Сквозь тернии к звёздам

      Утро начало вступать в свои права, заставляя просыпаться всех жителей Корусанта, от мала до велика, особенно если учесть, что и те и другие имелись в квартире, прежде принадлежавшей сенатору Амидале.       Это была довольно большая и уютная квартира, где было всё устроено с любовью и большим вниманием. Пушистый ковёр в спальне, мягкие диваны, обои приятного кофейного оттенка, а в кухне шкафы и мойка выдержаны в бело-фиолетовом стиле, на стенах же висели картины, изображавшие различные сюжеты, в основном природу Набу, родины покойной хозяйки. Всё обустраивалось продумано и обстоятельно, с надеждой на долгую, счастливую жизнь молодой и очень любящей друг друга семейной пары, у которой вскоре появятся двое детей. Кто же знал, что на самом деле там будет жить вечно уставший и почти никогда не улыбавшийся отец-одиночка, после изгнания из Ордена вынужденный работать простым наёмником, выполняя разные поручения для своего хозяина.       С момента смерти Падме прошло около месяца, Энакин принёс детей в бывшую семейную квартиру и честно пытался заменить Люку и Лее обоих родителей. Вставая на рассвете, мужчина часто возвращался лишь поздно вечером, оставив детей на попечении дроидов, а иногда, когда не было заданий, сидел с ними сам, собственноручно меняя им пелёнки и подогревая бутылочки со смесями, которые они часто отказывались есть. Всё это в сумме здорово выматывало и если бы кто-то из прежней его жизни, увидел Энакина сейчас, то смог бы узнать его лишь тщательно приглядевшись. И действительно, в этом сильно похудевшем молодом мужчине с бледным, почти изможденным из-за бессонных ночей лицом, трудно было узнать прежнего Скайуокера, всегда такого бравого и неутомимого. Но это был он и с этим приходилось считаться.       Сегодня был первый вариант и уже через час Энакин должен был быть у хозяина. А сейчас неплохо бы немного поспать, ведь вставать ещё не скоро, но увы...       — Уауауа! — послышалось справа от его кровати, где стояли колыбельки близнецов.       Энакин узнал кому из двоих принадлежал голосок.       — Лея, дорогая моя, не плачь, я уже иду! — громко сказал мужчина и встав с кровати, взял на руки заходившуюся в крике дочку.       Она на миг замолчала, прислушиваясь к голосу отца, чтобы тут же снова расплакаться, требуя внимания. Энакин поднял её на руках и несколько раз подбросил, Лея затихла и скоро начала посмеиваться, приземляясь в папины руки. Плакать она больше не собиралась, но только Скайуокер вздохнул с облегчением, как снова...       — Уауауа! — раздался в комнате басовитый рёв.       — Люк, малыш, не надо кричать, я же здесь! — поспешил сказать Энакин и Силой достав ребёнка из кроватки, взял на руки и его, так, с обоими малышами, он принялся ходить по комнате и слегка покачивать их, напевая, что-то незамысловатое.       Нечто такое же пела ему в детстве мама и ничего другого Энакин не знал, но этого вполне хватило, чтобы близнецы затихли. Потом Скайуокер положил обоих на свою большую кровать и, взяв погремушки, начал трясти их над близнецами. Люк и Лея внимательно смотрели на игрушки и по очереди пытались их схватить, заливисто смеясь, когда это удавалось. Но вот пришло самое трудное время — время кормления, каждый раз отнимавшее новую порцию нервов отца. И чтобы отвлечь детей, он сунул им соски-пустышки и крикнул в дверь:       — 3РО! 3РО! Быстро иди сюда! Да, где же тебя носит, ситхов робот!       — Слушаю вас, Мастер Эни, — невозмутимо сказал золотистый робот, материализуясь в дверях.       — Посиди с малышами, пока я приготовлю смеси. Может быть в этот раз они поедят, — тяжело вздохнул Энакин и отправился на кухню, где достал из холодильника молоко, закваску и ацидофилин.       Всё это нужно было смешать и погреть до определённой температуры. Это было самой трудной задачей, как же добиться того, чтобы смеси получились не слишком горячие, но и не холодные. Тут простой Силой не обойдёшься, тут вам надо попотеть, Мастер Эни, поминутно опуская бутылочки в кастрюлю с горячей водой и вынимать оттуда, чтобы через секунду опять опустить. И так полчаса.       Бедный Энакин весь покрылся потом, когда смеси наконец были готовы. Только вот дети вряд ли оценят его старания, смеси были им категорически не по душе, что только не делал Скайуокер, чтобы влить в них побольше... Магистр Йода позавидовал бы его упорству. Вот и сейчас, едва Люк и Лея увидели отца, входящим в комнату, наперевес с бутылочками, тотчас же сморщились и брезгливо отвернулись.       — Ну, что же вы так, милые, надо покушать, — бодро произнёс Энакин и, развернув детей к себе, ловко вынул из их ртов пустышки, незаметно вставив туда же соски бутылочек.       Малыши сперва не заподозрили подвоха и начали чмокать, но тотчас же с силой плюнули обратно и замахали маленькими ручками и запинались ножками.       — Люк! Лея! Ну так нельзя, надо покушать, а то вы будете худыми и бледными, как ситхи, а я не хочу, чтобы мои дети стали адептами Тёмной стороны, — Энакин стал убалтывать детей и попутно снова и снова совал им бутылочки.       В итоге оба, с грехом пополам, влили в себя по половине бутылочки и перемазались смесью с головы до ног, а Лея ещё и в знак протеста напрудила на пелёнке большую лужу.       — Ай! Ай! Ай! — всплеснул руками Скайуокер, — Как не стыдно, такая большая девочка, а прудит! Теперь вот купать придётся!       Энакин со вздохом поднял детей Силой, чтобы не испачкаться самому, и понёс их в ванную, где быстро, таким же способом, раздел обоих и погрузил в заранее набранную тёплую воду. Там близнецы оживились и бодро поплыли к бортикам, смеясь и колотя ножками по воде. Энакин позволил им немного поплавать и после, завернув в полотенце, понёс в комнату, чтобы уложить спать и дав указание 3Р0, отправился на работу.       Когда Энакин оказался за порогом квартиры, дети уже сопели в кроватках, а золотистый робот бдел над ними, как верный страж. Скайуокер спустился по лестнице и вдруг замер, почувствовав неожиданное головокружение и легкую тошноту. Он опустил голову, чтобы кровь прилила к лицу и не позволила потемнеть в глазах и лишиться чувств.       Последнее время у него иногда случались подобные приступы, нерегулярно, а так, когда они сами решат прийти. Энакин думал, что виной этому переутомление и хроническая усталость, ведь за прошедший месяц он почти не знал отдыха и часто даже не ел как следует, так как не успевал. Но скоро всё нормализовалось, и Скайуокер, запрыгнув в спидер, направился к хозяину, толстому, лощеному забраку, чьи длинные рога украшали массивные золотые кольца, а одежду ему изготовляли на заказ лучшие модельеры фирмы «Забрак-сити». На нем и сейчас была какая-то навороченная мантия из золотистой парчи, а колец, кажется, было вдвое больше, чем в прошлый раз.       — Ну привет, наёмничек, как хорошо, что ты не опоздал, ибо сегодня ты будешь загружен по самые брови, которые, у тебя, кстати, поредели, что ж так, кушать надо лучше! — насмешливо произнёс забрак, прекрасно зная о положении Скайуокера.        И следом выдал ему внушительный список сегодняшних дел. Энакин увидел и вздрогнул — четыре задания! Правда первые три были довольно лёгкими, но вот четвёртое...       Мужчина снова забрался в спидер и полетел на Нижние уровни, чтобы взять у одного зажиточного барыги порцию смертельных палочек и доставить одному вконец опустившемуся наркоману, сидевшему сейчас в баре, ожидая вожделенной дозы. Это был весьма отвратительного вида твилек, от которого за версту воняло перегаром и немытым телом. Энакин снова почувствовал тошноту и головокружение, даже более сильные, чем утром, но так же быстро они и прошли.       За то второе задание было ему даже приятно — следовало починить дроида-механика одному пилоту, кстати, знакомому. Такое Скайуокер и за работу не считал, сплошное удовольствие поковыряться во внутренностях жестянки как заправский хирург в организмах людей. За этим занятием он забывал обо всем и просто наслаждался моментом. Пилот остался доволен работой и сразу же показал ему третье задание — проверить корабль на управляемость и боеготовность.       «Тоже мне, задание», — подумал Энакин, лихо покручивая штурвал, выделывая в воздухе самые замысловатые фигуры.       Летать он любил едва ли не больше, хотя сейчас он почти никогда не делал этого для удовольствия, только по работе. Грех был не воспользоваться шансом. Наградой стала похвала пилота и потом ещё будет денежная премия хозяина, но это только тогда, когда Энакин выполнит самое сложное, четвёртое задание — поймает преступника, который озорует в большом торговом центре на Верхнем уровне, обворовывая честных граждан. Это было труднее, ведь центр состоял из пяти этажей и на каждом было минимум по пять-десять магазинов разного содержания. И даже помогая себе Силой, Энакин добрых часа три промотался по отделам, накупив в некоторых всякой ерунды, чтобы не вызвать подозрение долгим присутствием там. Это случалось в моменты, когда Скайуокеру казалось, что он нашёл преступника, заподозрив его то в одном, то в другим человеке или гуманоиде. Но каждый раз Сила указывала ему на ошибку и вела дальше, на следующий этаж, пока не привела наконец под самый купол, где располагался салон красоты, ясно указав на тоненькую девушку, занимавшуюся маникюром. В этой невысокой и хрупкой миловидной девушке было чрезвычайно трудно узнать матёрую грабительницу, но это была она. Сила не лжет и Энакин в этом не сомневался. Он отошёл в сторону и незаметно позвонил забраку, сказав, что птичка в клетке. Хозяин велел ничего не предпринимать, а просто следить, чтобы девчонка не удрала, ибо он хочет сам задержать её.       «Похоже, не только задержать», — подумал Скайуокер, когда увидел похотливый взгляд, брошенный хозяином на юную воровку, пока тот отсчитывал Энакину его сегодняшний заработок. Очень, кстати, хорошую сумму.       — Иди отдохни, приятель, — забрак почти по-дружески хлопнул Энакина по плечу, — И пожри как следует, а то бледный, как зомбарь, смотреть страшно!       Энакин не возражал и даже ничего не сказал хозяину на «зомбаря», видимо потому, что в душе понимал, что тот прав. Мужчина действительно выглядел в последнее время не лучшим образом и единственное, о чем он мечтал — это отдых или хотя бы полноценный сон. Ну и чтоб ещё голова не так часто кружилась. Впрочем, насчёт этого Скайуокер не особо заморачивался, надеясь, что это пройдёт вместе с усталостью. Он взял деньги и решил для начала купить побольше вкусных и полезных продуктов, тем более, что в этом торговом центре Энакин заприметил довольно хороший продуктовый отдел на первом этаже.       Попрощавшись с хозяином, мужчина спустился туда и принялся набирать в металлическую корзину товары повседневного спроса. Очень дорогие и деликатесы, которые он часто употреблял при жизни Падме, Энакин позволить себе не мог, за то продукты бюджетного ряда, вполне. Он шёл по рядам, кидая в корзину крупы, молоко, колбасу, котлеты и конечно сосиски — еда на все времена. В овощном отделе набрал джоган-фруктов, мейлоранов и розовых апельсинов с Шили. Это всё он собирался съесть сам, с питанием детей проблем не было, смеси ему приносили на дом. Энакин уже расплатился и, убрав покупки в два больших фирменных пакета, медленно пошёл на выход. Пакеты получились довольно тяжёлыми, но причина снижения скорости была не в них, а в том, что мужчина снова, уже третий раз за день, почувствовал слабость и потемнение в глазах. Он сильно прикусил губу, несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, но недомогание в этот раз и не подумало отступить, напротив, полезло дальше, в мозг, застилая и его своим чёрным туманом.       «Нет, это уже просто край!» — подумал Энакин и остановившись опустил пакеты на пол и взялся рукой за колонну.       Однако даже этого проклятому зверю, сидевшему у него внутри показалось мало и он распустил свои адские путы и дальше, распространив их по всему организму, высасывая силы сразу изо всех его сфер. Скоро Энакин не мог уже даже держаться за колонну. Он беспомощно огляделся вокруг, пытаясь за что-то зацепиться взглядом, чтобы удержаться в сознании ещё хотя бы на пять минут. Этим чем-то оказалась в итоге молодая женщина, кажется, тогрута, которая сначала шла в толпе людей, выходивших из супермаркета и после, видно почувствовав его взгляд, повернулась в его сторону. Если бы не слабость, туманившая зрение, Энакин бы ещё тогда рассмотрел её и поняв, кто перед ним, бросился бы навстречу, радостно раскрыв объятия, но, увы, лишь когда незнакомка оторвалась от всех и стремительно подбежала к нему, сияя улыбкой, Скайуокер узнал кто это. Но тут противное сознание ускользнуло от него уже на девяносто девять процентов, а оставшегося одного хватило лишь на то, чтобы вытянуть вперёд руку и не то простонать, не то прохрипеть в сторону подошедшей:       — Шпилька... Асока...       И почти задыхаясь, судорожно схватив ртом ничтожное количество воздуха, взмахнув руками, тяжело повалиться чуть ли не прямо на неё. Один процент был исчерпан и сознание полностью ушло. Скорее всего, на этот раз надолго. Или вообще навсегда.