никому в отряде не хотелось такой головной боли, вот и ухватились за их родство, чтобы хоть как-то обосновать собственное отступление.
Они-то знают, что с Сенджу перемирие, а знает ли об этом данный представитель лесного клана? А если и в курсе, не выскажет ли горячую благодарность попыткой убить, чисто на рефлексах?
— Рад, что ты все понял, — улыбнулся собеседник, развеивая гендзюцу. — Принеси воды, посмотрим, что тут можно сделать.
— А может, сразу в офуро? — нужное помещение уже попадалось на пути, пока обыскивали поместье. — Все равно его отмывать надо, да и сами изгваздались.
***
Уйти от стрелы не составило труда, как и заметить, где притаился стрелок. Вот только добраться до него не представлялось возможным. Ощущение захлопывающейся ловушки стало почти осязаемым. Из темноты вывалился силуэт, чей пол даже определить с ходу было сложно - бесформенные одеяния невразумительного цвета скрадывали очертания фигуры и лицо. По земле расползлась кровавая лужа. — Сюда! — движение, тихий шепот, от рефлекторного удара удержаться удаётся с трудом. Выскользнувший из темноты Учиха смахнул с куная кровь. Странно было видеть Таджиму таким. От обычной внешности почти ничего не осталось. Впрочем, в нем самом мало кто заподозрил не то, что главу клана, вообще шиноби. Друг друга они узнали больше по чакре и интуитивно — за столько лет научились чувствовать и на каком-то более глубоком уровне. Идти под хенге было непривычно, но раз уж обвал был столь сильным, то стоило поддерживать ощущение, что план сработал и лесной клан остался без главы. Вот только, похоже, заинтересованные лица уже были в курсе. Необходимость сдерживать силы теперь давала преимущество пока невидимым противникам. — Как же они мне надоели, — посетовал Таджима и неожиданно выпустил несколько мелких огненных шаров в близлежащее здание. Пламя взметнулось сильно, ярко. Раздались панические крики. — Не отставай! — Сдурел?! — сдержать возглас удалось с трудом. — Без нас разберутся, там есть шиноби со стихией суйтона, потушат! — Учиха схватил его за руку, сбивая последовательность печатей. — За той стеной расположена кухня, решат, что там что-то полыхнуло. В поднявшейся суматохе, когда неясно, кто, куда и откуда бежит, действительно были хорошие шансы уйти. Они уже успели оказаться достаточно далеко, когда на бегущего впереди Учиха вылетел вроде как пьяный гражданский. Миг - и он завалился мешком. Что конкретно сделал Таджима, рассмотреть не получилось. Зато удалось схватить его за руку и с силой дернуть в сторону, выводя из-под ударов сенбонов. Ещё миг и металлические иглы полились дождем. Стена, возведенная дотоном, укрыла от снарядов, оставалось смириться с тем, что себя они выдали. С тихим стуком, теряя сенбоны, с крыши упал зонтик. — Наконец-то, — довольно усмехнулся Учиха и пояснил. — Призыв закончил работу. Будто в подтверждении слов, следом мягко приземлился крупный кот с перемазанными кровью лапами и мордой. Ниннеко. Становилось понятна столь высокая эффективность разведки давних противников — ну кто обратит внимание на дремлющую, или умывающуюся в сторонке кошку? — В заведение Хошико-сан теперь лучше не соваться. Предлагаю поговорить в более уединённом месте. И нужно заняться твоей раной. Подобное заявление вызвало недоумение: боли не чувствовалось, но вот левая рука почему-то стала неметь. Одного взгляда хватило, чтобы понять, причину. Одежда не спасла от сенбонов. Раздраженно зашипев, Буцума выдернул иглы, закатал рукав и быстро полоснул по ранкам кунаем. — Это было неожиданно, — Таджима повертел в пальцах одну из игл, явно поняв, в какой момент она нашла цель: когда его выдернули из-под металлического дождя. Хенге с них всё-таки слетело. Ветерок донес запах гари, но зарева пожара уже не было. — Яд нужно выпустить пока хотя бы так. — Я не это имел в виду. — Учиха вновь использовал хенге. — Неожиданно было то, что в борделе произошло, — отмахнулся Буцума, чувствуя легкое смущение. — И то, что в ущелье ты прикрыл той техникой всех, — чуть помолчал, но продолжил,— и то, что не использовал против меня новые возможности глаз. А это уже закономерный итог. — Он остановил кровь и тоже сложил печать, возвращая выбранный образ. — Куда предлагаешь отправиться? — Неподалеку есть один из принадлежащих клану домов, — осторожно начал Таджима. — Подойдет, — закралось подозрение, что Учиха явно генерируют какое-то поле, от которого здравый смысл отключаются. Или он сам окончательно сошел с ума, раз добровольно соглашается идти в такое место без прикрытия. — Может, всё же связаться с твоими людьми и позвать ирьенинов? — И тогда точно вся секретность биджу под все хвосты. Это всего лишь дурманящий препарат, не страшно. И вообще, хватит меня соблазнять, – слова будто сами сорвались с языка. — Таджима, если ты продолжишь, наброшусь на тебя как тогда, — закончить фразу вышло как-то естественно, — и так после боёв с тобой в штанах тесно, а тут такая заботливость. Собственная болтливость удивила, но сдержать тихий смешок не получилось, очень уж забавным стало выражение лица у Учиха.***
На первый взгляд казалось, что два подвыпивших приятеля, поддерживая друг друга, возвращаются после гуляний. Тело сковывает от растерянности, осознание, что же именно она видит, как удар пыльным мешком. Таджима-сама в одном из своих образов, а вот его спутник вызывает вопросы. Особенно начинающей ощущаться чакрой. Мужчины буквально завалились в дом и после этого хенге с них слетело. Шаринган вспыхнул сам собой. Тихий вздох: ошибки нет. Усилием воли додзюцу гасится. — Таджима-сама... — Нужно вывести яд. Да не у меня! — останавливает резкий оклик. — Эй, я уже… — попытался возразить Буцума, но Таджима его перебил. — Будто бочонок сакэ в одиночку выпил! Выполняй, Кури-сан. Также свяжись с домом и с разведкой Сенджу, знаю, у тебя есть выходы. О том, что мы тогда выжили, стало известно. Картинка распалась. Камеко с тихим оханьем схватилась за голову. Гендзюцу не только дало полный эффект присутствия, но и передало эмоции, едва не вызвав сенсорную перегрузку. — Прости, не рассчитала, — пробормотала Кури, взволнованно пройдясь по комнате. — Ещё бы… — Сенджу поморщилась. — Это действительно Буцума-сама. — Ну, хоть признала! — Учиха нервно рассмеялась и всё же села рядом. — А потом, что было? — поинтересовалась собеседница, вертя в пальцах канзаши: как выхватила заколку на рефлексах, так и не убрала. Слишком внезапно появилась Кури и без предупреждения. — Постель приготовила, принесла травяные сборы, что помогают яды выводить. А потом, — Кури досадливо вздохнула, — меня чуть ли не пинком выпроводили. Сообщила наставнице и к тебе. Ты мне лучше скажи, — продолжила она, — не выйдет ли так, что найдется умник, способный заявить, будто глава клана под гендзюцу и все это ловушка. Кури придвинулась ближе, мягко забрала канзаши. Камеко чуть склонилась, чтобы возвращать заколку на место было удобнее, прикусила губу. Ещё год назад она сама бы не сомневалась. А сейчас без опаски дает вроде как врагу закреплять сокрытое оружие в прическе. — Не знаю. — Честно призналась Камеко. — Так-то ситуация подозрительная. Но вообще нашей разведке пришло задание, выйти на вашу и постараться устроить встречу. Можно обставить все как успешно выполненную миссию.***
— Ани-чан, это опасно, — Тобирама в очередной раз попытался воззвать к осторожности, но брат продолжал деловито суетиться, собирая снадобья. — Не разумно! И вообще, может быть ловушкой! Это же Учиха! — Не ты ли сетовал на то, что глупые взрослые никак не могут договориться? Отец и пошел этим заниматься, — Хаширама тряхнул сумку, убеждаясь, что в ней ничего не брякает. — И потому буквально через час с того момента как встреча должна была состояться, к тебе прибегает ниннеко с запиской? — Тобирама покосился на так и не ушедшего кота. В ответ на подобное внимание тот только громко муркнул и насмешливо прищурился. — Я уж молчу о том, как чужое призывное животное смогло сюда пробраться! — Он меня знает. Таджима-сама призывал его, когда тренировал нас с Мадарой. — Брат торопливо заворачивался в маскировочный плащ. — Ты себя-то слышишь? — Тобирама досадливо цыкнул. Беспечное: «Нас с Мадарой» резануло слух. Так привычно было произнесено. Сенджу и сам не ожидал, что слова могут породить такую боль. Словно он теряет ещё одного брата. — Такое чувство, что ты главе Учиха начинаешь доверять как отцу! Прикосновение к ноге было неожиданным. Ниннеко, как обычный кот, потерся об одежду теплым пушистым боком, одним прыжком оказался у дверей и словно просочился сквозь сёдзи. — Приберись пожалуйста,— Хаширама вскочил на ноги. — Мне уже бежать надо. Несколько секунд Тобирама растерянно смотрел вслед проигнорировавшему слова родичу, а затем решительно схватил ещё один плащ, захлопнул дверцу тансу и выскочил следом. Тихо обругав брата, на ходу обернул плотную ткань прямо поверх домашней одежды. Минуть патрули оказалось не сложно: малые рост и вес помогли. Было несколько лазеек, которыми пока можно воспользоваться. В темноте под ноги то и дело попадались кочки и камни, корни. Не примеченные сразу ветки норовили зацепить одежду или с хрустом сломаться под ногами. Тобирама чувствовал, как лицо начинает гореть: он безнадежно отставал, да ещё и шумел словно гражданский. Хаширама двигался неожиданно быстро, похоже полностью положившись на кота. Лишь сенсорные способности помогали не сбиться со следа. В какой момент он оказался практически на том самом месте, где его скрутил Мадара, Сенджу и сам не понял. Поморщился от воспоминаний: Учиха действовал аккуратнее, чем соклановцы во время учений. Вспорхнула потревоженная птица. Легкий шорох. Тобирама разом выбросил из головы лишние мысли и всмотрелся в темноту. Чакра брата была рядом. Каким-то чудом удалось не опоздать. Миг - и из зарослей выскользнул темный силуэт. Хаширама был узнан не столько визуально, сколько сенсорикой. В ответ на это, на другой стороне реки тоже началось шевеление. Вода скрадывала звуки. Две тени сблизились, постояли рядом, а затем шагнули навстречу друг другу, сливаясь в одну, и исчезли с тихим хлопком. Сенджу вздохнул. По крайней мере, тут засады не было. Вот только рядом словно находился ещё один обладатель чакры, но понять, кто он и где притаился не вышло. Через несколько минут на сонных берегах вновь началось движение. — Ты ведь тоже меня чувствуешь. — Вынырнувший из темноты бесформенный силуэт оказался поменьше ушедших. Негромкий голос был хорошо слышен в тишине. Изуна. Чуть помедлив, Тобирама всё же покинул укрытие. Учиха явно пришел один. Какое-то время неподвижно стояли каждый на своем берегу, а затем медленно двинулись навстречу друг другу. Замерли почти на середине реки. Вздохнули тоже в унисон. Не произнося ни слова, прошли немного вниз по течению, и скоро добралась до укромного места, куда их в первый раз притащили как трофеи. С тихим шелестом на землю слетели бесформенные плащи. Сразу стало прохладнее. Сенджу невольно прикусил внутреннюю сторону губы, сдерживая смешок: на Учиха оказалась юката. Похоже, тоже подорвался вслед за братом, толком не собравшись. — Ты в темноте словно светишься. — Нарушил молчание Изуна. — Плохо, — Тобирама потянул руку к скинутой ткани. — Красиво. Сенджу от такого заявления вздрогнул и замер, так и не коснувшись плаща. — Это мешает маскироваться, — пробормотал он, чувствуя смущение. — Здесь прятаться не от кого,— возразил Учиха, усаживаясь на плащ. — Мы оба хорошие сенсоры. Чуть помявшись, Тобирама последовал его примеру. Они надолго замолчали, вглядываясь в темноту. Снова пошел мелкий снег. Сенджу с удивлением приметил, что снежинки тают не долетая до тела Учиха. — Значит, это, всё-таки, правда. — Вздохнул Тобирама. — А ты ожидал засады? — поинтересовался Изуна. — Не исключал такую возможность. — Согласился он. — Еще предположи, что засада там, куда они отправились. — Не удержался от подколки собеседник и подышал на пальцы. Тишина после этих слов повисла звенящая. Тобирама прикусил губу: только что был озвучен один из его тайных страхов. — Что, правда, об этом думаешь? — развернулся к нему Учиха, чуть сдвигаясь и оказываясь совсем рядом. Теперь отчетливо чувствовался идущий от тела жар. — Тобирама? — В голосе звучало искреннее недоумение, а удивленно распахнутые глаза делали Изуну похожим на котёнка. — Это маловероятно. — Наконец отмер Сенджу. — Но ани-чан... — Думаешь. — Изуна тихо фыркнул.— И я думаю. А утром мы оба узнаем, ловушка ли это. И если да, то чья. — Кажется, подобные мысли даже не приходили нашим братьям в головы. — Тобирама не сдерживал досаду. Учиха прав. С одинаковой вероятностью это могла быть и работа разведки Сенджу. Мальчишки вновь вздохнули в унисон. — Если будем ждать здесь, нужно обустроиться, а то продрогнем. — Учиха поднялся на ноги. —Это не имеет смысла.— Всё же завернулся в плащ Тобирама. Холод, после того как Изуна отодвинулся, ощущался ещё острее. — Письма и распоряжения в любом случае придут в кланы. Дома мы быстрее узнаем новости. — Значит до утра. — Изуна повторил его действия. — До утра. — Тобирама развернулся и поспешил в сторону дома. Мысль о том, что нужно немного попетлять, сбросить возможную погоню, мелькнула и пропала. Стоило попытаться поверить друг другу.***
Воздух становился всё холоднее. С неба начали слетать редкие снежинки. Ответа от Кури пока не пришло, но порученное ей дело было не быстрым. Таджима медленно выдохнул, наблюдая за облачками пара. Тревога не отпускала. Буцуму повело, когда они уже переступили порог дома. То ли неверно оценил свойства бывшего на сенбонах яда, то ли переоценил собственные силы. На первый взгляд казалось: Сенджу пьян. Во всяком случае, хотелось верить, что снадобье лишь развязывает язык. Никаких признаний, могущих навредить клану, Буцума не делал, однако, сказанное и без того было шокирующим но, самое главное, правдивым. Шаринган не обманешь. Говорить такое в адекватном состоянии Сенджу точно бы не стал. Таджима коснулся шеи. Место укуса тогда долго саднило, но это ощущение оказалось приятным. Довольную улыбку сдержать не получилось. Такое разнообразие в жизни было многообещающим. И клану будет хорошо. Обоим кланам. Ниннеко убежал пару часов назад, а дети уже были тут. Такая скорость реакции удивляла. Хоть Хаширама и демонстрировал доверие при тренировках и общении, выполнить такую просьбу - совсем другой уровень. Осторожно прокравшись к кухне, Учиха прислушался к тихой возне обоих наследников. Хаширама, шепотом ругаясь, растирал в ступке сушеные травы. Сын сидел рядом и подогревал чакрой воду в чайнике. — Думаешь, там что-то серьёзное? — нарушил молчание Мадара. — Представляю, что мне дома выскажет отец.— Вздохнул Сенджу. — Уже предчувствую подзатыльник тяжелой рукой и долгую проникновенную речь на тему того, какой я идиот. Притаившийся Таджима улыбнулся. Хорошо, что Хаширама сам понимает, как опрометчиво поступил, и подорвавшись из поселения едва получив послание, и, не задумываясь, прибежав к условленному месту, а затем последовав за чужим призывом. Другое дело, что сейчас такое доверие пошло всем на пользу. — А Тобирама как на это отреагировал? — поинтересовался Мадара. — Хм, вода, кажется готова. — Думаешь, как я вообще смог выбраться? Брат помог, хотя ворчал сильно. Он тоже за отца переживает. Воздух наполнился легким сладковато-травянистым ароматом. — Я вообще удивлен, что он никому ничего не сказал. — Кому, кроме отца он мог сообщить? А папы сперва не было в селении, потом братец услышал, как на совете обсуждалась предстоящая встреча, так что поверил. — А Изуна до сих пор дуется, что я его с собой не брал. Мальчишки тихо рассмеялись. Почувствовав, как изменилась чакра Буцумы, Таджима осторожно покинул наблюдательный пункт. Им стоило поговорить.***
При воспоминании о том, что он успел наговорить Таджиме, хотелось долго и с чувством ругаться. То, что всё произошло под действием развязывающего язык снадобья, было слабым утешением. От осознания собственной глупости становилось тошно. Не умер бы, но последствия ещё долго бы давали о себе знать. Посчитал себя ирьенином, называется! — Кажется, в этом году весна будет поздней.— Учиха тихо задвинул за собой сёдзи, подошел и встал рядом. — Таджима, ты ничего не хочешь объяснить? — Пышные хлопья снега повалили ещё гуще. Чакра не спасала от ощущения прохлады, забирающейся под одежду. А вот от Учиха чуть ли пар не шел. — Например, откуда здесь мой сын? И почему он явно хорошо знает тебя? Собеседник чуть помолчал, вглядываясь в заснеженный сад. — В начале прошлого лета наши очень самостоятельные наследники умудрились встретиться на берегу пограничной реки и настолько приглянуться друг другу, что сбегали общаться при каждом удобном случае. Это заявление было как удар. Сенджу вздохнул, припомнив, что как раз в то время вернулся со сложной дипломатической миссии, разгребал скопившиеся дела и как-то упустил детей из виду, довольствуясь отчётами их наставников. — И ты, конечно, воспользовался моментом.— В памяти сами собой всплыли приснившиеся события. Значит, они всё же воплотились в реальность, но вот так. — Можно подумать, я научил Хашираму чему-то неподобающему или закладки поставил! — Учиха! — в короткий возглас удалось вложить всю гамму чувств. Таджима резко качнулся вперёд, притянул его к себе и впился в губы поцелуем. Бросило в жар, то ли от огненной чакры, то ли от такой близости. В первый момент ладони упёрлись в чужую грудь, а затем как-то сами собой скользнули на плечи. Руки Учиха, горячие настолько, что их жар чувствуется через слои одежды, оказались на спине. Ладони с силой огладили вдоль позвоночника, побуждая прижаться ближе. Ещё миг и они опустились ниже, сильные пальцы сжались на ягодицах. Невольно вырвался тихий вздох. Слишком мало. Попытка Таджимы чуть отстраниться вызывает желание немедля удержать. Под собственными пальцами короткие волосы на затылке, не ухватишь как раньше. Напряжение, прошедшее от Учиха, всё же заставило слегка отстраниться. Полыхнувшие алым глаза не вызывают опаски, только недоумение: что не так? Пристальный взгляд в лицо, а затем вновь расслабившийся Таджима тянется за поцелуем и увлекает в дом, чудом не снеся собой сёдзи. Ощущение приближающихся очагов чакры заставило всё же отлепиться друг от друга, спешно поправить сбившуюся одежду. В глазах Таджимы плясали веселые искры. Сёдзи осторожно сдвинулись, являя обоих наследников. От мальчишек шло легкое напряжение, хотя они пытались это скрыть. Несший травяной отвар Хаширама старательно отводил взгляд, явно не ожидая ничего хорошего за свою самодеятельность. Приготовленное снадобье отличалось мерзким вкусом, но мозги прочищало хорошо, выводя остатки дурмана. Хлопанье крыльев, вспышка чакры. Мадара торопливо вновь открыл сёдзи, впуская крупного ворона, несшего свиток. Призыв скинул ношу в руки Таджимы, а сам с хлопком исчез. Учиха быстро развернул послание, вчитался. Складка между бровей стала глубже. — Ознакомься, — вместо пояснений протянул он свиток. Подобное предложение было неожиданно. Вернув сыну опустевшую чашку, Буцума вгляделся в текст. — Подожди, сейчас лампу зажгу, — опомнился Таджима, вспоминая, что без шарингана в темноте читать проблемно. — А вы оба марш спать, — шикнул на замерших мальчишек. — Завтра отдохнуть никому не выйдет. Чуть помедлив, дети всё же выскользнули в коридор. — Похоже, они решили, что мы повздорили и сцепились, — с усмешкой поделился наблюдением Учиха, возясь с лампой. Да уж, сенсорикой не всегда получалось понять, чем занимаются люди. Наконец свет разгорелся достаточно ярко, можно было ознакомиться с посланием.***
Проснувшись, Мадара некоторое время, не открывая глаз, прислушивался к своим ощущениям. Проверял, не оказались ли сном недавние события. Вот чакра Хаширамы, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки: вечером они сдвинули футоны. Друг, судя по работе очага и току чакры, ещё спал. Значит, реальность! Довольно улыбнувшись, Учиха потянулся и постарался "прощупать" весь дом. Бдивший на крыше ниннеко почти не чувствовался, а вот их с Хаширамой отцы отчетливо ощущались. Оба мужчины, похоже, спали, вот только ток чакры был странным и два очага находились совсем рядом. Так и не поняв, что именно чувствует, мальчик открыл глаза, откинул одеяло. Стараясь не разбудить друга поднялся на ноги. Краем глаза заметив шевеление, Мадара остановился. — Что-то случилось? — сонно поинтересовался Сенджу. — Попробуй почувствовать, кто в доме. — Предложил Учиха. Хаширама недоуменно посмотрел на него, затем сложил печать, прислушиваясь к тому, что ощутил. Мадара наблюдал, как на лице друга проступает всё большее удивление. — Посмотрим? — предложил Учиха. Хаширама мгновенно оказался на ногах. До комнаты, где оставались с ночи отцы, они добрались быстро. Мадара по пути успел придумать пару убедительных причин, чтобы, если что, объяснить их неурочный приход. Переглянувшись с Хаширамой, они одновременно коснулись сёдзи, осторожно сдвинули их и глянули внутрь. Несколько секунд ушло на осознание увиденного. Становилось понятно, что именно они почувствовали ночью. Мадара ощутил, как щёки начинают гореть. Столь же аккуратно вернув сёдзи на место, перевёл взгляд на растерянного друга, взял его за руку и потянул за собой. — Ну, ведь ничего страшного не произошло, — Хаширама отмер, только оказавшись в комнате. По тону невозможно было понять, это констатация факта, вопрос, или попытка убедить самого себя. — Конечно, — легко согласился Учиха, сворачивая постель. — Зато теперь мы знаем, — друг слегка расслабился, — как ощущается... Подобное взаимодействие. — Не перепутаем, — вздохнул Мадара. Тема оказалась неожиданно смущающей, но он чувствовал и облегчение: теперь перемирие точно будет достигнуто. Сердитое цвирканье и возня во дворе окончательно разрядили обстановку. Хаширама отодвинул сёдзи и не сдержал смешок: на одном дереве сидели два призывных животных. Сердитая белка в цветастом хаори то и дело поправляла закинутый на спину свиток и сверлила соседа недовольным взглядом. Важный сокол в синем жилете делал вид, что его это не касается. Развалившийся на энгаве ниннеко наблюдал за ними с явным интересом, то и дело выпуская в доски когти. Похоже, кот был единственной причиной, почему оба посланца до сих пор не сцепились. — Гин-сан! — в ответ на зов птица мгновенно сорвалась с ветки. Учиха протянул руку, тихо вздохнул, чувствуя, как впиваются сквозь одежду когти. Едва мальчик успел вытащить из-под жилета послание, сокол с хлопком исчез, видно, чакры почти не оставалось. Мадара осмотрел руку, досадуя, что не взял перчатку. На коже выступили кровавые капельки. От ладони Хаширамы пошел зеленоватый свет. Не говоря ни слова, Сенджу перехватил его руку и залечил царапины. Белка насмешливо цвиркнула, покосилась подозрительно на мурлыкающего ниннеко, но спустилась с дерева, демонстративно игнорируя кота, прошла мимо. Мадаре тоже достался настороженный взгляд, отчего мальчик испытал острое желание потискать пушистого гонца. Кажется, его мысли были слишком хорошо читаемы: белка торопливо прыгнула на руки к Хашираме, скинула свиток и ушла в свой мир. — Не думаю, что нам стоит распечатывать послания, — справился с любопытством Учиха. — Приготовим пока что-нибудь?***
Воздух словно загустел, его никак не удавалось протолкнуть в лёгкие. На тело навалилась тяжесть, прибивая к полу. Ощущение длилось всего несколько мгновений, но и этого хватило, чтобы перед глазами всё поплыло. Поджившие раны полыхнули болью. Наконец удалось нормально вдохнуть. Прикосновение горячих рук. Его осторожно подняли, не давая завалиться, прислонили к себе. Огненная чакра окутывает тело, рождая противоречивые желания. Вбитые годами тренировок рефлексы требуют хотя бы впиться зубами, раз не выходит драться иначе. А что-то глубинное побуждает прижаться, в странной уверенности, что не оттолкнут, обнимут в ответ. Потому как при таком тесном контакте особенно ярко чувствовалось родство. — Может быть, уже хватит брыкаться? — словно в издевку его обняли.— Я не причиню тебе вреда. — Опять? — вошедшего в комнату не видно из такого положения, но Сора узнает по голосу. Ирьенин. — Где была эта прыть, когда попался! При воспоминании о сделанной глупости хочется взвыть. Перед глазами, наконец, перестало плыть и можно разглядеть лицо, так похожее на собственное. Ещё одно доказательство отцовской неосторожности. На постель перенесли как маленького. "Надеюсь, им весело",— Сора с тоской припомнил услышанную в детстве легенду, что когда Ками хотят повеселиться, они исполняют желание смертного. Ребенком, Сенджу мечтал о брате. Младшем, раз уж повезло появиться первым. Но потом родились сёстры, а затем гибель родителей окончательно сделала желание несбыточным. Как оказалось, оно давно сбылось. Синдзи ухаживал за ним, как будто действительно был братом не только по крови. Бинты осторожно размотали. Теперь можно оценить работу ирьенина: за столь короткий срок мало кто смог бы сделать больше. Вокруг ладоней медика сформировалось зеленоватое свечение. Довольно слабое, но стабильное. Раны выглядят получше, их даже оставляют открытыми. Пальцы шевелятся, но ещё тяжело слушаются, о складывании печатей пока и думать нечего. Зато уже можно сказать, что не покалечили. Синдзи обменивается с ирьенином быстрым взглядом, чуть кивает, словно получив ответ, выскальзывает из комнаты. — Сенджу, я, конечно, знаю, что в упертости вас превосходят разве что Узумаки, но начни, наконец, думать! По голове ж тебя не били! — от неожиданности Сора даже забыл, что нельзя смотреть Учиха в глаза. Обычно ирьенин ограничивался несколькими короткими фразами относительно лечения. — Завтра мы покидаем поместье, ты будешь передан своим соклановцам. Подобное заявление заставило вздрогнуть. Учиха нельзя верить. Слишком много между их кланами крови пролито. — Потом можешь забыть о нас как о страшном сне, но прояви сейчас хоть немного благоразумия. — Закат окрасил лицо собеседника красноватым цветом. — В твоем состоянии даже простая демонстрация ки вредит, не говоря уже о более серьезных методах воздействия. Терпение Синдзи не безгранично. Учиха. Те, кто убили родителей. Те, кто теперь выхаживали его. Сквозь привычную ненависть пробивалось осознание, что среди носителей шарингана наверняка найдется немало тех, чьих близких убили его родные. И себе можно признаться: на месте Синдзи, сорвался бы быстрее, и только лишь демонстрацией ки могло не ограничиться. Вернулся то ли надсмотрщик, то ли сиделка с груженым подносом в руках. Чайник с чашкой, прикрытые мисочки. — Надеюсь, ты хоть сейчас поешь нормально, — так и не представившийся медик, покинул комнату. Пристроив ношу рядом с постелью, Синдзи наполнил чашку темным, терпко пахнущим отваром. Запах знаком - один из укрепляющих сборов. На языке оседает приятная горчинка. Удерживать емкость несколько неудобно, но это мелочи - скоро подвижность вернётся в полной мере. Небольшой кусочек тушеного мяса оказался прямо возле губ. Лицо начало гореть. Конечно, сейчас будет тяжело удержать палочки и есть аккуратно, но это уже перебор! — Ты можешь ими пользоваться, не сомневаюсь. Но мне совсем не хочется узнать, насколько сильно они вонзятся в меня же, если будут напитаны чакрой. — Кажется, подобное положение смутило и Учиха, вот только отступать он не собирался. Сора вздохнул, признавая обоснованность опасений. Сам виноват. Нечего было так брыкаться. Стоит отдать должное, приготовлено вкусно. Никаких посторонних добавок не чувствовалось, силы понадобятся в любом случае. А если вести себя спокойно, как знать, может, получится выведать, что происходит в мире. Вот только воплотить это желание не вышло. Навалившаяся сонливость оказалась сильнее. Осторожное прикосновение вернуло в реальность. Судя по тому, что вокруг уже совсем темно и тихо, наступила ночь. Учиха сидел рядом. Выражение его лица сложно разобрать, но почему-то поселилась уверенность, что он встревожен. — Я могу использовать гендзюцу и погрузить в сон без сновидений, но проблему это не решит. Только загонит глубже в подсознание. Сон. Что именно привиделось, Сора сказать бы затруднился. Что-то пугающее, мутное, наполненное ощущением беспомощности и боли. Бледная кожа Синдзи словно светилась в темноте. Учиха налил в чашку пахнущий мятой успокаивающий сбор, чакрой подогрел его до теплого состояния. — Нужно просто пережить. — Вздохнул Сенджу, разозлившись сам на себя. Шиноби, а с каким-то сном совладать не мог. От осознания того, что чай уже был готов, хотелось провалиться хоть обратно в подвал. Учиха знал, кошмары будут, и озаботился заранее. — Что ты хочешь? Я же вижу. Скажи. — Обними меня. — Слова пришлось буквально вытолкнуть из горла. Глупое, детское желание. Но держать его в себе уже нет сил. Да и Учиха сам просил, вот и видно будет, как он отреагирует на такое. На миг Синдзи замер. Даже темнота не помешала разглядеть его растерянность. Посетовать на собственную глупость Сора не успел. Учиха улыбнулся и без слов забрался под одеяло, лег рядом. Притянул к себе, помогая удобнее устроиться. Чужая чакра окутала теплом, под ухом чуть быстрее нужного стучит сердце… брата. Да, хотя бы на несколько часов можно позволить себе такую веру.
