Protege moi.

      Хёкджэ спускается на нижний этаж книжного кафе как раз вовремя, так как страсти, которые разворачиваются перед ним, разгораются не на шутку — на пороге заведения стоит воинственно настроенная женщина, одетая в какое-то неоново-розовое пальто, застёгнутое по самое горло. Священник сразу узнаёт типаж людей, желающих выглядеть модно, но не совсем удачно использующих современные тренды — на голове темноволосой женщины покоится неудачно примятый красный берет, из-за ворота пальто выглядывает какой-то аляпистый платок, а на ногах посетительницы тут же привлекают внимание к себе высокие сапоги с отделкой, имитирующей кожу крокодила. Мужчина не может с уверенностью сказать, что он разбирается в моде: телевизора в его квартире нет, а в соборе он не разглядывает прихожан, так как это грешно и в то же время элементарно невежливо. Но, наученный скромным, но изящным стилем госпожи Им, Хёкджэ с трудом сдерживает желание поморщиться. Вдобавок, от гостьи несёт ещё и большим количеством какого-то резкого парфюма, словно женщина вылила на себя полфлакона перед выходом на улицу, и от каждого её энергичного взмаха руки запах разносится по помещению всё ощутимее.       — … а я ещё раз говорю, что вы не имеете права не пустить меня! — посетительница повышает тон голоса, нервно раскачиваясь на месте, отчего её бордовая сумка, поблескивающая, как лакированная, качается на руке женщины в том же ритме. — А вы ещё кто?       Йесон пропускает нервный смешок за спиной Хёкджэ, отчего мужчина чуть не подпрыгивает от неожиданности. Рёук переводит взгляд на священника, но, обращая внимание на хозяина книжного кафе, Хёкджэ начинает сомневаться, что тому действительно требуется помощь: парень явно устал вести разговор с этой женщиной, но он не выглядит агрессивно настроенным или растерянным. Нет, этот молодой человек прекрасно знает своё дело и в дополнительной поддержке не нуждается столь остро, как священнику казалось ещё несколько секунд назад.       — Добрый вечер, дочь моя, — Хёкджэ заставляет себя заговорить привычным мягким и успокаивающим тоном, растягивая уголки рта в лёгкой полуулыбке. — Вижу, у вас возникли какие-то разногласия. Могу ли я помочь?       — Я... Я не... Здравствуйте, — с сомнением произносит женщина, поубавив свой пыл. Священник с одобрением смотрит на посетительницу, поощряя её более спокойное поведение, и чуть было снова не забывает про сероволосого Хранителя Памяти, без внимания которого никак не обходится данная ситуация.       — Нет, ну мне говорили, конечно, что это твоё «дети мои» даёт ошеломляющий эффект, но чтоб настолько, — Йесон задумчиво комментирует ситуацию, сидя за ближайшим столом и наблюдая за происходящим. — Правду говорят: пока не увидишь лично — не поверишь.       Хёкджэ старательно подавляет в себе желание смущённо улыбнуться, так как такое действие с его стороны другие могут понять неправильно. В то же время, пока Рёук и посетительница снова начинают о чём-то оживлённо спорить, священник задумывается о необычном поведении Хранителя Памяти. Те падшие, с которыми темноволосому мужчине довелось познакомиться, чересчур рьяно опекали своих подопечных, так что потребовался не один день, чтобы те постепенно смирились с тем, что их любимые — взрослые люди и вполне самостоятельны. Конечно, мужчина не сомневается в рассудительности Йесона, так что он вполне допускает, что Хранитель Памяти знает, как вести себя с Рёуком. Но вопросы у Хёкджэ по-прежнему остаются.       — Да потому что Рё — большой мальчик и справляется самостоятельно, — отчётливо произносит Йесон, определённо разговаривая со священником. — Не хочу делать из него тепличный огурчик, который натворит ошибок без моего надзора. Не то, чтобы я не присматривал за ним, но из моего вмешательства у него разве что память стала покрепче да всякие чувствительные к потустороннему личности держатся от него подальше. Правда, кого-то, судя по всему, ничем не пробьёшь.       С последними словами падший коротко качает головой в сторону посетительницы, крайне очевидно демонстрируя то, что он говорит конкретно об этой женщине. Священник всё больше начинает думать о том, что в словах Йесона практически каждый раз заложено даже чрезмерно много тайного смысла, который приходится самостоятельно обдумывать и принимать в своей голове. Хранитель Памяти говорит вполне разумные вещи — Хёкджэ и сам видит, что Рёук вполне самостоятелен, несмотря на довольно навязчивую привычку других падших опекать своих подопечных. — «Хотя всё дело может быть и в Хиниме…» — внезапно догадывается мужчина, находя хоть какой-то логичный ответ в своей возникающей горе вопросов. — «Учитывая, как самоотверженно, но в то же время навязчиво он контролирует других падших и их любимых…»       — Верно мыслишь, Хёкджэ, — удовлетворённо хмыкает сероволосый Хранитель Памяти, одёргивая ворот своей чёрной рубашки. — Но вернись в реальность. Об этом мы можем позже поговорить. Дамочка-то «с приветом».       Хёкджэ еле слышно вздыхает, подавляя в себе желание согласиться со словами Йесона — посетительница кафе действительно крайне порывиста и неспокойна, она продолжает переругиваться с Рёуком, постоянно поправляя при этом сумку на своём плече. Священнику стоит прислушаться к назревающему конфликту и, как подсказывает его душа, сделать всё возможное, чтобы прекратить эту ссору. Это он и собирается сделать, в смущении поправляя воротник сутаны, чтобы не выдавать, что мужчина прослушал всё, о чём говорили владелец кафе и незнакомая женщина.       — … это не я сделала! Что за вздор?! — посетительница определённо начинает злиться, потому снова повышает тон своего голоса. — Почему я должна за что-то платить?       — А я ещё раз Вам поясняю, — удивительно терпеливо, но строго произносит Рёук, невозмутимо продолжая что-то искать в своём блокноте на стойке кассы и подтягивая при этом спавшую с плеча лямку застёгнутой подтяжки. — Вы залили своим кофе одно из кресел, и ушли, не сообщив об этом. В конечном итоге, пятно настолько въелось, что его было невозможно убрать.       — Вы не сможете доказать, что это была я, — парирует женщина, нервно дёрнувшись и даже поёжившись от неприязни к сложившейся ситуации. — Я ничего такого не делала! Что за бред?       — Мадам, Вы единственная, кто пил кофе на втором этаже в тот день, — молодой владелец книжного кафе продолжает сохранять спокойствие, что поражает Хёкджэ, беспомощно переводящего взгляд с Рёука на женщину и обратно. — Давайте признаем факты: Вы повредили обивку кресла и просто закрыли пятно подушками, отчего оно засохло и вывести следы стало невозможно.       — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но разрешить этот спор достаточно легко, — Хёкджэ негромко встревает в разговор, подходя немного ближе к говорившим. — Здесь установлены видеокамеры, так что, наверное, можно посмотреть запись нужной даты Вашего посещения и узнать, что произошло на самом деле…       — О, умно, — негромко комментирует Йесон, продолжая сидеть за столом и наблюдая за происходящим со стороны. — Вот только там загвоздка есть. Но она купится, я думаю.       Хёкджэ был бы рад поинтересоваться, что мешает последовать его совету, но сейчас это сделать нельзя, потому мужчина оставляет слова падшего без комментариев. Вдобавок и беседующие таращатся на него, как на привидение: Рёук смотрит с некоей мягкостью и даже лёгкой благодарностью, хоть и с долей сомнения, тогда как посетительница злится всё больше, и её терпения и выдержки становится всё меньше.       — Это вышло случайно, — нервно фыркает женщина, закатывая глаза, а затем снимает свою сумочку с плеча, раскрывая её и начиная искать в ней кошелёк. — Хорошо, я заплачу за эту мелочь. Сколько с меня? Что-то около тридцати тысяч вон?       Хёкджэ облегчённо выдыхает, понимая, что посетительница уступила и дело разрешилось миром, но стоит ему перевести взгляд на Рёука, как священник практически тут же понимает — ничего ещё не закончилось, так как удовлетворённым молодой владелец книжного кафе совсем не выглядит. Более того, он даже усмехается краешком рта, доставая из своей записной книжки какие-то чеки.       — Вовсе нет, — всё также предельно вежливо произносит Рёук, протягивая чек женщине для подтверждения своих слов. — Так как кресло было раритетным, подобные модели больше не производят. Нам пришлось полностью заменить всю мебель на этаже, потому и…       — Четыре с половиной миллиона вон? — возмущённо вскрикивает женщина, отшатываясь назад и вскидывая голову, чтобы недоверчиво окинуть взглядом парня перед собой. — Вы серьёзно?! Из-за одного дурацкого кресла? Какого чёрта?!       Хёкджэ при этих словах коротко морщится и рефлекторно накладывает на себя крестное знамение при упоминании лукавого. Даже несмотря на то, что порой Хиним не стеснялся в выражениях, священник начинает понимать, что падший относился к нему с достаточным уважением практически с самого начала — даже когда черноволосый «прихожанин» испытывал Хёкджэ на прочность своими выходками, он всё равно сдерживал своё желание выругаться в большинстве случаев. — «Правда, этому мог его научить патриарх Чхве…» — некстати задумывается священник, тихо вздыхая. С удивлением, он подмечает, что вспоминает о патриархе всё чаще, хоть и думать о нём хочется как можно меньше. Хёкджэ до сих пор не определился с тем, каковым ему считать Шивона, так как, невзирая на те ошибки, которые он совершил, мужчине хочется думать, что патриарх в глубине души хороший человек и вернётся на путь истинный.       От громкого хлопка двери Хёкджэ чуть ли не подпрыгивает на месте, изумлённо таращась на Рёука, который, как ни в чём не бывало, приносит метёлку и совок и невозмутимо подметает порог, на котором накрошены клочки бумаги. Присмотревшись, священник понимает, что посетительница перед уходом в гневе порвала чеки, которые ей показал владелец книжного кафе.       — Ох, Рёук, мне так жаль… — мужчина, словно оживая, подходит ближе и, чуть подтягивая полы сутаны своими пальцами, наклоняется, чтобы поднять несколько клочков бумаги с ковра. — Наверное, как-то можно восстановить чеки…       — Что? Зачем? — парень выпрямляется и недоумённо рассматривает замешкавшегося священника под отчётливое насмешливое фырканье Йесона, что продолжает невозмутимо сидеть и наблюдать за происходящим. — А, нет, всё в порядке, это копии. Оригиналы чеков я тут не храню, мало ли для налоговой понадобятся.       — Правда? Слава Богу, — облегчённо выдыхает мужчина, коротко улыбаясь и искренне радуясь, что хотя бы одна часть проблемы разрешилась. — А касаемо этого ремонта… раз пришлось обновлять всё из-за этой ситуации, может, я смогу заплатить за неё? Конечно, я не имею возможности оплатить замену всей мебели целиком, но…       — Так, Хёкджэ, стоп, — Рёук коротко хмыкает и отставляет метёлку, забирая кусочки порванных копий чеков из рук священника. — Платить ни за кого другого ты тут не будешь. Во-первых, я бы тебе этого не позволил, какие бы благие намерения ты не преследовал. А во-вторых, вопрос не стоит того. Это был лишь урок для этой женщины.       — Урок? — Хёкджэ растерянно покачивает головой, думая о том, что с этой парочкой ему точно придётся нелегко, как минимум в рамках понимания этих странных владельца книжного кафе и одного из старших падших. — Кажется, я уже ничего не понимаю. Ты можешь пояснить поподробнее? Тебе всё-таки испортили кресло или я что-то напутал?       — Нет, ты всё правильно понял, — молодой парень пожимает плечами, выбрасывая клочки бумаги в мусорное ведро, что стоит с внутренней стороны кассовой стойки. — Не так давно эта женщина пролила кофе на кресло, где она сидела. Заметил я это только на следующее утро, когда отодвинул подушки. Ну и, как я считаю, будет справедливо, если она возместит нанесённый ущерб. Кстати, спасибо за подсказку с камерами. Я их поставил гораздо позже, после этого инцидента, но она зато признала свою вину благодаря тебе. Хотя бы не будет больше делать вид, что ни о чём не знает.       — Но, боюсь, она не располагает такой суммой, — мягко возражает Хёкджэ, нахмурившись и прокашливаясь в кулак, чтобы прочистить своё горло от немного осипшего голоса. — Она была готова заплатить, так что, может, она возместит стоимость кресла, а остальное я постараюсь собрать сам? Возможно, у неё просто нет таких денег, а ведь у женщины наверняка есть семья и дети…       — Видел я её сына, ага, — коротко фыркает Рёук, отряхивая руки и доставая из-за кассовой стойки антисептический спрей для себя и Хёкджэ, чтобы распылить его на свои пальцы и протянуть флакон священнику. — Слушай, Хёкджэ, я не собирался требовать с неё всю эту сумму. Честно говоря, я и за кресло бы не стал с неё требовать, если бы она повела себя, как культурный человек.       — В каком это смысле? — непонимающе переспрашивает мужчина, послушно распыляя спрей на свои руки и возвращая его обратно владельцу книжного кафе, чтобы растереть антисептик по коже как следует. — Тогда к чему это всё было? Я не понимаю, что происходило только что на моих глазах.       — Всё куда проще, чем может показаться, — по удивительному совпадению Рёук указывает священнику на столик, за которым сидит Йесон, предлагая мужчине присесть, и сам садится напротив него, рядом с невидимым для обычных людей Хранителем Памяти. — Смена мебели была плановой, а эта порча кресла просто удачно совпала с поставкой последней части набора. Я ничего не потерял от этого пятна, но решил проучить эту женщину, чтобы впредь ей не вздумалось снова таким образом испортить мебель в моём кафе. Убытки мне не нужны.       — Подожди, но она же была готова заплатить… — уточняет священник, садясь на стул и потирая затылок неловким жестом. — К чему этот обман? Это ведь неправильно…       — Ровно также она и обманула меня, утаив о своём поступке, — мягко парирует Рёук, пожимая плечами. — Я понимаю, что по вашим правилам мои действия тоже считаются обманом, но другого выхода я, признаться честно, не вижу. Обманывать я сам не люблю, но также я не хочу, чтобы в моём кафе были проблемы такого рода.       — А он дело говорит, — соглашается Йесон, не давая Хёкджэ вставить хоть слово. — Не всегда людям стоит знать правду. Да и не только людям. Ты тоже много чего скрываешь от нашего лидера. Формально он не соврал, эта мадам обманула себя сама, когда решила утаить свою оплошность.       Священник абсолютно не согласен с этими двумя, но их позицию он вполне может понять. Хранитель Памяти так и прожил свою последнюю жизнь — утаивал свой грех ради спокойствия матери. Рёук тоже в целом не сказал ничего плохого, так как мужчина верит ему: если бы посетительница переборола свой страх и честно призналась, то парень охотно простил бы ей её ошибку и всё разрешилось бы куда спокойнее. — «Но все мы ошибаемся, потому что боимся, что о наших промахах узнают. Замкнутый круг, из которого не выбраться, подобно движущемуся колесу», — думает Хёкджэ, стараясь дышать глубоко и ровно. Он не одобряет такое поведение, ровно как и осуждает своё утаивание от Хинима некоторых вещей, но при этом в его душе исчезает то мимолётное осуждение, которому мужчина чуть было не поддался.       — О, а ты гораздо умнее, чем кажешься на первый взгляд, — с долей уважения тянет Йесон, любопытно рассматривая священника перед собой, а Рёук многозначительно хмыкает и поднимается с места, похлопав Хёкджэ по плечу:       — Ладно. Мой рабочий день уже почти закончен, так что давай я напоследок угощу тебя кофе. Посиди немного здесь.       — Да вовсе не стоит так утруждаться… — смущённо бормочет мужчина, поднимая голову, чтобы посмотреть на Рёука, и осекается, когда видит, как тот широко улыбается, наблюдая за ним. — Что-то не так?       — Знаешь, мне ещё не приходилось общаться со священником на «ты», и уж тем более просто пить с ним кофе, не начиная тут же думать о всех своих грехах, — шутит молодой владелец книжного кафе перед тем, как уйти за свою стойку. — Я всё-таки хочу тебя угостить за твоё доброе сердце, Хёкджэ.       Против таких слов священнику совершенно нечего сказать, так как спорить с Рёуком не хочется, а Хиним ещё не вернулся, потому мужчине только на руку остаться здесь ещё ненадолго, чтобы послушать, что ещё ему может сказать Йесон, который, судя по всему, тоже намерен воспользоваться отсутствием Рёука в зоне видимости, чтобы договорить с Хёкджэ.       — Вот об этом я тебе и говорил, — напоминает Хранитель Памяти, с излишним интересом ковыряясь в своих ногтях, как будто его ничто другое не интересует в данный момент. — У вас двоих явно нет проблем с взаимопониманием. Да и ты верно понял мою позицию. Остальные слишком опекают своих людей, отчего потом они довольно ощутимо переживают отсутствие падших. Ты и на себе это замечаешь, причём осознанно.       — Я? На себе?.. — изумлённо бормочет Хёкджэ, не сразу понимая, к чему сейчас клонит Йесон. Но осознание, как и всегда, ударяет его в голову слишком резко и стремительно — Хранитель Памяти в очередной раз оказывается правым: Донхэ тяжело переживал отсутствие Кю-а и Ёнуну тоже было крайне неуютно без Итука. Священник не считает себя человеком Хинима, но этот своенравный падший настолько глубоко засел в жизни Хёкджэ, что сейчас он даже не может представить, что произойдёт, когда Йесон сможет переродиться. — «Смогу ли я убедить его, что и он заслуживает спасения или он просто оставит меня, как и хотел?» — мужчина не может не беспокоиться об этом, но вслух об этом сказать не просто сложно — невозможно, так как слова попросту застревают в горле. Правда, зная Йесона, тому совершенно не нужны слова, ведь священник открыт перед ним, как на ладони, и Хёкджэ до сих пор не определился, хорошо это или плохо.       — Думай, Хёкджэ, думай, — вздыхает сероволосый падший, покачивая головой. — Я хочу раскрыть все карты, но тогда получится, будто я подтолкнул тебя к какому-то решению, а это абсолютно не в моём стиле. Да и не помогут тебе слишком прямые советы. Ты сам влияешь на свою жизнь. Но пока просто выдохни и спокойно попей кофе. Наш лидер уже возвращается, да и необходимость оказываться в стороне он принял, так что дальше будет проще. Буду просить его присмотреть за Рёуком, а сам навещу тебя в соборе. Кстати, можешь растения с Рё пообсуждать, ему понравятся твой интерес и нулевая база знаний.       — Подожди, но я до сих пор не понимаю, — тихо перебивает его священник, с тихим стоном массируя виски, чтобы не сойти с ума от накативших мыслей. — Если Рёук с самого начала держал ситуацию под контролем, то почему ты меня отправил к нему на помощь? Я же ничего не сделал.       — Ну, ты вспомнил про камеры, и не соврал об их наличии, так как не знал, что Рёук установил их позже, — пожимает плечами Хранитель Памяти, ухмыляясь краешком рта. — Без этого конфликт бы раскалялся всё больше, а в психическом здоровье этой дамы я не уверен, та ещё нервозная личность. Да и это был не только её тест, но и твой тоже.       — Мой? — удивлённо икает мужчина, вскидывая голову и ошарашенно таращась на Йесона, надеясь, что тот шутит. — Какой ещё тест? Для меня? В чём он заключался?       — Мне было интересно, как ты поступишь в такой ситуации, — терпеливо поясняет падший, ничуть не удивляясь такой несдержанной реакции священника. — Одно дело — слышать о тебе от других и видеть твои мысли и поступки в прошлом, и совсем другое — увидеть, как ты поведёшь себя сейчас, когда ты многое знаешь и когда ты во многом попал под влияние нашего лидера. Правда, и он под твоё влияние попал, причём довольно крепко, но не о нём речь сейчас.       — Ах, так вот оно что, — эта информация успокаивает мужчину, хотя о подобном «влиянии» Хёкджэ хочется как следует подумать в одиночестве, и Йесон явно не против такого решения. — И что, я прошёл твой тест?       — Вполне, — сероволосый падший поворачивает голову на звук в стороне и замечает, что Рёук уже закончил с кофе и несёт чашки на подносе к их столику. — Твой метод решения проблем даже поразил меня: от всего сердца предложить заплатить за постороннего человека огромную сумму, чтобы разрешить конфликт, не каждый сможет. У тебя определённо добрая душа и невероятно сильный дух, гораздо сильнее, чем ты сам думаешь. Пожалуй, даже сильнее, чем у нашего лидера. Ладно, пора заканчивать, а то Рёук решит, что ты сам с собой говоришь. Увидимся завтра вечером в твоём соборе. Пусть он сюда придёт, когда ты освободишься.       Хёкджэ коротко кивает, соглашаясь со словами Йесона, и с немного растерянной, но приветливой улыбкой встречает Рёука, чтобы поблагодарить его за кофе и завести разговор о суккулентах, в которых он совершенно не разбирается. Пока молодой парень от души смеётся над ошибками священника, мужчина даже не сопротивляется голосам в своей голове. Слегка ошарашенный, он снова и снова слышит слова Хранителя Памяти:       — «… у тебя сильный дух, гораздо сильнее, чем ты сам думаешь…»