Сквозь тернии к звёздам

      На Корусант плавно опускался вечер, сумерки ещё не сгустились, но в воздухе уже отчётливо ощущалось окончание дня. Новороченный спидер ярко-красного цвета уверенно летел вдоль центральной улицы Нижнего уровня, называвшейся так очевидно потому, что была чуть менее убогой и заброшенной, чем остальные. Сидящий на водительском месте молодой мужчина-тогрут решил на всякий случай включить фары, помня о том, что этот район пользуется недоброй славой, а стать невольным убийцей какого-нибудь пьяницы или торчка, в недобрый час решившего прогуляться по тёмным кварталам, не замечая летящего прямо на него транспорта ему не очень-то хотелось. Не для этого он, Сержио Морисон, оставил свою фирму на Шили, поставив вместо себя зама, и прилетел сюда, на Корусант, где до того был больше года назад. И то лишь на Верхнем уровне. И подумав сейчас о нынешней цели визита сюда, мужчина горько вздохнул и снизив скорость, вытащил датапад, чтобы ещё раз посмотреть на ту, которую ему предстояло разыскать, чтобы навеки связать с ней жизнь.       Фотографией снабдили его родные, чтобы он ни на секунду не забывал о долге перед ними. Ведь именно она должна была по их замыслу ещё год назад стать женой Сержио, так как именно тогда ей, во-первых, исполнилось семнадцать, возраст, с которого тогрутам разрешались браки и, самое главное, во-вторых, по последней информации, она покинула Орден Джедаев. Именно это в большей степени и явилось главной причиной такого скорого исполнения семейного долга. Ведь если до сих только этот факт и отменял его исполнение, теперь следовало наверстать упущенное за годы. И не важно, есть ли у Сержио желание это делать, равно как и у самой девушки. Ведь за прошедший год у обоих вполне могли появиться свои вторые половинки, с которыми те были не по навязанному долгу, а по велению сердца, коему плевать на законы и правила. Но, к несчастью, имелись и те, кто считал неважными именно чувства, а долг, напротив, возводил в абсолют. Ими были родители Морисона и семья его избранницы. И вот теперь, гонимый отвратительным ему самому чувством долга, мужчина летел по Нижнему уровню, чтобы найти мастерскую по ремонту дроидов, место, где работала та девушка. Вернее, единственное из трёх, где она была устроена официально. А значит, там ему могли сообщить и место её проживания.       Пологая, что если это так, то скоро он её увидит, Сержио снова задумался. На этот раз почувствовав, что сердце его сжалось от нового приступа горечи, в сознании того, что отныне царицами его жизни станут тоска и безнадёжность, да и возможно ли иное при жизни с заведомо нелюбимой женщиной и постоянных мыслях о том, что эта самая жизнь могла бы быть совсем другой, если бы рядом была Она...       "Плюшка", — подумал он с нежностью, именно так называя ту, которую выбрали ему не родители, а некто более мудрый и проницательный — сердце.       И в тот же миг почувствовал острое желание ещё раз увидеть её милую тоненькую фигурку, ярко-лазурные глаза, светившиеся добротой и любовью ко всему живому. Повинуясь этому, тогрут снова отвлёкся и пролистнул страницу на датападе, теперь там была совсем иная девушка, при виде которой хотелось петь и обнимать весь мир, но наяву он почувствовал только инерциальный толчок, возникавший обычно при столкновении с препятствием и негромкий вскрик, издаваемый тем, кто являлся этим препятствием. И с большим опозданием поняв, что случилось, Морисон заглушил мотор и приземлившись вышел из спидера, теперь стало понятно, что замечтавшись, он невольно сбил какого-то невнимательного пешехода. Тот лежал на асфальте лицом вниз и не подавал признаков жизни. Крови вокруг не наблюдалось и это вселяло надежду, что он, возможно, ещё не отошёл в мир иной. Хотя, почему он?       Хрупкая фигурка, одетая в розовую футболку и такие же бриджи, с браслетами на тонких запястьях могла принадлежать только особе женского пола. И чуть моложе него, ведь лекку её едва достигали нижнего края торчавших лопаток, а монтраллы почти не выделялись на голове. Стоп. Лекку, монтраллы. Тогрута! Странное подозрение шевельнулось в голове Сержио и превратилось в уверенность, когда он повернул девушку лицом к себе. И увидев наконец её большие голубые глаза и белый узор на нем, мужчина только и смог произнести удивлённо-смущённо:       — Ты...       Не меньше его удивилась и Асока, когда, придя в себя после шока от падения, узнала в сбившем её водителе своего приятеля детства. Так неожиданно было увидеть его здесь, на шикарном спидере, одетого в дорогой костюм из светлого льна, а не на Шили, где оба они, ещё совсем маленькие, носились по лугам и купались в озере. Вдвойне удивительно было вспомнить те далёкие и такие счастливые времена в такой невеселый для неё сегодняшний вечер. После серьёзной ссоры с Энакином, Асока отправилась в клуб, чтобы привычно отработать смену на сцене, однако, даже не дав ей войти, хозяин заявил девушке, что она уволена без выходного пособия и компенсации, за то, что она посмела прилюдно оскорбить и унизить его дорого брата. То, что до этого он сам унизил и оскорбил её саму в расчёт как-то не принималось. И оказавшись крайней, Асока подлежала порицанию и дисциплинарному взысканию в виде увольнения.       Тано вышла на улицу и вопреки всему, хотя по закону жанра, ей следовало бы переживать и лить слезы, испытывала радость. Асоке давно уже претил этот постыдный заработок и не слишком благоприятные условия, к тому же и Энакин лишний раз не будет нервничать, отпуская её туда. Это она считала самым главным плюсом случившегося.       Зайдя в ближайший торговый центр, девушка нашла санузел и быстро поставила себе все три инъекции, ведь молоко начинало прибывать где-то через полчаса после них, а идти до дома было примерно столько. Решив, что рассчитала время правильно, Асока вышла и двинулась к дому, она здорово устала сегодня и очень спешила, поэтому её реакция немного притупилась, и Тано не увидела спидера, который, хотя и на сравнительно небольшой скорости, летел прямо на неё и опомнилась лишь получив небольшой удар в бок и от этого упав на асфальт. Падение было не особенно сильным, тем более, что Тано успела сгруппироваться, но тем не менее её организм был в шоке от такой перемены и поспешил скрыться в спасительном обмороке, хотя и всего на пару мгновений. Их хватило Сержио, чтобы узнать, кто перед ним и несколько растеряться.       — Сержио, — сказала она тем временем, — Как ты сюда попал?       — Тот же вопрос, Асока. Ты как, не ушиблась? — спросил он взволнованно, подавая ей руку, чтобы та могла встать.       Тано прислушалась к себе, вроде бы у неё ничего не болело, только немного кружилась голова и слегка щипало разбитую коленку.       — Нет, спасибо, я в порядке, — сказала девушка, взявшись за крепкую ладонь мужчины.       — Оно и видно, у тебя точно всё нормально? А то я смотрю ты такая худая, бледная и даже не улыбаешься совсем, что случилось? — поинтересовался Сержио, когда Асока разместилась рядом с его водительским сидением.       Его тон, в котором так и сквозило неприкрытое участие и даже сочувствие пробил ледяную преграду на сердце тогруты, что та воздвигла вокруг него, чтобы поменьше страдать от своей жизни. Зная, что помощи или даже такого вот сострадания скорее всего не будет, а значит незачем и придавать значение таким вещам. И вот теперь, услышав слова неравнодушного человека, Асока почувствовала, что эта броня треснула, и ещё немного, и она исчезнет совсем, разлетаясь в сторону кусочками льда, которые потом соберутся в её глазах, наливая их растаявшей влагой, которая уже вот-вот вырвется на волю. Однако, взяв себя в руки, тогрута сказала Морисону:       — Ничего не случилось, Сержио, я просто устала сегодня и почти ничего не ела за весь день, приду сейчас домой и поужинаю.       — Так пойдём в ресторан, надо же отметить такую встречу, ведь мы не виделись уже много лет, — предложил тут же Морисон, не зная как начать разговор о плановой женитьбе.       Нет, мысленно он уже много раз прокрутил в голове все нужные слова и чётко отрепетировал необходимые интонации, с которыми скажет ей об этом. Даже купил кольцо, которое сейчас мирно ждало своего часа в сумке на заднем сидении. Но эта нечаянная встреча спутала тогруту все планы. И он решительно не знал теперь как приступить к главному. То, что увидел мужчина явно сказало ему, по натуре отзывчивому и доброму, что далеко не все дела в порядке у давней приятельницы. Он искренне хотел ей помочь.       — Конечно, я с радостью посижу с тобой, — помимо воли вырвалось у Асоки, и она после подумала, что и правда сможет задержаться, ведь дети пока ещё спят, а на случай внеплановой задержки Тано всегда оставляла две бутылочки со своим молоком.       3РО знал об этом и запросто мог сам покормить близнецов. Сержио кивнул и тут же завёл мотор. Он привёз их на Средний уровень возле невысокого здания с блестящей вывеской «Огни Республики». Внутри оказался полумрак и звучала тихая музыка. Окна, задёрнутые темно-бордовыми шторами, почти не пропускали свет, тяжёлые столы из тёмного дерева ценных пород говорили о солидности заведения. Но Сержио ничуть не смутился и спокойно провёл Асоку к дальнему столику, предчувствуя, что ей вряд ли сейчас хочется, чтобы весь зал смотрел на её выцветшую помятую футболку и стоптанные балетки.       Когда делали заказ, Морисон повернул к ней меню таким образом, чтобы она, видя наименования блюд, не заметила довольно высокие, по её меркам, цены. Девушка, правда, взяла себе не очень много: чашку несладкого чая, бульон из мяса птицы, жареную картошку. Как кормящая грудью, она не могла позволить себе лишнее в питании.       Первое время они молчали, так как сильно проголодавшись, старательно насыщались, но и когда закончили, разговор тоже не успел начаться, вернее, начало его ознаменовалось тихим вскриком Асоки, когда она почувствовала, что горячий бульон, упав в желудок, тотчас же поднялся вверх и такой же горячей тяжестью переполнил её груди, оттянув их прибывшим в недобрый час молоком. Его оказалось так много, что не поместившись в естественных сосудах, оно полилось через край, выступив большими пятнами на футболке. Сержио заметил её смущение и поинтересовался в чем дело. Асока пояснила, что причина в молоке. Тогда первым его вопросом неожиданно стал:       — А ты, что, замужем?       Ведь если её груди полны молока, то значит она кормит детей, а если есть дети, то скорее всего, есть и муж. Этот факт был для него само собой разумеющимся. И прежде, чем Тано ответила, в его мыслях промелькнула безумная надежда, а что, если это так, то он имеет полное право не выполнять обещание. При всём при этом мужчина не мог и не имел право отнимать отца у детей. Но девушка отрезала ему путь к отступлению:       — Нет, не замужем, я просто присматриваю за детьми моего друга-вдовца.       — Как же ты пойдёшь так по улицам? Пойдём ко мне, переоденешься, умоешься, а после я отвезу тебя домой, — сделал новое предложение Морисон, решив пока ничего не говорить Асоке.       Та снова не возразила, донельзя смущенная происшествием. Дорогой он остановился возле какого-то магазина с иностранным названием, возле которого на вывеске красовалась эмблема ввиде звезды с острыми тонкими лучами, в обрамлении круга. Уже потом, когда Сержио вышел оттуда, держа в руках фирменный пакет, Асока вспомнила, где видела подобную эмблему — у Падме. Та любила дорогую одежду и часто одевалась в известные бренды. Несложно было представить, сколько могла стоит ярко-алая блуза и обтягивающая майка цвета заката. Однако в тот момент она не думала про это, хотелось лишь снять с себя липкую от молока футболку и помыться. Что Тано и сделала, едва войдя в съемную квартиру Сержио. Он показал ей санузел, а сам ушёл на кухню, заваривать чай. Асока пришла через пятнадцать минут и села напротив него.       — Может быть, теперь ты расскажешь, что же с тобой творится и как так получилось, что ребёнок не твой, а кормишь его ты? — спросил мужчина и участливо взглянув на неё, пододвинул к ней чашку.       Асока взяла её в руки и почувствовав тепло горячего чая, проникшее в самую душу тогруты, вместе с этим сочувствующим голосом, говорившим о том, что не всем в этом мире плевать на неё. Что есть ещё те, кому не всё равно на то, что с ней твориться. Чувство пронизывающей, щемящей горечи вновь, как и в спидере, затопило душу Асоки и ещё через мгновение хлынуло из глаз двумя бурными потоками. Она уронила голову на скатерть громко, с надрывом расплакалась. Гораздо сильнее, чем прежде, не загоняя, как раньше, горе вовнутрь себя, а щедро выплескивала его во все стороны, не заботясь о том, что это видит Сержио. Вскоре вслед за слезами полились и слова, из которых складывались предложения и из них уже вполне связный текст. И мало-помалу Асока рассказала ему всё, что до сих пор тщательно держала в себе. Всё, начиная с момента вступления в Орден, когда её, ещё маленькой девочкой, забрали с родной планеты. Потом про обучение в клане юнлингов и позже у Энакина. Следом пошёл рассказ о предательстве Баррис Оффи и последующем изгнании. После она рассказала уже про свою жизнь на Нижнем уровне, работу в кафе, новую встречу с Энакином. Закончила его болезнью и заботой о его детях. Ни о чем не забыла тогрута. Ни о ссорах с подавленным болезнью Скайуокером, ни о трудностях с работой, ни о тревоге за детей. Всё это она в самых ярких подробностях поведала Сержио. Тот не перебивал её, лишь только подвинулся ближе и обнял, прижав её заплаканное лицо к своему плечу. Тано уже затихла, лишь только редкие всхлипы по привычке вырывались из её груди. Морисон обнимал её и говорил, что поможет ей насколько это будет для него возможно. Из всего того, что услышал только, что, Сержио сделал вывод, что Асока не знает ничего о договоре семей. Ей просто не успели сказать об этом, слишком рано погибла её семья. И он тоже решил молчать, чувствуя, что с его стороны будет крайне бесчеловечно доставить ей этим сообщением новую проблему. Но вдруг Тано вовсе и не будет считать её таковой?