Глава 8. Превратности судьбы
19 декабря 2018 г., 21:05
Эстелла Новайс пришла на работу как обычно, к восьми утра, раньше неё приходил только заведующий отделением. Приём больных начинался в девять и в оставшийся до этого час твилечка обычно перебирала медицинские карты пациентов и вносила корректировки в свои назначения, после чего, передав их среднему медперсоналу, шла на приём. Вроде бы то же самое было и сегодня, всё, кроме настроения молодой женщины. Обычно она всегда с большой высоты охотой приходила на службу, полностью отдавая ей всю себя, но вот сегодня с самого утра Эстелле упорно не удавалось сосредоточиться на делах, карты валились из рук, а буквы сливались перед глазами, не давая увидеть ни одной. Виной тому был сон, приснившийся ей ночью, разбередив душу и растревожившие сердце молодой твилечки. В нем она перенеслась на пару лет назад, в тот самый вечер, надолго сделавший её несчастной, хотя до этого не было ни дня, когда бы Эстелла не знала счастья. Ведь с ней был Он.
Они познакомились волей случая, Эстелла тогда заканчивала Республиканскую академию, факультет медицины, и работая над дипломной работой, дежурила в больнице, чтобы набрать побольше материала для теоретической части. Последние два курса девушка всерьёз увлеклась онкологией и планировала связать с ней и всю дальнейшую жизнь тоже, поэтому и дежурила в соответствующем отделении. Работы в тот день было много и рук категорически не хватало, поэтому, когда под вечер туда пришёл молодой симпатичный тогрут, желавший удалить родинку на щеке, для чего требовалось заключение онколога, взялась сама выдать его. Для неё, способного молодого врача и с первого курса отличницы не составило труда определить, что перерожденных клеток в родинке нет и больше того, она сама может прямо сейчас убрать её. Для Эстеллы это была лишняя возможность попрактиковаться, для тогрута — серьёзная экономия, ведь пластические хирурги брали достаточно дорого, а лишних денег у него тогда не было. Новайс справилась с задачей легко и быстро, а между тем, время было уже позднее и отделение пора было закрывать. Благодарный тогрут предложил довезти Эстеллу до дома, она с радостью согласилась, так как день был тяжёлым и девушка устала настолько, что просто валилась с ног и едва смогла продиктовать своей адрес, прежде, чем в буквальном смысле этого слова, уснула на ходу.
Очнулась она на заднем сидении спидера, на водительском месте сидел тот же тогрут и внимательно смотрел на неё. За окнами уже рассветало.
— А, что, уже утро? — удивлённо сказала она тогда, едва открыв глаза, — Это я, что же, всю ночь тут пролежала? А ты сидел тут, со мной?
— Да, ты так хорошо и крепко спала, что я не решился тебя тревожить, — спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном, ответил юноша, — Ты, наверно, голодная? Может быть, сходим в кафе?
— Почему это, может быть? — удивлённо вскинула брови Эстелла, — Конечно сходим!
И сходили. И тогда, и назавтра, и ещё через день, а спустя неделю обоим стало ясно, что это случайное знакомство стало для них поистине судьбоносным. Они были просто созданы друг для друга, понимая всё даже не с полуслова, а с полувзгляда. Такая любовь не возникает сама, её даёт Великая Сила. Эстелла летала как на крыльях, целый год она была такой счастливой, что легко уверилась в том, что так теперь будет всегда, да и возможно ли иное, когда она и её любимый смотрят друг на друга и видят в глазах свои отражения.
«Нет, не бывает», — думала Эстелла, засыпая с ним рядом, положив голову на любимое плечо и обняв одной рукой.
«Ошибаешься, бывает», — усмехалась Судьба, глядя на них из окна, лишь на время не давая им знать о своём замысле, тяжёлом для обоих, что бы они потом не говорили...
Но, повторюсь, это было потом, а тогда, после целого года безудержного счастья любимый неожиданно позвонил девушке на работу, она тогда уже закончила академию и поступила работать в то же отделение, на должность гематолога, и позвал в их любимое кафе. Эстелла с радостью согласилась, даже не сомневаясь в том, что услышит предложение руки и сердца, она так обрадовалась этому, что не заметила весьма печального голоса возлюбленного и придя в зал кафе, не обратила внимание на его хмурый, если не сказать, мрачный вид. Он даже не улыбнулся, увидев вошедшую Эстеллу, а лишь молча кивнул ей на стул напротив себя. Едва девушка устроилась, как он, подвинув к ней бокал, заранее наполненный красным вином, велел глотнуть и только тогда серьёзно взглянул ей в глаза, тогрут заявил, прямо и без предварительной подготовки:
— Эстелла, я искренне полюбил тебя и ни с кем до сих пор мне не было так хорошо, как с тобой, могу даже смело сказать, ты — лучшее, что было в моей жизни...
Девушка замерла в предвкушении и улыбнулась, ожидая услышать: «Поэтому я прошу тебя — выходи за меня замуж!» Однако, уже через мгновение радость замерла, словно споткнувшись о камень, а улыбка сползла вниз, заставив уголки рта жалко повиснуть, а светлое ликование в глазах помутнеть и прозрачными каплями выступить на длинных ресницах. Ведь реальность оказалась полным противовесом всем ожиданиям:
— Ты — лучшее, что было в моей жизни, но нам нужно расстаться. Я знаю, это звучит жестоко, но мы должны, пришло время выполнить волю родных...
Голос любимого звучал всё тише. Нет, тогрут всё время говорил одним тоном, просто с каждым словом в ушах Эстеллы нарастал болезненный звон, всё больше мешавший расслышать его слова, каждое из который было словно гвоздём, который злая судьба забивала в крышку гроба, где лежала она, совсем ещё молодая и красивая, но вынужденная быть заживо погребённой. Ведь нельзя жить так, с осознанием того, что ты не нужна любимому, что у него...
— Дело в том, что когда-то давно, когда я был ещё ребёнком, — продолжал тогрут наносить ей методичные удары, — Моя семья и семья одной девочки с моей родины, что жила со мной по соседству, договорились, что когда мы станем взрослыми, то непременно поженимся. В этом состоит условие завещания моего покойного отца. Я не могу ослушаться его последней воли. Прежде я не делал этого лишь потому, что ту девочку забрали в Орден джедаев, где запрещались личные отношения, я тогда ещё грешным делом обрадовался, что это избавит меня от ненужной повинности. Но вот сейчас я узнал, что она покинула Орден и значит воля отца снова в силе. Прости меня, Эстелла, я поступаю как чудовище, но иначе нельзя. Постарайся если не оправдать, то, хотя бы, понять мотивы моего поступка. Я знаю, у тебя получиться, ты же умная девушка.
И получилось. Эстелла всё поняла, даже больше. Именно поэтому она не стала тогда кричать, устраивать скандал и лупить его по щекам. Ведь, как он верно подметил, Новайс была девушкой умной, а ещё и гордой, именно это и заставило её сохранять внешнее спокойствие и невозмутимость, а вместо всех тех горьких слов, что так и просились на язык, сказала только одно:
— Что ж, спасибо тебе за честность. Я надеюсь, ты будешь счастлив с той, что выбрали для тебя твои родные. Иной раз они лучше нас самих знают, что для нас будет лучше.
После чего встала и ровная, с идеально прямой спиной, двигаясь размеренно и чётко, направилась к выходу из кафе. Лишь только оказавшись дома, за плотно закрытой за собой дверью, она смогла наконец дать волю слезам. Он больше не звонил ей и не искал встреч, ни разу за целый год, исчез, словно его и не было. Эстелле осталось только догадываться о том, женился ли её любимый на своей тогруте. И в ту памятную ночь произошло ещё одно событие — Эстелла умерла. Нет, физически она выжила, но заснув под утро, проснулась не узнав себя, прежней осталась лишь внешность, в которой не осталось ни грамма от той наивной сентиментальной девушки, романтичной мечтательницы, верящей в любовь на всю жизнь. Теперь на свет появилась серьёзная и строгая молодая женщина, признававшая только карьеру, а всю свою нерастраченную природную отзывчивость отдавала своим пациентам. Ей почти удалось со временем убедить себя в том, что этого достаточно для нормальной жизни. Почти...
Женщина тяжело вздохнула, сумев наконец взять себя в руки и загнать обратно остатки надежд на любовь, которые иной раз, нет-нет, да поднимали голову в её душе и снова взяться за дело. Она ещё раз сделала глубокий вздох, отчего две непрошенные слезинки всё же сорвались с ресниц и, упав на обложку одной из карт, которых Эстелла взяла очередную стопку, расплылись на ней двумя неровно-круглыми пятнами, в коих почти полностью поместились имя и фамилия пациента.
«Энакин Скайуокер», — значилось на бежевом картоне. Надо же, сама не заметила как добралась до буквы С. Открыв первую страницу, женщина почувствовала себя уже полностью спокойной и готовой влиться в работу, она читала протоколы осмотров и расшифровки анализов крови, но скоро поймала себя на том, что думает вовсе не о назначениях, которые необходимо сделать, а о самой личности пациента.
«Сколько же на него свалилось, и всё практически в один момент», — подумала Эстелла, внося корректировки в дозы препаратов, согласно результатам последних анализов, — «А ведь он такой молодой. И такой симпатичный. Так и хочется сделать для него что-то приятное, а то за версту видно, как мало сейчас в его жизни радости».
При этой мысли щеки Эстеллы залила краска, уж очень неожиданной она явилась даже для неё самой.
«Неужели я влюбилась?» — подумала она снова, — «Как странно. Больше года я даже смотреть на мужчин не могла спокойно, во всех видела Его. Что же теперь...»
И снова заткнув свои помыслы, Эстелла продолжила заполнять карту, следовало составить комбинацию для сегодняшнего сеанса химиотерапии Скайуокера.
«Какие крепкие у него мышцы», — вновь полезла в голову непрошеная мысль, — «Я заметила это, когда смотрела его вены и осматривала. Да, за месяц такие не накачаешь, нужны годы и годы упорных тренировок. И вот теперь именно его постигла тяжёлая болезнь, и возможно ждёт смерть. Нет, нельзя так думать. А вот порадовать его можно. Только вот как? А, знаю!»
И осенённая внезапной догадкой, Эстелла вдохновенно вписала последнюю строчку в графе Назначения и передала карту дроиду.
«Интересно, а я ему нравлюсь? Ну хоть самую чуточку?» — спросила себя Новайс, но ответ искать не стала, пускай это сделает сам пациент, когда придёт.
И пришёл, ровно в назначенное время, причём, не просто, а с большим рюкзаком, в котором лежали вещи, которые могут понадобиться в стационаре.
— Я готов пройти лечение в стационаре, — заявил он, едва поздоровавшись, — Можете оформить меня прямо сейчас.
— Хорошо, займёмся этим после сеанса, вы уже почти опаздываете, — растерянно произнесла Эстелла, которая, увидев Скайуокера, почувствовала робость и даже некоторый стыд за свои мысли.
У человека реальные проблемы, а она тут собралась ему свои чувства навешивать, которые у неё тут, понимаешь ли, вспыхнули, не спросив даже, нужны ли они здесь хоть кому-то, — Пройдемте в палату.
Дальше всё пошло как обычно, палата, пижама, капельница. Дроид, под руководством Эстеллы, подключал трубку к катетеру, когда же пришло время пускать препарат, твилечка, в ответ на вопрос Энакина о том, когда принесут завтрак, неожиданно выпалила:
— А давайте сходим в кафе, вот прямо после сеанса, там хорошо готовят, лучше, чем у нас тут.
Сказала и тут же замолкла, отвернув запылавшее лицо в сторону, чтобы не видеть лицо Энакина, когда он пошлёт подальше навязчивую врачиху со всеми её чувствами и нелепой жалостью, которую, он, кстати, терпеть не может и она это знает. И наверно поэтому излишне резко нажала на колесико капельницы и жидкость потекла стремительным потоком.
— Ой, простите, я случайно, — тотчас же извинилась Эстелла и исправив прибор, собралась уже уйти из палаты, как вдруг локтя её правой руки коснулись прохладные пальцы.
— Постойте, я подожду вас тут, приходите сюда как только я докапаюсь, буду очень рад попробовать меню того кафе, о нем хорошие отзывы, — услышала она из-за спины и просияв, покинула палату, чтобы успеть привести свою внешность в подходящий вид для такого мероприятия.
А Энакин подумал, что сходит в кафе до того, как его устроят в стационаре, а значит и до того, как Асока придёт посмотреть как он устроился тут.
Впрочем, она и правда думала это сделать, только не прямо в эту секунду, ведь сейчас она впервые кормила детей грудью. Лактация появилась уже сегодняшним утром, Тано обрадовалась этому и посчитала случившееся добрым знаком и даже позвонила врачу, сказав, что из экономии времени не будет ходить в отделение на уколы, а будет делать их себе сама, решив, что легко сможет научиться этой нехитрой науке. А время понадобилось ей для определённых целей — устроится на ещё одну работу, а лучше даже две, чтобы заработать побольше денег, ведь пока Энакин в больнице, обеспечивать их всех придётся ей одной. Близнецам требуется многое — подгузники, пелёнки, одежда, которой всегда не будет хватать, так как малыши растут очень интенсивно, особенно теперь, когда они стали кормиться грудным молоком. Уже сейчас видно как Люк и Лея поправились и заметно округлились. Дальше будет только больше. Энакину тоже скоро будет необходимо хорошее питание, дорогие лекарства и витамины, ведь химиотерапия здорово истощает организм. Потом, уже после лечения, ему явно не помешает пройти восстановление где-нибудь в хорошем пансионате. А на это на всё нужны деньги и очень немалые. Да и самой Асоке, при всей её нетребовательности, тоже всё это время нужно что-нибудь есть и во что-то одеваться. А значит надо работать из последних сил, не щадя себя, но добыть так необходимые сейчас их маленькому сообществу денежные средства.
Сказано-сделано и, уложив детей спать, Асока, привычно велела 3РО присмотреть за ними, отправилась проходить тот же путь, что недавно проходил Энакин — поиска работы по объявлениям. И надеялась закончить его более удачно, в конце-концов, одна работа у неё уже была. Хотя, уже через пятнадцать минут одной радостью у девушки станет меньше, окажется, что из мотеля её выгнали за прогулы, во время которых она сидела с детьми, но слушать ничего на эту тему хозяин не пожелал и велел Тано убираться отсюда и быть благодарной за то, что он не написал ей плохие рекомендации. Что ж, отчаиваться не следует, неудача — не конец света, а всего лишь препятствие. Так, что переживала Асока недолго и скоро уже стучалась в дверь соседнего кафе, где так же требовались официантки.
Поначалу её устроили условия труда, особенно размер его оплаты, но лишь до того, как ей сказали, что помимо разноса заказов клиентов ей придётся по вечерам танцевать для них на сцене. Однако тогрута ответила согласием, ведь это же просто танец и ничего больше, именно так заверил её хозяин — хатт. Дальше путь её прервался у мастерской по починке деталей, той самой, при которой был склад, где работал Энакин. Там оказалось ещё проще, стоило ей только взять в руки один из сломавшихся нагревательных приборов и меньше, чем за десять минут починить его так, что он заработал лучше, чем в день покупки, как её мигом оформили на должность механика. И уже под конец дня Асока постучалась в продовольственный магазин рядом с домом и подрядилась мыть там полы каждое утро, за это ей пообещали отдавать продукты с большой скидкой. В общем, день выдался плодотворным и жизнь, кажется, налаживалась. Но так ли это на самом деле?
